Литература к четвертому модулю
Бренделева Е.А. Неоинституциональная экономическая теория: учеб. пособие. – М.: Дело и Сервис, 2006.
Де Сото Э. Иной путь. Невидимая революция в третьем мире. – М.: Catallaxy, 1995.
Институциональная экономика: учеб. пособие / под рук. А.А. Аузана. – М.: ИНФРА-М, 2007.
Исправников В., Куликов В. Теневая экономика в России: иной путь и третья сила. – М.: Российский экономический журнал, 1997.
Коуз Р. Фирма, рынок и право / пер. с англ. – М.: Дело ЛТД, 1993.
Кузьминов Я.И., Юдкевич М.М. Курс институциональной экономики: институты, сети, контракты: учебник. – М.: ГУ ВШЭ, 2006.
Латов Ю.В. Эволюция исследований неформального сектора экономики за рубежом // Теневая экономика: экономический и социальный аспекты: пробл.-темат. сб. – М.: ИНИОН, 1999. – С. 30–66.
Мюллер Д. Общественный выбор III / пер. с англ. под ред. А.П. Заостровцева, А.С. Скоробогатова. – М.: ГУ ВШЭ, 2007.
Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. – М.: Начала, 1997.
Одинцова М.И. Институциональная экономика: учеб пособие. – М.: Изд. Дом ГУ ВШЭ, 2007.
Олейник А. Тюремная субкультура в России: от повседневной жизни до государственной власти. – М.: ИНФРА-М, 2001.
Олейник А.Н. Институциональная экономика: учеб. пособие. – М.: ИНФРА-М, 2000.
Олсон М. Логика коллективных действий. – М.: Фонд экономической инициативы, 1995.
Смит А. Теория нравственных чувств. – М.: Республика, 1997. С. 99.
Стиглиц Дж.Ю. Экономика государственного сектора. – М.: Изд-во МГУ: ИНФРА, 1997. – С. 76.
Вопросы для повторения
Тема 10
Как Д. Норт определяет понятие «государство»?
Что такое «социальный контракт»?
Какие услуги обменивает правитель на налоги в модели государства Норта?
Чем ограничена монопольная власть правителя в модели Норта?
Как рассматривается модель государства в теории общественного выбора?
В чем отличие гастролирующего бандита от оседлого бандита в эксплуататорской теории государства?
Назовите формы, в которых проявляется экономический ущерб от рентоориентировонного поведения.
Тема 11
Какие виды теневой экономики рассматривает Э. Файг в своей классификации?
Что такое неформальная экономика? Каковы ее отличия от формальной экономики?
Поддается ли измерению теневой сектор экономики?
Что такое «цена подчинения закону» и «цена внелегальности»?
Какие страны лидируют по масштабам теневого сектора?
Как размер теневого сектора сказывается на экономическом развитии?
Модуль 5 Тема 12 Институциональные изменения и эффективность
Понятие институциональных изменений. Институциональная структура общества в целом достаточно стабильна. Именно эта стабильность является необходимым условием для реализации сложных видов обмена, когда передача обмениваемых благ и соответствующий платеж не происходят одновременно и в одном и том же месте. За счет чего достигается стабильность институциональной структуры общества? Иерархическая организация формальных правил, в которой каждый более высокий уровень сложнее и дороже изменить, чем предшествующий ему более низкий уровень, обеспечивает необходимую стабильность институтов. Неформальные ограничения еще более устойчивы, и их сложнее изменить, чем правила формальные. Они стали частью нашего обыденного поведения и позволяют нам не задумываться над теми действиями, которые мы совершаем. Стабильность институциональной структуры общества создает в нас ощущение комфорта и уверенности в своих действиях.
Однако, несмотря на стабильность институтов, нет никакой гарантии в том, что институты, на которые мы полагаемся, являются эффективными. Стабильность – это необходимое, но отнюдь не достаточное условие для эффективности институтов. Будучи стабильными, институты подвержены изменениям.
Ученые, занимавшиеся этой проблемой, по-разному подходили к объяснению причин и источников институциональных изменений. Т. Веблен видел причину институционально го развития в склонности человека к «бессмысленной», непрагматической творческой деятельности и экспериментированию, которое он называл «праздным любопытством» и которое, по его мнению, является основной причиной социальных, научных и технологических изменений. «Праздное любопытство», по его убеждению, создает новые стереотипы мышления и способствует появлению новых институтов. Другой источник изменений он видел в конфликтах («трении») между самими институтами, особенно теми, которые сложились в разные исторические и культурные эпохи.
Й. Шумпетер главными факторами институционального развития считал инновационную деятельность предпринимателей и других активных членов общества, а также технологический прогресс. Стимулом предпринимателя к инновациям служит поиск прибыли или квазиренты от инноваций. Его действия творческие и полны риска, и именно они являются причиной создания нового и разрушения старого. Рыночная конкуренция у Шумпетера – это не только ценовая конкуренция, но и конкуренция инноваций и имитаций.
Неоинституциональный подход к вопросам институциональной динамики сочетает два основных подхода.
Первый восходит к Коммонсу, который считал, что институты возникают как преднамеренный результат коллективной воли общества или в результате законотворческой деятельности. Таким образом, по Коммонсу, институты – это результат планомерного, целенаправленного действия.
Второй подход связан с именем Менгера, который считал, что институты возникают в результате взаимодействия огромного числа экономических агентов, преследующих собственные цели. Закон, язык, деньги, рынки и цены, государство, ставка процента и земельная рента и тысячи других явлений – это в значительной степени непреднамеренный результат общественного развития. Процесс возникновения и развития этих институтов осуществляется медленно, мелкими шагами, эволюционно. Люди постепенно учатся на собственном опыте и на опыте других людей, процесс осуществляется методом проб и ошибок.
Неоинституциональный подход пытается соединить эти два подхода, с одной стороны, подчеркивая преднамеренные попытки экономических агентов создать новые формальные правила, а с другой – включая, часто неявно, эволюционный подход, который исходит из того, что в обществе действует эволюционный механизм, который отбирает те институты и контрактные формы, которые оказались наиболее эффективными.
Институциональные изменения выражаются в появлении новых правил с соответствующими механизмами их обеспечения и исчезновении старых, действовавших правил. И здесь интересен следующий вопрос. Какие глубинные факторы побуждают участников экономической деятельности пытаться изменить сложившуюся институциональную структуру, в частности, систему отношений собственности – базовый экономический институт?
Причины институциональных изменений. В рамках неоинституционального анализа механизм институциональных изменений был предложен Д. Нортом. Норт выделил следующие основные источники институциональных изменений [Норт, 1997].
Изменения в относительных ценах, которые приводят к институциональным изменениям, которые восстанавливают экономическую эффективность в экономике или способствуют ее достижению.
Изменения цен, трактуемых как доходы, означают изменения и экономической силы различных социальных групп, выступающих в качестве собственников тех или иных факторов производства и поставщиков определенных товаров и услуг. В свою очередь, изменения в соотношении сил сторон, вступающих в контрактные отношения, приводят к попыткам пересмотреть условия контракта. Однако, поскольку экономические контракты включены в иерархическую систему правил, пересмотр их условий невозможен без изменения иерархии более высокого порядка набора правил. В этом случае та сторона, которая стремится усилить свои переговорные позиции, способна затратить ресурсы на изменения правил более высокого уровня, к коим относятся политические и социальные.
Пример 12.1. В качестве примера Норт приводит изменение в относительных ценах на землю и труд в XIV и XV вв. В этот период в Европе наблюдается резкое сокращение численности населения в результате голода, повторяющихся эпидемий чумы и других болезней, войн и революций. Это был период абсолютного сокращения численности населения, в результате которого произошло изменение относительных цен факторов производства: земли и труда. Если в XIII в. цена труда снизилась относительно цены земли в результате роста населения, то в XIV и XV вв. цена труда возросла относительно цены земли. В результате уменьшилась переговорная сила феодалов, а переговорная сила крестьян возросла, что привело к изменениям в правах собственности. Обострившаяся конкуренция между феодалами за рабочую силу привела к тому, что феодалы снижали ренту и облегчали феодальные повинности, поскольку это было наиболее эффективным средством удержать крестьян-арендаторов. Постепенно контракты об аренде земли стали заключаться на более длительный срок, и вскоре аренда стала пожизненной, т.е. возник обычай передачи надела по наследству. Численность населения оставалась низкой на протяжении нескольких поколений, и постепенно право наследования земельного надела стало обычным. Земля обрабатывалась теперь свободными арендаторами или батраками, получавшими поденную плату [North, Thomas, 1973].
Пример 12.2. Буржуазные революции также следует рассматривать как схватку за изменение политических правил и, соответственно, прав. Как известно, английская буржуазная революция (1640 г.) была реакцией на право королей произвольно определять и взимать налоги. А революция 1688–1689 гг., которая вошла в историю Англии под названием «славной революции», закрепив политический строй страны как конституционную монархию, окончательно зафиксировала право парламента устанавливать налоги и принимать государственный бюджет.
Примеров подобного рода множество, и все они свидетельствуют о том, что экономические субъекты могут реагировать на изменения в соотношении цен не только непосредственно, т.е. направлять ресурсы на реализацию новых открывшихся выгодных возможностей, но и – если это невозможно сделать в рамках действующих правил – предпринять попытку изменить их. При этом «экономический» человек будет в своих действиях соизмерять издержки и выгоды от выделения ресурсов на эти цели. Осознание выгодности изменения правил, в первую очередь экономических, как и уменьшение издержек борьбы за эти изменения, приведет к действиям, нарушающим существующее институциональное равновесие. В случае успеха это будет означать установление нового набора правил и, соответственно, нового распределения богатства.
Вторым источником институциональных изменений служат технологические инновации, которые в свою очередь ведут к изменению относительных цен. Рассмотрим условный пример институциональных изменений в результате появления новых технологических возможностей [Одинцова, 2007]. Представим себе, что мы можем отапливать дом не масляным или газовым обогревателем, а с помощью установленного на крыше коллектора солнечных лучей. Чтобы принять решение, мы должны сравнить техническую эффективность обогревателей и их цены. Для традиционных видов отопления это сделать нетрудно, а техническая эффективность солнечной батареи очень сильно зависит от институциональных соглашений, принятых в обществе, ведь ваш сосед может вырастить на своем участке дерево, которое будет препятствовать попаданию солнечных лучей в ваш коллектор, т.е. техническая эффективность новой техники зависит от сложившейся институциональной среды.
Институциональное изменение (принятие закона, запрещающее вашему соседу создавать препятствия для пользования солнечной батареей) станет следствием появления новой технологии. Производители солнечных батарей и те, кто намерен пользоваться ими, предпримут определенные действия, которые приведут к институциональным изменениям.
И, наконец, еще один источник институциональных изменений – это изменения во вкусах и предпочтениях людей. В качестве примера здесь можно привести серьезное институциональное изменение, которое само по себе не может быть полностью объяснено изменением соотношения цен и в котором основную роль играли идеи, – движение за отмену рабства в Соединенных Штатах. Ведь во время Гражданской войны в Америке институт рабства еще оставался экономически выгодным. Таким образом, с развитием общества меняются представления о том, какие блага входят в состав полного потребительского набора нации.
Пример 12.3. В начале XIX в. в Англии стали очевидными бесчеловечные последствия промышленной революции и в обществе стало расти их неприятие, что привело к принятию законов, изменивших институциональную среду. В 1824 г. был принят Закон графа Шэфтсбери об угольных шахтах, который запрещал использование женского и детского труда на подземных работах. Фабричный закон 1933 г. установил минимальные требования к условиям труда, которые должны были соблюдаться для детей и подростков. Он ограничил «свободу» владельцев фабрик в интересах группы населения, которая не могла сама себя защитить. Затем последовали и другие законы, отражавшие изменившиеся представления людей относительно благосостояния общества.
Из этих примеров видно, что институциональные изменения в одних случаях приводили к повышению эффективности (в этом случае какая-то общественная группа выигрывала, и никто при этом не проигрывал), а в других – были перераспределительными по своей природе. Выигрыш одной стороны сопровождался потерями для другой. Возможен и еще один крайний случай – когда происходит снижение экономической эффективности (перераспределение богатства в результате институционального изменения сопровождается поиском ренты).
Перераспределительный вариант институциональных изменений является, конечно, наиболее распространенным. Практически всегда найдется группа людей, которая утрачивает возможность получать выгоды при существующих правилах, регулирующих обмен в обществе. В обществе очень много институтов, которые выполняют перераспределительные функции. В случае институциональных изменений теоретически можно осуществить компенсацию проигравшей стороне. Иногда эта компенсация может иметь существенное значение, чтобы институциональное изменение не принимало конфликтных, насильственных форм. В качестве характерных примеров можно привести отмену рабства в Америке в 1860 г. и отмену рабства на Антильских островах, принадлежавших Англии, в 1930-х гг. В Англии этот процесс прошел безболезненно, потому что происходил постепенно и рабовладельцы получили компенсацию за понесенный ущерб. В Америке решение проблемы отмены рабства вылилось в Гражданскую войну.
Простейшая модель институциональных изменений Д. Норта. Итак, мы говорили о том, что одним из источников институциональных изменений является изменение относительных цен. Но цены меняются постоянно, и поэтому возникает вопрос о том, когда изменения относительных цен ведут к институциональным изменениям, а когда их следствием является просто пересмотр контрактов в рамках действующих правил.
Для дальнейших рассуждений нам потребуется определение институционального равновесия, которое дает Д. Норт: «Институциональное равновесие – это такая ситуация, в которой при данном соотношении сил игроков и данном наборе контрактных отношений, образующих экономический обмен в обществе, ни один из игроков не считает для себя выгодным тратить ресурсы на реструктуризацию отношений. Заметьте, что такая ситуация не означает, что все игроки довольны существующими правилами и контрактами. Она означает лишь то, что при данных относительных издержках и выигрышах от изменения игры, которую ведут участники контрактных отношений, им невыгодно менять игру» [Норт, 1997, С. 111–112].
Агентами институциональных изменений выступают предприниматели (экономические и политические), формирующие организации, которые являются их орудием. Индивиды, конечно, могут действовать и в одиночку, но могут и организоваться с определенной целью. Организованные группы способны к более концентрированному действию.
В институциональную структуру встроены стимулы, и они играют решающую роль в том, какие организации будут возникать и какие знания и навыки они будут приобретать. Если институциональная структура общества поощряет криминальную деятельность, то будут возникать организации, которые используют эти возможности максимизации прибыли. Если, наоборот наибольшую выгоду в данных институциональных рамках предприниматели могут получить от производственной деятельности, то будут возникать организации, которые будут инвестировать средства в приобретение знаний и навыков в этой сфере.
Поведение организаций, максимизирующих богатство, может принимать форму выбора в рамках существующих правил и ограничений, или проявляться в виде попыток изменения самих правил и ограничений. Какое направление выберет организация, зависит от ее восприятия выигрыша. В современной экономике организации затрачивают ресурсы в обоих направлениях.
Рассмотрим теперь простейшую модель институциональных изменений. Данная модель очень простая, поскольку здесь не учитывается большое количество других факторов, например проблема «безбилетника», которая препятствует коллективному действию [Норт, 1997].
Относительные цены изменились, и одна из сторон, участвующих в обмене (это может быть обмен как экономический, так и политический), чувствует, что она одна или они обе могут выиграть от изменения контракта. В этом случае будет предпринята попытка его пересмотра. Однако контракты вписаны в иерархию других правил, и изменение условий договора может оказаться невозможным без изменения правил, находящихся на более высоких ступенях иерархии (или без нарушения какого-то неформального правила). В этом случае та сторона, которая хочет улучшить свое положение, может попытаться затратить ресурсы на изменение правил более высокого уровня. Если же речь идет о неформальном правиле, то изменения в относительных ценах могут привести к их эрозии и замене другой нормой. Если люди начинают игнорировать неформальное правило и оно перестает подкрепляться механизмом принуждения, то со временем оно перестает действовать и заменяется другим институтом.
Пересмотр формальных правил, осуществляемых политическим путем, в конечном счете определяется экономическими интересами и ведет к изменению экономических правил, или перегруппировке прав собственности, рассматриваемой как пучок правомочий. Это означает, что борьба за пересмотр правил идет в политической сфере.
Или, другими словами, идет торг на политическом рынке, который можно трактовать как совокупность субъектов и процедур, обусловливающих формирование и изменение важнейших элементов институциональной среды. Отсюда и интерес к политическим коалициям (существует тесная связь между структурой коалиций и возникающими в итоге системами прав собственности).
При принятии таких предпосылок следует признать, что правила не только возникают на основе личных интересов, но и непосредственно связаны с проблемой власти. Любой институт, представленный как «правило игры», можно рассматривать как результат власти, поскольку правило устанавливается людьми, выражает их интересы и реализуется на основе их властных полномочий, принуждающих к его выполнению. В этом смысле власть первична по отношению к институтам, а институт представляет собой следствие власти.
В чем же состоит власть? В рамках социологического подхода – в первую очередь, в способности одного человека или группы навязывать свои цели другим. И, как таковая, власть включает в себя следующие элементы:
особые позиции в распределении ресурсов, готовой продукции, доходов;
контроль за доступом к информации как особому ресурсу;
право на истолкование событий и выдвижение целей развития;
возможность диктовать правила деятельности, запрещать те или иные действия;
способность оказывать личное влияние на людей.
Что касается механизмов реализации власти, то она можем реализоваться как путем прямого насилия, так и экономического принуждения, а также посредством законного утверждения авторитета. Последний может опираться на силу закона или обычая, или на особые личные качества власть имущего, так называемую харизму.
В рамках экономического подхода проблема власти также имеет место, но она непосредственно связана с предпосылками неравенства в отношениях между экономическими агентами. В первую очередь – с неравенством в распределении (степень монополизации) собственности на определенный ресурс. А также:
неодинаковой эластичностью спроса на блага со стороны участников трансакции;
различной величиной издержек для сторон обмена, связанных с выходом из отношения с данным агентом и поиском альтернативных ресурсов;
отсутствием равновесия спроса и предложения на конкурентном рынке;
асимметрией информации между сторонами «принципал-агент»;
неравным доступом к ресурсам принуждения и насилия (государтвенным и частным).
Обратим внимание, что в рамках экономического подхода власть трактуется почти исключительно в количественном плане, как ситуация неравенства переговорной силы участников обмена. Но этого достаточно, чтобы признать, что экономический мир – это мир преимущественно неравных отношений. Как следствие, экономику нужно рассматривать как систему власти Ключевым и в социологическом, и в экономическом подходах является то, что проблема власти непосредственно связана с особыми позициями в распределении ресурсов.
Конечно, мы не можем достоверно знать, чем было вызвано первичное распределение ресурсов. Предположим, что оно обусловливалось существовавшими неформальными правилами. Для нас важно, что неравенство распределения явилось основанием для возникновения асимметричности распределения силы в конфликте по поводу установления формальных правил. И распределительный эффект, о котором уже упоминалось, возник на основе существования преимуществ одной из сторон в торге за установление того или иного варианта правил. Именно эта сторона в дальнейшем предприняла усилия по формализации правил, опасаясь, что слабая сторона перестанет подчиняться навязанным ей условиям игры.
Это еще раз подтверждает, что правила, во всяком случае, большая часть из них, создаются в интересах скорее частного, нежели общественного благополучия. Иными словами, институты не обязательно – и даже далеко не всегда – создаются для того, чтобы быть социально эффективными. Институты или, по крайней мере, формальные институты, создаются скорее для того, чтобы служить интересам тех, кто занимает позиции, позволяющие влиять на формирование новых правил. Как следствие – невозможность случайного возникновения институтов, поскольку они обслуживают интересы групп, и потому существование неэффективных институтов не должно вызывать удивления.
Впрочем, все вышесказанное отнюдь не умаляет значения координационной природы институтов. Еще раз обратим внимание, что институт в каждый данный момент содержит в себе координационный (в этом качестве являясь общественным благом) и распределительный аспекты, не гарантируя при этом минимизации трансакционных издержек. При этом трудно отрицать, что формирование экономических институтов является следствием определенного расклада политических сил, а значит, и проблемы власти. И таким образом, именно политические организации выступают инициаторами изменений формальных правил.
Как свидетельствует история, особый размах борьба за изменение формальных институтов приобрела на раннем этапе формирования рыночной экономики, свидетельство тому – буржуазное революции XVII–XVIII вв. Почему идет борьба именно за изменение формальных правил? Да хотя бы потому, что условием эффективного функционирования рынка является наличие формальных институтов, способствующих развитию неперсонифицированного обмена и политической власти, способной обеспечить реализацию контрактов.
В свою очередь, изменение формальных институтов предполагает и издержки, связанные с изменением институциональной среды, которые логично представить как издержки ее трансформации. Сюда, и первую очередь, включаются издержки, связанные с ликвидацией старых институтов, формированием новых институтов и их адаптацией в экономической системе.
Важнейший элемент этих издержек – издержки, связанные с преодолением сопротивления институциональным изменениям тех слоев обществ, чьи экономические интересы затрагиваются. Уже подчеркивалось, что в рамках неоинституционального анализа основными силами, сдерживающими институциональные изменения, являются группы, обладающие властными полномочиями и преследующие свои личные интересы. Их сопротивление преодолевается либо путем убеждения, что приводит к выработке компромиссов, либо навязыванием новых правил игры силой. И, кстати сказать, политический рынок – это та сфера, в которой особенно остро стоит вопрос о компенсациях проигрывающей стороне в связи с созданием или отменой тех или иных правил.
Классификации институциональных изменений. Мы рассмотрим здесь только две из всех возможных классификаций.
Во-первых, речь пойдет о введенном Д. Нортом разделении институциональных изменений на дискретные и инкрементные:
«Под дискретными изменениями я понимаю радикальные изменения в формальных правилах. Обычно они происходят в результате завоеваний или революции... Инкрементные изменения означают, что участники акта обмена пересматривают свои контрактные отношения с тем, чтобы получить некоторый потенциальный выигрыш от торговли (по крайней мере для одной из сторон обмена)» [Норт, 1997, С. 116] .
Д. Норт фактически сближает дискретные институциональные изменения с изменениями в формальных нормах и правилах, относящихся к уровню институциональной среды, а инкрементные – с изменениями институциональных соглашений, локальных (групповых) неформальных норм и правил.
Между тем такое сближение не вполне точно. Дело в том, что постепенно, малыми отклонениями и «приращениями», могут изменяться не только локальные (формальные и неформальные), но также и «глобальные» правила.
Во-вторых, важным для характеристики реально происходящих институциональных изменений является их деление на спонтанные и целенаправленные. Спонтанными называются такие институциональные изменения, которые осуществляются, возникают и распространяются, без чьего-либо предварительного замысла и плана. Так, если в приведенном выше примере случайного отклонения от нормы, принесшего выгоды ее нарушителю, такое отклонение не нанесет никому ущерба (не встретит противодействия) и распространится среди членов группы, налицо будет спонтанное институциональное изменение. Целенаправленные институциональные изменения, напротив, возникают и распространяются в большем или меньшем соответствии с некоторым осознанно разработанным планом. Обычно на уровне экономики в целом «автором» подобного плана является государство в лице некоторого органа законодательной или исполнительной власти либо же политическая оппозиция действующей власти; внутри экономических организаций автором такого плана выступает руководство и т.п. Формирование целенаправленных институциональных изменений называется институциональным проектированием.
По признаку происхождения институциональных изменений, кроме двух названных «чистых» типов, можно выделить еще и смешанный тип, когда само новое правило появляется незапланированно, а его распространение осуществляется вполне сознательно целенаправленно.
Примером здесь может служить формирование новых законов в рамках системы общего права, когда новое правило – прецедент – возникает в связи с решением суда по новому конкретному конфликтному случаю, а «внедрение» этого правила в массовую практику обеспечивается механизмами судебной ветви государственной власти. Другой пример – спонтанное возникновение некоторой эффективной практики действий в бизнесе и ее распространение через различные бизнес-ассоциации или, в России, систему торгово-промышленных палат.
Таким образом, выделяют два типа осуществления институциональных изменений. Классический вариант изменения институтов – их стихийная эволюция под воздействием разнообразных факторов. Институты не насаждаются «сверху», а возникают «снизу». Роль государства в такой ситуации ограничена правовым закреплением (если они в этом нуждаются) стихийно возникших или существенно изменившихся прежних институтов.
Второй способ институциональных изменений – революционное изменение институциональной среды, которое сводится, в первую очередь, к изменению формальных рамок по известным образцам. Этим образцом может быть идеальная модель, выступающая как некая мыслительная конструкция. Возможны также попытка возвращения к прошлому – золотому веку человечества либо воспроизведение институтов, имеющих место в других странах, так называемый импорт институтов. При этом предполагается, что неформальные правила какое-то время сохранят инерцию, а затем отомрут по мере того, что их будут соблюдать все меньше и меньше людей.
Возможность революционного изменения институциональной среды в явном или неявном виде основывается на предположении, что не существует зависимости от предыдущего развития, что мы вольны выбирать траекторию институциональных изменений. Однако существуют серьезные сомнения в обоснованности данного подхода.
а
б
Рис. 12.1. Пути возникновения новых институтов:
а – эволюционный; б – революционный