Глава IV сурьяварман I и экспансия камбоджи на запад

После смерти Джаявармана V наступил короткий период смут, в течение которого власть оспаривали три претендента, права которых были одинаково законны­ми. Эта борьба закончилась восшествием на престол Сурьявармана I, одного из великих кхмерских королей, основателя династии, правившей в Камбодже в течение всего XI в.

Прямой наследник Джаявармана V, его племянник Удаядитьяварман, взошел на престол в 1001 г., сразу же после смерти своего дяди. Только две надписи, до­шедшие до нас, упоминают о его царствовании, безус­ловно очень кратком, поскольку с 1003 г. другая над­пись говорит уже о новом правителе, воцарившемся с 1002 г. в Ангкоре под именем Джаявиравармана. Со­вершенно неизвестно происхождение этого правителя, а также обстоятельства, при которых он пришел к вла­сти, права, которые он выдвинул, и подробности его не­долгого царствования.

Ничего также не известно о дальнейшей судьбе Удаядитьявармана после того, как его соперник при­шел к власти и правил в Ангкоре с 1003 по 1006 г.; возможно, что оба монарха правили одновременно в различных местах, пока тот и другой не были устра­нены «третьим радующимся», который обосновался на востоке Камбоджи и вступил на трон Ангкора около 1010 г. под именем Сурьявармана I.

Он не принадлежал к законной ветви королей, и его можно считать узурпатором. Тем не менее он стре­мился обосновать законность своего царствования, воз­водя свое происхождение по материнской линии к Индраварману, что совершенно нельзя было проверить. Впрочем, его женитьба на принцессе Виралакшми, имя которой указывает на то, что она была вдовой Джаявиравармана, дала ему более или менее фиктив­ное родство с сыном Яшовармана. Это еще один при­мер того, как кхмерские короли стремились узаконить свое восшествие на престол, взяв в жены вдову своего предшественника.

Выбор Сурьяварманом имени после воцарения ука­зывает на то, что он связывал свое происхождение с солнечной династией (Сурья на санскрите — солнце), к которой считали себя принадлежащими правители Ченлы, возводившие свой род к отшельнику Камбу, тогда как правители Фунани, происходившие якобы от Каундиньи, считали себя принадлежавшими к лунной династии. Благодаря двойной линии родства Сурьяварман объединил бы в себе две династии, солнечную и лунную, если бы это соответствовало действительности.

На самом деле ничего подобного не было. Сурья-варман был малайского происхождения, на что указы­вает имя Камтван, происходящее от малайского «туан», которое употребляется по отношению к нему в двух надписях из Самбора и Кампонгтхома. Отцом его был король центрального района малайского полуострова, столицей которого был Нагара Шри Дхармараджа (Након Си Таммарат), современный Лигор; его отец завязал тесные связи с суматранскими правителями империи Шривиджая. Этот король простер свою власть на княжество Лаво (современный г. Лопбури), нахо­дившееся на Нижнем Менаме, в стране монов.

Об этом завоевании Лаво (Лопбури) отцом Сурья­вармана рассказывается в многочисленных хрониках

Чиенгмая, изданных на пали в XV—XVI вв.: «Король [страны] Харипунджая, называемый Атрасатака, напал на Лаво, где правил Укчиттханаккаватти. Когда оба правителя готовились к сражению, к Лаво подошел король Сиридхамманагара (Лигора) по имени Суджита с войсками и флотилией судов. Под угрозой неожи­данного нападения оба правителя бежали к Харипунджае. Укчиттханаккаватти прибыл туда первым, объявил себя королем и взял в жены жену своего про­тивника, который, сев на корабль, удалился на юг. Суджита, король Лигора, обосновался в Лаво в качест­ве правителя».

Взятие власти Сурьяварманом I описано в общих чертах следующим образом: «Он взял королевство у короля, среди толпы других королей». Это, однако, произошло не без затруднений; согласно некоторым надписям, борьба длилась девять лет. Сурьявармап обосновался на плато Корат, рядом с Лопбури, к севе­ро-западу от Ангкора, и только в 1006 г. ему удалось захватить Ангкор. Дата восшествия на престол уста­новлена около 1010 г., хотя он стремился доказать, что это произошло в 1002 г., чтобы узаконить свое правле­ние, связав его с концом царствования Удаядитьявармана.

Как бы то ни было, но тот факт, что на троне Анг­кора воцарился Сурьяварман I, привел к значительно­му территориальному увеличению империи кхмеров, поскольку король принес с собой наследство отца: часть малайского полуострова, более или менее зави­симого от суматранской империи Шривнджаев, и Ниж­ний Менам, район, где в течение долгого времени су­ществовало монское королевство Дваравати. Значение этого наследства было не только в территориальных приращениях. Империя Шривиджаев и королевство Дваравати представляли собой два самых важных оча­га буддийской культуры во Внешней Индии. Глубоко верующий человек, Сурьявармап, первый кхмерский король-буддист, превратил веру своих отцов в государ­ственную религию своего нового королевства; он со­действовал большому подъему религиозных чувств в стране, что проявилось в кхмерской архитектуре XI в.

Религиозность, однако, не мешала Сурьяварману совершать завоевательные походы. В его царствование кхмерское королевство было значительно расширено Приращения земель за счет наследства, подтверждае­мого надписями на монском языке VIII в., найденными на Нижнем Менаме, показались ему недостаточными, и он сосредоточил усилия на расширении территории королевства в северо-западном направлении.

Первым объектом он наметил королевство Хари­пунджая, созданное монскими правителями Дваравати, далеко к северу от Лопбури и бассейна Менама, в районе современного Чиенгмая на севере Таиланда. Кажется, эта попытка, если верить вышеприведенным хроникам Чиенгмая, закончилась неудачей: «По про­шествии трех лет сын Суджиты, Камбоджараджа, при­шел прогнать Укчиттханаккаватти в Харипунджаю, но потерпел поражение и должен был вернуться в свою столицу». Этим сыном царя Лигора был, несом­ненно, Сурьяварман I, как на это достаточно ясно ука­зывает наименование «Камбоджараджа» — король Кам­боджи. Адитьяраджа, новый правитель Харипунджаи, несколько позднее осуществил контрнападение на кхмерские владения в бассейне Менама, в районе Лопбури, но оно было отражено Сурьяварманом. Стра­на осталась во владении кхмеров до XII в., когда была захвачена тайцами.

Традиционная борьба между Камбоджей и Тямпой, по-видимому, была прекращена во время правления Сурьявармана I, ибо он счел более правильным уста­новить с Тямпой, а затем и с Китаем длительный союз, чтобы противостоять растущей угрозе со стороны Дай Ко Вьет, новой вьетнамской империи.

Значительное расширение владений, достигнутое кхмерским королевством при Сурьявармане I, под­тверждается заслуживающими доверия документами. Согласно некоторым местным хроникам, владения Кам­боджи простирались на весь бассейн Менама и Ме­конга до Чиенгсена; в действительности они, вероятно, не заходили далее Луангпрабанга на Меконге, совре­менной столицы Лаоса, и Сукотай Саванкалока на Менаме. Во всяком случае, это те границы, в которых найдены кхмерские памятники.

Такой большой империей трудно было управлять, тем более что недавно завоеванные районы не были еще окончательно умиротворены. Весь северо-запад страны был опустошен войнами, там часто вспыхивали волнения, особенно в районе Араньи, где мятежники уничтожали статуи и памятники. Действуя мудро и энергично, Сурьяварман сумел восстановить разрушен­ное войной, установить порядок и дать жителям мир и спокойствие.

Управление страной при Сурьявармане I неуклонно улучшалось в традициях его предшественников; прави­тель сохранил ранее существовавшую иерархию и по­сты сановников как в столице, так и в провинциях, но установил для всех торжественную церемонию при­несения присяги. Текст ее, высеченный на воротах сто­лицы, касается «четырех тысяч царей, принцев и са­новников». Эта присяга приносилась после того, как был зажжен огонь и внесены священные реликвии. Она заканчивалась ужасным проклятием для тех, кто ее нарушит: «Если мы не будем в точности соблюдать эту клятву, да будем мы тогда возрождаться в три­дцать втором аду до тех пор, пока существуют луна и солнце!»

До того как обосноваться с двором в Ангкоре, Сурьяварман I некоторое время жил в Прах Кхане Кампонгсвая (не смешивать с гораздо более поздним Прах Кханом Ангкора). Горячий последователь буд­дизма, король тем не менее сохранил официальные культы, учрежденные его предшественниками-шиваитами, и, как говорит надпись в Сдок Как Тхоме, «во вре­мя его правления члены семьи священнослужителей из Давараджи по-прежнему отправляли культ бога-коро­ля». Таким образом, он, как и раньше, оставил испол­нять их функции всех религиозных должностных лиц и служителей культа королевской линги. В одной из семей священнослужителей он выбрал, чтобы сделать его первым лицом в королевстве с титулом Камстенг Шри Джоендрапандита, молодого брахмана Садашиву, племянника великого жреца Шивагарьи, дав ему в же­ны одну из своячениц.

Многочисленные памятники, воздвигнутые в правле­ние Сурьявармана, свидетельствуют о терпимости этого короля-буддиста, ибо многие из этих памятников явля­ются дарами брахманов, занимавших высокие посты при дворе. Король завершил строительство храмов Пхименеакас и Такео, из которых первый был начат при Раджендравармане, а второй при Джаявармане V, причем оба храма шиваитские. В королевском дворце в Ангкор Тхоме он пристроил ограду и два входных павильона, а также построил два небольших павиль­она в северном и южном Клеанге, чтобы там останав­ливались прибывающие с визитом принцы и сановни­ки. В Дангреке он перестроил по новому плану Прах Вихеар, в провинции Такео — храм Пном Чизор, в про­винции Баттамбанг—Пном Басет, не говоря уже о его первой временной столице Прах Кхан в Кампонгсвае.

Можно было бы удивляться тому, что буддист Сурьяварман строил только шиваитские памятники. Однако это указывает на его уважение к традицион­ным культам, которое он проявил, сохранив шиваизму с его культом королевской линги преимущества государ­ственной религии. Но, кроме того, это происходило, по-видимому, и потому, что буддизм в это время еще не стал популярным в народе и оставался религией избранных. Иное дело было в провинциях, недавно присоединенных к кхмерскому королевству. Нам хоро­шо известна религиозная ситуация в районе Лаво (Лопбури) благодаря надписям 1022—1025 гг. Одна из этих надписей вишнуитская. Другая указывает, что в правление Сурьявармана «существовали бок о бок в Лаво монахи, принадлежащие к двум школам буд­дизма (Махаяне и Хинаяне), и брахманы, занимаю­щиеся упражнениями йоги (тапасви йога)». «Короче говоря, данные эпиграфики сообщают, что в районе Лаво существовали различные религии, исповедуемые в кхмерской империи, и эти религии имели там своих служителей и святилища. Однако преобладание в Лоп­бури буддийских памятников и изображений доказы­вает, что даже при кхмерском господстве буддизм там сохранил такое же значение, как во времена королев­ства Дваравати»³⁹.

После смерти Сурьявармана в 1050 г. осталось про­цветающее королевство, более обширное и прочное, чем когда-либо, королевство, где все религии уживались в гармоническом единстве. Посмертное имя короля — Нирванапада — последнее доказательство его буддий­ского вероисповедания. Он оставил двух сыновей, кото­рые один за другим сменили его на троне.

Удаядитьяварман был еще совсем молодым челове­ком, когда пришел к власти. Несколько лет он оста­вался под опекой знаменитого Джаендрапандита, воз­вышенного Сурьяварманом. Бывший жрец бога-короля был не только гуру, но одновременно и дядей юного государя, поскольку он женился благодаря королю-по­кровителю на сестре королевы Виралакшми. Удая­дитьяварман II полностью доверял ему и возвысил его, дав ему почти королевский титул Дхули Дженг Врах Камратенг ань шри Джаендраварман.

Могущественный жрец сумел убедить своего царст­венного воспитанника, что храм-гора, построенный его предками для королевской линги, недостоин его. «По­добно тому, как среди Джамбудвипы, обители богов, возвышается Золотая гора Меру, Удаядитьяварман приказал выстроить, как бы соперничая с ней, золотую гору. В золотом храме, блистающем небесным светом и являющемся украшением трех миров, он воздвиг зо­лотую шивалингу». Это был Бапхуон. И нужно при­знать, что этот храм, возвышавшийся над дворцовой площадью, благодаря гармонии своих частей и красоте украшений стал одним из самых прекрасных памятни­ков кхмерского искусства. Его расположение не в цент­ре, а около террасы слонов теперь несколько лишает храм прежнего величия, но в то время он, очевидно, занимал центральную часть королевского города, пред­ставляя промежуточную ступень между первым Ангкором, с центром в Бакхенге, и столицей Джаявармана VII, с центром в Байоне.

Заботясь, как и большинство великих кхмерских королей, о водоснабжении, Удаядитьяварман II вы­строил громадный бассейн — Западный Барай для того, чтобы заменить начавший высыхать Восточный Барай Яшовармана. Новый бассейн имел 8 км в длину и 2,2 км в ширину. Чтобы ни в чем не отставать от своего предшественника, юный правитель приказал вы­строить в центре бассейна храм Западный Мебон, во всем подобный Восточному Мебону и расположенный также на небольшом острове.

Рядом с этим храмом были найдены части гигант­ской бронзовой статуи спящего Вишну. Размеры этой статуи делают ее уникальным памятником кхмерского искусства. Возможно, именно об этой статуе говорил китайский путешественник Чжоу Да-гуань, упоминая о «спящем бронзовом Будде, из пупка которого непре­рывно течет вода». Позади колодца, где были найдены голова и часть тела статуи, действительно находился бассейн в виде квадрата со стороной 2 м, облицован­ный песчаником.

Удаядитьяварман II, король, который «радовал сердца», по всей вероятности, был прежде всего ху­дожником, образованным человеком. Надписи изобра­жают его «наделенным всякого рода знаниями — наук, грамматики, права.., а также искусств и ремесел и другими». Тем не менее в его царствование происхо­дила серьезная внешняя и внутренняя борьба.

Централизация королевства Сурьявармана еще не была закончена. Мятежи, которые начались при его правлении в провинциях, недавно присоединенных к кхмерской империи, продолжались; молодость нового правителя казалась мятежникам прекрасной возмож­ностью возобновить борьбу в надежде захватить власть. Первый мятеж разразился в 1051 г., спустя лишь год после воцарения Удаядитьявармана II. Юг страны находился в то время под владычеством неко­его Аравиндахрада, «великолепно постигшего искусство стрельбы из лука, вождя армии героев, который в южном районе твердо держал в своих руках полови­ну земли». Тем не менее этот грозный воин был после ожесточенной борьбы разбит предводителем королев­ских войск Санграмой. О подвигах, своих и вражеских, в эпическом стиле рассказал сам Сантрама на стеле у подножия Бапхуона, поставленного в честь королев­ской линги, хранителем которой был этот храм.

Побежденный Аравиндахрада бежал в город Тямпу, и королевство обрело мир и спокойствие на четырна­дцать лет. Затем вспыхнули два новых мятежа, первый в 1065 г. на северо-западе королевства. «Ловкий люби­мец короля, доблестный воин по имени Камвау, кото­рого король сделал предводителем своих войск, ослеп­ленный собственным величием и замыслив в своем сердце уничтожить того, кому он обязан был своим величием, вышел из города во главе войска». В сраже­нии Санграма был ранен, но вождь мятежников погиб, пронзенный тремя стрелами. Однако новые мятежи не заставили себя ждать. Они разразились на востоке, спровоцированные тремя честолюбивыми военачальни­ками: Сашантибхуваной, Слватом и его младшим братом Сиддхикарой. Не столь грозные, эти волнения были быстро подавлены Санграмой. Чтобы отметить свои победы, благочестивый военачальник соорудил несколько храмов в честь богов, которые ему покрови­тельствовали.

Правление Удаядитьявармана II отмечено также началом тяжелых войн с Тямпой, которые достигли высшего накала при его преемниках.

По-видимому, Удаядитьяварман II не был женат, во всяком случае, у него не было детей. После его смерти в 1066 г. ему наследовал брат под именем Харшавармана III, который получил в наследство меж­доусобные войны, начавшиеся в правление старшего брата. Задачи нового правителя состояли в том, чтобы залечить раны королевства, восстановить храмы и па­мятники, разрушенные или пришедшие в негодность, и постараться создать условия для процветания стра­ны. Однако внешние войны помешали ему полностью осуществить программу мирного строительства.

В Тямпе, на которую в начале XI в. совершал успешные нападения Вьетнам, пришла к власти новая династия. Ее первый правитель Хариварман IV, отбив нападение Вьетнама, решил напасть на кхмеров, чтобы отомстить им за поражение своих предшественников и, кстати, захватить часть их территории. В 1074 г. он напал на Камбоджу и вначале достиг успеха. Он за­владел Сомешварой и взял в плен принца Шри Нандавармадеву, который стоял во главе кхмерской армии. Во время этого похода принц Панг, младший брат короля Тямпы, сумел даже взять город Шамбхупуру (современный Самбор) на Меконге. Сровняв с землей все святилища в городе, Панг взял в плен и увел в тямский город Мисон всех кхмеров, которые при этих святилищах состояли. Он их распределил в качестве рабов между жрецами главных храмов.

Однако ни кхмеры, ни жители Тямпы, по-видимому, особой ненависти друг к другу из-за этих «инцидентов» не испытывали, ибо в скором времени они вместе вы­ступили против общего врага — вьетнамцев. В 1076 г. китайцы, обеспокоенные быстрым возвышением своих бывших вассалов, вовлекли тямов и кхмеров в войну. В то время как китайские войска шли к Ханою через Лангшон, войска Тямпы и кхмеров шли к столице Вьетнама с юга, захватив Пгсан, современный Винь, в бассейне Сонгка. Кампания для «союзников» окончи­лась плохо — китайцы потерпели поражение, а кхмер­ские войска, оторванные от своих баз, были вынужде­ны отступить, понеся тяжелые потери.

О последних годах правления Харшавармана III почти ничего не известно. Осталось только одно — его посмертное имя — Садашивапада, которое указывает на то, что он наверняка был шиваит. Мы не знаем, кто сменил его на троне Ангкора и царствовал в 1108— 1113 гг.: их бледные тени были стерты после того, как на троне появился Джаявармап VI, основатель новой династии, которая правила в Камбодже в течение мно­гих веков и дала стране двух самых великих кхмерских правителей: Сурьявармана II и Джаявармана VII.

Кхмерское искусство XI в. принадлежит к двум важным стилям — Кхлеанг и Бапхуон, соответствую­щих первый — правлению Сурьявармана I, второй — правлениям Удаядитьявармана II и Харшавармана III.

Стиль Кхлеанг представлен двумя небольшими свя­тилищами того же названия, Пхименеакасом, Такео, гопурами королевского дворца, Прах Вихеаром и Пном Чизором. Архитектура достигла уже совершенства классического кхмерского стиля. Основой строения теперь стала высокая ступенчатая пирамида, окружен­ная концентрическими оградами, вокруг ступеней идут галереи, крытые плитами из песчаника. На обширной площадке, образующей вершину пирамиды, высятся пять башен, с этого времени сооружаемых целиком из камня. В оградах, которые окружают пирамиду, вы­строены павильоны, или гопуры, в виде креста.

Перекладины имеют гораздо меньше украшений, чем в стиле Бантеай Срей, но по-прежнему орнамен­том является листва, причем в центре обычно изобра­жается голова макары. Колонны имеют обычную фор­му восьмигранника, и каждая сторона украшена мел­кой листвой. Менее религиозные по духу скульптурные изображения имеют более грациозные, изящные фор­мы, их лица улыбаются, предвещая появление стиля Байон.

Стиль Бапхуон представлен только двумя больши­ми ансамблями Бапхуона и Западного Мебона, но эти памятники имеют первостепенное значение. В Бапхуо-не, например, храм-гора достигает колоссальных раз­меров. Выстроенный на искусственном земляном хол- ме, храм имеет протяженность 120 м с запада на во­сток и 100 м с севера на юг. Время, однако, лишило его значительной части былого величия. Форма гале­рей более не эволюционирует; здесь они соединяют между собой все башни. В их центральной части по­ставлены столбы, разделяющие их на два параллель­ных нефа.

Перекладины часто украшены различными сценка­ми; иногда в центре помещают маску макары, окру­женную ветвевидным орнаментом. Новое в украшении Бапхуона заключается в небольших барельефах, пред­ставляющих сцены из «Рамаяны» и «Махабхараты». Они расположены на внешних стенах по бокам дверей. Статуи полностью утратили фронтальный и стилизо­ванный характер предшествующей эпохи; этнические типы изображаемых людей ярко выражены, изящество исполнения напоминает лучшие скульптуры Бантеай Срея; тонкие фигуры с грациозными жестами иногда несколько вычурны. Мы уже говорили о прекрасной бронзовой скульптуре, найденной около Западного Ме-бона; от нее остались только бюст и голова, причем у последней утрачена диадема и головной убор, но этот спящий Вишну являет нам дивный образ с добрым лицом, излучающим мир и величие.