Глава 6. Элейская школа

Элейской школой называется древнегреческая философская школа, учения которой развивались с конца VI в до н. э. до начала второй половины V в до н. э. тремя философами – Парменидом, Зеноном и Мелиссом. Два первых – жили в небольшом италийском городе Элея, а третий – уроженец далёкого от Элеи Самоса. Так как главные учения школы были выработаны гражданами из города Элеи – Парменидом и Зеноном, школа в целом и получила назнание элейской.

Парменид

(ок. 540/520 – ок. 450 до н. э.)

Философ и политический деятель. Основоположник школы элеатов, одного из важнейших философских направлений классической эпохи. Современник Гераклита, Эмпедокла, Зенона Элейского. Свои взгляды выразил в поэме «О природе», от которой до нас дошло около 160 стихов. Считается учеником Ксенофана и Анаксимандра. Учитель Зенона Элейского. Платон находился под влиянием идей Парменида.

Жизнь

Парменид родился в г. Элее, греческой колонии на юге Италии. Принадлежал к знатному и богатому роду. Был воспитан на пифагорейских традициях и образе жизни. Вёл созерцательную жизнь, но это не помешало ему участвовать в политических делах. Он даже установил в Элее законы, в соответствии с которыми, по Плутарху, «власти ежегодно брали с граждан клятву оставаться верными законам Парменида».

«Путь истины» и «путь мнения»

Пармениду принадлежит поэма «О природе», которая состоит из двух частей – «Путь истины» и «Путь мнения». Путь мнения – это чувственная видимость, способ объяснения мира, исходя только из показаний органов чувств, которые воспринимают изменчивость вещей, их возникновение и уничтожение. Мир вещей – это мир «многоопытной привычки», путаницы обыденной жизни, условных наименований, общепринятых мнимостей и двусмыслиц. Неистинность мира повседневной жизни объясняется его противоречивостью: ни о чём здесь нельзя сказать, есть оно или не есть, но всё всегда как-то и есть и не есть одновременно. Истина же требует решительного различения: есть либо бытие, либо небытие, третьего не дано. «Путь мнения» – путь, никуда не ведущий. Всякая мысль, имеющая дело с изменчивым видимым миром, сама изменчива и непостоянна и представляет собой лишь правдоподобное мнение, которое не обязательно ложно. Просто оно никогда не достигает непререкаемости истины. Обладать внутренней обязательностью может только «чистая» мысль, свободная от всяких связей с видимым.

«Путь истины» ведёт к бытию, к миру умопостигаемому. Бытие не рождается (из небытия) и не гибнет (в небытие), не различается в себе, не изменяется, не протекает во времени. Оно всё целиком сразу единое и неделимое, пребывает в покое, замкнутое в себе. Парменид подчёркивает превосходство разума над чувствами. Чувства часто обманывают нас, т. е. дают недостоверные знания. К достоверной истине ведут только ум, умозрение. Поэтому мыслимое в разуме и следует считать сущим.

Названные два пути дают две картины мира: мир единого и вечного бытия и кажущийся мир мнений. Мысль – это мысль о предмете. Мышление нельзя отделить от бытия, причём даже тогда, когда мы думаем о небытии. Но для Парменида небытия нет, т. к. небытие – это пустота, пустое пространство. Значит, если нет небытия, то нет и пустого пространства, всё пространство заполнено веществом. Если же всё пространство заполнено веществом, то нет никакого множества вещей, т. к. между вещами нет пустых промежутков, которые отделяли бы одну вещь от другой. Парменид не отрицает чувственного мира. Он только доказывает, что для его философского и научного познания мало одной чувственности.

Учение о бытии

Итак, Парменид поставил первую подлинно философскую проблему – проблему бытия, причём впервые в истории европейской философии. Он её сформулировал следующим образом: как можно мыслить бытие, если бытие это то, что есть, в отличие от того, что только кажется или является. Без преувеличения можно сказать, что философская онтология, а вместе с ней и настоящая философия вообще, как считал Гегель, началась именно с Парменида.

Парменид признаёт характерной чертой бытия его неподвижность и неизменность. У бытия отсутствуют признаки рождения и уничтожения. Позиция Парменида прямо противоположна взглядам Гераклита, который считается основоположником античной диалектики. Если эфесский мыслитель говорил о противоречивом и постоянно изменчивом мире, то Парменид утверждал как раз обратное – в мире царит непротиворечивость и неподвижность.

Мыслитель впервые в античной философии приводит логические доказательства в пользу своей позиции, т. к. до него философы или изрекали истины, или опирались на аналогии и метафоры. Так, главное доказательство несуществования небытия в том, что его невозможно познать, невозможно выразить в слове. Небытие – немыслимо, невыразимо, следовательно оно не может существовать. Более того, сама мысль о небытии является доказательством того, что небытие не существует.

Мысль о небытии предполагает существование данного небытия, ибо, иначе не о чем было бы и мыслить, значит небытие существует. Но если небытие существует, то оно в таком случае является бытием. Следовательно, сама мысль о существовании небытия доказывает как раз обратное – то, что небытие не существует. Существует же лишь только то, что мыслимо и выразимо в словах, т. е. бытие. И тогда получается, что «мыслить – то же, что быть», т. е. Парменид даёт одну из первых формулировок идеи тождества бытия и мышления: «мыслить и быть есть одно и то же», «одно и то же мысль и то, на что мысль устремляется».

Основные признаки бытия: оно не возникло, не подвержено гибели, целокупно, т. е. не состоит из многих частей, единственно, неподвижно, совершенно. Бытие не порождается и не уничтожается. Если бы оно порождалось, то происходило бы из небытия, но это абсурдно. Если же бытие возникло из бытия, то это тоже абсурдно, т. к. тогда нужно признать, что оно существовало до своего возникновения. Бытие не имеет прошлого и будущего, т. к. прошлое – то, чего уже нет, а будущее – то, чего ещё нет. Бытие – вечное настоящее, не имеющее начала и конца.

Бытие, как оно существует поистине, Парменид представляет в виде огромного сплошного шара, неподвижно покоящегося в центре мира, т. е. бытие у Парменида вещественно. Мир – сплошная масса вещества, или шаровидное тело. Существует только бытие как лишь заполненное веществом пространство. И это бытие сферично, имеет форму шара. Мысль о совершенной сплошной заполненности пространства веществом приводит к выводу: мир един, в нём нет и не может быть никакого множества отдельных вещей. Существует только единство, множества нет. В природе нет никаких пустых промежутков между вещами, отделяющих вещи одну от другой, значит, нет никаких отдельных вещей.

Философ высказывает догадку о тёмной природе Луны, которая лишь отражает свет Солнца, а сама не способна к излучению света. Интересно его предположение о зависимости наших чувств и ума от нашей физической природы и состояния наших телесных органов.

Парменида с полным основанием можно считать стоящим у истоков рационализма, т. к. он первым стал принципиально различать подлинную реальность, постигаемую только мыслью, и видимость, данную в чувственных впечатлениях.

Впервые в истории европейской цивилизации ярко и убедительно прозвучала мысль о мощи человеческого разума. Оказывается, не столько в изучении природы проявляется мудрость, сколько в познании свойств самого разума, его способности мыслить. Мышление, логика – вот главная сила человека, вот что может позволить человеку познать истину.

Можно сказать, что Парменид изобрёл форму метафизической аргументации, которая в том или ином виде проявляет себя у большинства последующих метафизиков, в том числе и у Гегеля. Его философия оказала большое влияние на развитие последующей античной философии (прежде всего, на Платона).

Совокупность идей Парменида казалась противоречащей всем обычным представлениям о природе и знании. Поэтому его учение вызвало многочисленные возражения со стороны тех, кто хотел защитить реальность множества, изменения, движения и возможность существования пространства вне вещей. Возражения были, видимо, настолько серьёзны, что возникла необходимость более строго обоснования основных моментов учения Парменида. Задачу отстоять воззрения Парменида против выдвинутых возражений взял на себя ученик и друг Парменида Зенон.

Зенон

(480–430 до н. э.)

О жизни Зенона практически нет достоверных сведений. Известно, что, как и Парменид, Зенон активно участвовал в политической жизни и общественных делах своего города – Элеи, был сторонником демократии и участвовал в борьбе с тираном Неархом. За участие в этой борьбе он был заключен в тюрьму и подвергнут пытке с целью заставить его выдать заговорщиков. Но он откусил себе язык зубами и выплюнул его в лицо тирана. Согласно другой версии, он разоблачил наиболее верных людей Неарха и, таким образом, убрал их руками самого тирана, изолировав и обезоружив последнего, потом напросился сказать тирану кое о ком на ухо. Тиран подошёл к Зенону, приблизил своё ухо к его устам, Зенон вцепился в ухо зубами и не отпускал, пока его не закололи. Своей смертью в борьбе с тиранией он «доказал на деле, что великому мужу постыдно быть трусливым» (Плутарх).

От многочисленных трудов Зенона – «Споры», «Против философов», «О природе» (написан прозой в форме вопросов и ответов, ставший впоследствии образцом для диалоговой формы изложения философских взглядов) и др. – сохранились лишь несколько фрагментов.

Зенон был занят не столько поиском новых истин, сколько защитой добытых истин и борьбой с противниками. Основные философские идеи Зенона практически повторяют исходные тезисы философии Парменида: сущее одно, едино, непрерывно и неделимо, не имеет частей, неподвижно, бесконечно. Отсюда следует, что есть только единое и нет многого, есть только неделимое и нет деления, есть только неподвижное и нет движения.

Зенон развил ряд аргументов в защиту учения Парменида. Метод, который он при этом применил, дал основание Аристотелю назвать Зенона родоначальником «диалектики», под которой в данном случае Аристотель понимал искусство выяснения истины через обнаружение внутренних противоречий в мыслях противника и устранение этих противоречий.

В соответствии с принципами элейской школы Зенон разрывает чувственное и рациональное познание. Истинным для него является только рациональное познание. Чувственное же познание ведёт к неразрешимым противоречиям.

Для обоснования своей позиции Зенон прибегает к следующему приёму. Он условно принимает тезисы противников Парменида: пространство может быть мыслимо как пустота, мыслимо существование множества вещей и может быть мыслимо движение. Зенон доказывает, что принятие этих предположений с необходимостью едёт к противоречиям, а значит они ложны. Но если они ложны, то истинны противоположные им суждения, а это и есть утверждения Парменида: пустота, множество и движение немыслимы. Здесь следует иметь в виду, что элейцы не отрицают реальности пустоты, множества, движения. Они отрицают возможность мыслить пустоту, множество, мыслить, не впадая при этом в противоречия.

Возьмём вопрос о мыслимости пустоты, т. е. пространства, отделённого от вещества. Всё существующее находится где-нибудь в пространстве. Но чтобы существовать, пространство тоже должно находиться «где-нибудь», т. е. существовать во втором пространстве, которое, в свою очередь, должно существовать в третьем пространстве и так до бесконечности. Но это абсурдно. Значит, пространство как отдельное от вещества, немыслимо.

Второй вопрос – о мыслимости множества. Если допустить, что множество мыслимо, то тогда возникают вопросы: каким необходимо мыслить каждый в отдельности элемент этого множества? Каким необходимо мыслить общее количество элементов множества: будет ли их сумма числом конечным или бесконечным? Зенон считает, что на первый вопрос будет такой ответ: о каждом элементе придётся отвечать, что он одновременно и не имеет никакой величины, и бесконечно велик по величине. Ответ Зенона на второй вопрос: сумма элементов множества должна мыслиться и как число конечное, и как число бесконечное.

И, наконец, вопрос о мыслимости движения. Аргументы Зенона по нему стали особенно знамениты и приобрели широкую известность. Философ разработал 40 так называемых апорий – кажущихся непреодолимыми логических рассуждений. До нас дошло несколько этих апорий.

Прежде всего – «Дихотомия». Если предмет движется, то он должен пройти половину пути; прежде чем пройти половину, он должен предварительно пройти половину этой половины и т. д. до бесконечности. В результате предмет не только не дойдёт до конца, он даже не сдвинется с места, т. е. движение не может ни начаться, ни кончиться.

Немыслимость движения доказывается также апорией «Летящая стрела». В каждый момент времени стрела находится, т. е. покоится, в определённом месте, занимает пространство, равное её длине, т. е. пребывает неподвижно в пределах этой части пространства. Выходит, что стрела и движется, и не движется. Следовательно, видимое движение стрелы представляет собой сумму состояний покоя. А сумма состояний покоя никак не может представлять движение. Из этого следует, что движение невозможно.

Третья апория – «Ахиллес и черепаха». Необходимо, чтобы Ахиллес, прежде чем догнать черепаху, сначала достиг черты, с которой она стартовала. Но за то время, пока догоняющий приближается к этой черте, убегающий продвигается на какое-то расстояние, хотя и меньшее, чем пройденное за то же время догоняющим, так как бежит медленнее, но всё-таки продвигается, ибо не стоит на месте. И опять за то время, пока догоняющий будет проходить то расстояние, на которое продвинулся убегающий, убегающий опять пройдет какое-то расстояние. И хотя с каждым разом это расстояние будет становиться всё меньше и меньше, убегающий в любом случае будет продвигаться на какое-то расстояние, ибо он движется. И поскольку в силу бесконечной делимости величин можно выделять всё меньшее и меньшее расстояние вплоть до бесконечности, то Ахиллес не догонит не только Гектора, но и черепаху.

Продолжая доказывать неистинность свидетельств чувственного восприятия, он прибегает к такому рассуждению: если мы бросаем на землю одно зерно, то не воспринимаем звука его падения. Если же бросаем мешок зёрен, то слышим шум. Разум же утверждает, что либо и одно зерно производит шум, либо и мешок зерна не производит шума. Значит, в наших рассуждениях о бытии мы должны основываться не на чувствах, а на разуме.

В апориях Зенон имеет дело с диалектикой прерывного и непрерывного, конечного и бесконечного. Но он не приходит к выводу о том, что движению присуща противоречивость. Следовательно, и описывать движение нужно в противоречивых понятиях и делает заключение, что движение как таковое не существует, что оно – обман чувств. Движение это видимость, а не сущее. В апориях отразилась трудность формирования понятийного аппарата науки, а также противоречивость таких понятий, как пространство, время, движение. Зенон формулирует свои апории для того, чтобы показать, что мы не можем мыслить движение, если понимаем пространство как состоящее из отделённых друг от друга частей, а время – как состоящее из отделённых друг от друга моментов. Таким образом, Зенон доказывает, что множества не существует, бытие едино.

Диоген Синопский, пытаясь опровергнуть апории Зенона, ничего не говоря, просто встал и прошёлся по комнате, показав, что все зеноновские аргументы разбиваются об этот чувственно неоспоримый факт. А. С. Пушкин написал по этому поводу:

«Движенья нет», – сказал мудрец брадатый,

Другой смолчал и стал пред ним ходить.

Сильнее бы не мог он возразить;

Хвалили все ответ замысловатый.

Но, господа, забавный случай сей

Другой пример на память мне приводит:

Ведь каждый день пред нами Солнце ходит,

Однако ж прав упрямый Галилей.

Таким образом, Пушкин соглашается с Зеноном, что не во всём следует доверять чувствам. Разум, как бы парадоксальны ни были его утверждения, часто оказывается более прав, чем чувства.

Аргументы Зенона способствовали интенсивному развитию античной математики, логики и диалектики. Они вскрыли противоречия в понятиях современной Пармениду и Зенону науки – в понятиях о пространстве, о едином и многом, о целом и частях, о движении и покое, о прерывном и непрерывном. Апории Зенона стимулировали поиски решения замеченных им трудностей.

Мелисс

Третий представитель элейской школы, который считается систематизатором идей элеатов. Уроженец Самоса, искусный флотоводец и способный политик. Во время войны Афин и Самоса в 440 г до н. э. успешно командовал самосским флотом. Избранный гражданами стратегом, в 442 году разбил флот Перикла, которым командовал драматург Софокл. Впоследствии Перикл собрал силы, разгромил Мелисса и взял Самос после многомесячной осады. Как государственный деятель Мелисс пользовался уважением и почетом среди сограждан, а после победы над афинянами снискал ещё большее восхищение своей доблестью. Учился у ионийских философов.

Основная мысль Мелисса та же, что и Парменида. В поэме «О природе, или О сущем» он повторил и развил аргументы Парменида о едином, неизменном и неподвижном бытии. Небытия нет, пустоты нет, сущее едино, неизменно, неподвижно, вечно, не возникает и не уничтожается. Но он вносит в учение Парменида и Зенона важные новшества.

Прежде всего, он дал ясное и чёткое, без поэтических метафор, как это было у Парменида, прозаическое изложение учения элеатов. Ему принадлежит формулировка «закона сохранения бытия» – основного пункта учения элеатов. Этот закон известен в латинской формулировке – «из ничего не бывает ничего». Но впервые этот закон сохранения бытия сформулировал Мелисс в словах: «Из ничего никогда не может возникнуть нечто». Этот закон был принят всеми античными философами, независимо от того, признавали они наличие небытия в мире или нет.

Далее, Мелисс истолковал вечность бытия не как вневременность, а как вечность во времени. Прошлое и будущее для Мелисса не небытие (в смысле – прошлого уже нет, а будущего ещё нет), а части бытия. Парменид же говорил о бытии, что его не было в прошлом и не будет в будущем, оно всё в настоящем, т. е. у Мелисса существует не только настоящее, а и прошлое и будущее. Бытие у него вечно в том смысле, что оно было, есть и будет вечно.

Мелисс существенно изменил учение Ксенофана и Парменида о конечности бытия в пространстве. Бытие по Пармениду конечно. Бытие по Мелиссу беспредельно, бесконечно, ибо в нём нет ни пространственных, ни временных границ. Если бы оно было конечным, то ограничивалось бы пустотой, а значит небытием, что невозможно. К идее о пространственной беспредельности мироздания Мелисс пришёл, исходя из единства сущего. Если бы сущее было ограничено пределом, то оно не было бы единым, а было бы двояким: тем, что ограничено, и тем, что ограничивает. Итак, сущее неограниченно, а потому беспредельно.

Мелисс приписывает бытию состояние полного блаженства, не нарушаемого болезнью, страданием и печалью (Парменид ничего не говорил об эмоциональной стороне сущего).

Мелисса можно квалифицировать как материалиста: если Парменид говорит об «умопостигаемом едином», то у Мелисса речь идёт о «материально едином».

Наконец, Мелисс был атеистом: о богах не следует учить, т. к. познание их невозможно.

Мелисс не проложил новых путей для философской мысли; его заслуга состоит в том, что он изложил элейское учение в самой ясной форме, наиболее обстоятельно развивал его и защищал.

Заключение

Таким образом, представители элейской школы первыми пытались понять мир, применяя к многообразию вещей философские понятия предельной общности – бытие, небытие, движение. Они отрицали существование отдельных вещей, отвергали возможность движения. Недаром Платон называл их «неподвижниками», а Аристотель – «не-физиками» или «противоестественниками». Вместе с тем, попытки решения вопросов, поднятых элейской школой, сыграли важную роль в формировании философии Платона и Аристотеля.