Глава 2. Понятие и сущность криминалистической характеристики личности преступника

2.1. Понятие криминалистической характеристики личности преступника.

Криминалистическая характеристика преступления, центральное понятие криминалистической методики расследования преступлений¹⁹¹, в силу своей многоаспектности чрезвычайно сложное образование. Учитывая это, в данной главе будут рассмотрены теоретические и методологические аспекты понятия, сущности, состава и структуры криминалистической характеристики личности преступника.

В криминалистической науке в содержание криминалистической характеристики преступления принято включать довольно значительное количество элементов, что могло бы быть целесообразным, если бы эти элементы не определяли в целом или в части друг друга, что противоречит одному из принципов системного анализа – принципу взаимонеопределяемости элементов системы¹⁹². Без сомнения, деление элементов, включаемых в содержание криминалистической характеристики преступления, на основные и производные можно провести по достаточно большому количеству оснований. Однако, учитывая прикладную направленность криминалистической науки, на наш взгляд, целесообразно использовать деление, основанием которого будет выступать адаптированное криминалистикой знание той или иной науки¹⁹³. Данное основание есть развитие идеи Н.Т. Ведерникова о том, что «для привнесения в уголовный процесс, использование в процессе расследования и рассмотрения уголовных дел достижений других наук в первую очередь и предназначена криминалистика»¹⁹⁴. Дело здесь не только в том, что элементы криминалистической характеристики преступления, «взвешенные и измеренные» при помощи методов конкретной науки, будут более доступны для применения в процессе расследования и раскрытия преступлений. Используя указанное основание, мы реализуем принцип преемственности научного знания¹⁹⁵, характерный для всех его направлений.

Криминалистическая характеристика преступления включает в себя два основных элемента, познание которых принципиально различается по совокупности используемых при этом методов. Первый элемент − это объективная реальность, в которой происходит событие преступления. Речь идет об обстановке преступления. Данный элемент криминалистической характеристики преступления целесообразно изучать, используя в том числе и методы естественных наук. Как уже отмечалось ранее, проведение исследований, в которых используются естественно-научные методы при изучении вопросов, составляющих содержание криминалистической методики расследования преступлений, скорее является исключением, чем правилом.

Второй элемент криминалистической характеристики преступления – это субъект, изменяющий объективную реальность под собственные нужды – личность преступника. Данный элемент целесообразно изучать, применяя методы наук о личности вообще, и прежде всего методы психологической науки, имеющей наиболее значительный по объему «арсенал» методик исследования человека в целом и его поведения в частности.

Свойство системности¹⁹⁶ применительно к криминалистической характеристике преступления как научной категории отражает взаимозависимость объективных реалий обстановки преступления и свойств субъекта, её преобразующего. На данный момент вопрос о первичности одного из этих элементов является нерешённым, поэтому оба элемента необходимо считать базовыми. Отметим, что идея взаимозависимости обстановки преступления и лица, его совершающего, не освобождает нас от необходимости их разграничения. Указанное разграничение в том числе определяет и ситуации, в которых элементы, традиционно относимые к обстановке преступления, необходимо включать в характеристику личности преступника, и наоборот¹⁹⁷.

На первый взгляд данное утверждение кажется неприемлемым. Традиционно под личностью преступника понимается совокупность его структурных психических составляющих, а под обстановкой преступления – все, что находится вне человека. Однако личность - образование неоднородное, она включает в себя как элементы, которые мало зависят от конкретной ситуации (личностные ценности, характер, психологический тип), так и элементы, в значительной степени определяемые средой, а не волевым контролем (степень эмоционального переживания, готовность к волевой мобилизации ресурсов организма, некоторые психические процессы). Сказанное продемонстрировано на рис. 8.

Рис. 8. Общая схема взаимодействия личности преступника и обстановки преступления.

Исходя из предмета нашего исследования, мы в основном сосредоточим внимание на тех элементах личности преступника, которые мало зависят от обстановки преступления, то есть от фактора среды.

Само понятие личности преступника выводит нас на то, что в него включаются образования, возникновение и развитие которых определяется наличием сознания (сознательного и бессознательного уровня), то есть того, что позволяет воспринимать человека как субъекта, изменяющего реальность. Структуры же психики, которые реагируют по принципу «стимул-реакция», на наш взгляд, целесообразнее относить к обстановке преступления и изучать иными методами. К рассматриваемым структурам мы можем отнести такие психические реакции, которые возникли вследствие угнетенности психики в силу интоксикации, черепно-мозговой травмы, возможных неблагоприятных последствий радиационного поражения или слишком неблагоприятного геомагнитного воздействия, а также некоторые другие. Так, тренированный человек может неадекватно среагировать на безобидный жест незнакомца и нанести ему калечащий удар, не обдумывая его, а действуя на уровне рефлексов и не соизмеряя силу удара. Исследования подобных случаев нерационально проводить психологическими методами, так как сфера сознания была в определенной степени «ограничена». Подобная реакция подлежит исследованию во взаимосвязи со стимулом, то есть элементом объективной реальности. Жертва преступления тоже может быть исследована в рамках изучения и личности преступника (при наличии неприязненных отношений, наличии образа врага, в чем-то адекватного личности жертвы), и обстановки преступления (погибший случайный прохожий при перестрелке в многолюдном месте) как элементов криминалистической характеристики преступления, так как «объём и глубина изучения личности потерпевшего определяется видом расследуемого события и сложившейся следственной ситуацией»¹⁹⁸.

Вполне возможно, что обстановка совершения преступления является комплексным понятием, куда следует включать факторы обстановки преступления, воздействующие на личность преступника на уровне гормональном, рефлекторном, инстинктивном. В подтверждение сказанного можно сослаться на исследования в современной криминалистике проблемы воздействия на личность преступника геомагнитных факторов, определяющих особенности биоритмов, а следовательно, и поведения последнего¹⁹⁹.

Криминалистическая характеристика обстановки преступления²⁰⁰ и личности преступника в комплексе формируют то уникальное образование, которое получило название «криминалистическая характеристика преступления». Относительная самостоятельность этих элементов позволяет акцентировать внимание исследователя на каждом из них в отдельности, и только детальное их исследование порознь позволит впоследствии синтезировать полученные данные в научную категорию, необходимость существования которой не будет подвергаться сомнению. Однако, повторимся, предваряя подобный синтез, целесообразно исследовать каждый из выделенных элементов криминалистической характеристики преступления отдельно.

Изучение обстановки преступления следует проводить комплексно методами естественных наук, исследование же личности преступника в основном требует привлечения и последующего применения психологических знаний. Данное обстоятельство, а также наше видение личности преступника как центрального элемента, формирующего систему преступления, обусловило постановку акцента именно на субъекте, преобразующем объективные реалии в процессе события преступления.

На приоритет исследования личности преступника в рамках криминалистической характеристики преступления указывалось многими отечественными криминалистами, и, пожалуй, следует признать, что на данный момент это мнение является в нашей криминалистической науке в принципе общепризнанным²⁰¹. Отметим, что данный приоритет характерен не только для структурирования элементов криминалистической характеристики преступления, но и для осмысления более абстрактной криминалистической материи, например о целесообразности криминалистической классификации преступлений, основанием которой является личность преступника²⁰².

Изучение личности преступника в криминалистике в силу самостоятельности криминалистического знания²⁰³, предполагает решение проблемы адаптации знаний других наук о человеке, в том числе психологии.

Развитие научного знания, как известно, характеризуется непрерывным взаимодействием двух противоположных процессов – дифференциации (выделение новых научных дисциплин) и интеграции (синтез знания, объединение ряда наук в большинстве случаев в дисциплины, находящиеся на их «стыке»). На одном этапе развития научного знания преобладающим становится процесс дифференциации (прежде всего это характерно для периода возникновения и первичного развития науки в целом и отдельных наук), на другом – процесс интеграции, что характерно для наук современности.

Парадигма целостности научного знания, выразившаяся в мультидисциплинарности (слияние наук), является закономерностью развития научного знания современного этапа. В.И. Вернадский писал, что в ХХ в. «впервые сливаются в единое целое все до сих пор шедшие в малой зависимости друг от друга, а иногда вполне независимо, течения духовного творчества человека»²⁰⁴.

Мысль о том, что объективный процесс интеграции научного знания обогащает прежде всего науку заимствующую, нашла отражение и в криминалистической науке ХХ в. Об этом И.Н. Якимов еще в 1925 г. писал: “…в настоящее время уже не ставится вопрос о том, какие методы наиболее научны и плодотворны, чисто ли криминалистические или психологические. Все они способствовали развитию криминалистики, углублению, усовершенствованию ее научных методов”²⁰⁵. Скажем больше, интеграция знаний других наук в криминалистике есть одна из её основных задач²⁰⁶.

Следует отметить, что интеграция психологического знания (поскольку объектом исследования является личность преступника) - процесс достаточно сложный, допускающий возможность квазиинтеграции, которая, усложняя понятийный аппарат криминалистической науки, не решает стоящих перед ней задач. Мы выделили две основные формы квазиинтеграции, характеризующиеся:

• нецелевым заимствованием психологического знания;

• механическим заимствованием психологического знания.

Нецелевое заимствование психологического знания обусловлено неуяснением общей направленности криминалистического исследования личности преступника. Личность преступника является предметом изучения криминалистической науки в двух аспектах, которые могут быть выражены следующими вопросами:

• Как наиболее эффективно воздействовать на личность преступника?

• Как по результатам преступной деятельности человека, выраженных в следовой картине преступления, установить наличие у него тех или иных характерных, индивидуализирующих свойств, знание которых оптимизирует процесс розыска данного лица?

Отметим, что если решить вопрос о принадлежности криминалистике функции предупреждения совершения преступлений (что на данный момент является спорным) положительно, то возможен и данный аспект исследования личности преступника в криминалистике, который, однако, выходит за рамки данного исследования.

Решение вопроса об эффективности психологического воздействия на конкретное лицо является для криминалистической тактики востребованным и состоит из трех стадий.

Стадия 1. Заимствование психологического знания, раскрывающего закономерности воздействия на человеческую психику в целом. Не стоит придавать термину «воздействие» негативный оттенок: усилие, направленное на восстановление в памяти добросовестного свидетеля события преступления, по своему содержанию также является воздействием.

Стадия 2. Использование приемов психотипирования (выделение различных групп лиц, характеризующихся схожими психологическими чертами) - являются содержанием процесса адаптации психологического знания на данной стадии²⁰⁷.

Стадия 3. Выработка приемов воздействия на представителей различных психологических групп на основе учета их сильных и слабых личностных характеристик.

Решение вопроса об установлении поисковых характеристик преступника в процессе анализа следовой картины преступления нуждается в заимствовании и приспособлении несколько иных по содержанию психологических знаний. Деятельность, характеризующаяся причинно-следственными связями в системе «личность преступника – следы преступления», может быть исследована в рамках бихевиористского (поведенческого) и психоаналитического (глубинного) подходов с обязательным привлечением диспозициональных (раскрывающих вопросы структуры личности) теорий. Более подробно о формах подобного заимствования будет сказано при решении конкретных криминалистически значимых вопросов.

Механическое заимствование психологического знания наблюдается в случае использования неадаптированных психологических (прежде всего тестовых) методик в процессе криминалистического исследования личности преступника. Подавляющее большинство тестов не апробировалось на лицах, совершающих преступления, поэтому их использование целесообразно только в комплексе с проективными методиками.

Вопросу надлежащей интеграции психологического знания, его ценности и целесообразности мы уделили столь значительное место вследствие глубокой убежденности в том, что личность преступника (в том числе и в криминалистическом аспекте) может быть определена преимущественно через психологические конструкции. Криминалистическое изучение личности преступника отличается от психологического не методами (хотя здесь имеется своя специфика), не терминологией (целесообразнее использовать уже существующие термины), не объектом (так как объект общий), но задачами исследования, которые в психологической науке не разрабатываются. Данный тезис подтверждается при анализе работ первых исследователей-криминалистов.

Утверждая, что необходимым условием “точной деятельности судебного следователя является основательное знание человека, как главного материала предварительного следствия”²⁰⁸, основатель криминалистической науки Г. Гросс еще в XIX в. изложил свое понимание криминалистически значимой составляющей личности преступника, положенное в основу методики расследования преступлений, делающей акцент на взаимосвязи “следы преступления - личность преступника”.

Главная идея в его понимании методики расследования преступлений заключается в том, что, опираясь на исторические, культурные, социальные и в меньшей степени иные аспекты жизнедеятельности отдельной группы лиц (преступников-цыган), Г. Гросс моделировал их психологический профиль. Здесь цыганам постули­ровался набор специфических психологических свойств, таких как высокая степень коллективизма, гипертрофированная осторожность, неблагодарность, мстительность, жестокость, лень.

Истинность оценки выводов Г. Гросса относительно психологии преступников-цыган и изучения приемов и способов, применяемых им при анализе их жизнедеятельности лежит за пределами этой работы. Нами используется сама идея подхода без какой-либо увязки ее с той или иной национальной принадлежностью преступника, хотя национальная принадлежность преступника при раскрытии конкретных преступлений, как это имеет место в настоящее время, не может быть отброшена совершенно.

Наиболее значим в предложении Г. Гросса методологический аспект, сам факт вычленения особенностей личности в рассматриваемой группе преступников, включающий в себя психологические свойства личности преступника, в значительной степени (а может быть, и приоритетно) определяющих основу его поведения, прежде всего преступного. Подобное сочетание, назовем его базовым свойством личности преступника, и есть тот “психологический маркер”, с помощью которого возможно идентифицировать лицо, совершившее преступление, так как в силу своей личностной значимости базовое свойство всегда находит свое отображение вовне, в том числе и в процессе совершения преступления.

Идея о целесообразности выделения характерных психологических свойств, принадлежащих определенной совокупности лиц, совершающих преступления и имеющих высокую степень вероятности отражения в следах преступления, не опровергнута ни отечественной, ни зарубежной криминалистической наукой до сих пор.

Принципиально важным является стремление Г. Гросса подробно исследовать основание типологии преступников, то есть то личностное свойство, которое, по его мнению, было характерно для представителей изучаемой группы преступников, и в процессе построения принципиально новой методики расследования преступлений исходить из данных оснований. Анализируя труды Г. Гросса в этом аспекте, убеждаешься, что основатель криминалистической науки видел ее мультидисциплинарной, активно опирающейся на достижения других наук не только в области криминалистической техники, но и раздела, который впоследствии будет определен как криминалистическая методика расследования отдельных видов преступлений.

Следует отметить еще один момент, характерный для работ Г. Гросса. В основном сочинении основателя криминалистической науки акцентируется не столько наличие определенного психологического свойства, характерного для той или иной социальной группы (криминологический аспект), сколько специфика (степень и особенности) его проявления в следах преступления (криминалистический аспект).

Сомнения в наличии прямой взаимосвязи между признаками события преступления и поисковыми признаками лица, совершившего данное преступление, в рамках криминалистической характеристики преступления²⁰⁹, привели отечественных исследователей к признанию необходимости выделения нового понятия, которое, реализуя (в той, или иной степени) задачи свойственные криминалистической характеристике преступления, базировалось бы на уже существующих результатах научного поиска в области систематизации криминалистически значимой информации, но было бы подвержено меньшей критике.

Проблема переноса в рамках криминалистики исследовательского акцента на элементы психики человека, отразившиеся в материальных следах преступления, как нами отмечалось ранее, уже ставилась как на уровне определения направления развития криминалистической науки²¹⁰, так и на уровне решения ее конкретных задач²¹¹.

В своих ранних работах мы использовали термин «психолого-криминалистическая характеристика личности преступника»²¹², понимая под ним комплекс психических свойств, характеризующих личность преступника и отразившихся в следах преступления в процессе его подготовки и совершения, сокрытия следов преступления и постпреступного поведения данного субъекта.

В настоящей же работе, не отказываясь от сделанного ранее, мы несколько увеличили содержательный объем термина «психолого-криминалистическая характеристика личности преступника», трансформировав его в общеупотребительный и более широкий по охвату включаемых в него понятий термин «криминалистическая характеристика личности преступника».

Заметим, что исследовательские идеи не возникают спонтанно, так и идея существования «криминалистической характеристики личности преступника» генетически проистекает из ряда имевших место ранее исследовательских терминологических новаций. Так, например, В.К. Гавло в 1996 г. выдвинул идею необходимости разработки понятия «психолого-криминалистическая характеристика преступления», понимая под последней динамическую систему относительно устойчивых количественных и качественных признаков деятельности субъекта преступления, отражающих его психологические свойства, состояния и процессы по подготовке, совершению, сокрытию и противодействию в ходе раскрытия и расследования преступления²¹³. По сути, здесь мы наблюдаем попытку переосмыслить содержание понятия криминалистической характеристики преступления путем ввода альтернативного понятия, преследующую прежде всего цель более эффективно изучить личность неизвестного преступника. Именно поэтому в предлагаемом понятии «психолого-криминалистическая характеристика преступления» есть составляющая - «психолого». Вероятно, это перспективное направление исследования, однако, для нас более приемлемо создание терминов, близких по содержанию к криминалистической характеристике преступления, которые включаются в её содержание как структурные элементы последней.

Первое же предложение о целесообразности использования понятия криминалистической характеристики личности преступника в отечественной криминалистической науке на уровне научной идеи было сделано В.А. Образцовым в 1980 г.²¹⁴

Полагаем, что направление научного поиска в области повышения ценности криминалистической характеристики преступления как научной категории лежит в сфере детализации исследования её структурных элементов криминалистической характеристики преступления как относительно самостоятельных объектов исследования. Рациональным при этом видится соблюдение единого содержательного подхода к определению криминалистической характеристики преступления и криминалистических характеристик ее структурных элементов. Положение о том, что криминалистическая характеристика личности преступника является одним из структурных элементов криминалистической характеристики преступления, его подсистемой, рассмотрено в первой главе.

Соглашаясь с определением криминалистической характеристики преступления как системы данных о преступлении, способствующих раскрытию и расследованию преступления, мы достигаем следующих целей:

• даем компактную формулировку криминалистической характеристики преступления, о необходимости чего уже говорилось в отечественной криминалистической науке²¹⁵. Этим достигается четкость понятий;

• оставляем открытой проблему целесообразности включения тех или иных данных, составляющих систему криминалистической характеристики преступления. Открытость формулировок предполагает непрекращающийся поиск новых блоков криминалистически значимой информации, способствующих достижению целей применения данной категории;

• отсутствие четко оговоренных задач в понимании криминалистической характеристики преступления позволяет проводить исследования криминалистической характеристики преступления не только в рамках методики расследования отдельных видов преступлений, но и в рамках криминалистической тактики²¹⁶, а может быть, даже и в рамках криминалистической техники, хотя последнее, конечно же, маловероятно. Следует заметить, что тактический аспект криминалистической характеристики преступления если и освещается в литературе, то достаточно редко и, носит преимущественно подчиненный по отношению к методике расследования преступлений характер. Своеобразная «сквозная» направленность криминалистической характеристики преступления позволяет соединять результаты исследований в различных разделах криминалистической науки;

• указание на системность, присутствующую в данном определении, задает алгоритм исследований криминалистической характеристики преступления, что предполагает единую (или схожую) в гносеологическом плане последовательность раскрытия содержания этого научного понятия.

Являясь структурным элементом криминалистической характеристики преступления, криминалистическая характеристика личности преступника в понятийном плане должна соотноситься с криминалистической характеристикой преступления как частное и общее, что, еще раз подчеркнем, обеспечит преемственность в научных исследованиях²¹⁷. Исходя из вышесказанного, мы определяем криминалистическую характеристику личности преступника как систему данных о лице, совершившем преступление, которые способствуют его поиску и изобличению. Рассмотрим более детально элементы, составляющие понятие криминалистической характеристики личности преступника.

Криминалистическая характеристика личности преступника как система данных существует при соблюдении ряда условий.

Одно из таких условий заключается в том, что содержание начального этапа систематизации криминалистически значимой информации о личности преступника включает в себя вычленение комплекса задач, ради которых систематизация и проводится. Результат решения указанного комплекса задач является своеобразным «индикатором» целесообразности существования понятий, подлежащих систематизации. Ввиду важности данного условия мы посчитали целесообразным рассмотреть его отдельно в главе 3.

Следующее условие систематизации данных о личности преступника реализуется в процессе выделения ряда элементов, содержание которых напрямую не определяется друг через друга, о чем уже говорилось. Реализация подобного условия достаточно сложна. Личность (в том числе личность преступника) – понятие многогранное и разноплановое, поэтому достаточно сложно выявить в ней структурные блоки, абсолютно независимые друг от друга, однако если оговорить объем и характеристику подобной независимости, то проблема в значительной степени перестает существовать.

Данные о лице, совершившем преступление. Данные о личности преступника, входящие в содержание рассматриваемого понятия, должны обладать следующими криминалистически значимыми свойствами: высокой степенью индивидуальности (неповторяемости), относительной устойчивостью, некорректируемостью, фиксируемостью и измеряемостью, удобством классификации²¹⁸. Остановимся на содержании этих криминалистически значимых свойств данных о личности преступника.

Высокая степень индивидуальности (неповторяемости) данных о личности преступника определяется как возможность личностной или групповой идентификации лица, совершившего преступление, которая проистекает из присущих только этому лицу (или группе лиц) характерных признаков. Так, уникальность дактилоскопического узора, сетчатки глаз, формы ушей позволяет индивидуализировать их носителя. Проблема заключается в том, что все указанные особенности лица легко подлежат сокрытию, а иногда даже маскировке. Именно рост интеллектуального потенциала (либо степени информированности о способах расследования преступлений) представителей преступного сообщества привел к необходимости поиска новых индивидуализирующих преступника характеристик. Подобными характеристиками и выступают психологические образования, имеющие антропоскопическую²¹⁹ ценность. Без сомнения, идентификационный аспект этих образований менее ценен, однако отметим, что меньшая ценность - это сравнительная характеристика, и в данном случае соотносится она с абсолютной идентификационной возможностью биологических параметров человека (например, идентификация личности по ее ДНК), о которых говорилось ранее.

Данные о личности лица, совершившего преступление, включаемые в криминалистическую характеристику личности преступника, должны обладать свойством относительной устойчивости²²⁰. Как известно, одной из форм существования и проявления «психического» в любой личности является его выражение в жизни и деятельности данной личности. Возникновение сознания в процессе эволюции человека предопределялось закономерностями изменяемости среды²²¹. Психика человека дуалистична (двойственна). В ней есть структуры, отвечающие за приспособление к изменениям во внешней среде, есть и структуры, ответственные за выработку привычных форм реагирования. Ко вторым следует отнести прежде всего характер, направленность личности, интеллектуальный и эмоциональный потенциал, психотипологические реакции, склонности, привычки, психоролевые установки. Указанные структурные элементы психики человека в очень незначительной степени характеризуются изменчивостью. Условия жизненной реальности часто подавляют их, переводя на уровень бессознательного, но полноценные трансформации здесь являются достаточно нераспространенным явлением. Подводя итог вышесказанному, определим содержание относительной устойчивости данных о личности преступника как обусловленную особенностью эволюционного и стабильного развития психики человека неизменяемость основных личностных характеристик.

Третьим обязательным условием, определяющим возможность включения данных о личности преступника в криминалистическую характеристику личности преступника, является их некорректируемость, то есть неподверженность или малая подверженность их волевому контролю. Современные представления о личности базируются на гуманистической доктрине познания²²². Доктринальное видение исследуемого объекта не следует путать с принципом преемственности, характерным для научного миропонимания. Доктринальные положения реализуют не столько основные аксиомы научного направления, сколько социальный заказ общества на «комфортную» идеологию.

Мы не отрицаем наличия автономности у человека, однако, на наш взгляд, следует признавать автономность не как нечто априорное, а как способность человека в определенный момент повысить или понизить свой волевой потенциал для достижения определенной цели.

Основной смысл идеи автономности человека можно выразить так: «человек способен всегда корректировать сознательные действия, но человек делает подобное достаточно редко»²²³. Само существование в сознании человека и в его деятельностном отражении таких явлений, как динамический стереотип, установки (половые, корпоративные, религиозные и др.), ролевые модели поведения, образы позитивного и негативного, говорит о том, что наша сознательная деятельность не предполагает наличия постоянного волевого контроля в процессе жизнедеятельности. Указанные личностные характеристики способны подлежать волевому контролю, но в силу «энергосберегающего» режима подобное не происходит, потому что эти автоматизмы и являются по своему содержанию реакцией на отсутствие необходимости волевого контроля над той или иной разновидностью психической деятельности человека, в том числе и преступной.

В завершение отметим, что некорректируемость данных о личности преступника как свойства, определяющего принадлежность к системе криминалистической характеристики личности преступника, обусловлена способностью человека автоматизировать ряд проявлений своей сознательной сферы деятельности для повышения эффективности психической жизнедеятельности.

Четвертым обязательным условием, определяющим возможность включения данных о личности преступника в криминалистическую характеристику личности преступника выступает их фиксируемость и измеряемость²²⁴. Криминалистический аспект исследования личности преступника предполагает вычленение только таких составляющих последней, которые обладают свойством отображения, предполагающим их последующую фиксируемость. Исходя из этого, заимствование и адаптация психологических знаний для достижения криминалистически значимых задач должно ориентироваться исключительно на теорию, подлежащую эмпирической проверке. Соответственно, некоторые психологические теории, в том числе концепция архетипов К.Г. Юнга, концепция самоактуализации А. Маслоу и подобные теоретические построения, без радикальной, происходящей в рамках криминалистики содержательной трансформации, направленной на решение криминалистических задач, на данном этапе развития научного знания о человеке использованы быть не могут.

Требование к измеряемости свойств личности преступника проистекает из необходимости последующей обработки с привлечением математического аппарата в целях поиска взаимосвязей между различными криминалистически значимыми данными о личности преступника.

Свойство данных, включаемых в криминалистическую характеристику личности преступника, которое мы определили как удобство классификации, вероятно, является наиболее дискуссионным. Без сомнения, исходя из системной направленности криминалистической характеристики личности преступника, выделенные блоки данных последней подлежат сведению в некую общность. Сама идея классификации криминалистически значимых элементов личности преступника не может подлежать сомнению. Каково же содержание термина «удобство классификации»? Модель сложного объекта познания всегда создаётся для решения конкретной задачи, точнее учета сферы использования данной модели.²²⁵ Теоретическая модель охватывает все особенности исследуемого объекта, поэтому она априори обладает некоторой абстрактностью, общностью причинно-следственных связей либо ее составляющих компонентов. Прикладная же модель реализует функцию применения, поэтому она всегда конкретна, но в названной модели отражаются только значимые для применителя элементы и происходит игнорирование незначимых или малозначимых элементов исследуемого объекта познания. Удобство классификации данных предполагает возможность таковой или для теоретической, или для прикладной модели. Здесь и далее речь будет идти о прикладной модели личности преступника с присущими ей преимуществами и недостатками.

Выводом из сказанного о содержании криминалистически значимых данных о лице, совершившем преступление будет утверждение о том, что наличие всех указанных свойств, характерных для личности преступника, является основанием для их исследования в рамках криминалистической характеристики личности преступника. Возможно увеличение количества подобных обязательных свойств, но никак не их уменьшение.

Кроме системности и данных о личности преступника третьим составным элементом криминалистической характеристики личности преступника как системы данных о личности лица, совершившего преступление, которые способствуют раскрытию и расследованию преступления – выступает непосредственное способствование их достижению целей криминалистики, то есть раскрытию и расследованию преступлений. Отнести данные о личности преступника к криминалистической материи можно в том случае, если последние решают криминалистически значимые задачи. К числу криминалистически значимых задач, реализации которых способствует разработка понятия «криминалистическая характеристика личности преступника», мы относим следующие:

• аккумулирование результатов исследования в целях оптимизации разработки методик расследования отдельных видов преступлений, совершенных специфической группой лиц (методический аспект);

• оптимизация тактического воздействия на лицо совершившее преступление (тактический аспект);

• установление неизвестного лица, совершившего преступное деяние (поисковый аспект)

• предупреждение совершения преступлений, основанное на системном анализе криминалистически значимых составляющих личности преступника (профилактический аспект).

Более детальное изложение содержания и алгоритма решения указанных задач через призму использования криминалистической характеристики преступника будет рассмотрено в главе 3.

Далее, раскрывая содержание криминалистической характеристики личности преступника, проанализируем, как данное понятие соотносится с иными базовыми криминалистическими понятиями.

ся друг через друга, яда элементов, содержание которых напрямую не определяется друг через друга, реалзицияизации и проводитему данных о лице, совершившем преступление, способствующих раскрытию и расследвоани

2.2 Место криминалистической характеристики личности преступника в системе криминалистики и ее соотношение с другими криминалистическими по­нятиями.

Самостоятельность и степень сформированности научного знания определяются не только уникальностью предмета познания, совокупностью применяемых при этом методов исследования, но также и целостностью понятийного аппарата конкретной науки, структурные элементы ко­торого (понятия) логически взаимосвязаны и взаимо­обусловлены. В естественных науках подобная связь, будучи установ­ленной, приобретает статус закона. Например, связь между силой (F), массой (m) и ускорением (a) выражена во втором законе Ньютона (F=ma). В гумани­тарных науках связь между понятиями менее подвержена формализации, но, тем не менее также всегда присутствует.

При введении в научный аппарат нового понятия какое-то время наблюдается конфликт между содержанием нового и уже существующими элементами понятийного аппарата в конкретной науке, поэтому пополнение понятийного багажа науки требует проведения параллельно с этим методологических исследований, которые позволяют в итоге получать некие новые знания, а точнее, помогают реализовать приращение знаний о той или иной сфере знания.

Принимая во внимание вышесказанное, мы пришли к выводу о целесообразности освещения вопросов взаимосвязи понятия «криминалистическая характеристика личности преступника» с основными криминалистическими понятиями. Естественно, говоря об основных криминалистических понятиях, целесообразно провести сопоставительный анализ с той ча­стью криминалистической науки, которая находится в прямой логической связи с предметом нашего исследования, поэтому, в частности, понятийный аппарат такого раздела криминалистики как «криминалистическая техника» будет подвержен сопос­тавительному анализу в значительно меньшей степени, чем понятийный ап­парат иных разделов криминалистической науки.

Криминалистическая характеристика личности преступника и следственные версии. Процесс мышления в форме следственных версий начинается с собирания фактов, имеющих значение для раскрытия и расследования преступле­ния. Сформировав необходимую фактическую базу, лицо, проводя­щее расследование преступления, подвергает анализу собранный материал.

Наиболее про­блемным моментом в исследованиях процесса возникновения следственной версии является формулировка ответа на вопрос: когда целесообразно приступать к логическому анализу со­бранного фактического материала, то есть к непосредственному построению следственной версии. Ответить на данный вопрос, указав необходимый объ­ем собранной информации в количественном выражении невозможно, так как указанный объем должен быть достаточным, а достаточность определяется спецификой расследования конкретного преступления и личным (профессиональным) опытом лица, его производящего²²⁶. Ответ на рассматриваемый вопрос лежит в плоскости не количественной, а качественной оценки информации.

Начинающий следователь, следователь, имеющий достаточный профессиональный опыт, и следователь-профессионал на основе тождественного по объему фактического материала способны построить различные по коли­честву (чем меньше опыт, тем больше версий) и детализации (чем больше опыт, тем более детальны следственные версии) логически обоснованные предположения о произошедшем событии преступления²²⁷. Почему же, казалось бы, из фиксированного количества посылок лица с различной способностью к абстрагированию способны сделать различающиеся количественно и качест­венно выводы? Дело в том, что основанием для выдвижения следственной версии является анализ двух типов информации: информации по конкретно­му уголовному делу и обобщенной информации по однородному массиву преступлений, основанием однородности которого могут выступать различ­ные криминалистически значимые объекты.

Именно актуализация второго типа информации определяет факт профессионализма следователя, насколь­ко он эрудирован и самодостаточен. Под самодостаточностью здесь понимается та тонкая грань, по одну сторону которой лежит потребность следователя в самостоятельном взгляде на картину преступления, а по другую - готовность лица, проводящего расследование преступления, принять мысль о том, что даже при наличии очень богатого профессионального опыта его нельзя противопоставлять тому проанализированному количеству уго­ловных дел, которое характерно для криминалистической науки с ее более чем вековым стажем.

Спор о приоритете в построении следственной версии информации по конкретному уголовному делу или обобщенной информации по однородным массивам преступлений и наоборот - бесперспективен. Неучитывание первого вида информации приведет к тому, что расследование преступлений превра­тится в ремесленничество, потеряв ту субстанцию, которая никогда не будет формализована криминалистической наукой. Речь идет о факторе, определяющем уникальность мышления профессионала - способности к интуитивному поиску решения.

Неучитывание же информации второго вида (обобщенная информация по однородным массивам преступлений) лишает процесс расследования преступлений такого свойства, как научность, превращая сложный процесс выдвижения следственной версии в неструктурированный, лишенный научной (не житейской) логики анархический поток разрозненных представлений, носитель ко­торых обладает слабой способностью к деятельности, базирующейся на синтезе умозаключений.

К рассматриваемому типу информации принадлежит и информация, образующая криминалистическую характеристику личности преступника. Криминалистическая характеристика личности преступника, как система данных о личности преступника, имеющих криминалистическое значение, является тем своеобразным фильтром, который, если не просеивает, то подвергает значительной²²⁸ трансформации информацию, полученную следовате­лем по конкретному уголовному делу, в процессе логического анализа соб­ранного материала, целью которого выступает построение следственных вер­сий.

Процесс познания объективной истины²²⁹ на предварительном следствии, особенно на первоначальном этапе, всегда сложен. Будучи сложным сам по себе, он усложняется усилиями преступника по уничтожению следов, в ре­зультате чего в распоряжении следователя подчас имеется весьма скудный запас информации о преступлении. В подобных ситуациях роль криминалистической характеристики личности преступника резко возрастает. Систематизированные данные о личности преступника конкрет­ного типа могут легко заменить (если не в доказательственном, то в поиско­вом плане) часть данных, которые преступник в силу своей профессиональ­ной квалификации уничтожил, что весьма актуально для части современной пре­ступности, интеллектуальный рост которой неоднократно отмечался в со­временной криминалистической и криминологической научной литературе²³⁰. Именно подобные данные способствуют построению конкретных следственных версий, то есть криминалистическая характеристика личности преступника является одним из базовых элементов, на основании которого происходит построение следственной версии.

Криминалистическая характеристика личности преступника и тактический прием. Содержание тактического приема как наиболее эффективного спо­соба воздействия на конкретное лицо в процессе раскрытия преступления в целях достижения лучшего результата достаточно многогранна и не исчерпывается его содержательной характери­стикой. Традиционно в содержание тактического приема включаются лишь общие рекомендации, содержащие целесообразный алгоритм воздействия на конкретное лицо безотносительно к иным факторам. На наш взгляд, в содер­жание тактического приема целесообразно включать:

1. Сам алгоритм действий, применение ко­торого с высокой степенью вероятности будет способствовать достижению криминалистически значимых задач. Содержание данного алгоритма подробно описано в современной кри­миналистической литературе²³¹ и хотя оно не бесспорно²³², тем не менее мы не видим необходимости останавливаться на содержании данных дискуссий, естественно, не отвергая их актуальности.

2. Специфику личностных особенностей лица, на которое оказывается воз­действие, с целью использования конкретного тактического приема.

3. Специфику личностных особенностей лица, оказывающего воздействие, с целью использования конкретного тактического приема. Представляется, что возможные исследования личности лица, проводяще­го расследование, ориентированные на изучение психологических структур, которые определяют эффективность используемого тактического приема, лягут в основу исследований криминалистической характеристики личности следователя, которая, на наш взгляд, является востребованной в отечест­венной криминалистической науке²³³.

Включение в содержание тактического приема специфики личностных особенностей лица, на которое оказывается воздействие, вероятно, вызовет споры. Доводы противников подобного шага, на наш взгляд, могут быть сведено к двум основным аргументам. Предвосхищая эти возражения, вкратце опишем их и при­ведем свои контраргументы.

Первое возражение против рассматриваемого включения в содержание тактического приема личностных особенностей лица, к которому данный тактический прием применяется, может быть сведено к утверждению, что данные личностные особенности не могут выступать в качестве криминалистической материи. Представляется, что было бы нецелесообразным в криминалистической науке изучать приемы и средства эффективного воздействия на личность преступника в предварительном расследовании, а в иной науке (например, в юридической психологии) - средства, оптимизирующие данное воздействие за счет конкретизации рекомендаций. Междисциплинар­ное «распыление» приведет, скорее всего, к тому, что конкретный вопрос не будет исследован в должной степени ни в одной из наук.

Второе возражение против рассматриваемого включения, возможно, бу­дет представлено в виде аргумента о том, что тактический прием есть реко­мендация следователю, сформулированная в достаточно общем виде, в целях последующей конкретизации особенностей процесса расследования конкрет­ного преступления. Введение же дополнительных факторов в содержание тактического приема резко увеличит количество основных комбинаций воз­можного воздействия, что может затруднить работу следователя в силу большой инвариантности выбора действий.

Невключение человеческого фактора приведет не к общности содержательной стороны тактического приема, а к ее абстрактности, что в еще большей сте­пени затруднит переход тактического приема из сферы теоретической в сферу практическую. Что касается увеличения исходного количества такти­ческих приемов в связи с необходимостью соотнесения алгоритма действия и типологических особенностей, составляющих содержание личност­ного фактора, то здесь, на наш взгляд, стоит сослаться на практику запоминания сотен лиц пре­ступников, которая в филерской и следственной практике начала XX в. являлась нормой для лица, занимающегося расследованием преступлений²³⁴.

Криминалистическая характеристика личности преступника является в том числе и той типовой информацией о личности преступника, учет которой по­зволит, с одной стороны, индивидуализировать применение тактического приема, а с другой - соотнести индивидуальные моменты, характер­ные для лица на которое оказывается воздействие, с типичными для еще большей индивидуализации тактического приема.

Криминалистическая характеристика личности преступника и обста­новка преступления. Преступление - это своеобразная форма внутренней (пси­хической) и внешней (физической) активности субъекта, проявляющаяся в отношении объектов окружающего мира²³⁵. В системе «преступление», как нами уже говорилось ранее, целесообразно выделять две базовые подсисте­мы: подсистему «личность преступника» и подсистему «обстановка преступ­ления». Без сомнения, указанные подсистемы взаимосвязаны и взаимообу­словлены. Однако данная взаимообусловленность на настоящий момент в полной мере не раскрыта, хотя отдельные исследования демонстрируют целесооб­разность научного поиска в данном направлении²³⁶.

Несмотря на то, что термин «обстановка совершения преступления» употребляется в криминалистической науке достаточно давно²³⁷, а его содержание активно исследовалось еще в 1960-х гг.²³⁸ (речь идет об ис­следованиях состава и структуры обстановки преступления, разграничении обстановки совершения и места совершения преступления, понимании об­становки преступления в широком и узком смысле²³⁹), целостная теория про­странственно-временных отношений при совершении преступлений и их связи с личностью преступника пока не создана, хотя, надо от­метить, что необходимость существования подобной теории признана давно²⁴⁰. На наш взгляд, уровень мультидисциплинарного взаимодействия в отечественной криминалистике не предполагает скорого создания подобной теории, поэтому акцент в исследованиях преступлений в криминалистиче­ском аспекте сместился на подсистему «личность преступника».

Учитывая, что доминирующий фактор, определяющий взаимодействие личности (личности преступника) и среды (обстановки преступления), на современном уровне научных знаний о человеке однозначно не может быть установлен, мы полагаем, что связь между криминалистически значимыми данными, составляющими содержание криминалистической характеристики личности преступника и криминалистической характеристики обстановки преступления, определяется следующими факторами:

• активизация проявления типичных (характерных) личностных особен­ностей личности преступника элементами обстановки преступления;

• активизация проявления нетипичных (малохарактерных) личностных особенностей личности преступника элементами обстановки преступления;

• угнетение проявления типичных (характерных) личностных особенно­стей личности преступника элементами обстановки преступления;

• угнетение проявления нетипичных (нехарактерных) личностных осо­бенностей личности преступника элементами обстановки преступления;

• торможение проявления типичных (характерных) личностных особен­ностей личности преступника элементами обстановки преступления.

Конкретные формы связи между криминалистической характеристикой личности преступника и криминалистической характеристикой обстановки преступления мы рассмотрим в завершающей главе нашего исследования на примере конкретных групп (типов) преступников. Здесь же отметим, что утверждение И.Ф. Крылова о том, что информация удваивается и утраивается при установлении взаимо­связи следов²⁴¹, на наш взгляд, нагляднее всего проявляется при анали­зе взаимосвязи криминалистически значимых данных о личности преступни­ка и криминалистически значимых данных об обстановке преступления.

Криминалистическая характеристика личности преступника и способ совершения преступления. В современной криминалистической науке пока не существует единообразного понимания способа совершения преступле­ния²⁴². Однако потребность в необходимости подобного понимания не вызы­вает сомнений. Утверждение о том, что способ совершения преступления должен пониматься одинаково во всех отраслях знаний, включающих его в предмет своего исследования²⁴³, подверглось значительной критике, суть ко­торой сводилась, в частности, к тому, что даже при совпадении объектов ка­ждая наука изучает их в строго определенных отношениях и закономерностях и делает это под таким углом зрения, который обусловлен её предметом и методами²⁴⁴. Отметим также, что из данного утверждения логически вытека­ет идея сравнительной ценности рассматриваемого понятия в различных от­раслях юридического знания.

Несмотря на то, что ряд известных авторов полагают, что информация о способе совершения преступления является центральным элементом кри­миналистической характеристики преступления²⁴⁵, мы склонны признать бо­лее рациональной точку зрения А.Н. Хоменко о том, что «при совершении преступления личность преступника непосредственно связана со способом его совершения. Она и лишь она реализует действия по подготовке, соверше­нию и сокрытию преступления, выступающего в качестве следообразующего объекта... личность преступника применяет тот способ, который вытекает из её возможностей и профессиональных навыков, в связи с чем индивидуальные черты личности проявляются в результате деятельности»²⁴⁶.

Психологическая составляющая способа совершения преступления сводится к тому, что, «основываясь на результатах деятельности, мы получаем пред­ставление об основных элементах деятельностного процесса и, в конечном счете, о личности преступника»²⁴⁷. Как видно, способ совершения преступле­ния - это лишь вершина айсберга, имя которому - личность преступника. Именно поэтому содержание способа совершения преступления не должно сво­диться к совокупности определенных жестов, движений, действий,²⁴⁸ ибо они есть лишь результат поведенческой реакции преступника на определенную со­вокупность психотравмирующих раздражителей. Понимая это, Н.П. Яблоков и В.Я. Колдин определили способ совершения преступления как систему по­ведения субъекта в момент и после совершения преступления²⁴⁹.

Простое ука­зание на совокупность действий как содержание способа совершения престу­пления более подходит для уголовно-правовой науки с ее тенденцией к жесткой формализации условий реальности. Для криминалистики же подобный подход представляется малопродуктивным, так как существует необходимость в бо­лее тщательном изучении содержания преступных действий, в частности при­чин, эти действия предопределивших.

Криминалисту необходимо более глу­бокое осознание картины преступления, поэтому если специалисту в области уголовного права достаточно ответить на вопрос, какой комплекс действий обусловил совершение преступления (в целях последующей квалификации деяния), то лицу, расследующему преступление, необходимо точно знать, почему были совершены именно эти, а не иные действия и какие следы они оставили.²⁵⁰ Криминалисту в процессе исследования преступления необ­ходимо детально проанализировать, какие возможности выбора обусловили совершение преступления с помощью конкретного комплекса действий. Та­ким образом, акцент переносится с самих действий на условия, их предопределяющие, а взаимосвязь способа совершения преступления и криминалистической характеристики личности преступника становится достаточно чет­кой (рис. 9)²⁵¹.

Рис. 9. Взаимосвязь между криминалистической характеристикой личности преступника и способом совершения преступления

Криминалистическая характеристика личности преступника и способ совершения преступления опосредуются совокупно­стью ситуационных выборов моделей поведения, обусловленных частью со­вокупности личностных особенностей преступника. Преступление - явление динамическое, различные этапы которого характеризуются достаточно уни­кальным составом задействованных в них элементов структуры лично­сти преступника, поэтому элементы криминалистической характеристики личности преступника необходимо логически связывать с обладающими уникальными характеристиками стадиями преступления. В каждой стадии существуют узловые «точки» выбора.

в стадии подготовки совершения преступления это выбор:

• условий совершения преступления;

• оптимизации возможностей преступников;

• оптимизации обстановки совершения преступления.

в стадии совершения преступления это выбор:

• возможности использования территории;

• объекта преступного посягательства;

• возможности использования времени;

• возможности использования предметной базы (орудий преступления).

в стадии сокрытия преступления это выбор:

• действий по противодействию следствию, направленных на сокрытие и уничтожение следов преступления;

• действий по противодействию следствию, направленных на сокрытие орудий преступления;

• действий по противодействию следствию, обусловивших избавление от части похищенного (по делам о корыстных и насильственно-корыстных преступлениях);

• действий по противодействию следствию, обусловивших реализацию имущества, добытого преступным путем;

• действий по противодействию следствию, обусловивших изменение территории пребывания преступника непосредственно после преступления.

в стадии постпреступного поведения это выбор:

• стиля поведения;

• круга общения;

• территории пребывания.

Раскрытие логической взаимосвязи предложенного понятия криминалистической характеристики личности преступника с наиболее близкими к нему криминалистическими понятиями позволяет через исследование сущности вводимого понятия перейти к этапу изучения его состава и структуры.