Образ Базарова

В 1862 г. вышло отдельное издание романа “Отцы и дети – с программным для писателя посвящением В. Г. Белинскому. Этим Тургенев заявлял о своей верности идеям 1840-х годов, которые в новых исторических условиях были продолжены и развиты революционерами-демократами 1860-х (хотя новое поколение не признало себя в образе Базарова и даже выступило с резкой критикой писателя). При подготовке отдельного издания Тургенев устранил некоторые одиозные черты Базарова. Однако часть тенденциозных поправок сохранилась в романе навсегда без изменений. Как это было и с “Рудиным” – писал о своих наблюдениях над текстом Б. М. Эйхенбраум, – в “Отцах и детях”, при постоянных колебаниях Тургенева в отношении к своему герою, остались противоречия и следы разных редакций”. Работа писателя над образом Базарова говорит о многом. В структуре тургеневского романа именно характер занимает ведущее положение, подчиняя себе даже фабульную ситуацию.

Тургеневу-романисту всегда была нужна “встреча с живым человеком, непосредственное знакомство с каким-нибудь жизненным фактом, прежде чем приступить к созданию типа или к составлению фабулы”. В качестве главного предмета изображения Тургенев избрал не жизненный уклад, и даже не событие, а определённое лицо, которое соотнёс с другими действующими лицами, Известно, что толчком к созданию образа Базарова стала поразившая Тургенева личность молодого провинциального врача, в котором писатель предугадал нарождающийся тип нигилиста. “Меня смущал следующий факт, – признавался Тургенев, – ни в одном произведении нашей литературы я даже намёка не встречал на то, что мне чудилось повсюду; поневоле возникало сомнение: уж не за призраком ли я гоняюсь?”. Все романы Тургенева – живая история летописи жизни русского общества в 1850-1870-х г. “Динамика тургеневского общества это – динамика самой русской жизни”, – справедливо заметил П. Н. Сакулин. “Отцы и дети” – не исключение; перед читателем предстал мир идейных исканий в канун 60-х (точная дата начала описанных событий указана в первой главе: 20 мая 1859г.), момент отечественной истории, когда ломались социальные, политические, этические, правовые, имущественные, бытовые нормы и отношения.

Базаров – демократ-разночинец, сторонник и пропагандист нового материалистического мировоззрения. К тому же Базаров – естественник; во всех суждениях о человеке он абсолютизирует анатомию и физиологию (“Достаточно одного человеческого экземпляра, чтобы судить о всех других. Люди, что деревья в лесу; ни один ботаник не станет заниматься каждою отдельною берёзой”). Об истоков мировоззрения героя вполне ясно говорит обмолвка Николая Петровича: А! Он (Базаров) по медицинскому факультету”. Читателем тургеневских времён она прочитывалась верно: Базаров мог учится только в Петербургской Медико-хирургической академии, славившийся распространением материализма, радикальных идей и демократических настроений.

Базаров оказался новым явлением не только для русской жизни, но и для литературы, соотнося тургеневского героя с традицией русского романа, Писарев предложил чуткую, хотя и не бесспорную, формулу: “У Печорина есть воля без знания, у Рудиных – знание без воли; у Базаровых и знание и воля, мысль и дело сливаются в одно твёрдое целое”.

Определяя главную задачу романа как анализ типического характера эпохи, его “умственной и нравственной физиономии”, Тургенев подчинил ей поэтику произведения. Действие ограничено во времени (с эпилогом – года два) и в пространстве (имение Кирсановых Марьино, губернский город***, усадьба Одинцовой, деревушка родителей Базарова), число действующих лиц доведено до минимума. История становления характера Базарова отнесена в “предысторию” романа, и первые главы описанием непосредственных событий подготавливают завязку. Таким образом, небольшая и как бы замкнутая сценическая площадка позволяла Тургеневу всё внимание сконцентрировать на фигуре главного героя. Базаров в начале романа – новое, не известное не только читателю, но и другим персонажам лицо; и то, что он попадает в среду, где отношения уже давно определились и с которой ему суждено вступить в конфликт (об этом первые главы), сразу ставит его в особенное положение.

Кирсановы – не худшие из дворянского сословия, и тем яснее авторская мысль: речь идёт о борьбе не с плохими людьми, а с отжившими общественными явлениями. Вся жизнь усадьбы Кирсановых чужда Базарову. Эта ситуация, постоянно и остро осознаваемая героем, служит психологическим объяснением определённых черт его поведения: угрюмой сдержанности, враждебной недоверчивости, презрительной насмешливости, чёрствости, сухости и грубости.

Важно и то, что ключевое слово “нигилист” (от латинского nihil – “ничто”) произносят, объясняют в романе тоже Кирсановы. И хотя Тургенев писал позже, что “не в виде укоризны, не с целью оскорбления” было употреблено им это слово, “но как точное и уместное выражение появившегося исторического факта”, слово во многих случаях стало использоваться как бранное, “было превращено в орудие поноса, беспросветного осуждения, – почти клеймо позора”. После тургеневского романа оно прочно вошло в жизнь: “Бессмысленное слово “нигилист” переходит из уст в уста, из одного литературного произведения в другое. Беллетристы положительно упиваются им”, – писал Салтыков-Щедрин в середине 1860-х годов.

Испытывая Базарова искусством, природой и любовью, Тургенев оставался верен художественным приёмам, определившимся в предыдущих романах писателя. Автор произносит приговор не столько над личными, сколько над общественными качествами своего героя. Смерть Базарова – тоже приговор. Его предсмертные слова: “Я нужен России… Нет, видно не нужен”, – подчёркивают авторский замысел “Мне мечталось фигура сумрачная, дикая, большая, до половины выросшая из почвы, сильная, злобная, честная – и всё-таки обречённая на погибель, – потому что она всё-таки стоит ещё в преддверии будущего…”.

Финал романа – это уже не повествование о Базарове, это стихотворение в прозе, посвящённое его памяти. Оно заканчивается как бы прощальной речью автора у того “немого камня”, под которым покоится его герой. Так торжественно, с таким глубоким личным чувством Тургенев не прощался ни с одним из своих персонажей, хотя люди рудинского склада были ближе его душе, доступнее и понятнее, чем Базаров. Это своеобразное предпочтение Базарова прежним героям вполне понятно. Впервые в романе Тургенева появился новый человек, не вывезенный из-за границы, как говорил Добролюбов об Инсарове, а взятый из русской жизни. Это был демократ, разночинец, борец, нигилист, а где сказано “нигилист”, там, как мы помним, нужно было читать “революционер”. Это было для Тургенева новое явление русской жизни, которое следовало понять и оценить с высоты исторического воззрения, преодолеть личные пристрастия. В статье “ПО поводу “Отцов и детей”” (1869), объясняя “что происходит в душе автора”, “в чём именно состоят его радости и горести, его стремления, удачи и неудачи”, Тургенев писал: “точно и сильно воспроизвести истину, реальность жизни – есть высочайшее счастье для литератора, даже если эта истина не совпадает с его собственными симпатиями” (X, 349). Тургенев во многом не был согласен со своим героем, он был сторонник постепенных изменений, либеральных реформ и не верил в эффективность революционных методов действия, он был противник “отрицательного направления”, он не мог, конечно, сочувствовать базаровскаму отрицанию искусства, как и всего того, что тот объявлял “романтизмом” и “чепухой”. В соответствии с характером для Тургенева пессимистическим взглядом на историю он осветил фигуру Базарова трагическим светом, но заставил его пережить тяжёлую драму неудовлетворённости и самоосуждения. Он спорил со своим героем, боролся с ним, негодовал против него, но он понимал сам и давал понять читателю, что борется с гигантом, чья мысль и жизнь, чья натура и сила не могут не вызвать невольного уважения. Работая над романом, Тургенев писал дневник Базарова, он учился думать его мыслями и говорить его словами. Изучая его, он с ним сроднился. “Хотел ли я обругать Базарова или его превознести? – писал он Фету в апреле 1862 года. – Я этого сам не знаю, ибо я не знаю, люблю ли я его или ненавижу!” (XII, 338). А в письме к Герцену он говорил: “при сочинении Базарова я не только не сердился на него, но чувствовал к нему “влеченье, род недуга”” (XII, 344). В обоих случаях Тургенев был совершенно искренен. Речь шла о сложных отношениях автора к герою: здесь было и влеченье, и отталкивание, и сближение, и спор. Эта гамма чувств отразилась в том прощальном слове, которое автор произносит в конце романа. Он не осуждает Базарова, он склоняется перед его памятью, но, расставаясь с ним навсегда, над, могилой борца и отрицателя он говорит не о борьбе, а о всесильной преданной, любви, “о вечном примирении и о жизни бесконечной”.

“ОБЛОМОВ” – роман И. А. Гончарова