XIII. Молдавская автономная советская социалистическая республика

В III десятилетии XX века население днестровско-бугского простран­ства было довольно пестрым. По переписи Украины 1920 года в Тирас- польском, Балтском и Ольгопольском уездах проживало 116 794 молдо­ван, 392 390 украинцев, 89 438 русских, 68 218 евреев, 11 152 болгар, 21 084 немцев... В этнодемографическом составе областей, присоеди­ненных к Левобережью Днестра, по численности молдоване были вто­рой национальностью после украинцев. Мы показали прежде, что Сфа­тул Цэрий проявил определенный, неожиданный, интерес к судьбе мол­дован Левобережья Днестра. В 1922-1923, когда пожар гражданской войны в России утих, появилась идея организовать молдавское насе­ление Левобережья Днестра в территориально-административную еди­ницу. Идея энергично продвигалась группой "бессарабцев" во главе с Г. Котовским и группой румынских политических эмигрантов (Иосиф Дик и др.). После многих консультаций, дискуссий и обращений в руководящие органы СССР решено было организовать молдавское территориально-административное образование "прежде всего из по­литических соображений". 25.09.1924 ЦК РКП(б) рассмотрел вопрос "О Молдавской ССР". В принятом постановлении отмечалось: "а) Принять в целом предложение ЦК КП(б) Украины от 19.09.1924 о создании Молдавской Автономной ССР; б) В акте создания Молдавской Автоном­ной ССР должно быть указано, что ее западная граница (то есть река Прут - Авт.) является государственной границей СССР". Это еще раз свидетельствует, что СССР никогда не признавал аннексию этой терри­тории королевской Румынией.

12.10.1924 III Сессия Центрального Исполнительного Комитета Укра­ины (VIII созыва) приняла Закон, который гласил: "Создать в составе Украинской ССР Молдавскую Автономную Советскую Социалистическую Республику". В состав МАССР входило 11 районов Левобережья Дне­стра с населением 545,5 тысяч человек на территории в 8,1 тыс.км². Столицей ее вначале был городок Балта, а с 1929 - город Тирасполь.

В начале 1925 года были созданы (избраны) руководящие органы советского типа, которые позже, в августе 1940, войдут и в МССР: коммунистические партийные - первичные, районные, городские, цент­ральные организации, представлявшие высшую власть. Первым секре­тарем молдавской областной партийной организации был избран И. Бадеев. Были образованы (избраны) исполнительные, представитель­ные органы. I Всеобщий съезд Советов МАССР (апрель 1925) принял текст Конституции МАССР, избрал Центральный Исполнительный Коми­тет (ЦИК) МАССР. На первой сессии ЦИК МАССР был избран президи­ум ЦИК во главе с Г. Старым. Эта сессия утвердила Правительство - Совет Народных Комиссаров МАССР, председатель - А. Строев.

Все нужно было начинать с азов: и в организационном плане, и в сфере экономики, и, особенно, образования, просвещения. В этих рай­онах не было молдавских школ. Местные молдоване, в силу суровых

обстоятельств, жили в изоляции от молдавского культурно-лингвисти- ческого массива. Но поразительное дело: они сохранили родной язык - молдавский, сохранили национальное сознание, что являются молдо­ванами. Поэтому одной из основных задач новой власти было просве­щение населения, ликвидация неграмотности. Уже на первом организа­ционном партийном Бюро (4.11.1924) решено было издать букварь и молдавские книги на кириллице. В начале 1925 года вышел букварь для взрослых Ланул ностру (Наше поле). В 1924/1925 учебном году в МАССР работало 294 школы, охвативших обучением лишь 30% детей школьного возраста.

Индустриализация. В духе проводимой партией большевиков - выс­шей руководящей силы в СССР - политики во всей стране полным ходом шли процессы индустриализации, которые, что бы там ни гово­рили, увенчались результатами более чем заметными. Разумеется, эти благоприятные процессы не обошли и МАССР. Уже лишь в количе­ственном плане достигнутое в этой области в МАССР за 16 лет суще­ствования невозможно отрицать. Конечно, переменам в экономике, в первую очередь в промышленности, МАССР была обязана финансовой поддержке центра. В первые пять лет союзное правительство внесло (инвестиций) в бюджет МАССР в объеме 52%, часть бюджетных средств составили суммы, полученные от уплаты тяжелых налогов (не только в деньгах) крестьянами и рабочими.

Социально-экономические условия и возможности диктовали преж­де всего развитие в республике пищевой промышленности. Уже в 1926 дал продукцию Тираспольский консервный завод им. Ткаченко. В том же году после реконструкции вступил в строй Рыбницкий сахарный завод, на базе нескольких механических мастерских был создан Ти­распольский механический завод ( до 1919 - Завод литейных изделий). В 1927 дал первую продукцию Тираспольский винно-коньячный завод. Заметный рост, по сравнению с начальной стадией, происходил на базе ликвидации предприятий, мастерских, вообще мелких собственни­ков, то есть принципов и возможностей развития экономики по требо­ваниям рынка, принятой по инициативе В.И. Ленина под названием Новой экономической политики (нэпа).

К 1930 году завершилась, в основном, национализация промышлен­ной продукции. Это имело в МАССР пагубные последствия для произ­водства растительного масла, мельничного дела, усугубив острую не­хватку продовольственных продуктов в ближайшие годы. В 1930-1932 были построены консервные заводы им.1 Мая (Тирасполь), имени А. И. Микояна (Глиная), повидла (Кошница), комбинат консервно-фруктовой продукции (Тирасполь). Таким образом, производство консервно-овощ- ной продукции стало основной отраслью экономики МАССР. В 1935 началось строительство Тираспольской теплоэлектростанции, вступили в строй 5 винзаводов (Тирасполь, Дубоссары, Григориополь, Кодыма, Попенки). Продукция Тираспольского механического завода имени С. Кирова была востребована даже за пределами СССР. К концу 30-х годов в МАССР на государственном учете было 2 500 предприятий, из них 134 считались "крупными". Важно, что их продукция - прежде все­го, пищевой промышленности - пользовалась все большим спросом на всесоюзном рынке. На этих предприятиях выросли первые кадры ква­лифицированных рабочих, организаторов производства, которые с июня 1940 будут активно участвовать в создании экономического потенциала Молдавской ССР. В 1937 - последнем году второй пятилетки - в МАССР было 217 промышленных предприятий, артелей промысловой коопера­ции и совхозов. В 1937 республика дала стране 38 миллионов условных банок консервов по сравнению с19 миллионами в 1932.

Сельское хозяйство. Земли, сельскохозяйственные площади молдав­ских районов Левобережья Днестра, возможно, самые плодородные в Молдове, даже в Европе. Но жизнь работающих на этих землях мол­давских, украинских, русских крестьян была очень трудной, полной ма­териальных лишений, социальных и правовых несправедливостей. Од­ной из определяющих характеристик Советской власти 20-30 годов являлись постоянные перемены, эксперименты, организационные, струк­турные изменения, из-за которых страдало все население, но особенно крестьяне. Создавались, исчезали, возникали другие формы совмест­ного хозяйствования, особых кооперативных товариществ...

В первые годы после революции (с октября 1917) крестьяне бывшей России были, в основном, наделены землей. Как и большая часть Левобережья Днестра. С огромным трудом, без самой необходимой техники и минимальных финансовых средств крестьяне Левобережья в 20 годы оживили аграрную деятельность, основным производителем был мелкий собственник. Каждый, как мог и как умел, обрабатывал свою землю. Произошло неизбежное расслоение. Те, кто сумел добить­ся большего, стали "кулаками", остальные оставались бедняками. В этих социальных обстоятельствах сельскохозяйственное производство оживилось. Однако из-за больших налогов деньгами и натурой, дикту­емых тяжелым положением во всей стране вследствие гражданской войны и нужд индустриализации, бедняки нищали, а так называемые "кулаки" разорялись. Общество теряло в экономическом плане, в то же время возрастало напряжение в социальных отношениях. (Эти ком­плексные социально-экономические и административные процессы в Молдавской ССР повторятся, один к одному, в 1947-1950).

Восстановление аграрного потенциала, который требовал дорогостоя­щей современной техники, обновления семенной базы, внедрения долго­временной стратегии аграрного сектора можно было бы достичь общими усилиями и только при поддержке государства (дотациями). Но поступи­ли наоборот. Коллективизация, которую прозвали "вхождением в кол­хоз", проводилась административным, насильственным путем. Только начали крестьяне работать на своих наделах, радоваться, что есть земля, что получили свой первый настоящий урожай, как оказались вы­нуждены "отдавать в колхоз" свою землю, то есть включиться в иную форму хозяйствования. Какие она даст результаты, никто не знал. По решениям центральных органов, коллективизация в Молдавии должна была закончиться в 1932. Грубо нарушая принцип добровольности, партий­ные, комсомольские и советские органы развернули всеобщую кампанию "вхождения в колхоз". В помощь коллективизаторам МАССР были на­правлены 195 рабочих из Киева, Луганска и самой республики. В марте 1930 было "охвачено колхозами" 53,8 тысяч хозяйств. В 7 районах (из 11) коллективизация была полной. Эта административная кампания, по сути

• насильственное объединение крестьянских земель - проходила одно­временно с ужесточением действий налогового аппарата по сбору нало­гов в деньгах и поставок натурой. Это вызвало возмущение крестьян, которые, случалось, прибегали к актам насилия, чтобы защитить нажитое трудом имущество, землю - единственный источник существования. В Ананьевском районе был убит А. Григораш, уполномоченный посбору у крестьян поставок зерна; в Слободзейском районе убит "кулаками" Г. Игнатьев. "Подобные случаи имели место и в других районах". Ширился процесс бегства, отказа от колхозов. К 10.07.1930 в колхозах осталось лишь 24,5% хозяйств, а к 1.10.1930 - только 18,6%. Таким образом, не только в "Бессарабии" крестьяне возмущались и оказывали сопротивле­ние сборщикам налогов, реквизиторам. Партия большевиков, принимая во внимание реальное положение, осудила (в марте 1930) "отклонения от линии партии в колхозном движении". Но было поздно. Коллективи­зация со всем шлейфом административных нарушений прав граждан на выбор, на собственность - на землю, которую им Советская власть сама и дала, к 1932 году, в основном, закончилась. В дальнейшем, весной 1931, в МАССР "кулачество было ликвидировано как класс" (социальный). Большая его часть заполнила тюрьмы, ГУЛАГи, остальная - ликвидирова­на. Это была первая волна репрессий, обрушившаяся на молдован, на кулаков всего СССР.

Насильственная "коллективизация", разорение, проводимое репрес­сивно-налоговым аппаратом, превращение класса крестьянства в тяг­ловую силу "индустриализации", ликвидация одной части крестьянства

• "кулачества как класса" - происходили в неблагоприятные для сельс­кого хозяйства годы: 1930-1931. Вместо того, что оказать крестьянству всяческую поддержку, облегчить давление коллективизации, освобо­дить в этих драматических обстоятельствах от уплаты налогов натурой и деньгами, государственные структуры отнимали у крестьянина после­дний рубль, последнее зерно. (Положение повторится, один к одному, в 1946-1947 годах в МССР). Вследствие этой недальновидной, антина­родной политики, осложнившейся из-за драматических последствий за­сушливых лет, голод 1932-1933 годов унес более 20 000 человеческих жизней.

"Крестьянский феномен" в чем-то схож с легендой о птице Феникс преисполненный надежд крестьянин каждую весну (осень) сеет, не зная, каким будет год, сохраняя многовековую веру, что каждодневный упор­ный труд поможет ему, не даст пропасть. Крестьянин, не раз ограблен­ный государством, униженный, оскорбленный, каждый год собирает урожай, не зная, в чьих амбарах он окажется. Но сеет. Потому что видит в этом смысл жизни, смысл своего назначения в мире, потому что только так он возрождает свой род, свою страну. Сила обстоя­тельств, ставившая под угрозу само его существование, заставляла крестьянина с левого берега Днестра, как и живущего на правом бере­гу этой молдавской реки, в 1945-1947, сеять, чтоб было, что убирать, чем жить. Поскольку ему диктовали лишь один путь хозяйствования - вступление в колхоз - крестьянин вынужден был подчиниться. К концу 1940 года коллективизация охватила 99,7% индивидуальных хозяйств.

Государство стремилось поддержать колхозы прежде всего машин­но-тракторными станциями (МТС) - единственной базой технического обслуживания колхозов и совхозов. К концу 30 годов в МАССР было организовано 27 МТС, на их учете состояло 1742 трактора, 492 ком­байна, 515 молотилок. Однако объем производства рос медленно, а поголовье (домашнего скота) не достигало уровня до коллективизации (1928). Большая часть зерна, которого и так не хватало, закупалась государством по мизерным ценам. В то же время домашний скот, урожай с индивидуальных наделов, виноградники и сады облагались налогом. Государственная система пенсионного обеспечения на кре­стьян не распространялась, вообще-то они были привязаны к колхоз­ным полям - паспорт им не выдавали и лишали таким образом свобо­ды передвижения.

Образование. Культура. Наука. Наиболее заметные успехи были до­стигнуты в работе по просвещению масс. Возможно, потому, что на­чальный уровень был минимальным. В 1924 в МАССР работало 11 молдавских школ. В 1930 было введено обязательное начальное обра­зование (4 класса), к середине 30 годов - обязательное семилетнее образование В 1939/1940 учебном году в республике было 496 школ, в том числе 210 - средних неполных и 63 - средние. В 1940 в республике работало 136 молдавских школ. В Балте был открыт педагогический техникум. В 1933/1934 учебном году действовало 8 техникумов (учреж­дений среднего специального образования): 2 - педагогических, 1 - строительный, 3 - сельскохозяйственных, 1 - кооперативный и 1- меди­цинский. В 1930 было открыто первое в молдавском восточно-прутском пространстве высшее учебное заведение - Тираспольский институт об­щественного образования, в 1932 - Тираспольский сельскохозяйствен­ный институт, в 1939 - Балтский учительский институт.

Однако и процессы ликвидации безграмотности и школьного обра­зования, вообще просвещения, прошли в МАССР через крайне трудные испытания. Клаус Хайтманн, немецкий исследователь этнолингвисти­ческих отношений в МАССР, различает 6 этапов в попытках установить стандарты молдавского языка: 1924-1928, когда прибывшие из "Бесса­рабии" деятели (П. Киор-Янаки, Г. Кырлиг, Г. Бучушкану и др.) выступа­ли за нормы румынского языка, что практически было невозможно в тех условиях: язык И.Крянгз, М. Садовяну был настолько ромынизирован и офранцужен, что его не всегда понимали на обоих берегах Прута, тем более - между Днестром и Бугом. Однако в 1928-1932 эта тенденция была сведена на нет сторонниками грамматики Л. Мадана (маданизма), отрицавшими всякую связь и преемственность народных традиций, клас­сической молдавской литературы. К 1932 году неграмотность в МАССР, как бы то ни было, ликвидировали. Однако, начиная с 1933 года, все население снова стало неграмотным: решено было перевести молдав­скую письменность на латиницу. Таким образом, в 1932-1938 годах большинство населения МАССР, едва-едва писавшее и читавшее на кириллице, семь лет терзалось, чтобы теперь едва-едва научиться чи­тать и писать на латинице. В 1937, когда снова вернулись к кириллице, население и вовсе оказалось в положении, когда не могло сносно читать и писать ни на какой графике.

Вместе с тем, к 1940 году в МАССР образовалась молдавская интел­лигенция: 4 356 учителей, более 1000 врачей, 225 инженеров и техни­ков, 23 агронома, 51 зоотехник, 102 механика.

В МАССР были заложены организационные основы молдавской на­уки: в 1926 образован Молдавский научный комитет, преобразованный в 1934 в Научно-исследовательский институт. Выходила, с 1.05.1924, газета Плугарул Рош, 1.05.1928 вышел первый номер Молдова литера­рэ (приложение к газете Плугарул Рош), в ноябре 1930 увидел свет первый номер литературного журнала Октомбрие. Публикуют свои пер­вые литературные пробы и выпускают первые книги: Д. Милев, П.Кьору, К. Кошерэу, М. Андриеску, Л. Корняну, Т. Малай, С. Лехтцир, Н. Мар­ков, А. Сфекпа, И. Канна, Н. Кабак и др. В ноябре 1933 в Тирасполе открылся Молдавский музыкально-драматический театр, артисты кото­рого К. Штырбул, Д. Дариенко, К. Константинов, В. Герлак, М. Апосто­лов и другие, выступая затем на сцене Молдавского музыкально-драма- тического театра в Кишиневе, заложили традиции нашего драматичес­кого искусства. В 1930 была организована Хоровая капелла Дойна, в 1937 - Украинский драматический театр, в 1935 - Симфонический ор­кестр, в 1937 была образована Молдавская секция Союза композиторов Украины...

Обобщение документальной информации различных жанров позво­ляет сделать следующие выводы:

- молдоване к востоку от Днестра всегда называли и называют себя молдованами, всегда называли и называют родной язык молдавским, свято храня прадедовские обычаи и культурные традиции, подтверждая зтим этнолингвистическое и национально-государственное молдавское единство.

Различные румынские авторы межвоенного и послевоенного перио­дов в своих статьях и брошюрах называют молдован к востоку от Днестра "приднестровскими румынами".

Авторы (румыны и молдоване), которые ездили по приднестровскому краю и непосредственно знакомились с жизнью молдован обоих бере­гов Днестра, их языком, традициями и обычаями, адекватно называют романское население к востоку от Прута и Днестра и далее молдована­ми: Т. Бурада Поездка в молдавские села Херсонской губернии (1883)\ О. Гибу Пробуждение молдован из-за Прута. Кишинев, 1918; М. Садо- вяну Бессарабские дороги (1922). Неопровержимые документальные сви­детельства полностью подтверждают констатацию румынского автора Еуджена Аксинте, который по поводу "накопления богатства нацио­нального сознания" пишет в наши дни: "настоящая карта Молдовы - та, что унаследована от наших предков, и она охватывает, между граница­ми, всех носителей молдавского языка..."

У зарубежных ученых Запада (И. Ливезяну, X. Хаармана, К. Хайтман- на и др.) более умеренное, более близкое к фактам отношение, когда речь идет о национальном самосознании молдован из-за Днестра. К примеру, немецкий филолог К. Хайтманн, утверждая (1965) "факт куль­турной автономии Молдовы", пишет: "Следует добавить и тот факт, что на протяжении всего XIX века, который сыграл столь решающую роль в создании языка и национального самосознания в Европе, Бессарабия и

Транснистрия существовали отдельно. Объединение Румынии, превра­щение ее в государство, знакомство с французской культурой, сильная западная ориентация румынского языка, энтузиазм в сохранении латин­ского наследия в ущерб восточному и славянскому - все это почти не повлияло на Бессарабию в период царского режима...Последствием этих обстоятельств был тот факт, что в 1917, когда бессарабцы обрели политическую свободу, их письменный язык, на который сильно повли­яла разговорная речь, архаичная и со славянизмами, с написанием на кириллице, своей оригинальностью отличался от используемого в Ру­мынском Королевстве. Примером может служить выражение, употреб­ляемое бессарабцами для событий 1917: слобода, время слободы. На­ционалисты и Бессарбии, и Транснистрии, несмотря на то, что созна­вали свое этническое происхождение (Stammesbewusstsein), называли себя не румынами, а молдованами, говорили везде о молдавском наро­де и о молдавском языке. Подтверждения этому есть почти на каждой странице собрания документов Штефана Чобану Объединение Бесса­рабии". (подчеркнуто немецким автором).

• трудный, но продолжающийся процесс национального пробужде­ния, развития национальной духовности молдован к востоку от Днестра в украинско-русском окружении;

• официальная политика отчуждения молдован к востоку от Днестра от национального фонда культуры, от сокровищницы классической ли­тературы, от традиций литературного языка;

• беспрецедентное противоборство между идеологией режима, уста­новленного в Молдове между Днестром и Прутом после 1918 и особен­но после 1924, в основе которого были славянофобия, русофобия, концепция румынизма до Буга, и идеологией Левобережья Днестра, базирующейся на румынофобии, отразившейся и на общих духовных ценностях - эти и другие факторы направили этнолингвистическое, этнокультурное развитие, вообще - процесс консолидации националь­ного сознания молдован восточноднестровского ареала по пути, проти­воположному Молдове между Днестром и Прутом. На этих путях молдо­ванам к востоку от Днестра внушалась идея, что, с одной стороны, они настоящие проводники народной молдавской культуры, с другой - при­вивалось отвращение ко всему восточнороманскому, считающемуся бур­жуазным, враждебным, в том числе к классической литературе, латин­ской письменности. Это предопределило появление первых симптомов отдаления, первой трещины, разделившей менталитет молдован Лево­бережья и Правобережья. По мере того, как углублялась и расширялась эта трещина между двумя частями одного народа, разделенного лишь водами Днестра, все труднее становилось использовать латинский ал­фавит, осваивать общее духовное наследие.

После 1924, в 30-е годы были сделаны первые шаги по созданию единого языка и даже привитию единого национального сознания, от­личных от языка и сознания молдован между Днестром и Прутом, кото­рые воспринимались менталитетом большинства приднестровских мол­дован (сформированным политическими и идеологическими учреждени­ями) чужими, буржуазными по сути. К сожалению, это отношение в 30, 40 годы стало общим, вылившись в официальную национальную поли­тику, почти два десятилетия последовательно проводимую в МАССР.

Тенденция властей и господствующей идеологии развивать новую духовность, иную, но тоже молдавскую, новое национальное сознание - отразилась на менталитете большинства молдован левого берега Дне­стра и негативно сказалась на языке, здесь используемом. Нужно иметь смелость признать, что между разговорным молдавским языком Лево­бережья и разговорным молдавским языком Правобережья Днестра есть определенная разница; разница между молдавским языком, используе­мым в настоящее время на левом берегу, и литературной формой молдавского языка еще больше бросается в глаза.

Это не вина, а вызванная суровыми историческими и политическими обстоятельствами беда восточноднестровских молдован, что они не вла­деют в совершенстве современным литературным молдавским языком и соответственно его не используют. Потому нужно знать историю мол­дован к востоку от Днестра, понимать изменчивый путь их духовного развития и быть терпимыми к трудностям, с которыми они сталкивают­ся при постижении некоторых современных процессов в динамичном развитии.

Считаем совершенно необходимым, чтобы эти реалии (независимо от личного отношения к ним) принимались во внимание и при разра­ботке законодательных актов, правительственных решений о различных аспектах (лингвистических, культурных) национальной политики и при каждодневном проведении в жизнь этой политики, основывающейся на принципе приоритета прав человека.

Извилистым и непредсказуемым предстает перед нами пробуждение национального сознания молдован к востоку от Днестра до и после 1917: до 1917 молдоване к востоку от Днестра были отдалены от молдавской духовности, романской по своей сути, царской политикой русификации и, следовательно, дезнационализации невеликорусских национальностей;

после 1917 молдоване Левобережья Днестра действительно добились свободы и равных прав вместе с другими национальностями развивать язык, культуру, однако, изолированные в силу политических событий и идеологических ориентаций от общего культурного наследия, от сокровищницы классической литературы, продолжали оставаться под угрозой той же опасности: потери национальных черт, развития языка, который, при игнорировании традиции молдавской лингвистики, был на пути превращения в другой идиом, называемый молдавским, но все меньше похожий на романский.

До 1917 г. восточноднестровские молдоване, в лучшем случае, бра­лись на учет как представители другой нации. Что же касается их культурализации, охраны их родного языка, прадедовских обычаев и традиций - основополагающих факторов народного сознания - то в этих направлениях для них ничего не было сделано.

Все происходило наоборот. Нередко местная администрация, сфор­мированная из представителей нации, в среде которой жили молдоване, по разным мотивам меняла им в гражданских документах название эт­нической принадлежности, места рождения, искажала фамилию. Подоб­ные процессы можно проследить и в наши дни в молдавских селах Николаевской, Кировоградской областей, в пригороде города Горловка. В некоторых областях, например, в Буковине, изменили или переписали на украинский лад большинство молдавских исторических топонимов.

В период после Октябрьской революции приднестровские молдова­не вперые в своей беспокойной жизни почувствовали себя молдована­ми, неотъемлемой частью национальности, у которой есть своя история и культура. Как с гордостью заявил Т. Жалбэ на Собрании молдован в Тирасполе (декабрь 1917): "Теперь нужно пробудиться и нам, чтобы знали все нации, что и мы народ честный и очень культурный". Народ, у которого есть свой язык, на котором впервые с тех пор, как посе­лился в этих краях, он смог говорить на собраниях, в официальных учреждениях. Больше того, этот язык охранялся законом, он мог изу­чаться и даже изучался в школе. Но в своем подавляющем большинстве местные молдоване и немногие учителя не владели историей, культу­рой и литературным языком молдавского народа, тем языком, на кото­ром говорили их единокровные братья Правобережья Днестра. В своих благородных и героических попытках просвещения земляков горстка преподавателей-учителей искренне считала, что представляет истин­ную молдавскую культуру и молдавский язык. Почти 20 лет они эту уверенность развивали, всячески поддерживаемые идеологическими и руководящими органами, представителями разных поколений приднес­тровских молдован, тех, кто в послевоенные годы займет абсолютное большинство командных постов в экономике, промышленности, образо­вании, культуре, науке Молдавской ССР.

В молдавской культуре, литературе, истории, философии, лингвис­тике послевоенного периода шло постоянное молчаливое, иногда от­крытое противоборство между теми, кто требовал уважения к истори­ческой, культурной и лингвистической действительности, и теми, кто исходил (и руководил, потому что был у власти) из умонастроения, что является истинным носителем молдавского народного языка и культу­ры. Доказательства у каждого под рукой. Скажем и мы вслед за А.Бол- дуром: "Кто умеет читать и интерпретировать исторические источники, не сможет найти здесь ничего иного, чем то, что мы утверждали...".

Независимо от политических целей и применяемых методов, от меж­дународной конъюнктуры вокруг Молдовы между Днестром и Прутом в начале 20 годов, создание в молдавских районах Левобережья Днестра МАССР в тот период (1924) и в тех этнополитических, этногеографичес- ких обстоятельствах было единственным условием спасения и защиты этничности местных молдован. Образование в молдавских районах Ле­вобережья Днестра молдавской автономии явилось решающим факто­ром, действительно пробудившим национальное сознание местных мол­дован.

История, как известно, не знает сослагательного наклонения. Вмес­те с тем, не будь создана для них национальная автономия (если отвлечься здесь от преследуемых Центром специфических целей), мол­доване из районов Каменки (левой части), Рыбницы, Дубоссар, Григо- риополя, Слободзеи разделили бы судьбу своих единокровных братьев Кировоградской, Николаевской, Херсонской областей, а позже даже

Ананьевского, Балтского, Бирзульского, Красноокнянского районов, ко­торые 16 лет были в составе МАССР: постепенно растворились бы в этнической украинской среде, были бы ассимилированы окружающей их преобладающей национальностью. И вообще, зто еще вопрос, вош­ли ли бы районы Левобережья Днестра в состав Молдавской ССР, провозглашенной 2 августа 1940 года, не будь в 1924 году создана национальная автономия восточноднестровских молдован, если бы прежде, в декабре 1917, Собрание приднестровских молдован не приняло бы исторических - сегодня это ясно видно! - своих решений.

Многостороннее, беспристрастное исследование фактов, которые вли­яют на этнополитическое положение, позволяет заключить, что разви­тие национального сознания, развитие молдавского языка и культуры Левобережья Днестра в 20 годы в изоляции от общего национального фонда культуры, от сокровищницы классической литературы, от лингви­стической традиции - не вина молдован тех или этих, а тяжкое послед­ствие национальной политики, стремившейся пренебречь важными со­ставляющими национального сознания: молдавским языком, культурой, обычаями, традициями молдован отовсюду.

...Вопреки историческим обстоятельствам, политическим и идеоло­гическим факторам, отрицательно повлиявшим на этнокултьтурное раз­витие молдован отовсюду, они, в том числе и проживающие к востоку от Днестра, сохранили и подтверждают чувство своей этнической об­щности, сознания, что они - молдоване, что молдавский язык - их родная речь, что они неотъемлемая, неотделимая часть Республики Молдова.

Таким было и есть кредо молдован Левобережья Днестра, кредо, выраженное гражданином Дурбайлэ на Собрании молдован (Тирасполь, декабрь 1917): "Наш народ был оторван от тела Бессарабии". Проявив подлинную политическую мудрость, он призывает собратьев: "Сегодня долг призывает нас трудиться, чтобы исправить прежние ошибки. Будем работать сообща и обдуманно". Этот призыв, этот совет и в наши дни особенно актуален.

Анализ этнокультурных и зтнодемографических, этнолингвистичес­ких и этнопсихологических факторов нынешнего этнополитического по­ложения приднестровских молдован побуждает проявить понимание и уважение к их праву на имя, на историческую память.

Постоянное принятие во внимание их исторических, культурных и языковых особенностей, доброе и уважительное отношение к этим и другим признакам национального сознания вновь упрочат и консолиди­руют - вне всяких сомнений - чувства братского единства молдован, всех жителей молдавских районов Левобережья Днестра с единокров­ными братьями Правобережья этой молдавской реки.