1.3. История изучения личности преступника в отечественной криминалистической науке: предпосылки и содержание исследований.

Предпосылки исследования личности преступника в криминалистике

В XIX в. зародилось большинство наук социального плана, исследующих прежде всего личность человека. Поиск смысла человеческого существования, который И. Кант определил в своих знаменитых четырех вопросах (Что я могу знать? Что я должен делать? На что я смею надеяться? Что такое человек?),¹²³ перешел на уровень научного познания.

Прежде всего, XIX в. стал временем зарождения радикально новой науки о человеке - психологии. Английский философ Г. Спенсер в 1871 г. издает труд “Основы психологии”, послуживший отправной точкой для становления психологии как науки. В 1881 г. выходит первый журнал экспериментальной психологии “Философские исследования”. В скором времени появляются основополагающие научные труды в данной области таких ученых, как В. Вундт, У. Джемс, И.М. Сеченов и др.

Необходимость проведения различных исследований, связанных с выяснением особенностей психики человека, была объективно обусловлена развитием социально – экономической сферы общества того времени. Развитие капиталистических отношений, базирующихся на широком использовании технических достижений, привело к необходимости исследования важнейшего элемента процесса товаропроизводства - человека, что диктовалось потребностями поиска способов увеличения эффективности функционирования системы “человек – машина”. Поэтому результаты теоретических исследований крупнейших ученых-психологов и физиологов в те годы были заимствованы и приспособлены учеными-практиками смежных отраслей науки. Как следствие, необходимость изучения сведений, характеризующих личность обвиняемого, находила отражение и в законодательных актах. Так, например, в истории российского уголовного процесса подтверждение этому можно найти еще в законодательстве начала XIX¹²⁴, и даже XVI¹²⁵ вв. и в трудах криминалистов того времени¹²⁶.

Потребность в знаниях подобного рода испытывали и юридические науки, особенно науки уголовно-правового цикла, а еще в большей степени это относится к области раскрытия и расследования преступлений. На наш взгляд, аксиомой является утверждение о невозможности эффективного раскрытия и расследования преступлений без использования познаний о человеке. Данное положение представляется логичным в силу того, что все тактические приемы, используемые в криминалистике, в той или иной степени, основаны на знаниях закономерностей человеческой психики.

История юриспруденции показала, что неучитывание фактора личности может существовать только в эпоху инквизиционного уголовного процесса, допускающего вероятность ошибки в отношении конкретного человека. Использование же психологических знаний и навыков в определенной степени оптимизирует процесс раскрытия и расследования преступлений. В то же время при этом ощущается необходимость в более глубоком осмыслении разработке и использовании в криминалистике положений из области науки как о человеке в целом, так и о его отдельных свойствах и качествах. На данное положение было обращено внимание, в частности, уже в работах основоположника криминалистической науки Г. Гросса¹²⁷. Г. Гросс предлагал разрабатывать методику расследования преступлений, в которой основной акцент познания был бы смещен непосредственно с события преступления на личность преступника. К сожалению, позднее это не было широко признанно, а в нашей стране в годы тоталитаризма и вовсе было обреченно на забвение.

Естественно, мы не можем говорить о наличии у Г. Грос­са в достаточной степени научно обоснованной методики расследования прес­туплений, которая была бы ориентирована преимущественно на личность преступника, потому что научное знание о человеке в то время представляло собой простую совокупность отрывочных эмпирических дан­ных¹²⁸ (см. прил. 1). Однако принципиальные положения его подхода к методике расследования преступлений, заключаются в следующем:

1. Можно считать, что гениальной интуитивной догадкой основателя криминалистической науки была разработка положения о том, что методика расследования преступлений, ориентированная на личность преступника, не может быть максимально абстрактной, общей для всех групп преступников. Основные принципы (взаимосвязь и взаимообусловленность между следами преступления и личностью преступника, наличие уникального психологического образования у представителей преступных групп, возможность реконструкции личностных характеристик представителей преступного мира в результате анализа места преступления) являются общими для всех частных «психологических» методик расследования преступлений. Основное содержание частных «психологических» методик расследования преступлений определяется спецификой исследуемой группы лиц, к которой индивидуально подбирается комплекс методов и средств исследования.

2. Г. Гросс активно заимствовал достижения наук психологического цикла в целях раскрытия и расследования преступлений. Можно утверждать, что он стал первым, кто использовал достижения всего комплекса наук о человеке в криминалистических целях.

3. В основу методики расследования преступлений Г. Гроссом был положен не психиатрический параметр (как не свойственный большинству лиц, совершающих преступления), не биогенетический (как не имеющий, даже на сегодняшний день, достаточного научного обоснования), а исключительно личностный, элемент своеобразной “криминалистической акцентуации” – ярко выраженное психическое свойство, доминирующее в момент совершения преступления. Такой подход давал возможность научного поиска аналогичного свойства в других группах преступников, имеющих достаточную характерологическую целостность.

4. Анализ данного личностного свойства был прослежен по значительному количеству параметров: социальному, культурному, психологическому, религиозному, статистическому.

5. Учитывая уровень развития социальных наук того времени, Г. Гросс на интуитивном уровне вычислил ту социальную группу, которая в силу социально-экономических причин характеризовалась высокой степенью маргинализма, возведенного в стиль жизни. Именно данное свойство, на наш взгляд, позволяло идентифицировать выходца из данной среды наиболее надежным образом. Этот подход тем более актуален для нашего времени, когда культурная унификация нивелирует индивидуальность психического склада личности, что серьезно осложняет возможность создания “психологической” методики расследования преступлений, основанной на психической уникальности объекта исследования.

Подводя итог сказанному, можно констатировать, что в конце XIX в. Г. Гросс выдвинул методику рассле­дования преступлений, базирующуюся на неразрывной связи следов преступления и личности преступника. Исходя из логики научного развития, она должна была бы или подтвердиться, или опровергнуться, или в лучшем случае получить развитие в дальнейших исследованиях в целях установ­ления ее истинности. Представление о том, какое развитие получила данная идея в дальнейшем, можно составить на примере истории отечественной криминалистики.

Становление учения о личности преступника в отечественной криминалистике в начале XX в.

Промежуток времени, ограниченный 1900 -1930¹²⁹ гг., является однородным в плане существования инте­реса к рассматриваемой нами проблеме изучения личности преступника в криминалистике. Данный этап в отечественной криминалистике принято выделять вследствие того, что криминалистическая наука в это время находилась в стадии накопления эмпири­ческих данных. На протяжении этого времени интерес к личности преступника был неоднозначен.

С 1900 до 1924 г. в криминалистической науке характерными являлись научные исследования личности преступника, основанные на рецепции идеи европейских авторов (Ч. Ломброзо, Э. Ничефоро и др.). Эта группа ученых была убеждена, что “свет для криминалистики блеснет не из кабинета юриста, а из клиники психиатра”¹³⁰. Но вследствие слабого развития наук о человеке в те годы рекомендации данных авторов в области методики расследования преступлений для современной криминалистики практического интереса фактически не представляют.

Интерес к исследованию личности преступника объективно угас в период с 1917 по 1924 г. Представляется, что Октябрьская революция и последовавшая за ней Гражданская война в России являлись теми объективными причинами, которые обусловили невозможность ведения полноценных научных поисков в какой бы то ни было области научных знаний.

Становление советской власти привело к стабильности в обществе, во всяком случае такой стабильности, которая, предполагала актуальность научных исследований в сфере криминалистики. Изменение общественного мышления привело к значительным метаморфозам и в области криминалистической науки, что хорошо может быть проиллюстрировано существованием взаимоисключающих точек зрения в отношении необходимости изучения личности преступника в криминалистике. Так, одни авторы считали, что нет объективной необходимости в изучении личности преступника, поскольку все причины преступности имеют социально-экономический характер и в скором времени исчезнут. В работах же другой группы авторов говорилось о том, что “судебные и пенитенциарные работники все чаще и сильнее чувствуют потребность в криминально-психологических знаниях, которые помогли бы им разобраться в тех лицах, с которыми им приходится иметь дело в своей практической деятельности”¹³¹.

Первые авторы, исходя из идеологических мотивов, отрицали необходимость изучения личности преступника, вторые подчеркивали необходимость этого изучения, исходя из запросов практики. Фактически никто из второй группы авторов не изучал личность преступника в криминалистическом аспекте, скорее, они лишь подчеркивали необходимость этого. Исклю­чение в плане нашего интереса составляли работы советского криминалиста И.Н Якимова.

На это время приходятся первые попытки создать психологический профиль преступных типов. К чему это приводило можно понять из следующего. Так, психологический профиль вымогателя сводился к “умственной отсталости, тупости, низменности побуждений и преобладанию в психике животных инстинктов”¹³². И хотя он давался криминалистами, но целям криминалистики не отвечал, ибо попытка создать в рассматриваемых портретах образ деклассированного элемента имеет под собой явно идеологический подтекст. Хотя возможно, что подобное описание имеет под собой фактическую основу, учитывая социальную стратификацию того времени.

Уже упоминавшийся И.Н. Якимов, признавая, что “наиболее консервативной и наименее подверженной научным усовершенствованиям частью криминалистики надо признать уголовную тактику, излагающую методы преследования преступников”¹³³, довольно значительное внимание уделял личности преступника.

В своих научных исследованиях И.Н. Якимов не ставил ближайшей целью разработку новой методики расследования преступлений, его заслуга заключается в том, что он систематизировал достаточно большой объем данных, добытых эмпирическим путем, чтобы впоследствии создать на их основе методику расследования преступлений, позволяющую воссоздать психологический профиль личности преступника.

Что касается официальной доктрины, трактующей преступность как явление исторически преходящее, то наиболее ярким представителем этой группы ученых являлся советский криминалист В.И. Громов. Изменения его взглядов в связи с усилением идеологического давления можно четко проследить по его книге “Дознание и предварительное следствие”. Если в первом издании этой книги еще можно найти незначительный объем информации, затрагивающей личность в криминалистическом аспекте, то во втором издании подчеркивается только необходимость использования знаний из разных наук, где “особенно важное значение придается для работников уголовного советского суда и розыска знакомству хотя бы с элементарными основами современной… психологии”¹³⁴. В пятом же издании книги совершенно отсутствуют идеи, касающиеся методики расследования преступлений и их связи с личностью преступника, хотя раздел, затрагивающий вопросы криминалистической техники, существует.

Проанализировав криминалистическую литературу того времени, мы можем утверждать, что интерес к личности преступника в криминалистике хотя бы со стороны отдельных ученых существовал, но в силу кратковременности данного периода методику расследования преступлений, ориентированную на субъект преступления, практически никто не разрабатывал.

После 1927 г. все исследования в этой области были прекращены ввиду того, что идеологические установки окончательно стали доминировать над потребностями практики. Исключение составляет только одна работа И.Н. Якимова, где он обосновывает возможность регистрации преступников по способу совершения преступлений. В своем труде он пишет: “Если люди при всем их внешнем сходстве физически индивидуальны, то эта индивидуальность еще более проявляется в области психики и отражается на всей их деятельности. Отражение психической индивидуальности на деятельности человека настолько велико, что он многое совершает по раз навсегда избранному им способу или приему. Эта особенность человеческой психики наблюдается, наряду с другими областями человеческой деятельности, и в области совершения преступлений”¹³⁵.

Данная система регистрации преступников характеризовалась десятью параметрами, относящимися к личности преступника. Каждый параметр имел достаточную инвариантность. По своей идее система регистрации, предложенная И.Н. Якимовым, была аналогична существующим сегодня базам данных, содержащим элементы психологического статуса личности преступника. От аналогичных систем уголовной регистрации того времени (Этчерли, Фольшер) система И.Н. Якимова отличалась своей законченностью, глубиной анализа психологических составляющих личности субъекта, совершившего преступление.

Можно с определённой степенью уверенности утверждать, что данная система регистрации являлась попыткой И.Н. Якимова вернуться к вопросу о месте исследований личности преступника в криминалистической науке, невзирая на идеологическое давление.

О последствиях этого шага в творчестве советского юриста можно судить по предисловию к переведенной им через два года книге Г. Гросса, в котором И.Н. Якимов пишет: “…где было допустимо, мы старались ориентировать книгу на нашу социалистическую действительность. Издаваемый текст книги несколько сокращен в сравнении с подлинником”¹³⁶. Заметим, что, к сожалению, именно в сокращенных главах книги освещалась попытка Г. Гросса раскрыть возможность реализации своей главной идеи - как через знание личности преступника следует осуществлять расследование преступлений.

В результате основная идея фундаментальной работы Г. Гросса - идея построения методики расследования преступлений на информации о личности преступника - была проигнорирована и И.Н. Якимовым, и иными советскими учеными того времени, что и сделало ее неизвестной для большинства советских и российских криминалистов. Вместе с тем, в работах авторов тех лет можно встретить и утверждения, из которых прямо следовала потребность в изучении личности преступника. Так, в одной из работ того периода говорится: “…не имея в деле достаточно полной характеристики последнего, суду часто трудно правильно решить вопрос на основании одного лишь материала о совершенном преступлении, о степени общественной опасности преступника”.¹³⁷ К сожалению, при этом не упоминалось о потребности исследования личности преступника в рамках криминалистической науки.

В целом же, характеризуя тот период, можно утверждать, что исследования личности преступника в криминалистике велись, а точнее, намечалось их проведение, правда, на протяжении достаточно короткого времени и довольно небольшим количеством ученых.

Игнорирование учения о личности преступника в отечественной криминалистике в период с 1930-х по 1960-е г.

Пытаясь описать состояние учения о личности преступника в отечественной криминалистике в данный период, необходимо затронуть вопрос о развитии криминалистики того времени в целом, так как воздействие идеологических установок на науку в период 1930-х - конца 1950-х г. достигает такой степени, которая не наблюдалась в нашей стране ни до, ни после этого времени.

При анализе литературы того периода бросается в глаза тот факт, что в подавляющем большинстве работ ответственным редактором выступает такая одиозная фигура отечественной криминалистики, как А.Я. Вышинский. Работы в области криминалистики этого периода представляют собой либо переиздание работ авторов более раннего периода, либо научные труды, которые отличаются друг от друга только объемом и последовательностью подаваемого материала¹³⁸. Естественно, что это в меньшей степени относится к исследованиям в области криминалистической техники, в силу обусловленности её развития естественными науками. Что же касается вопросов оптимизации методики расследования преступлений, то они фактически не исследовались.

Проводя анализ криминалистических исследований того периода, можно убедиться, что фактически никто из отечественных авторитетов в области криминалистики даже не пытался создать сколь бы то ни было солидного научного труда о методике расследования преступлений, а все крупные научные разработки касались криминалистической тактики, криминалистической техники и значительно менее - методологии криминалистической науки.

Примером этого могут являться работы В.У. Громова, в которых он пытался систематизировать эмпирический материал, находившийся в распоряжении криминалистов того времени. Наиболее характерным для этого периода научным трудом в области криминалистической методики, можно считать по нашему мнению, его книгу “Расследование дел об убийствах”, в которую были включены общие положения из трассологии, судебной медицины, судебной фотографии в объеме, не соответствующем целям этой научной работы. Вопросу же, ради которого задумывалась эта книга, уделяется незначительное внимание¹³⁹.

Что же касается интересующего нас вопроса об изучении личности преступника в криминалистическом аспекте, то в данной книге он вообще не затрагивается. Ещё одна крупная работа того же автора обладает такими же свойствами¹⁴⁰. Относительно работ других авторов в этой области можно заметить, что они решали (на высоком исследовательском уровне) текущие «злободневные» проблемы того периода¹⁴¹.

Наиболее характерной работой того времени, на наш взгляд, является учебник по криминалистике С.А. Голунского и Б.Н. Шавера, в котором достаточно ясно раскрываются причины игнорирования учения о личности в отечественной криминалистике, возникшие вследствие диктата идеологических установок. Отсутствие необходимости в методике расследования преступлений предложенной Г. Гроссом, ориентированной на субъекта преступления, мотивируется следующим образом: “В буржуазных руководствах по криминалистике центральное место обычно занимает описание приемов совершения преступлений преступниками – профессионалами. Профессиональная преступность – порождение капитализма. Иначе обстоит дело в социалистическом государстве. Профессиональная уголовная преступность у нас исчезает. Советский криминалист меньше всего должен рассчитывать на повторяемость стандартных способов совершения преступлений”¹⁴².

Просто и понятно: исчезают предпосылки для существования преступности, исчезает и профессиональная преступность, а значит и учение о криминалистической характеристике преступления теряет свою актуальность. Да и как можно говорить о научном развитии криминалистики в тот исторический период, когда ко всему, в том числе и к расследованию преступлений, нужно было подходить с классовых позиций.

Косвенным свидетельством отсутствия интереса к проблеме личности преступника в рассматриваемый период может служить факт о том, что в библиографическом указателе Ю.Б. Утевского¹⁴³ включающем за весь довоенный советский период более 2000 источников по криминалистике, криминологии, уголовному праву и уголовному процессу, исправительно-трудовому праву - нет ни одной публикации посвященной судебно-психологической экспертизе, заключение которой учитывалось бы судом при вынесении приговора.

Анализ литературы в области криминалистики, криминологии, правовой психологии, одним словом, в тех юридических науках, которые изучают личность преступника, а также в области психодиагностики и дифференциальной психологии приводит к выводу, что в нашей стране в период с 1930-х по - конец 1950-х г. личность преступника не изучалась в должной степени.

Основные направления изучения личности преступника в отечественной криминалистике современного периода.

По истечении вышеописанного времени взгляды на исследование личности преступника в криминалистике резко изменились. Несмотря на то, что идеологическое давление на науку сохранилось, уже не высказывалось повсеместно, что “в СССР имеются все объективные возможности для искоренения преступности”¹⁴⁴, что в силу объективных предпосылок преступность является временным явлением, а соответственно, нет смысла в поисках новых методов борьбы с ней. Из анализа криминалистической литературы видно, что пересмотр взглядов на необходимость изучения личности преступника в криминалистическом аспекте произошел в начале 1960-х г.

Основанием этому, по нашему убеждению, послужило постановление Пленума ЦК КПСС “О мерах по дальнейшему развитию общественных наук и повышению их роли в коммунистическом строительстве”, вышедшее в 1961 г. В данном постановлении обращалось особое внимание на необходимость более глубокой теоретической разработки проблем личности во всех социальных науках¹⁴⁵. После выхода в свет этого постановления появились первые статьи, посвященные научным основам правовой психологии (Ю.А. Идашкин), а также учебные пособия для студентов юридических вузов и факультетов (А.Р. Ратинов, А.В. Дулов)¹⁴⁶. Для развития учения о личности преступника вообще и судебно-психологической экспертизы в частности в нашей стране, также большое значение имело Постановление Пленума Верховного Суда СССР № 1 от 21.03.1968 года «О внесении дополнений в Постановление Пленума Верховного суда СССР № 6 от 3.07.1963 года «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних»¹⁴⁷, в котором рекомендовалось развивать практику назначения судебно-психологических экспертиз.

Научный анализ целесообразности исследования проблемы личности преступника в современных правовых науках одним из первых был произведен А.Б. Сахаровым в работе «О личности преступника и причинах преступности в СССР»¹⁴⁸.

В 1967 г. выходит первая монография А.Р. Ратинова “Судебная психология для следователей”, ставшая на какое-то время основным источником криминалистически значимой психологической информации, хотя вопросу изучения личности преступника в методике расследования преступлений там уделялось незначительное внимание.

Отличие этого этапа от уже рассмотренных выше заключается в том, что всеми криминалистами признается необходимость изучения личности преступника. Однако первоначально основные дискуссии, особенно в 1960-х – 1970-х гг., в криминалистике сводились к определению необходимого объема изучения личности преступника. “Суть мнений, которые высказывались в криминалистической литературе об объеме исследования личности обвиняемого, сводится или к попытке дать общую формулу данных об обвиняемом, или к конструированию перечней и классификаций сведений о личности обвиняемого, подлежащих исследованию”¹⁴⁹.

Работы авторов, стремившихся дать общую формулу данных о личности преступника, характеризуются стремлением ограничить объект исследования общими направлениями исследования. Так, А.С. Кривошеев выделял три направления исследования личности преступника: криминалистическое, уголовно-правовое и уголовно-процессуальное¹⁵⁰. Похожую позицию занимала и И.А. Матусевич¹⁵¹.

Вторая группа авторов работали над конструированием перечней и классификаций сведений о личности преступника, используя приёмы систематизации. Данный подход позволял детализировать объект исследования, но содержал опасность невключения в классификации и перечни каких-либо значимых элементов.

Так, В.Е. Коновалова полагала необходимым заниматься исследованием “типа темперамента и черт характера”¹⁵². С ней соглашался в те годы Н.Т. Ведерников¹⁵³. И.А. Матусевич, считая, что “посредством действий проявляются эмоциональные, волевые и интеллектуальные качества личности”¹⁵⁴, предлагала включить их в содержание личностного анализа. П.П. Цветков считал, что “под исследованием личности обвиняемого следует понимать процесс познания признаков, свойств и состояний лица”¹⁵⁵. И если предположить, что под свойствами и состояниями он подразумевал психические свойства и психические состояния, то не совсем понятно, что он имеет в виду, говоря о признаках лица, так как сам он содержание этого понятия не раскрывает. Н.С. Лейкина утверждала, что “помимо социальных характеристик в содержание предмета исследования должны входить тип нервной системы и темперамент”¹⁵⁶. Л.В. Васильев значительно расширяет содержание исследования. На его взгляд, необходимо изучать мотивы поведения, характер, эмоционально-волевую сферу, особенности интеллектуальной деятельности¹⁵⁷. Ф.В. Глазырин, говоря о содержании предмета исследования применительно к личности преступника, включает в него “потребности, интересы, мотивы, эмоционально-волевые качества, характерологические черты и прочее”¹⁵⁸. Г.К. Курашвили полагал, что содержанием криминалистического исследования личности преступника является общественное самосознание личности, т.к. “понимание общественной значимости своих поступков – важнейший элемент личности”¹⁵⁹.

Не имея возможности остановиться на анализе этих взглядов более подробно в силу ограниченного объема работы, заметим только, что попытка дать общую формулу, на наш взгляд, не имеет, даже на данный момент, под собой достаточного основания (исходя из уровня развития современной психологии). Что же касается попытки дать перечень свойств, характерных для личности преступника, то зачастую сконструированные перечни и классификации исходили в большей степени из уголовного и уголовно-процессуального аспектов изучения личности преступника, реализуя традицию криминологической науки акцентировать исследования на параметрах статутного характера личности в целом (пол, образование, семейное положение, профессия и т.д.), а не на параметрах, проявляемых достаточно стабильно, в различных сферах деятельности. По нашему мнению, криминалистически значимыми чертами личности преступника являются те её компоненты, которые имеют выход на поведенческий уровень напрямую, а не опосредованно.

Необходимо заметить, что целесообразность изучения личности преступника постулируется всеми авторами-криминалистами, следовательно, можно разделить всех советских и современных российских авторов на четыре группы, в зависимости от занимаемой позиции в вопросе изучения личности преступника.

К первой группе мы относим тех ученых, которые предлагали изучать личность преступника на уровне криминалистически значимых задач. Данные исследования затрагивали вопрос исследования личности преступника на достаточно общем уровне. Представителями этой группы являлись М.Г. Коршик и С.С. Степичев, которые утверждали, что “изучение личности проводится для надлежащего расследования преступлений, выявления способствовавших его совершению обстоятельств, решения вопроса о назначении наказания и, наконец, для перевоспитания осужденного, также изучение проводится для выявления причин преступности и разработки на этой основе мероприятий, направленных на ее предупреждение”¹⁶⁰. Справедливости ради следует отметить, что указанные авторы поднимали вопрос о необходимости комплексного целевого изучения личности обвиняемого не только наукой криминалистикой, но и другими науками¹⁶¹. В этом мы видим их заслугу.

Ко второй группе следует отнести тех криминалистов, которые считали, что изучение личности преступника необходимо только для решения задач, стоящих перед криминалистической тактикой, и фактически игнорировали потребности аналогичных исследований в области методики расследования преступлений. К этой группе авторов принадлежат Л.В. Васильев, А.В. Дулов, А.С. Кривошеев, Г.К. Курашвили. Так, А.С. Кривошеев прямо утверждал, что “тактический аспект … определяет криминалистический аспект изучения личности обвиняемого”¹⁶². С ним соглашался А.В. Дулов, утверждавший, что “изучение личности обвиняемого имеет целью выработку практических рекомендаций для изменения его психики в процессе расследования”¹⁶³. Хотя Л.В. Васильев и входит в эту группу, но мнение его не столь категорично – “криминалистическое изучение личности обвиняемого осуществляется, главным образом, в целях выбора тех или иных тактических приемов и способов при производстве следственных действий”¹⁶⁴. На наш взгляд, для решения тактических задач нет необходимости в трансформации психологического знания в знание криминалистическое. Сфера манипуляционной психологии достаточно полно изобилует приемами воздействия на личность, находящуюся в стрессовой ситуации.

Следующая группа авторов исходила из того, что в криминалистике необходима разработка собственной теории личности, без сомнения, имеющей психологические корни, однако модифицированной с учетом специфики решения криминалистически значимых задач не только тактического, но и (в большей степени) методического плана.

В эту группу авторов мы включаем криминалистов, полагающих, что существует объективная необходимость использования сведений о личности преступника применительно не только к криминалистической тактике, но и к методике расследования преступлений. Рассматриваемая группа авторов исследует личность преступника на методологическом уровне и не ставит своей непосредственной целью разработку практических рекомендаций по оптимизации использования знаний о личности преступника в криминалистической методике расследования преступлений. К этой группе авторов относятся А.Р. Ратинов, Н.Т. Ведерников, П.П. Цветков, И.А. Матусевич. Мнения этих авторов сводятся к тому, что развитие всех разделов криминалистики зависит от привлечения данных психологии¹⁶⁵, а “изучение личности обвиняемого имеет “выход” не только в следственную тактику, но и в другой раздел криминалистики, в методику расследования отельных видов преступлений”¹⁶⁶.

Можно считать, что в общем виде теоретическое обоснование использования учения о личности преступника в криминалистике, на наш взгляд, дано Н.Т. Ведерниковым. Анализируя задачи, которые решаются в криминалистике с использованием сведений о личности преступника, он выделил два основных направления этого изучения. Первое направление решает задачу раскрытия преступления и включает в себя совокупность действий следователя и органов дознания по собиранию и исследованию всевозможных данных, указывающих на того, кто совершил преступление. Задача этого направления, первого этапа расследования, будет выполнена тогда, когда будет получен ответ на вопрос – кто он, совершивший преступление. Второе направление криминалистического аспекта изучения личности преступника включает в себя изучение личности уже известного, установленного обвиняемого. Говоря образно, оно должно отвечать на вопрос – каков он, субъект, которому предъявлено обвинение в совершении преступления.

Указывая на существование этих направлений, Н.Т. Ведерников отдает предпочтение второму, мотивируя это тем, что, во-первых, первое направление является традиционным, а значит, в достаточной степени развитым, во-вторых, тем, что первое направление использует сравнительно небольшой круг сведений, главным образом о биологических и отчасти о психологических признаках личности¹⁶⁷.

Анализируя работы авторов этой группы, следует обратить внимание на алгоритм установления психологических сведений о личности будущего обвиняемого, который разработал П.П. Цветков. По сути, это было указание на алгоритм создания психологического профиля лица, совершившего преступление. Разделяя мнение о том, что “психологическая характеристика личности является вместе с тем и предсказанием, как может вести себя человек при данных определенных обстоятельствах”¹⁶⁸, и рассматривая это утверждение в обратной связи между действием и психологическими процессами, П.П. Цветков делает вывод о том, что расследование преступлений “может происходить по следующей схеме:

1. Выявление факта.

2. На основании фактов – суждение о действиях того или иного лица.

3. На основании особенностей действий – суждение о психологических состояниях во время их осуществления.

4. На базе установления особенностей проявления психических состояний производится анализ причин возникновения этих особых психических состояний”¹⁶⁹.

Следует, однако, оговориться, что после выдвижения этого алгоритма исследования в этой области в те годы в нашей стране не велись ни П.П. Цветковым, ни каким-либо другим автором. Что касается остальных авторов этой группы, то их вклад в криминалистическое изучение личности преступника заключается, прежде всего, в разработке методологических основ изучения рассматриваемого объекта, подразумевая последующий активный научно-исследовательский поиск в рассматриваемом направлении, что во многих случаях не было реализовано в полной мере.

Таким образом, видно, что А.Р. Ратинов был прав, когда говорил, что “уровень конкретных психологических исследований еще таков, что пока не представляется возможным дать логически обоснованную характеристику понятия личности и ее структуры”¹⁷⁰. Приходится согласиться с этим утверждением, потому что современное представление о личности предполагает выделение определенного системообразующего признака, от которого зависит общий подход к проблеме личности и анализ ее структуры.

Поиски системообразующего криминалистического признака личности велись более успешно за рубежом, но в силу информационной изоляции отечественного научного мира в те годы не находили достаточного отображения в работах советских криминалистов. Это ни в коем случае не умаляет заслуг отечественных авторов и не может служить им упреком¹⁷¹, однако необходимо отметить, что современная психологическая мысль развивается в трех основных направлениях: психоаналитическом, бихевиористском и гуманистическом. Парадигма же отечественных исследователей в основном, соответствует установкам гуманистической психологии, которая, повторимся, несмотря на то, что признана многими исследователями, является лишь одной из нескольких. По нашему твердому убеждению, ориентирование лишь на гуманистическое психологическое направление привело к тому, что в отечественной криминалистической науке личность исследуется как статутное образование (потребности, интересы, мотивы, эмоционально-волевые качества, характер и т.д.) в чистом виде. Бихевиористское направление могло бы значительно обогатить криминалистическую мысль возможностью исследования того, как вышеуказанные компоненты реализуются в поведенческом акте. Психоаналитическое же направление способно продемонстрировать исследователю не мотив, а мотивационный комплекс, который, как показывают зарубежные исследования, значительно эффективнее выводит на поисковые признаки лица, совершившего преступление.

Скорее всего, именно поэтому в вопросах изучения личности преступника советскими криминалистами исследования велись несколько односторонне. Этому способствовало твердое убеждение в том, что “в основе психологической характеристики личности преступника лежит общее принципиальное положение о том, что человек – существо общественное, взятое в совокупности качеств, вырабатывающихся в процессе взаимодействия с обществом”¹⁷².

Само по себе это утверждение в определенной степени истинно, но из него делался категорический вывод о том, что биогенетические свойства хотя и имеют важное значение для формирования образа поведения человека, но они влияют лишь на динамику поведения и не определяют систему отношений человека к обществу и другим людям, а значит, связь между биологическими законами и деятельностью человека характерна только для одного случая – для “изучения преступников-психопатов и совершаемых ими преступлений”¹⁷³. Это утверждение обедняло поле исследовательской деятельности, притом противоречило учению К. Маркса, который говорил, что “уже самый факт происхождения человека из животного царства обусловливает собой то, что человек никогда не освободится полностью от свойств, присущих животному, и, следовательно, речь может идти только о том, имеются ли эти свойства в большей или меньшей степени, речь может идти только о различной степени животности и человечности”¹⁷⁴.

Другая причина видится в некотором несогласовании позиций в области терминологии¹⁷⁵ и методов исследования¹⁷⁶ личности преступника среди некоторых криминалистов. Однако необходимо отметить, что вследствие интеграции отечественной и мировой юридической науки ситуация здесь радикально меняется к лучшему¹⁷⁷.

Четвертая группа – это авторы, которые пытаются более тесно увязать изучение личности преступника с решением частных локальных криминалистических вопросов, в том числе и вопросов криминалистической методики расследования преступлений. Основные усилия авторов рассматриваемой группы направлены на оптимизацию использования знаний о личности преступника в целях решения конкретных вопросов методики расследования преступлений. В эту группу входят А.А. Леонтьев, С.Н. Богомолова, Д.А. Мезинов, Ю.М. Самойлов, А.Н. Хоменко и др. Так, например, А.А. Леонтьев вел разработки в области психолингвистики, разрабатывая рекомендации для следователей по использованию речи как орудия розыска и идентификации преступника путем анализа ситуации, “в которой из речевых особенностей черпается информация о категориальных признаках личности”¹⁷⁸.

Авторы четвертой группы, специализируясь на психологическом аспекте ряда криминалистических проблем¹⁷⁹, обходят вопрос о системообразующем факторе в психике личности, стараясь раскрыть содержание каких-либо второстепенных её черт. Это направление весьма богато возможностями для исследователя ввиду широкого поля деятельности и отвечает нуждам криминалистической методики ввиду того, что подобная информация о личности обвиняемого, обобщенная по значительному числу однородных преступлений, может иметь вполне определенное криминалистическое значение. Следует отметить также, что указанные авторы широко используют такой исследовательский прием, как типизация личности преступника, который, к сожалению, фактически не используется многими исследователями-криминалистами.¹⁸⁰ Так, среди громадного количества тактико-криминалистических рекомендаций, рекомендации, включающие приемы психотипирования, как правило, сводятся только к учету типа темперамента, что может быть эффективно задействовано разве что при определении динамики допроса. Однако все большее использование в криминалистических исследованиях последних лет таких признанных типологий как характерологическая типология К. Леонгарда и вертная типология К.Г. Юнга¹⁸¹, демонстрирует, что приемы типологии личности начинают занимать в криминалистических исследованиях соответствующую им по важности исследовательскую нишу.

В конце 1970-х г. Н.Т. Ведерников, говоря о перспективах развития криминалистики, указал на то, что “интересные и перспективные предложения появляются при изучении социально-психологических свойств личности обвиняемых, совершивших однородные преступления. Наши исследования позволяют сделать вывод о том, что наряду со сходством в механизме совершения преступления, в преступной деятельности субъектов, их совершающих, проявляются определенные группы личностных свойств. В дальнейшем на этой основе возможна разработка криминалистической типизации личности преступников, что обусловливается выразившейся в совершенном преступлении направленностью личности”¹⁸².

Начало же подобным широкомасштабным исследованиям было положено в 1992 г. в момент принятия ВНИИ МВД РФ программы проведения научно-практической разработки психологических профилей неизвестных преступников, совершающих серийные преступления против личности. Несмотря на первоначальную критику и непризнание ее со стороны части криминалистов, утверждавших, что исследования в данной области обречены на неудачу в силу того, что, по их мнению, присутствует “просчет в самой постановке задачи”¹⁸³, исследовательская работа в этом направлении уже сегодня даёт обнадёживающие результаты.

В середине 1990-х гг. в России была разработана автоматизированная поисковая система “Монстр” (НИИ МВД) с двумя автоматизированными подсистемами “Насилие” и “Досье” (ГИЦ ГУУР и НИИ МВД) для анализа информации о серийных убийствах и использования этой информации при построении психологических профилей неизвестных преступников. Данная информационная система не уступающая зарубежным аналогам¹⁸⁴ (например, аналогичной базе VICAP в США), реализует замыслы одного из основателей отечественной криминалистической науки И.Н. Якимова.

Создание в России рассматриваемой базы данных наглядно демонстрирует, что в методике расследования преступлений стали активно аккумулироваться результаты криминалистических исследований личности преступника.

Заметим, что по количеству параметров российская разработка превосходит зарубежные аналоги, включая в себя информацию по общей характеристике личности и преобладающей мотивации преступлений, об индивидуальных признаках личности (привычки, склонности, навыки и т. д.), а также о возрасте, месте жительства, работы, службы, учебы; частных характеристиках места вероятного обитания; уровне образования и профессиональной квалификации; особенностях происхождения и личной жизни; семейном положении; наличии детей; об отношении к отдельным видам деятельности – к службе в армии, спорту, медицине, работе с людьми¹⁸⁵.

Стоит также вспомнить о АИПС «Учёт» (и её подсистемах «СИГНАЛ» и «ФИЛЬТР») в основе которых положены идеи И.Н. Якимова о регистрации по поведенческим признакам. АИПС «Учёт» включает в себя информацию о следующих признаках преступника

• Характеристика поведения и нравственный уровень;

• Роль в преступлении за которое лицо привлекалось к ответственности;

• Характеристика типичных действий при совершении преступлений;

• Данные об отклонениях в психике¹⁸⁶.

Отметим факт, который в значительной степени повлиял на развитие учения о личности преступника именно в криминалистическом аспекте. Дело в том, что, критикуя работу А.В. Петровского “История советской психологии”¹⁸⁷, известный советский криминалист А.В. Дулов высказал мысль о необоснованности выделения из юридической психологии криминалистической психологии в силу тождественности содержания предмета обоих наук.¹⁸⁸ Хотя позднее Н.Т. Ведерников высказал ряд мыслей о влиянии изучения личности обвиняемого на развитие криминалистики в целом и, в частности, на развитие таких ее разделов, как следственная тактика и методика расследования отдельных преступлений, прежде всего указывая на то, что “криминалистический аспект проблемы изучения личности обвиняемого заслуживает право на самостоятельность в курсе криминалистики”¹⁸⁹, это мнение не было принято во внимание достаточно долгое время. Объективности ради отметим, что в наши дни установка на самостоятельность изучения личности преступника в криминалистическом аспекте фактически не подвергается критике ¹⁹⁰.

Представляется, что невыделение в свое время криминалистической психологии в качестве самостоятельного направления явилось одной из причин, не способствовавших активному развитию учения о личности преступника именно в криминалистическом аспекте, со всеми присущими ему специфическими целями и задачами.

Сегодня также нет четкого разграничения в изучении личности преступника на уровне предмета исследования в юридической психологии и криминалистической науке. Представляется, что юридическая психология как самостоятельный предмет является довольно искусственным образованием. Более рациональным представляется следующий подход: пенитенциарная психология должна рассматриваться в рамках исправительно-трудового права, виктимная и криминальная психология должны быть разделами криминологической науки в части общих вопросов (преступное и виктимное поведение) и разделами криминалистической науки в части конкретных вопросов (реализация в преступном событии элементов преступного и виктимного поведения). Данный подход получил название мультидисциплинарного.

Дискуссионным остается вопрос и о том, в какой раздел криминалистической науки необходимо включить исследования личности преступника. Однако сам факт этого включения исследований личности преступника в структуру криминалистики, на наш взгляд, позволит более масштабно аккумулировать научно-исследовательский потенциал отечественных исследователей-криминалистов.

Подводя итог анализа научных исследований в области криминалистических методик, использующих знания о личности преступника, необходимо констатировать что, несмотря на исторические преграды, в современной российской криминалистике есть все предпосылки для создания методики расследования преступлений в целом ориентированной на субъект преступления. Отечественная криминалистика располагает достаточным эмпирическим материалом чтобы, основываясь на данных мировой криминалистической науки, создать собственную уникальную методику построения психологического профиля неизвестного преступника, в том числе и применительно к различным видам совершаемых преступлений и группам субъектов, их совершающих.

Отметим еще один момент, который, по нашему мнению, может снизить эффективность исследований личности преступника в криминалистической науке. Речь идет о так называемой тенденции к «политкорректности». Действие этого явления прослеживается, в частности, когда вместо термина «банда» исследователи используют термин «незаконное вооруженное формирование». В данном случае мы имеем дело не просто с эвфемизмом, а с попыткой искаженной подачи сущности явления.

Политкорректность - это проблема не только политики, но также и любого научного знания гуманистического плана. Достаточно рассмотреть требования научно-исследовательских грантов, чтобы убедиться в этом. Личность, в том числе и личность преступника - это совокупность биологических, социальных и индивидуально-личностных качеств. Если исследователь, боясь упреков в политической некорректности, будет игнорировать какое-либо из этих трех качеств, то исследования, им проводимые, изначально могут считаться ущербными, ибо слово определяет не столько форму, сколько содержание. Может быть, в скором времени в повседневном обороте термин «преступник» и заменится термином «лицо с уголовно порицаемым поведением», но в науке подобная замена недопустима, особенно в науках ориентированных на изучение личности, содержащих и так чрезвычайно малое количество аксиоматических положений.

Помимо богатой эмпирической базы отечественная криминалистика характеризуется таким важным элементом, как методологическая направленность исследований. Вероятно, в силу рефлексии, как свойства российского менталитета, в общественных науках в России преобладает теоретический аспект исследуемой проблематики. Представляется, что данный фактор окажется значимым, там, где оказался несостоятельным зарубежный практицизм и направленность на эмпирику. Исходя из этого, представляется, что для создания альтернативной методики расследования преступлений в первую очередь необходима достаточно разработанная теоретическая база, включающая в себя совершенно иной понятийный аппарат, иные методы и структуру, более широкий механизм заимствования достижений других наук. И если методика раскрытия преступлений в центр ставит личность преступника то прежде всего необходима разработка понятия криминалистической характеристики личности преступника.