Сказание о роскошном житии и веселии

НЪ в коемъ государьствЪ добры и честны дворянинъ вновь пожалованъ поместицомъ малым.

И то ево помЪстье межъ рЪкъ и моря, подле горъ и поля, межъ дубровъ и садовъ и рощей избраных, езеръ сладководных, рЪкъ многорыбныхъ, земель доброплодныхъ. Тамъ по полямъ пажити видЪти скотопитательных пшеницъ и житъ различныхъ; изобилны по лугам травы зелянящия, и разноцъвЪтущи цвЪтовъ сличных, прекрасныхъ и благовонъныхъ несказанно. По лесам древесъ – кедровъ, кипарисовъ, поль лимоновъ, орЪховъ, виноградовъ, яблонь и грушъ и вишень и всякаго плодного масличия – зЪло много; и толико премного и плодовито, что яко само древесие человеческому нраву самохотне служат, преклоняя своя вершины и развевая своя ветви, пресладкия своя плоды объявляя.

В садЪхъ же и дубровах птицъ преисполнено и украшено пернатых, и краснопЪснивых сириновъ и попугаевъ, и струфокамиловъ, и иных птахъ, служащихъ на снедь человеческому роду. Сами на голос кличющему человЪку прилЪтаютъ, на дворъ и в домы, и в окна и в двери приходятъ. И кому какая птица годна, тот, ту себЪ избравъ, возмет, а остаточных прочь отгоняетъ.

А по морю пристанищъ корабелныхъ и портовъ утЪшных и утиших добрых бес числа много там. Насадовъ и кораблей, шкун и катаргъ, бус и лодей, сътруговъ и лотокъ, паюсковъ и коюковъ и карбусовъ неисчетныя тмы и тысящи, со всякими драгоценными заморскими товары, беспрестанно приходят: з бархаты и отласы, со златоглавы и оксамиты, с олтабасы и с каберцами, и с камками. И отходятъ и торгуютъ бес пошлинъ.

А по краям и бЪрегам морским драгоценных каменей – акинфовъ, алмазовъ, яхонтовъ, изумрудовъ драгоценных, бисеру и жемчугу – добрЪ много. А по дну морскому песковъ руд златых и сребреных, мЪдных и оловяныхъ, мосяровых и желЪзныхъ, и всяких кружцовъ несказанно много.

А по рекам там рыбы – белуговъ, осетровъ и семги, и бЪлых рыбицъ и севрюх, стерледи, селди, лещи и щуки, окуни и караси, и иных рыб – много. И толико достаточно, яко сами под дворы великими стадами подходятъ, и тамощния господари, из домовъ не исходя, но из дверей и из оконъ крюками и удами, снастями и баграми ловятъ.

А по домам коней стоялых – аргамаковъ, бахматовъ, иноходцовъ,– куръ и овецъ, и лисицъ и куницъ, буйволовъ и еленей, лосей и соболей, бобровъ, зайцовъ и песцовъ, и иных, одЪвающихъ плоть человЪчью во время ветровъ, бесчисленно много.

А за таким великим проходом там зимы не бываетъ, снеговъ не знаютъ, дождя и росы не видаютъ, и что зима – отнюдь не слыхаютъ. И таких зверей и шубы людем не потребны.

Да там же есть едина горка не добрЪ велика, а около ея будетъ 90 миль полских. А около тоя горки испоставлено преукрашенных столовъ множество, со скатертми и с убрусами и с ручниками, и на них блюды и мисы златыя и сребреныя, хрусталныя и стекляныя, с различными ествы с мясными и с рыбными, с посными и скоромными, ставцы и сковороды и сковородки, лошки и плошки. А на них колобы и колачи, пироги и блины, мясныя чясти и кисель, рыбныя звены и ухи, гуси жареныя и журавли, лебеди и чяпли и индейския куры, курята и утята, кокоши и чирята, кулики и тетеревы, воробьи и цыплята, хлебы ситныя и пирошки, и сосуды с различными напои. Пива стоятъ великия чяны, меду сороковыя бочки, вина стоновыя дЪлвы, ренскова и раманеи, балсамовъ и тентиновъ, и иных заморскихъ дрогоценных питей множесътво много. А браги, и бузы, и квасу столь множество, что и глядеть не хочетца.

А кто любо охотникъ и пьянъ напьется, ино ему спать доволно нихто не помешаетъ: там усланы постели многия, перины мяхкия, пуховики, изголовья, подушки и одЪяла. А похмелным людям также готово похмелных ядей соленых, капусты великия чяны, огурцовъ и рыжиковъ, груздей и ретки, чесноку и луку, и всякия похъмелныя ествы.

Да там же есть озерко не добре велико, исполнено вина двоинова. И кто хочет, испивай, не бойся, хотя въдрукъ по двЪ чаши. Да тут же блиско пруд меду. И тут всякъ пришед, хотя ковшем или сътавцомъ, припадкою или горьстью, Богъ в помощъ, напивайся. Да блиско же тово цЪлое болото пива. И тут всякъ пъришед, пей, пей, да и на голову лей, коня своего мой и сам купайся, а нихто не оговорит, ни слова молвит. Там бо того много, а все самородно. Всякъ там пей и ешь в свою волю, и спи доволно, и прохлаждайся любовно.

А около горъ и по полям, по путем и по дорогам перцу валяется, что сорю, а корицы, инбирю, что дубовова коренья. А онис и гвоздика, шаврань и кардамон, и изюмныя и винныя ягоды, и виноград на все стороны лопатами мечютъ, дороги прочищаютъ, чтоб ходить куды глаже. А нихто тово не подбираетъ, потому что всего там много. А жены там ни прядутъ, ни ткутъ, ни платья моютъ, ни кроятъ, ни шьютъ, потому что всякова платья готоваго много: сорочекъ и портъ мужеских и женских шесты навешены полны, а верхнева платья цветнова коробьи и сундуки накладены до кровель. А перстней златыхъ и сребреныхъ, зарукавей, цепочекъ и манистовъ без ларцовъ валяетца много, любое выбирай да надЪвай, а нихто не оговоритъ, ни попретит ни в чемъ.

И кромЪ там радости и веселья, пЪсенъ и тонцованья и всяких игръ и плясания никакия печяли не бывает, и тамошная музыка за сто миль слышать. Аще кому про тамошней покой и веселье сказывать начнешь, никако нихто тому вЪры не поймет, покаместъ сам увидит и услышит.

А кто изволит для таких тамошнихъ утЪхъ и прохладов, радостей и веселья ехать, и он повез бы с собою чяны с чянички и с чянцы, бочки и бочюрочки, ковши и ковшички, братины и братиночки, блюда и блюдички, торелки и торелочки, лошки и ложечки, рюмки и рюмочки, чяшки, ножички, ножи и вилочки, ослопы и дубины, палъки, жерди и колы, дреколие, роженье, оглобли и каменья, броски и уломки, сабли и мечи и хорзы, луки, сайдаки и стрелы, бердыши, пищали и пистолЪты, самопалы, винътовки и метлы,– было бы чем, едучи, от мухъ пообмахнутися.

А прямая дорога до тово веселья от Кракова до Аршавы и на Мазавшу, оттуда на Ригу и Ливлянды, оттуда на Киевъ и на Подолескъ, оттуда на Стеколню и на Корелу, оттуда къ Юрьеву и ко Брести, оттуда к Быхову и в Черниговъ, в Переяславль и в Черкаской, в Чигарин и Кафимской.

А ково перевезут Дунай, тотъ домой не думай. А там берут пошълины неболшия: за мыты и за мосты и за перевозы – з дуги по лошади, с шапки по человеку и со всево обозу по людям.

А тамъ хто побываетъ, тотъ таких раскошей вЪкъ свой не забываетъ. Конецъ.