География очагов современного сепаратизма

Одним из наиболее распространенных видов территориальных и этнических конфликтов можно назвать сепаратистские конфликты. Термин «сепаратизм» происходит от лат. Separates – «отделенный».

Сепаратизм можно определить как политическое движение, воз­никающее в территориально неоднородных государствах (эта не­однородность может быть этнической, конфессиональной, эко­номической), направленное на выход части территории из состава единого государства с целью создания нового независимого государ­ства или вхождения в состав другого государства. Первый из на­званных процессов (отделение для создания самостоятельного го­сударства) получил название сецессии, второй (вхождение в со­став другого, как правило, соседнего и близкого по культуре го­сударства) именуется ирредентизмом.

Сепаратизм – высшая стадия проявления дезинтеграционных процессов. Сепаратистским мы можем назвать конфликт только тогда, когда, по крайней мере, одна из конфликтующих сторон ставит требования выхода из существующего государства. Более ранние и менее выраженные стадии развития дезинтеграции на­зывают регионализмом и автономизмом.

Автономизм – это движение за самоопределение этнических групп и регионов на базе автономии – права на самостоятельное управление какой-либо частью государства, закрепленное кон­ституцией или другими правовыми нормами. Автономистский кон­фликт часто предшествует сепаратистскому.

От регионализма автономизм отличается более широким набо­ром требований политической, культурной и экономической са­мостоятельности, а от сепаратизма – отсутствием требований пол­ной государственной независимости и борьбой за признание прав региона на самоуправление в рамках существующего государства.

Регионализм – это самая ранняя стадия развития дезинтегра­ции, в пределах которой неудовлетворенные своим положением этнические и региональные группы выступают за реформы в рам­ках существующего государственного устройства, добиваясь при­знания культурной самобытности района, большей экономичес­кой самостоятельности. Регионалистские конфликты никогда не несут в себе остроты автономистских и тем более сепаратистских.

Приходится констатировать, что мировое сообщество еще не выработало четкой оценки сепаратистских политических движе­ний. В самом Уставе ООН, призванном регулировать международ­ные и межэтнические отношения в мире, содержатся труднораз­решимые противоречия между основополагающими принципами современного международного права. С одной стороны, для каж­дого государства декларируются принципы нерушимости границ, территориальной целостности, невмешательства во внутренние дела, а с другой – выдвигается принцип равноправия и самоопределе­ния народов, подчеркивается необходимость воздерживаться от каких-либо насильственных действий, лишающих народы их неотъемлемого права на самоопределение, свободу и независимость.

Эта правовая неопределенность приводит к неоднозначным по­следствиям. Общественные движения, цель которых – отделение, ссылаются на одни статьи Устава ООН, противостоящие им силы унитаристов (сторонников существования единого государства) апеллируют к другим; и те и другие требуют международной под­держки. Наглядный пример подобной двусмысленности в понима­нии конфликтной ситуации – эволюция конфликта в Косово, приведшая к широкомасштабным военным действиям, которые вышли за пределы проблемного региона (бомбардировки авиацией стран НАТО объектов на территории Сербии и Черногории).

На планете можно выделить более пятидесяти крупных очагов сепаратизма. Они суммарно занимают территорию 12,7 млн км² (8,5 % площади суши) и концентрируют около 4 % мирового на­селения (приблизительно 220 млн человек).

Анализируя пространственное расположение очагов сепара­тистских конфликтов, можно выявить определенные закономер­ности. Большинство из них тяготеют к гипотетической дуге, про­ходящей от Британских островов через Среднюю Европу, Балка­ны, Кавказ, горные системы Гиндукуша, Памира и Гималаев к Индокитаю и островам Зондского архипелага.

В англоязычной литературе это географическое пространство Получило название shatterbelt «пояс расшатывания» или crush zone «зона дробления». В русском переводе, как нам представляется, наиболее подходящий аналог этой пространственной конфигура­ции – пояс нестабильности. С точки зрения классической геопо­литики (к настоящему времени уже в известной степени устарев­шей) пояс нестабильности – это зона, не контролировавшаяся полностью ни одной из двух великих держав – США и СССР, но водившая в сферы их влияния. В настоящее время в связи с превращением США практически в единственную сверхдержаву со­временного мира, геополитическое положение этой зоны суще­ственно изменилось,

Наибольшее число очагов сепаратизма выделяют в пределах Евразии, но это вовсе не означает, что в странах хо­зяйственно отсталого юга планеты эта проблема менее остра. В полиэтничных, еще не окончательно сформировав­шихся молодых государствах Африки и Океании, где господству­ют клановые общества и племенная обособленность – трайба­лизм, а местные племенные элиты стремятся к предельной кон­центрации власти в своих руках, во многих ареалах существуют дезинтеграционные процессы, в том числе и дозревшие до стадии сепаратизма. Однако отсутствие более или менее сложившихся по­литических движений национального характера, общая экономи­ческая и политическая отсталость, отсутствие или неполнота элек­торальной статистики, противоречивость данных о внутренних вооруженных столкновениях и антиправительственных повстан­ческих движениях основательно снижает число фиксируемых здесь сепаратистских конфликтов.

Очаги сепаратизма имеют региональную специфику, обнару­живая сходство основных черт у конфликтов в пространственно близких очагах. Это сходство может определяться следующими причинами:

• малой удаленностью друг от друга;

• этнокультурной общностью;

• единым цивилизационным фундаментом (христианским, исламским, буддистским и др.);

• сходством особенностей исторического развития;

• сходством факторов развития сепаратизма;

• уровнем политической стабильности;

• интенсивностью конфликтов.

Исходя из этих оснований, в мире можно выделить шесть ре­гиональных разновидностей сепаратизма, каждая из которых выдвигает свои требования.

Западноевропейская разновидность, к которой относятся очаги конфликтов в Северной Ирландии, Стране Басков, Каталонии, Бельгии, на Корсике и др., характеризуется ведущей ролью этно-конфессионального и социально-экономического факторов. Здесь преобладает высокая общественная мобилизация населения, впро­чем, не выплескивающаяся (за исключением Северной Ирландии, Корсики и Страны Басков) за пределы цивилизованной полити­ческой борьбы. Как правило, основными целями западноевропей­ских национальных и региональных движений (в том числе в Уэль­се, Галисии, Северной Италии, Сицилии) являются не немедлен­ное создание независимого государства, а достижение максимальной национально-культурной, экономической и политической ав­тономии в рамках существующих государственных границ.

Основная часть населения как ныне существующих, так и по­тенциальных очагов сепаратизма, как правило, трезво, без эйфо­рии, воспринимает расплывчатые перспективы самостоятельного существования. Прагматическая оценка трудностей перехода к соб­ственной государственности чаще превалирует над эмоциями. Осо­знание своей малой родины как части единой Европы выработало у западноевропейцев множественную самоидентификацию. Так, очень многие жители Барселоны, согласно проведенным опросам общественного мнения, одновременно считают себя каталонцами, испанцами и европейцами.

Восточноевропейская разновидность сепаратизма (примеры: Косово, Чечня, Кипр, Татарстан, Крым и др.) охватывает пространства Центрально-Восточной Европы, Европейской части СНГ, Кав­казского региона. Она отличается от западноевропейской недав­ней актуализацией большинства очагов сепаратизма в конце 1980-х, 1990-е гг. Здесь существует целый ряд непризнанных го­сударств: Абхазия, Нагорный Карабах, Южная Осетия, Приднес­тровская Молдавская Республика. Эти территориально-политические обра­зования, имея вооруженные формирования, уверенно контроли­руют свою территорию. В них действуют самопровозглашенные конституции, существуют органы исполнительной и судебной власти, проводятся парламентские и президентские выборы.

В отличие от Западной Европы восточноевропейские национа­листы отдают предпочтение требованиям политического характе­ра, хотя экономическое развитие большинства стран этого регио­на оставляет желать лучшего.

В Восточной Европе уровень толерантности по отношению к этническим и конфессиональным меньшинствам ниже, чем в За­падной. Развитие культуры меньшинств некоторыми слоями гос­подствующего этноса воспринимается как вызов доминирующей нации. Это приводит к дополнительному напряжению в обществен­но-политической жизни восточноевропейских государств.

Исламская разновидность сепаратизма (примеры: Курдистан, Белуджистан, Южный Йемен и др.) господствует в исламских странах Ближнего и Среднего Востока, Северной Африки, Сред­ней и Южной Азии. Для нее характерна принадлежность любых противостоящих групп одному религиозно-культурному фундамен­ту – исламскому, который, несмотря на порой значительные внут­ренние различия, в общепланетарном масштабе представляет со­бой довольно целостную систему. На территории исламской ци­вилизации господствуют более или менее схожие традиционно-культурные установки, сильна роль религии и религиозного пра­ва – шариата, здесь нет такого большого разнообразия этносов, как в Тропической Африке или Индостане. При этом решающее значение начинает иметь этническое самосознание меньшинств, подавляемых в национальных государствах своих единоверцев. Вме­сте с тем следует признать, что в странах исламского пояса ряд внутренних и межгосударственных конфликтов обусловлен не только этническими, но и религиозными разногласиями. Примеры это­го – конфликты между шиитами и суннитами в Ираке, между пуштунами и хазарейцами в Афганистане, между исмаилитами Гор­ного Бадахшана и равнинными таджиками.

Азиатская разновидность (примеры: Пенджаб, Кашмир, север Шри-Ланки, Тибет) распространена в Восточной, Юго-Восточ­ной, Южной Азии. Конфликты имеют корни в доколониальном историческом периоде, но возродились после получения страна­ми государственной независимости (1940–1950-е гг.).

Во многих конфликтах азиатского типа сильна роль конфессио­нального самосознания. Этот элемент, наряду с этническим само­сознанием, – ведущий в индийских штатах Джамму и Кашмир, Пенджаб, Нагаленд, в северных районах Шри-Ланки, на юге Фи­липпин, в Тибете. Не последнюю роль в возникновении конфес­сиональных, этнических, экономических, геополитических и про­чих барьеров сыграли в этом регионе природные рубежи.

Перед большинством государств региона стоят трудноразреши­мые экономические проблемы. В странах с наименьшими душевы­ми доходами (Индия, Шри-Ланка, Мьянма) риск сепаратизма для национальных окраин максимален. В более благополучных в экономическом плане Малайзии и Филиппинах очаги сепаратиз­ма медленно, но верно сокращаются в размерах и снижают свою активность.

Африканская разновидность (Южный Судан и Оромоленд в Эфиопии, Северное Сомали, Кабинда в Анголе, Коморские ост­рова, Квазулу-Наталь в ЮАР) близка азиатской. Отличия заклю­чаются в более поздних сроках получения странами региона госу­дарственной независимости (преимущественно в 1960-е гг.) и со­ответственно в более поздней актуализации очагов конфликтов. В Африке отмечается меньшая, чем в Азии, сформированность сепаратистских движений, сказывающаяся и на их активности. Этот факт объясняется тем, что большинство африканских этносов до сих пор находится на племенной стадии с ее обычной межпле­менной враждой, препятствующей созданию крупных этнических группировок, которые могли бы выдвинуть требования отделе­ния.

Хотя во времена колониализма сепаратизм формально был све­ден к нулю (выделение территории из существующего колониаль­ного владения в другое практически не могло изменить ее зависи­мый политический статус), именно тогда сложились условия, уг­рожающие ныне территориальной целостности африканских государств. Главная опасность – это пестрый этнический состав боль­шинства стран континента: в Нигерии и Демократической Рес­публике Конго насчитывается около 200 этносов, в Танзании – свыше 120. Колониальная карта Африки создавалась в свое время без учета этнической, экономической и культурной общности ее районов, границы обычно носят случайный характер. 42 % их про­тяженности приходится на геометрические линии (участки па­раллелей и меридианов, линии равных расстояний, дуги окруж­ностей).

Американская разновидность сепаратизма представлена межэт­ническими конфликтами в канадском Квебеке, мексиканском Чьяпасе, Гренландии, на острове Невис, входящем в состав Федерации Сент-Китс и Невис. Она определяется наименьшим по сравнению с уже перечисленными регионами распространением сепаратизма (всего четыре ярко выраженных очага). Существует несколько причин этого феномена.

Во-первых, переселенческий характер государств Нового Све­та привел к тому, что у крупнейших народов Америки нет своих национально-исторических очагов в пределах континента. По этой причине апеллировать к территориальной реабилитации могут только коренные народы – индейцы и эскимосы, но из-за своей малочисленности и высокой степени ассимиляции они редко одер­живают победу.

Во-вторых, наличие лишь одной основной этнической группы переселенцев в рамках каждой колонизируемой территории приве­ло к практической моноэтничности большинства стран региона. Вывозившиеся из Африки негры-рабы в силу своего низкого соци­ального статуса не могли составить конкуренции европейцам: ис­панцам, португальцам, британцам, французам. Единственной стра­ной, колонизируемой двумя равноправными нациями, была Кана­да. Результат – несколько столетий борьбы за доминирование меж­ду англо- и франкоканадцами, что породило самый серьезный на сегодняшний день очаг сепаратизма в Новом Свете – Квебек.

Прежде сепаратистские движения на континенте имели большее распро­странение. Именно они привели к распаду Великой Колумбии (1830) и Соеди­ненных провинций Центральной Америки (1838–1839), выделению Уругвая из состава Аргентины (1828) и Панамы из Колумбии (1903). Да и гражданскую войну в США (1861–1865) можно рассматривать как неудавшуюся попытку выхода из федерации группы южных штатов.