Гаагский конгресс. Исключение Бакунина из Интернационала.

Особо важной вехой в европейской истории стала франко-прусская война (1870-1871 гг.), следующие за ней революционные выступления рабочих Парижа и юга Франции (в которых Мишель лично принимал участие), установление Парижской коммуны (революционного правительства), последующая ее ликвидация («кровавая неделя») и вновь установленное республиканское правление. К этому прибавляется объединение Германии в 1871 г., которая благодаря успеху в войне сумела преобразовать Северогерманский союз в единую Германскую империю. В частности эти события побудили Михаила Александровича взяться за перо и написать статью «Кнуто-германская империя и социальная революция», в которой он со своей позиции рассуждает о европейских событиях последних лет, в особенности о подавлении революционных выступлений во Франции и всех мерзостях немецкой реакции. «Я сторонник Парижской коммуны в особенности потому, что она была смелым, ясно выраженным отрицанием государственности»,⁴⁹ - пишет анархист. Он сочувственно относится к пораженным повстанцам и рассматривает Германию как главный оплот реакции в Европе, а Маркса – ее еврейского сподвижника. В частности в статье «Кнуто-германская империя и социальная революция» можно проследить тонкую связь между отношением Бакунина к идеям Маркса и деятельности Бисмарка. Революцию во Франции Бакунин воспринимал как стихийный революционный взрыв, т. е. полное следование естественным, природным законам. Она якобы опровергнула концепцию Маркса о том, что экономическое развитие стран определяет курс развитие их истории.⁵⁰

Несмотря на насыщенную революционными событиями европейскую действительность, Михаил Бакунин продолжал расширение и укрепление базы своих сторонников. Он и его товарищи по «Альянсу» имели прочную опору в Швейцарии, в Романской федерации (локальном объединении) Интернационала. Когда в апреле 1870 г. Ла-Шо-де-Фоне собрался конгресс Романской федерации Международного товарищества рабочих, бакунисты предприняли попытку склонить на свою сторону всех членов Романской федерации. Неосторожные действия Бакунина и его сторонников привели к расколу Романской федерации: в результате голосования на съезде 21 делегат высказался за присутствие на делегации представителей «Альянса», 18 – против. После этого противники «Альянса» покинули съезд и в дальнейшем заседали отдельно.⁵¹

Таким образом, раскол Романской федерации был окончательно оформлен. Оба съезда избрали свои советы и органы печати. Генеральный совет Интернационала, поставленный в известность об этих событиях, оставил функции генерального комитета за Романским комитетом, а бакунистам же было предложено организовать свою федерацию. Летом этого же года комитет русской секции Интернационала (члены Романской федерации, одним из их лидеров являлся Утин) писал Марксу о Бакунине следующее: «Старик Бакунин со своим пустым самолюбием готов идти на всякие комбинации, чтобы только играть видную роль диктатора, и, следовательно, он всегда будет интриговать и устраивать заговоры – не против подлинных врагов народа, но против всех тех, кто осмелился предпринять что-нибудь без него, кто осмелился создать какую-нибудь организацию, но где он, Бакунин, не сможет фигурировать».⁵²

Образованная Бакуниным в следствии раскола Юрская федерация стала опорным пунктом его идей и действий не только в Швейцарии, но и в Испании и Италии. Продолжая выступать под флагом Интернационала, Бакунин в то же время проповедовал свои антигосударственные программы и федералистские идеи. Благодаря отсталости рабочего движения в Италии деятельность анархиста имела большой успех в этом регионе. В Испании первые секции Интернационала были основаны бакунистами. Используя популярность Международного товарищества рабочих, Бакунин вооружил эти секции анархистской программой «Альянса». Таким образом, представительство испанского рабочего движения на конгрессах Интернационала с самого начала оказалось анархическим.⁵³ Так как эти страны не были в полной мере вовлечены в поле влияния Интернационала, то пропагандистская деятельность анархистов в них представляла скрытую опасность для организации.

В письме «Товарищам Федерации секций интернационала Юры» через некоторое время после образования Юрской федерации Бакунин продолжает свою антисемитскую и антимарксистскую линию и пишет, что евреи, лишенные земли, не имели возможности ее возделывать, поэтому нашли выход своей «страстной и беспокойной активности» в торговле. Их прошлое сформировало в них «интернационально-эксплуататорский и узконациональный характер», который отличает их от других народов.⁵⁴ В этом письме Мишель опять же продолжает полемику против реакции (начатую в «Кнуто-германской империи»), пангерманизма, который по его мнению тесно связан с немецкими евреями и является корнем зла, который мешает развитию славянских и романских народов. Далее он проводит экскурс во всемирную историю, рассуждая со своей позиции о истории и дальнейшей судьбе Европы.

Деятельность «Альянса», в значительной мере направленная против руководства Генерального совета рабочего движения, вносила дезорганизацию в его ряды. Для сохранения и укрепления единства Интернационала была необходима решительная борьба против Бакунина и его сторонников. Летом 1871 г. в Генеральном совете был поставлен вопрос об исключении из Международного товарищества рабочих секций «Альянса».⁵⁵ Окончательно это решение было установлено осенью того же года на Лондонской конференции Интернационала, на которой присутствовали только близкие Марксу люди.⁵⁶

Стоит отметить, что организация Бакунина, в отличии от Интернационала, не имел четкой структуры и идейной программы, поэтому представлял собой странного рода объединение с неясными целями, составом и рамками. В нем также присутствовали свои сложности: постоянные объявления о самороспуске, подпольная пропаганда, разногласия среди участников и хаотичная деятельность. Главное заключалось в том, что Международный альянс социалистической демократии (впоследствии Юрская федерация) хоть и имел силу, но являлся полулегальной организацией. Складывается впечатление, что его участники на последних этапах существования боролись не столько за свои идеи, а сколько ради идеи самой борьбы и против марксизма. Несмотря на это, его деятельность сильно дискредитировала Международное Товарищество Рабочих перед мировой общественностью. Позже, выступая на Гаагском конгрессе, Энгельс очень четко подметил, что «Альянс» делал все, чтобы стать замкнутой кастой внутри Интернационала.⁵⁷ С одной стороны Интернационала выступали анархисты, с другой – марксисты, а также другие объединения, входившие в организацию, но имеющие меньшую политическую силу. Вышесказанное показывает, что и в самом Интернационале не было единства.

Маркс, в свою очередь, перед предстоящим конгрессом наводил справки о точной деятельности Бакунина за последние годы, в частности о его связях с Нечаевым, влиянии в России, жизни в ссылках и преступлениях. Маркса особенно взволновала информация о том, что когда Мишель брался за перевод «Капитала» на русский, то присвоил себе деньги авансом, а перевод, видимо, не закончил. Также его заботила связь Бакунина с Нечаевым, распространение прокламаций радикального содержания, подготовка революции в России и т. д. Поставщиком информации о революционере выступил Н. Утин, член Романской федерации Интернационала, который подготовил для Маркса детальный доклад с разоблачением интриг Бакунина. Утин, судя по его письму, очень трепетно отнесся к поручению коллеги, и «сделал очень большие выдержки из публикаций Бакунина и снабдил их многочисленными комментариями», чтобы Маркс мог иметь возможность выбора и, как дальше пишет Утин, смог осознать весь «идиотизм Бакунина».⁵⁸ Впоследствии Бакунин характеризовал Утина как «маленького русского еврея, который любыми видами низости старался снискать себе положение в этом несчастном женевском Интернационале».⁵⁹

Пятый конгресс Интернационала состоялся в Гааге в начале сентября 1872 г. Маркс считал, что на конгрессе «речь будет идти о жизни или смерти Интернационала». Последний день заседаний был посвящен Бакунину и «Альянсу». По этому вопросу была создана специальная комиссия, которая, опросив свидетелей и ознакомившись с рядом документов и писем, представила конгрессу доклад, в котором содержались следующие выводы:

1. Бакунин должен быть исключен из Интернационала за личный проступок.

2. Присутствие членов «Альянса» в рядах Международного Товарищества Рабочих мягко говоря вредит ему. Это общество нагло подменяет своей сектантской программой и своими ограниченными идеями широкую программу и великие стремления нашего Товарищества: оно организует внутри открыто существующих секций Интернационала свои маленькие тайные секции, которые повинуютсяединым директивам и которым поэтому путем заранее согласованных действий нередко удается забрать секции Интернационала в свои руки.⁶⁰

3. Пытаясь всеми способами дезорганизовать Интернационал, «господин Б.» стремился к личной власти.

Из вышесказанного мы видим, что дела политического характера послужили ключевой причиной исключения Бакунина из Интернационала. Члены комиссии были особенно возмущены тем фактом, что Бакунин ухитрялся продвигать свои интересы при помощи «Альянса»,⁶¹ выступая от имени самого Интернационала. Это наносило огромный удар по чести руководства. Несомненно, также отдельной причиной можно выделить закулисные интриги, который плел революционер против Маркса и Компании. Михаил Бакунин относился к Гаагскому конгрессу очень скептически и сделал вывод о том, что его результаты были сфабрикованы Марксом и его сторонниками.

Сам Бакунин на заседании Конгресса не присутствовал. Пока в Гааге шло обсуждение его персоны и «Альянса», революционер находился в Цюрихе, где редактировал программные документы «Альянса» и готовился к созданию уже открытой организации. Это обстоятельство показывает нам, что революционер был так увлечен своей программой, что даже не соизволил явиться на Конгресс. Узнав о решениях Гаагского конгресса, Бакунин не удивился. Мотивы исключения из Интернационала были крайне неприятны, но к разрыву он в принципе был вполне готов.⁶² Через месяц после вынесения решения Конгрессом революционер послал в брюссельскую газету «Свобода» письмо, в котором обрушился с критикой на Интернационал, его участников и программу. Судя по содержанию письма, Бакунина все же очень задели сложившиеся обстоятельства. Любопытно, что он писал, что Маркс якобы возомнил из себя подобие «Бонифациев VIII и Наполеонов», наделенных «абсолютных истиной». По мнению Бакунина, этой «абсолютной истиной» и претензией на власть стал марксизм, который якобы был вручен Марксу самим Святым Духом. Вслед за этим он пишет, что господин Маркс вообразил, что якобы он научным путем изобрел нечто, приближающее абсолютную истину. Конгрессы Интернационала, в свою очередь, стали для Бакунина подобием вселенских соборов.⁶³ В этом высказывании революционер смешивает отвратительного ему Маркса с не менее противными ему вещами – религией и церковью. На мой взгляд, данное саркастическое высказывание очень наглядно отражает настроение Бакунина.

Также Гаагский конгресс принял решение о перемещении руководящих органов организации из Лондона в Нью-Йорк. Причиной этому послужило постепенное ослабление Интернационала (в первую очередь из-за внутренних конфликтов, в частности между марксистами и бакунистами), а также больших надежд руководства на рабочее движение в Америке. Бакунин же видел причину этого в том, что Маркс потерял своей престиж среди английских членов Интернационала.

На глазах таяли большие надежды, которые были изначально возложены на Международное Товарищество Рабочих, а во внутренних секциях, особенно в американских, не утихала борьба. В связи с этим на Филадельфийской конференции, состоявшейся в июле 1876 г., было объявлено о роспуске I Интернационала. Существование организации зашло в тупик, рабочее движение в тот период не было достаточно развитым и сплоченным, поэтому I Интернационал не смог стать его оплотом. За несколько дней до Филадельфийского конгресса скончался Бакунин…

Что же происходило с Бакуниным в последние годы его жизни? Через несколько дней после вынесения приговора Интернационалом в Сент-Имье был созван конгресс, состоявший из представителей Юрской федерации и радикального меньшинства, присутствовавшего в Гааге. Резолюция конгресса возвещала о создании нового анархистского интернационала. Таким образом, на протяжении последующих четырех лет на мировой арене действовали два интернационала. Но новая организация, на которую Бакунин возлагал много надежд, так и не смогла стать оплотом международного революционного движения. Просуществовав до конца 1877 г., она распалась сама по себе вслед за I Интернационалом. Это связано с тем, что существование Сент-Имьенского Анархистского Интернационала подпитывалось тем, что его участники действовали в противовес I Интернационалу. Когда Международное Товарищество Рабочих было распущено, члены анархистской организации лишились вдохновения к дальнейшим действиям. Что касается Бакунина, то он был исключен из Анархистского Интернационала незадолго до своей смерти.

Хотя идеи русского революционера и были восприняты в Европе, они не получили желаемого отклика и распространения. Это было в первую очередь связно с тем, что его анархическая доктрина носила утопический характер и шли в разрез с исторической действительностью.

После вышеописанных событий Бакунин обосновался в Цюрихе. Здесь он стал по истине любимцем местной и русской молодежи. Престарелый революционер поселился в квартире со студентами, которые отвели ему лучшую комнату с пианино.⁶⁴ Это обстоятельство указывает на то, что у революционера на тот момент были серьезные проблемы со средствами.

Наверняка новое поклоение эмигрантов с сочувствием относилось к Михаилу Александровичу и его положению. Широкое распространеие молодежи получили работы Бакунина, в особенности книга «Государственность и анархия». Параллельно с его учением широкое распространение получили идеи Лаврова. Они заключались в том, что главной движущей силой революции должна стать пропаганда интеллигенции среди масс. Н. Пирумова пишет по этому поводу следующее: «Разночинная молодежь, рвавшаяся к живому делу, к конкретной борьбе, не могла в этих условиях пройти мимо той революционной программы, которую предлагал Бакунин. Она подхватила ее и, соединив отчасти с мыслями Лаврова и идейным наследством шестидесятников (Герцен, Огарев), пошла в народ».⁶⁵ Мы видим, что идеи Бакунина отчасти поспособствовали и возникновению народнического движения, не найдя отклика в среди сторонников Маркса в Европе.

Бакунин скончался в 1876 г. в больнице в Швейцарии в полной нищете на 63-м году жизни. Полная борьбы жизнь, а в особенности события последних лет, сильно подорвали здоровья революционера. Он был похоронен в Цюрихе; на церемонии присутствовали только близкие Бакунину люди. На примере судьбы этого человека мы видим, что все его усилия обернулись крахом. На мой взгляд, судьба Бакунина является ярким примером поистине трагической человеческой судьбы…