Глава 1. Свобода договора в современном гражданском праве

§ 1. Конституционные основы свободы договора

Свобода обычно понимается как своя воля, простор, возможность действовать по своему усмотрению, без какого-либо стеснения или подчинения чужой воле <1>. В юридической и философской литературе свобода определяется как возможность ничем не связанного выбора, принятия решения независимо ни от кого, ни от каких-либо внешних обстоятельств <2>. Применительно к договору свобода означает возможность сделать добровольное и осознанное волеизъявление, адекватно отражающее внутреннюю волю субъекта, обусловленную его потребностями, мотивами.

--------------------------------

<1> См., например: Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 т. Т. 4. М., 1998. С. 151.

<2> См.: Алексеев С.С. Философия права. М., 1998. С. 84.

О значимости свободы договора для построения нормального гражданского оборота писали многие классики отечественной цивилистики. По словам И.А. Покровского, всякий договор является осуществлением частной автономии, которая составляет необходимую предпосылку самого гражданского права. Вместе с началом частной собственности этот принцип служит краеугольным камнем всего современного гражданского строя <1>. Г.Ф. Шершеневич также считал свободу договора одной из главных основ современного правового порядка, при этом указывал на обусловленность свободы договора состоянием отношений в трудовой, промышленной, торговой и других сферах жизнедеятельности. Свобода труда, свобода выбора вида деятельности, свобода передвижения, свобода промышленности, свобода рынка и конкуренции - вот те важнейшие факторы, которые побуждают каждого ко вступлению во всевозможные договорные отношения <2>.

--------------------------------

<1> См.: Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. 3-е изд., стереотип. М., 2001. С. 249 - 250.

<2> См.: Шершеневич Г.Ф. Курс гражданского права. Тула, 2001. С. 401.

Свобода экономической деятельности, единство экономического пространства, свободное перемещение товаров, услуг и финансовых средств, а также равная защита всех форм собственности составляют основы конституционного строя современной России. В свою очередь, элементами конституционного статуса гражданина являются право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом деятельности, право на свободное распоряжение своими способностями к труду, выбор рода деятельности и профессии (ст. ст. 34, 37 Конституции РФ). Перечисленные свободы неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения.

Провозглашенный в ГК РФ принцип свободы договора (п. 1 ст. 1, ст. 421), с одной стороны, является логическим продолжением вышеуказанных конституционных основ, а с другой стороны, имеет собственное содержание и правоприменительное значение. Принцип свободы договора тесно взаимодействует с другими началами гражданского права: юридическим равенством и автономией воли субъектов гражданского права, беспрепятственным осуществлением гражданских прав, недопустимостью произвольного вмешательства кого-либо в частные дела (п. п. 1, 2 ст. 1 ГК РФ) <1>. Вполне очевидно, что свободное заключение договора немыслимо без автономии воли или гарантий от чрезмерного вмешательства государственных органов в дела частных субъектов. Вместе с другими принципами, а также требованиями добросовестности, разумности и справедливости принцип свободы договора может использоваться для восполнения пробелов в гражданском законодательстве, т.е. путем применения аналогии права (п. 2 ст. 6 ГК РФ).

--------------------------------

<1> Подробнее см.: Танага А.Н. Принцип свободы договора в гражданском праве России. СПб., 2003. С. 31 - 36.

Конституционный характер свободы договора означает, что данное благо (свобода) может быть ограничено федеральным законом лишь в той мере, в какой это необходимо для защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (ч. 3 ст. 55 Конституции РФ).

Необходимость ограничения в отдельных случаях договорной свободы признается практически всеми авторами, исследующими происхождение данного принципа, его содержание и выполняемые функции. Однако всякий раз, когда законодатель устанавливает те или иные изъятия из свободы договора, в прямой или косвенной форме (через нормы других отраслей права, в том числе публично-правовых), эти ограничения должны быть соразмерны по своему объему и значимости тем благам, для обеспечения которых они установлены. Положения ст. 34 Конституции РФ о свободе экономической деятельности, равно как и положения ст. 421 ГК РФ о свободе договора, неоднократно служили основой для проверки конституционности разного рода ограничений, установленных в федеральных законах и иных правовых актах.

В качестве одного из первых примеров на эту тему можно указать Определение КС РФ от 16 декабря 2002 г. N 282-О "О прекращении производства по делу о проверке конституционности ст. 1062 ГК РФ...". В соответствии с данной статьей (в ее первоначальной редакции) <1> не подлежали судебной защите любые требования граждан и юридических лиц, связанные с организацией игр, пари или с участием в них, за исключением требований лиц, принявших участие в играх или пари вынужденно, либо требований участников лотерей, проводимых в установленном законом порядке. В судебной практике положения данной статьи стали применяться и к требованиям, основанным на расчетных форвардных контрактах (биржевых сделках с отсроченным платежом). Поскольку размер обязательств по таким сделкам зависит от изменения цен на иностранную валюту, ценные бумаги, иное имущество и иные виды базисного актива, внешне подобные сделки напоминают пари. Как следствие, арбитражные суды отказывали банкам и другим участникам биржевой торговли в удовлетворении исков об исполнении обязательств, возникших из расчетных форвардных контрактов, или о возмещении убытков, причиненных неисполнением соответствующих обязательств. КС РФ признал необоснованным формальный подход арбитражных судов к разрешению данной категории экономических споров и указал на необходимость оценки в каждом конкретном случае правовой природы спорной сделки с учетом фактических обстоятельств дела. КС РФ также отметил, что даже в отсутствие специального правового регулирования расчетных форвардных контрактов ст. 1062 ГК РФ не препятствует арбитражным судам решать вопрос о возможности удовлетворения требований по таким сделкам в соответствии с вытекающими из Конституции РФ общими началами и смыслом гражданского законодательства (ст. ст. 8, 421 ГК РФ) <2>.

--------------------------------

<1> В январе 2007 г. ст. 1062 ГК РФ была дополнена пунктом вторым, в соответствии с которым требования, связанные с участием в сделках, предусматривающих обязанность одной стороны уплачивать другой стороне денежную сумму в зависимости от изменения цен на товары, ценные бумаги, курса соответствующей валюты, уровня инфляции или иных значений, подлежат судебной защите при соблюдении определенных условий (заключение сделки на бирже и проч.). См.: Федеральный закон от 26 января 2007 г. N 5-ФЗ // СЗ РФ. 2007. N 5. Ст. 558.

<2> Вестник КС РФ. 2003. N 1.

Комментируя вышеуказанное Определение, судья КС РФ Г.А. Гаджиев указал, что на момент рассмотрения дела судом расчетные форвардные контракты уже получили определенное признание (легитимацию) в налоговом законодательстве. Например, в ст. 301 НК РФ предусматривались особенности налогообложения доходов, полученных с использованием финансовых инструментов срочных сделок, включая фьючерсные, опционные и форвардные контракты. Доходы налогоплательщика, полученные по таким сделкам (суммы "вариационной маржи"), относились к числу так называемых внереализационных доходов (ст. ст. 302, 303 НК РФ). В связи с этим лишение исковой защиты требований, основанных на расчетных форвардных контрактах, представлялось автору чрезмерным ограничением конституционной свободы осуществления предпринимательской деятельности, никак не обусловленным защитой каких-либо публичных интересов.

В последующем КС РФ неоднократно обращался к вопросу о допустимости и обоснованности тех или иных ограничений договорной свободы <1>, в том числе в контексте тех или иных элементов налогообложения. Заслуживает внимания дело, связанное с проверкой конституционности положений ст. 165 НК РФ, устанавливающих условия предоставления налогоплательщику льготной ставки по НДС и налоговых вычетов при реализации товаров на экспорт.

--------------------------------

<1> См., например: Постановление от 31 мая 2005 г. N 6-П "По делу о проверке конституционности Федерального закона "Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств..." // Вестник КС РФ. 2005. N 4; Постановление от 23 января 2007 г. N 1-П "По делу о проверке конституционности положений п. 1 ст. 779 и п. 1 ст. 781 ГК РФ..." // Вестник КС РФ. 2007. N 1.

В соответствии с положениями абз. 5 пп. 2 п. 1 ст. 165 НК РФ при реализации товаров, перечисленных в пп. 1 и 8 п. 1 ст. 164 Кодекса (вывезенных в таможенном режиме экспорта, помещенных под таможенный режим свободной таможенной зоны и проч.), для подтверждения обоснованности применения налоговой ставки 0% и налоговых вычетов по НДС налогоплательщик представляет в налоговые органы следующие документы: выписку банка, подтверждающую фактическое поступление выручки от реализации указанного товара иностранному лицу на счет налогоплательщика в российском банке; а если выручка от реализации товара поступила на счет налогоплательщика от третьего лица - договор поручения по оплате за указанный товар, заключенный между иностранным покупателем и лицом, осуществившим платеж.

По мнению ВАС РФ и других заявителей, обратившихся с соответствующим запросом в КС РФ, указанная норма чрезмерно ограничивала конституционные права и свободы налогоплательщика (в том числе предусмотренные ст. ст. 8, 34 Конституции РФ), допуская лишь одну договорную конструкцию как подтверждение льготной налоговой ставки по НДС.

Конституционный Суд РФ согласился с доводами заявителей, дополнительно отметив, что нормы налогового законодательства - исходя не только из публичных интересов государства, но и из частных интересов физических и юридических лиц как субъектов гражданских правоотношений - должны быть гармонизированы с носящими диспозитивный характер нормами гражданского законодательства, в том числе с ГК РФ, предусматривающим возможность использования и других, помимо договора поручения, гражданско-правовых средств для урегулирования отношений, возникающих в связи с осуществлением оплаты за поставленный товар третьим лицом. Налоговые обязательства, будучи прямым следствием деятельности в экономической сфере, неразрывно с нею связаны. Их возникновению, как правило, предшествует вступление лица в гражданские правоотношения. Налоговые обязательства базируются на гражданско-правовых отношениях, но не наоборот. В этой связи положение абз. 5 пп. 2 п. 1 ст. 165 НК РФ допускает чрезмерное вмешательство государства в сферу экономической деятельности, не отвечает принципам справедливости, равенства и соразмерности, которые должны соблюдаться при ограничении в конституционно значимых целях свободы договора, а потому не соответствует ч. 1 ст. 34 во взаимосвязи с ч. ч. 1 и 2 ст. 19 и ст. 57 Конституции РФ <1>.

--------------------------------

<1> Постановление Конституционного Суда РФ от 23 декабря 2009 г. N 20-П "По делу о проверке конституционности абз. 5 пп. 2 п. 1 ст. 165 НК РФ..." // СЗ РФ. 2010. N 1. Ст. 128.