Нравственные критерии справедливого приговора и наказания.

Нравственное обоснование целей и меры наказания.

Право преступника на наказание

Наказание — одна из центральных проблем правовой этики. Оно

включает требования справедливого приговора, нравственного

обоснования цели и меры наказания и права преступника на наказание.

Преддверием наказания является судебный приговор. Его справедливость

складывается из ряда составляющих. Приговор можно назвать

справедливым, если он оправдывает невиновного и, соответственно,

признает виновным того, кто совершил преступление. Приговор будет

справедливым также тогда, когда наказание виновному назначено в

соответствии с правильно примененным уголовным законом, соразмерно

опасности преступления и личности виновного и когда соблюдено

требование индивидуализации ответственности.

Таким образом, справедливость приговора — это его нравственная

характеристика, выражающая требование осуждения только виновного

и оправдания невиновного, а также наказания виновного

на основе закона в соответствии с характером и степенью его вины

при обеспечении равенства всех перед законом и судом. Из этого

следует, что справедливость приговора неразрывно связана с его законностью и обоснованностью. Незаконный приговор не может

быть справедливым, как не может быть таковым и приговор необоснованный, т.е. не соответствующий тому, что совершил (или не совершил) подсудимый.

Справедливый приговор подразумевает справедливую цель и справедливую меру наказания. Исторически цель наказания получала различное этико-правовое обоснование в теориях возмездия, устрашения,

целесообразности, психологического принуждения и т.п. Для того чтобы понять, какая из этих теорий может претендовать на справедливость,

необходимо определить смысл наказания. Ради чего или во

имя чего наказывается тот или иной человек за совершенное им преступление?

Чтобы ответить на этот вопрос, рассмотрим сущность

преступления как формы нарушения права. Если исходить из гегелевского понимания права как «наличного бытия свободной воли»1, то преступление можно рассматривать как нарушение телесного и морального бытия свободной воли. Сущность преступления в том, что воля одного человека, оторвавшись от общих корней, попирает внешнее бытие другой воли. Это состояние права

внутренне противоречиво, ибо воля насилующая и воля насилуемая

суть индивидуальные модусы единой, всеобщей воли. По мысли Гегеля,

в преступлении воля как бы налагает руки сама на себя и необходимо,

чтобы она, сделав усилие, сама восстановила свое свободное,

правовое состояние. Это и достигается наказанием.

1 См.: Гегель г.В.Ф. Философия права. М., 1990. С. 89.

Наказание, карающее преступника, не только справедливо само

по себе; оно есть его неотъемлемое право. Это означает, что преступник

рассматривается обществом как разумное существо, как полноправный

индивидуальный модус всеобщей воли. И лишать его чести

наказания — значит отказывать ему в самом священном и гуманном

требовании. Ни при одном самом жестоком и бесчеловечном режиме

преступника никогда не лишали права на наказание. Единственным

примером такого лишения может служить древний обычай изгнания

из племени, рода, когда человека отторгали от духа общины, т.е. от

всеобщей воли и, следовательно, полностью уничтожали, предавали

забвению. В смерти и казни человек еще «почитается» и признается

государством, обществом как его член. Но изгнание подразумевает

как бы несуществование, небытие человека, в сравнении с которым

смерть кажется желанной и гуманной.

Основой права преступника на наказание служит то, что уже самим

своим преступлением он дает согласие на наказание, подобно тому как

всякий человек своим рождением дает своего рода согласие на смерть.

Именно в этом смысле наказание, возмездие неотвратимо, а не только

потому, что государство зорко стоит на страже закона.

Чтобы проверить правильность мысли о праве преступника на наказание,

мы должны обратиться к прикладному аспекту данной проблемы,

т.е. к самой практике правосудия, и спросить себя: в чьих интересах

совершается наказание преступника? В интересах жертвы преступления (потерпевшего)? В интересах общества? Или в интересах самого преступника (даже если речь идет о смертной казни)?

Вряд ли можно говорить об интересах жертвы, о восстановлении

права в отношении пострадавшей стороны, тем более если жертвы нет

в живых.

Какой должна быть мера наказания с этико-правовой точки зрения?

Согласно Соловьеву, наказание должно выступать как правомерное

средство деятельного человеколюбия, законно и принудительно ограничивающее внешние проявления злой воли не только ради

безопасности общества и его мирных членов, но непременно также и

в интересах самого преступника. Этико-правовая мера наказания определяется единством трех требований: 1) потерпевший должен иметь

право на защиту; 2) общество — право на безопасность; 3) преступник

— право на вразумление и исправление. Положительный смысл

наказания, соответствующий праву преступника на сохранение ему

свободы воли (не внешней свободы!), заключается не в причинении

физических страданий, а в нравственном исправлении и покаянии.

Этико-правовой смысл наказания состоит в том, что, налагая наказание,

мы имеем в виду не прошлое зло (его уже не изменить и не исправить),

а будущее благо.

Литература

Карпец И.И. Уголовное право и этика. М., 1985.

Кестлер А., Камю А. Размышления о смертной казни. М., 2003.

Кобликов А.С. Юридическая этика: Учебник. М., 1999.

Кокорев Л.Д., Котов Д. П. Этика уголовного процесса: Учебное пособие.

Воронеж, 1993.

Кони А. Ф. Нравственные начала в уголовном процессе (Общие черты судебной

этики) // Право и образование. 2000. № 5.

Проблемы судебной этики / Под ред. М.С. Строговича. М., 1974.

Профессиональная этика юриста. Адвокатская этика. СПб., 2001.

Русская философия права: философия веры и нравственности (антология).

СПб., 1997.

Смертная казнь: за и против / Сост. О.Ф. Шишов, Т.С. Парфенова. М., 1989.

Соловьев B.C. Право и нравственность: Очерки из прикладной этики

Вл. Соловьева. СПб., 1897.

Этика сотрудников правоохранительных органов: Учебник. М., 2004.