Учреждение I Интернационала и последующие события.

Мировой экономический кризис 1857 г., резко ухудшивший жизнь народа, послужил началом подъема рабочего движения. Конец 50-х-начало 60-х гг. ознаменовались и оживлением в ряде стран национально-освободительного движения. Борьба за создание национальных государств в Германии и Италии, гражданская война в США, восстание 1863 г. в Польше – все эти события взволновали общественность и вызвали подъем международного рабочего движения.¹⁶

В сентябре 1864 г. в Лондоне, в Сент-Мартинс-холле, состоялся большой митинг в поддержку Польши, которая в то время была разделена на три части, одна из которых находилась под господством царизма, другая – Пруссии, третья – Австрийской империи. На этом митинге, созванном по инициативе английских профсоюзных организаций, собрались представители рабочего движения передовых стран Европы. Было решено основать Международное Товарищество Рабочих, известное нам под названием I Интернационал. На митинг был приглашен Маркс, поскольку он был известен как выдающийся теоретик, а его взгляды разделялись большинством участников собрания в Сент-Мартинс-холле. Однако он на нем не выступал и присутствовал лишь как представитель немецких трудящихся.¹⁷ Собравшиеся избрали Временный комитет для осуществления всей организационной работы и выработки документов Международного Товарищества Рабочих. Карл Маркс вошел в состав этого комитета. Им были написаны Учредительный Манифест и Временный Устав, которые были приняты как программный документы Интернационала.¹⁸ Во главе организации был поставлен Генеральный Совет, который должен был находиться в Лондоне и «осуществлять связь» между рабочими Германии, Франции, Италии и Англии. Также было решено, что в 1865 г. должен быть созван всеобщий рабочий конгресс в Бельгии. Как указывалось выше, основные цели Интернационала были сформулированы в «Учредительном Манифесте» Маркса. Главными задачами Организации были завоевание рабочим классом политической власти, организация единых действий рабочих в международном масштабе, а также борьба за улучшение социально-экономического положения рабочих путем борьбы с европейскими режимами и широкомасштабной пропаганды.

Людей, разделявших платформу Международного товарищества и способных вести пропагандистскую работу, было не так уже много. Бакунин, как казалось Марксу по прежнему знакомству с ним, мог подойти для этой цели.¹⁹ О его приезде в Лондон Карл Маркс узнал случайно. Знакомый Маркса, портной Ф. Лесснер, сказал ему, что шьет костюм для приехавшего ненадолго в Лондон Бакунина. Стоит отметить, что в Лондон он прибыл из Швеции, «в которой работал над русской революцией, которая должна была прийти на помощь польской революции».²⁰ Тогда Маркс написал Бакунину письмо, на которое тот ответил, что с большим удовольствием повидается со старым знакомым.²¹ Состоялась их первая встреча за шестнадцать лет. За это время многое изменилось. Бакунин побывал в ссылках, совершил увлекательное кругосветное путешествие (Европа - Кронштадт (ссылка) - Сибирь (ссылка) – Япония – США - Европа), а Маркс стал крупным и известным теоретиком рабочего вопроса. Изменилась жизнь, накопился опыт, и старые товарищи были готовы к совместным действиям.

При встрече они обсудили Интернационал и международные события последних лет, в частности восстание в Польше 1863 г. Эта встреча произвела на Карла Маркса глубокое впечатление. На следующий день Бакунин уехал обратно в Италию, где он проживал, а его коллега по цеху выслал ему программные документы Интернационала. Встреча с давним знакомым произвела на Карла Маркса огромное впечатление. На следующий день он написал Ф. Энгельсу, что Бакунин является одним из тех немногих людей, которые за последние шестнадцать лет не пошли назад, а стали развиваться дальше.²² Картина широкомасштабного международного рабочего движения, которую нарисовал Бакунину Маркс, произвела на русского революционера также большое впечатление и он взял на себя обязанность пропаганды программных документов Интернационала.²³ В 1871 г. он писал о встрече с Марксом следующее: «Впрочем, возобновление знакомства больше интересовало меня в другом отношении. Я знал, что он мощно способствовал основанию Интернационала. Я прочитал манифест Интернационала, значительный, серьезный и глубокий манифест, как все то, что выходит из-под его пера, когда он не занимается личной полемикой. Наконец, мы расстались внешне очень хорошими друзьями. Мы обменялись несколькими письмами с Марксом, затем снова потеряли друг друга из виду».²⁴

Влияние идей Карла Маркса также выразилось в следующем: тот, говоря о революции, делал ставки на рабочее движение, в то время как Михаил Бакунин считал народное движение главной и единственной силой, способной к революции. Таким образом, беседы с коллегой заставили его пересмотреть некоторые свои положения, отрешиться от ставок на национальное движение как единственную революционную силу, сосредоточив внимание на проблемах мировой революции. Следовательно, Бакунину пришла на ум гениальная идея о необходимости создания тайного международного революционного общества. Этими мыслями он естественно не поделился с Марксом, напротив, выразив согласие с программными документами Интернационала. Взяв на себя соответствующие поручения, революционер выехал из Лондона во Флоренцию, твердо решив про себя направить все свои силы на осуществление широкомасштабного замысла по созданию тайного общества по освобождению человечества.²⁵ Бакунин был готов бороться за свои идеи и против всего и всех. Как против врагов, так и против товарищей. Дальнейший ход событий показывает нам, насколько он был верен своим убеждениям и идеалам и на что был готов ради их претворения в жизнь.

Вернувшись из Лондона во Флоренцию, Мишель с упоением взялся за работу над программным документом будущего Бтайного общества. Первая рукопись называлась «Международное тайное общества освобождения человечества», но впоследствии этот документ неоднократно переписывался и дополнялся. В «Международном…» революционер дает нам объемную картину своего видения идеального государственного устройства и в целом повторяет свои взгляды на общественное устройство, выраженные в предыдущих сочинениях: единственным производителем богатств должен был стать человеческий труд, община – главной единицей организации общества; общины должны были быть объединены в Федеральный союз общин, который образует округ или провинцию. Соответственно, нация состояла из федерального союза провинций. Управлением провинции, т. е. нации должно было ведать законодательное собрание, состоящее из депутатов всех административных единиц, т. е. общин. Президент избирался или общинами, или законодательным собранием. Формировалась международная федерация, состоящая из всех наций, желающих войти в нее. Предусматривалась отмена права наследования и равенство женщин.²⁶ Перед нами разворачивается картина типичного утопического общества, столь характерного для мировоззрения Мишеля. Построение власти снизу вверх, как полагал Бакунин, должно было стать венцом порядка. Очевидно, что для организации такой системы требовалось разрушение всех существующих порядков (государственных устоев, конфискация имущества, ликвидация института церкви). Таким образом, плодом интеллектуально-литературных изысканий Мишеля стал впоследствии «Революционный катехизис», а созданное им общество получило название «Интернациональное братство». Идеи катехизиса Бакунин активно продвигал в Неаполе в обществе местных революционеров и эмигрантской среде, но желаемой отдачи не получил. Численность «Братства» не достигала и 70 человек, и этого количества не хватало для созыва учредительного съезда.²⁷

Занимаясь пропагандой своих идей на юге Италии, Бакунин совсем позабыл о данном Марксу обещании распространять идеи «Манифеста» Интернационала. Мишель ответил только на третье письмо из Лондона; в нем он оправдывая себя трудностями работы в Италии и ссылался на недостаток средств и плохую общественную базу: «Она [организация] продвигается, но очень медленно. Ее успехи замедляются скептическим равнодушием, взаимным недоверием «…» вождей так называемой демократии, деморализованной и дезориентированной».²⁸ Я полагаю, что Неаполь (юг Италии) лежал на «задворках» Европы, и поэтому люди в нем вели довольно пассивный образ жизни и с неохотой воспринимали бакунинские идеи. Он считал, Италия была гиблой для революции страной, что «инициатива народного движения начинается нет там».²⁹ Конечно же эти заявления не были искренними, проницательный русский умело скрывал свои взгляды и намерения.³⁰ Деятельность в Неаполе подошла к логическому завершению, и Мишель перебрался в Женеву, европейский центр русской эмиграции.