Эссе Ускользание от общей судьбы

 

Игорь СЕРКОВ. Журнал «Персона»

Обреченные

Когда случилась трагедия с «Норд–Остом», вдруг вспомнилось, что уже писал об этом. Сразу после взрывов в Моск­ве. Нашел тот текст.

«Мы_были обречены. Но долго этого не понимали. Не хоте­ли понимать, боялись, занимались ерундой, скрывали са­ми от себя... И черт его знает, почему еще! Какая разница, если теперь – знаем. Увидели, почувствовали обожженной взрывами кожей.

Чернобородый фанатик и садист, собственноручно пытаю­щий пленных, объявил, что нас будут уничтожать. Всех под­ряд, не разбирая. Женщин и детей. Любыми способами. Так что мы обречены. Обречены на борьбу за свою жизнь и будущее. Эта борьба будет неимоверно трудной, а мы к ней не готовы. Наша верховная власть безнадежна. Поли­тическая элита занята самообслуживанием. Государство развалено. Армия поражена нищетой, генеральской кор­рупцией и бездарностью. Спецслужбы разбрелись по ох­ранным агентствам. Общество разделено на ненавидящих друг друга.

Будет неимоверно трудно. И уже сегодня достаточно жела­ющих не противостоять, а избавиться от опасности любой ценой. Бежать с Кавказа, спрятаться, откупиться. Что ж, если общество ни на что больше не способно, можно и бе­жать. Но только надо понимать, что бежать придется не только с Кавказа. Что убежавших все равно будут грабить и запугивать, потому что бандиты не способны на иную жизнь. Что нас тогда затопят потоки беженцев, а остав­шихся там, преданных нами соотечественников вырежут или превратят в рабов. Террористы все равно будут взры­вать и убивать, потому что им нужны соседи, пораженные, парализованные страхом. А вслед за ними придут другие. Слабый всегда виноват. И желающих предъявить нам сче­та будет достаточно. Отбоя от них не будет. Вот и весь наш выбор. Зато теперь мы знаем, каков он». Подумалось: и что сюда добавлять? Нечего. Пробуждение не состоялось. На наших глазах состоялось символическое действо: террорист выгнал в центре Москвы со сцены пин­ками артиста, изображавшего Чкалова, нашего легендар­ного героя. Террорист был в камуфляже, а артист весь в белом. Понятно было, на чьей стороне сила, кто готов вое­вать, а кто играть в героев.

А потом толпу людей террористы заставили выйти на Крас­ную площадь с плакатами, проклинающими собственную армию, а телевидение показывало это на всю страну. То есть они не только взрывали и стреляли, они еще плевали в душу, «опускали» государство с его историей, героями, верой.

И если бы не спецназ, придушивший их всех, со страной можно было бы попрощаться. Пока прощание отложено. Пока.

Пустое место

Когда предложили вернуть памятник Дзержинскому на не­лепый пустырь Лубянской площади и началась истерика в связи с этим, вот какая мысль вдруг посетила... Как могло случиться, что, придя к власти уже более десяти лет назад, наши либералы не смогли решить даже такой простой вопрос, как замена одного памятника на другой? Почему среди них, убежденных в своем профессиональном и творческом превосходстве, не нашлось никого, кто бы озаботился мыслью заполнить открывшееся пространство Лубянки творением, утверждающим новые идеи и идеалы? И почему за столько лет они не предложили стране нового гимна, а только вопили о недопустимости возвращения старого? Почему клубившиеся в Доме кино, оплоте демо­кратии, кинематографисты не создали ни единого запоми­нающегося образа героя нашего времени? Почему бес­сильны освобожденные от гнета цензуры демократичес­кие писатели? Самые либеральные в мире публицисты? Почему всякий раз, когда они берутся показать нам ново­го человека, пришедшего, по их уверениям, на смену "сов­ку", у них ничего, кроме бандитов и проституток, не выхо­дит?

Очевидно, тут много причин. Среди них удивительное для образованных людей непонимание принципов существо­вания государства, общества, которым нужны единые сим­волы, герои, традиции, мифы. Оно объясняется лишь упо­енностью собственным неизвестно откуда свалившимся величием и головокружительным желанием потреблять плоды успеха. Как Ельцин, получив полную власть, уехал отдыхать в Сочи, так остальные либо брызнули толпой за границу, либо принялись делить государственную – она же народная – собственность.

Новая элита проклинала и топтала советскую идеологию, будучи не способной создать ничего взамен. Не желала понимать, что и в советскую идеологию народ ценой не­имоверных жертв сумел вживить частицы своих, выработанных веками, представлении о том, как надо жить, что любить, что важнее всего. Она создала идеологическую пустоту, которую заполнила единственная оставшаяся в наличии идеология – блатного мира, воров в законе и братков. И вот с ней-то никто не боролся. Наоборот, кино и телевидение, журналисты и писатели с необъяснимым усердием и упоением сумасшедших несут ее в массы очу­мевшего народа. И нет сегодня от нее спасения. Включите телевизор в любое время дня и ночи, любой канал – и вам предъявят неопровержимые тому доказательства. Почему это не пугает нашу демократическую элиту? Потому что она сама пришла во власть и властвует по этим законам. Правда, усовершенствовав их – откинуты все убеждения и принципы, препятствующие удовлетворению патологически разросшихся личных интересов. Потому что сегодня, как точно отметил американский со­циолог, элита озабочена вовсе не долгом и обязанностями перед страной, народом, историей, а прежде всего – «ус­кользанием от общей судьбы». Элита устраивает свою жизнь отдельно от других. Главная цель – не разделить ужас и отчаяние людей, попавших в историческую мясо­рубку. Они уверены, что от общероссийской судьбы их спа­сут заграничные счета, охраняемые дома и дачи, брониро­ванные автомобили. Хотя события буквально последних дней – убийства депутатов и губернаторов, похищения са­мых крупных финансистов, аварии и катастрофы, в кото­рые регулярно попадают чиновники всех рангов, – нагляд­но демонстрируют, что «ускользнуть» удастся не всем.

Лично я памятник Дзержинскому возвращать бы не стал – снесли толпой в угаре и снесли.

Но что же случится, если он будет возвращен? Да, пожа­луй, уже и ничего. Дзержинский – теперь фигура историчес­кая. Правда, глядя на него, можно будет вспомнить слова Бердяева о том, что «в революции происходит суд над злы­ми силами, творившими неправду, но судящие силы сами творят зло». Что один и тот же человек способен пролить реки крови, фанатично веруя, что тем самым он приближа­ет светлое будущее, а потом занимается судьбами беспри­зорных детей. Можно будет подивиться наивности тех, кто сваливал скульптуру в нелепой надежде, что вот теперь все сразу станет хорошо, и не подозревал, что их усердием воспользуются другие, и вовсе не лучшие люди. Да и о многом еще можно будет подумать. Сегодня же, видя пустое место в центре столицы, можно только вздохнуть: какие же мы дураки! Несчастные дура­ки...