3.2. Тактический аспект использования криминалистической характеристики личности преступника

Исследование личности преступника в криминалистической науке проводится в рамках как криминалистической методики расследования преступлений, так и криминалистической тактики, что объясняется своеобразным сквозным характером подобных исследований, в определенной степени общностью познавательных задач в основных структурных разделах криминалистики. Однако если в криминалистической методике расследования преступлений исследование личности преступника ведутся в рамках такого понятия, как криминалистическая характеристика преступления, где традиционно личность преступника выступает структурным образованием указанного понятия, то в рамках криминалистической тактики подобного не наблюдается³⁰³.

Понятийное пространство криминалистической тактики фактически не содержит в себе определений, через которые раскрывается содержание тактически значимой информации о личности преступника. Возникает парадокс – исследования личности преступника в криминалистической тактике ведутся с момента возникновения криминалистической науки, а понятия, включающего тактическую составляющую исследований личности преступника, не существует. Чтобы продемонстрировать ситуацию, в которой существует подобный познавательный нонсенс, рассмотрим вкратце базовые понятия криминалистической тактики.

Как процесс перехода от незнания к знанию, деятельность по расследованию преступлений может быть разделена на определенные этапы в зависимости от характера производимых с информацией операций, состояния знаний об объекте расследования³⁰⁴. В зависимости от исследовательских задач мы можем говорить либо об этапах процесса расследования, либо об их образующих элементах – следственных действиях.

В научной литературе существует несколько точек зрения о понятии следственного действия. Так, Н.В. Жогин и Ф.Н. Фаткуллин отмечают, что под ними подразумеваются «процессуальные действия, направленные на выявление, закрепление и проверку следов преступления, проводимые на определенном этапе уголовного производства – с момента возбуждения уголовного дела до ознакомления обвиняемого с материалами дела»³⁰⁵. Н.С. Алексеев под следственными действиями понимает «регламентированные уголовно-процессуальным законом действия, которые непосредственно направлены на обнаружение, закрепление, проверку, исследование и оценку доказательств»³⁰⁶.

А.К. Гаврилов и другие авторы уточняют, что следственные действия – это предусмотренная законом и обеспеченная государственным принуждением совокупность приемов и операций, которые осуществляются при расследовании преступлений для обнаружения, фиксации и проверки фактических данных, имеющих значение доказательств по уголовному делу³⁰⁷. А.Б. Соловьев и Г.С. Казинян определяют следственные действия как подробно регламентированные уголовно-процессуальным законом и применяемые в целях собирания (формирования) доказательств действия, имеющие познавательный и удостоверительный аспекты (стороны) и включающие систему взаимосвязанных операций, которые обусловлены своеобразным сочетанием в каждом из них общенаучных методов познания, соответствующих особенностям следов преступления³⁰⁸. А.А. Чувилев определял следственные действия как группу уголовно-процессуальных действий органа предварительного расследования, являющихся основными средствами в установлении обстоятельств, имеющих значение для дела и характеризующихся детальной самостоятельной процедурой производства³⁰⁹.

Ориентируясь в том числе на криминалистический аспект С.А. Шейфер определяет «следственное действие в познавательном аспекте как способ собирания «формирования» доказательств и представляет собой регламентированный уголовно-процессуальным законом и осуществляемый следователем комплекс познавательных и удостоверительных операций, соответствующих особенностям определенных следов и приспособленных к эффективному отысканию, восприятию и закреплению содержащейся в них доказательственной информации»³¹⁰.

Экскурс в дискуссию о понятиях следственного действия был необходим для демонстрации согласия всех вышеперечисленных авторов в вопросе о содержании следственного действия, которое сводится к совокупности каких-либо мероприятий, соответствующих требованиям уголовно-процессуального закона, преследующих цель получения информации. Наиболее эффективные способы получения подобной информации в криминалистической науке находят отражение в учении о тактическом приеме.

Учение о тактическом приеме, как криминалистически значимой составляющей следственных действий, детально разработано в отечественной криминалистической науке.

Сущность «всякого тактического приема заключается в том, что это научная рекомендация, рассчитанная на то, что следователь, исходя из оценки ситуации, из обстоятельств дела, из особенностей психики людей, во взаимодействии с которыми проводится следственное действие, выбирает тактический прием, который является наиболее целесообразным для данного случая»³¹¹.

Как видно, учение о тактическом приеме базируется на криминалистическом анализе:

• ситуации³¹²;

• обстоятельств дела (в силу своей многофакторности процесс исследования всех обстоятельств дела, на наш взгляд, еще значительное время будет относиться скорее к области искусства, чем к научному знанию).

• особенностей психики лиц, во взаимодействии с которыми проводится следственное действие.

Выделенный как сущностная составляющая тактического приема (центрального понятия криминалистической тактики) последний фактор в криминалистической науке на понятийном уровне пока не нашел должного отображения. Именно указанные особенности психики лиц являются содержанием криминалистической характеристики личности преступника в тактическом аспекте

Объективности ради заметим, что в криминалистической тактике имеются отдельные понятия, которые отражают отдельные значимые в тактико-криминалистическом смысле элементы личности преступника, такие, например, как защитная доминанта, однако они локальны и в исследовании личности преступника в целом недостаточны.

Исследования различных аспектов личности преступника как элемента криминалистической характеристики преступления должны быть «сквозными», затрагивающими как раздел криминалистической методики, так и раздел криминалистической тактики. Отметим, что в силу специфических задач, стоящих перед криминалистической тактикой, исследования криминалистической характеристики личности преступника в ней должны быть сфокусированы на ее функционально значимом для данного структурного раздела криминалистики аспекте³¹³.

Справедливо отмечалось, что необходимость исследования личности преступника в тактическом аспекте в рамках криминалистической характеристики личности обвиняемого обу­словлена объективными потребностями предварительного следствия, необ­ходимостью дальнейшего расширения и углубления научно-теоретических и прикладных исследований общей проблемы предварительного расследова­ния - изучения личности обвиняемого, поиска путей оптимизации как изуче­ния личности обвиняемого, так и использования собранных сведений о личности преступника при проведении отдельных следственных действий³¹⁴.

Исходя из сущности базового для криминалистической тактики понятия – тактического приема, мы полагаем, что в криминалистической тактике целесообразно выделять и исследовать такие структурные элементы криминалистической характеристики личности преступника, которые предполагают возможность эффективного воздействия на него со стороны другого лица, в нашем случае следователя.

«Воздействие» как научная категория не нашло широкого отображения в криминалистической литературе. Возможно, потому, что некоторые авторы ассоциируют с ним действия по подавлению воли оппонента. Определение воздействия носит двоякий характер. Некоторые авторы, полагают, что воздействие - это то, что способно изменить установки и пове­дение индивида или тип отношений между участниками деятельности³¹⁵. Позиция же других исследователей сводится к тому, что воздействие - это целенаправленный перенос движения и информации от одного участника взаимодействия к другому³¹⁶. Нам ближе позиция второй группы авторов, так как она напрямую не предполагает негативности воздействия.

В последнее время термин «воздействие» стал часто встречаться в работах, посвященных отдельным вопросам криминалистической тактики³¹⁷. Дело в том, что результатом развития учений о ролевом поведении и жизненных сценариях явилось понимание «воздействия» как неотъемлемого атрибута взаимодействия индивидуумов³¹⁸.

Учитывая, что категория воздействия является основным содержательным фоном существования такого образования, как тактический прием, мы посчитали целесообразным рассмотреть содержание и механизм воздействия более подробно. Воздействие - это ведущий внутренний механизм всякого тактического приема, определяющий результативность использования последнего применительно к конкретному субъекту.

Известны общедозволительный и разрешительный типы и методы правового регулирования³¹⁹. Как отмечается в литературе, в основе их разделения лежит соображение обеспечения безопасности для окружающих в случае, если уполномоченные субъекты будут недобросовестно пользоваться своими правами³²⁰.

Воздействие есть непременный элемент общения в частности и взаимодействия лиц в целом. Представляется, что разрешительный тип правового регулирования содержания и степени воздействия на подследственного нецелесообразен ввиду слишком большого количества сфер, в которых подобное воздействие должно быть предусмотрено и регламентировано. Объективно поэтому использование типа общедозволительного, направленного на те формы воздействия, которые прямо не регламентируются уголовно-процессуальным и уголовным законом³²¹. Уголовно-процессуальный и уголовный закон запрещают незначительный по объему список мер воздействия (Уголовный кодекс РФ включает норму о запрете оскорбления и клеветы, Уголовно-процессуальный – шантаж, угрозы, пытки, наводящие вопросы, другое жестокое или унижающее человеческое достоинство обращение³²²). Весь остальной спектр воздействия на подследственного закон оставляет на усмотрение уполномоченных лиц.

Этический аспект воздействия на лицо в процессе расследования преступлений чрезвычайно сложен³²³. С одной стороны, отношения, соответствующие этическим нормам и морально-нравственным традициям, предполагаются обязательными для всех членов общества. С другой - некоторые разновидности профессиональной деятельности предполагают и даже считают целесообразным игнорирование ряда этических запретов. Так, врач ради психологического комфорта обманывает тяжелобольного, говоря ему о перспективах выздоровления; педагог ради сохранения мотивации к обучению вводит в заблуждение ученика о степени его способностей; психолог ради адаптации клиента не раскрывает ему в полной мере причины его психотического отклонения; офицер в целях повышения личной дисциплины солдата существенно ограничивает его потребность в свободе. Подобный список безграничен, а сама возможность его существования предопределена объективной необходимостью, вытекающей из потребности человека в профессионалах определенного типа.

Рассмотренные формы отхода от канонических этических правил являются нарушением с точки зрения общей этики, но объективно необходимыми с точки зрения этики профессиональной. Представляется, что следственная деятельность регулируется преимущественно нормами профессиональной этики, которая предполагает в зависимости от ситуации любое психологическое воздействие на подследственного, если оно прямо не противоречит уголовно-процессуальному закону³²⁴. При проведении отдельных следственных действий прежде всего необходимо определить потенциальные возможности воздействия на подследственного, после чего выделить те элементы криминалистической характеристики личности преступника, которые не приспособлены к воздействию, и раскрыть формы подобного воздействия.

Учитывая значимость воздействия на подследственного в криминалистической тактике, необходимо затронуть вопрос о степени характерности его для всех следственных действий. Разнообразные способы получения информации, имеющей значение для расследования преступления, обусловили выделение самостоятельных следственных действий. Понятно, что ряд следственных действий по своему содержанию радикально отличаются друг от друга.

В вопросе о криминалистической классификации следственных действий мы склонны ориентироваться на классификацию следственных действий на вербальные и невербальные, которую предложил В.А. Образцов³²⁵. За этой на первый взгляд очень простой классификацией стоит видение криминалистически значимого (а не уголовно-процессуального) понимания сущности следственного действия, понимание «духа» следственного действия, что делает возможным выделение криминалистически значимых классификационных групп следственных действий.

Несмотря на то, что в основу рассматриваемой классификации положен только речевой фактор (фактор формы общения), представляется, что именно он и делит на два массива столь различные образования, как следственные действия. Действительно, степень отсутствия или наличия в следственном действии возможности общения радикально меняет характер и главное - спектр используемых тактических приемов.

Ранее уже говорилось, что одним из базовых элементов общения является воздействие. Соответственно, группировка следственных действий производится, исходя из возможности воздействия следователя на иных участников расследования. Воздействие на преступника наблюдается фактически во всех следственных действиях, однако в одних следственных действиях потенциал его крайне велик (допрос, очная ставка); в других - значителен (обыск, возможно, хотя и не бесспорно, выемка); в третьих не первостепенен, однако само проведение следственного действия крайне затруднительно, если подобного воздействия не наблюдалось в начальной стадии данного следственного действия (воздействие в форме оптимизации психологического состояния лица, его адаптация к условиям проведения следственного действия во время предъявления для опознания, проверки показаний на месте, следственного эксперимента). Криминалистическая характеристика личности преступника выступает в этих следственных действиях как ориентир оптимальности той или иной разновидности воздействия, своеобразным указателем на содержание воздействия со стороны следователя.

Вышеназванные следственные действия входят в группу вербальных, а приемы воздействия, используемые при их проведении, определяют их эффективность.

Совершенно иное содержание у такого следственного действия, как экспертиза, освидетельствование и осмотр места происшествия, образующих группу невербальных следственных действий.

Так, осмотр места происшествия как исследовательское пространство предоставляет большое число возможностей для криминалистического изучения личности преступника, однако подобное изучение будет происходить не через призму воздействия, а в процессе реконструкции элементов личности преступника по следам преступления, что позволило нам рассмотреть использование криминалистической характеристики личности преступника в процессе осмотра места происшествия в следующем параграфе.

Ранее мы говорили, что структура тактического приема включает в себя три составных элемента – сам алгоритм воздействия; личностные особенности лица, на которое оказывается воздействие с целью индивидуализации применения тактического приема, и личностные особенности лица, оказывающего воздействие на другого с указанной целью. Криминалистическая характеристика личности преступника в тактическом аспекте ориентирована на содержательную сторону второго элемента тактического приема – личность, на которую оказывают воздействие.

С учетом сказанного сформулируем базовые алгоритмы воздействия на элементы криминалистической характеристики личности преступника в процессе проведения вербальных следственных действий. Принцип преемственности идей в научном исследовании предполагает ориентацию на структуру криминалистической характеристики личности преступника как общей познавательной модели. Специфику тактического аспекта использования криминалистической характеристики личности преступника мы видим не в выделении новых структурных элементов этой характеристики, а в приспособлении ранее выделенных к целям рассматриваемого криминалистического раздела. Итак, областями воздействия на личность преступника (естественно, в определенной степени условными, так как любые сложные структуры являются в этой же мере условными) будут являться:

• сфера ценностей личности (то, что представляет для человека интерес во внешнем мире;

• сфера отношений личности (то, чем руководствуется человек для достижения своего интереса);

• сфера притязаний личности (то, каким способом человек реализует свой интерес).

Результатом воздействия со стороны следователя на личность преступника будет либо трансформация элементов криминалистической характеристики личности преступника, либо их ситуационная модификация. В идеале целью тактического приема является достижение таких изменений в личности преступника, которые бы обладали свойствами длительности и глубиности. Например, преступник, уличенный следователем во лжи, признает свое поражение и дает чистосердечное признание, признавая свою неправоту и/или интеллектуальное превосходство следователя (трансформация тактически значимых элементов криминалистической характеристики личности преступника). Однако на практике гораздо чаще встречаются ситуации, когда изобличенный во лжи преступник конструирует новую ложь, неважно, сформулированную непосредственно на допросе либо запасную домашнюю «заготовку». Важно, что вторая попытка потому преступником неосознанно считается запасной, что качественно уступает основной. Как следствие - развенчать вторую попытку проще, чем первую. Чем больше таких поражений терпит воздействуемое лицо, тем выше вероятность формирования установки на неотвратимость разоблачения подобных попыток следователем. Именно это мы подразумеваем, говоря о ситуационных модификациях элементов криминалистической характеристики личности преступника, как результате воздействия со стороны следователя.

Проиллюстрируем вышесказанное применительно к ожидаемому результату тактического воздействия на элементы структуры криминалистической характеристики личности преступника (рис. 13).

Рис. 13. Результат воздействия на структуру криминалистической характеристики личности преступника: обведенная сплошной линией зона – структура криминалистической характеристики личности преступника, над чертой - результат воздействия в виде трансформации, под чертой – в виде модификации структур криминалистической характеристики личности преступника

Криминалистически значимое воздействие на элементы структуры криминалистической характеристики личности преступника в криминалистической тактике немыслимо без исследования определенных данных, характеризующих личностную сферу лица, на которое оказывается воздействие. Так, ценностно-нормативная сфера (уровень ценностей криминалистической характеристики личности преступника) является результатом социализации человека в обществе. Показателем данной социализации выступает, прежде всего, такая составная часть личности, как характер - центральная единица психологического статуса личности преступника. Биографические данные о личности преступника, соответственно проанализированные, продемонстрируют следователю возможность эффективного воздействия на уровень ценностей личности преступника.

Поведение личности есть проявление ее адаптационных процессов в конкретных жизненных ситуациях. Именно поэтому поведенческие реакции демонстрируют нам характерные черты уровня отношений личности преступника, как структурного элемента его криминалистической характеристики. Информационными блоками, на базе которых происходит анализ содержания уровня отношений рассматриваемой личности, будут выступать вербальные и невербальные реакции.

Выделив факторы психологического статуса и поведенческих реакций, то есть категории, ориентированные на элементы личности и элементы реакции личности в среде, необходимо выделить фактор, который связывает два вышеназванных. Это фактор психологических состояний личности (в тактическом аспекте являющийся содержанием уровня притязаний криминалистической характеристики личности преступника), который базируется на психологическом статусе, адаптируя поведенческие реакции.

Учитывая сказанное в этом параграфе, рассмотрим на примере конкретных следственных действий общие схемы использования криминалистической характеристики личности преступника в криминалистической тактике.

Использование криминалистической характеристики личности преступника в процессе допроса. В истории криминалистики известно большое число классификаций тактических приемов следственных действий, и допроса в частности. Нам представляется, что наиболее целесообразным является использование классификации тактических приемов применительно к стадиям допроса. Подобная содержательная хронологическая классификация имеет, скорее, прикладное значение, так как ориентирована не столько на познание сущности тактического приема, сколько на практику его использования. Выделяя в структуре допроса четыре стадии (анкетная стадия, свободный рассказ, стадия уточняющих вопросов, стадия дополнительных вопросов³²⁶), мы полагаем, что целесообразно использовать классификацию тактических приемов по кругу допрашиваемых лиц.

В криминалистике широко используется уголовно-процессуальная классификация приемов допроса в зависимости от процессуального статуса (допрос обвиняемого, потерпевшего, свидетеля и т.д.). Однако процессуальный статус лица в тактическом аспекте - это фактор необъективный, одну и ту же негативную позицию по отношению к процессу расследования могут занимать и обвиняемый и потерпевший. С другой стороны, нередки случаи проявления искренности обвиняемого и лживости свидетеля в процессе допроса. На наш взгляд, использование данных, образующих криминалистическую характеристику личности преступника, ориентирует на выделение разновидностей допроса исходя из особенностей следующих групп допрашиваемых³²⁷:

- добросовестный допрашиваемый (лицо, желающее давать правдивые показания);

- недобросовестный допрашиваемый (лицо, намеренное давать неискренние показания);

- несовершеннолетний допрашиваемый³²⁸.

Выделение стадий допроса – это не просто исследовательский прием, ситуационные реалии в различных стадиях допроса хотя и объединены общей его целью, однако имеют различные задачи. Соответственно в различных стадиях допроса содержание воздействия будет определяться особенностями того или иного структурного блока криминалистической характеристики личности преступника. Рассмотрим особенности подобного воздействия.

Анкетная стадия допроса решает три задачи: удостоверительную (следователь убеждается в том, что допрашивается желаемое лицо), ознакомительную (допрашиваемый знакомится с правовыми нормами, регулирующими процесс допроса) и ситуационно-ролевую (следователь оптимизирует состояние допрашиваемого лица до тактически целесообразного). Последнюю задачу рассмотрим более подробно, поскольку именно в ней содержится возможность воздействия на личность допрашиваемого.

Казалось бы, при наличии подготовки к проведению допроса со стороны следователя маловероятно получение новой информации о биографии допрашиваемого лица. Нормы уголовно-процессуального закона, о которых информирует следователь (право на адвоката, переводчика, ответственность за дачу ложных показаний и т.д.), благодаря средствам массовой информации хорошо известны обывателю. В чем же смысловая нагрузка анкетной стадии допроса, определяющая ее криминалистическую ценность? На наш взгляд, ценность её определяется потенциалом воздействия на допрашиваемого, обусловленного характером ролевых взаимодействий, а также установлением необходимого для допроса оптимального распределения психологических ролей.

Допрос является чрезвычайно сложным следственным действием вследствие фактического «неравноправия» участников. Допрашиваемый часто защищен «презумпцией невиновности» и, в принципе, имеет возможность получить информацию о тактических приемах, ознакомившись со специальной литературой. Поэтому как бы для уравнивания возможностей участников допроса следователю дано право «демонстрировать» свою власть в сфере, которую в обычной жизни человек признает только за собой³²⁹. Речь идет об изложении «идентифицирующей» информации. Задавая вопросы о фамилии, имени и отчестве, судимости, семейном положении и прочем, допрашивающий демонстрирует ярко выраженную подчиняющую позицию, что неосознанно «тяготит» допрашиваемого, так как каждый человек негативно воспринимает идею недозволенного ролевого господства над ним. Подобное негативное отношение проистекает из наличия в шкале ценностей (первый структурный элемент криминалистической характеристики личности преступника) установки на самоуважение допрашиваемого, проявлением которой выступает осознание себя как независимого, самостоятельного субъекта.

Как уже было сказано, смысловая нагрузка анкетной стадии допроса выражается в уравнивании потенциалов участников допроса вследствие формирования у допрашиваемого нетипичной ролевой позиции, что приводит к усилению у него стресса и, как следствие, понижению волевого порога. Понижение волевого порога ведёт к уменьшению своеобразного «коэффициента полезного действия» интеллектуальной и эмоциональной сферы, что является позитивным при допросе недобросовестного допрашиваемого, но одновременно может выступать негативным моментом при допросе добросовестного лица, так как подавляет эффективность таких сфер, как память и ассоциативное мышление.

При воздействии на уровень ценностей недобросовестного лица следователь акцентирует внимание на анкетной стадии допроса, понижая волевой порог допрашиваемого позицией, в которой допрашиваемый чувствует себя носителем несамостоятельной роли (ситуативно регрессируя до детской установки на необходимость в отчете перед более автономным лицом). Именно приведение недобросовестного допрашиваемого к описываемой роли является содержанием ситуативно-ролевой задачи анкетной части допроса. При допросе же добросовестного лица анкетную стадию необходимо провести, как это ни парадоксально, не в начале допроса, а в конце, в противном случае эффект восприятия ролевой позиции следователя, пусть и неосознанно, негативно скажется на мыслительных процессах допрашиваемого лица. Соответственно демонстрация со стороны следователя уважения к той составной уровня ценностей допрашиваемого, которая отвечает за самоуважение, позитивно скажется на психических процессах допрашиваемого. Сказанное относится и к несовершеннолетним допрашиваемым, так как в период полового созревания самоуважение, как личностная ценность, является крайне актуальным. Независимо от добросовестности несовершеннолетнего допрашиваемого необходимо исключить негативное воздействие на рассматриваемую ценность, учитывая нестабильность психики несовершеннолетнего лица, о чем нами говорилось выше. Как же реализовать подобную мобильность в рамках анкетной стадии допроса?

Естественно, мы не можем перенести анкетную стадию в полном объеме на финальную часть допроса, так как законодатель обязывает следователя проинформировать допрашиваемого о его правах и обязанностях (ст. 164 ч. 5 УПК РФ). Но законодатель не обязывает выяснять данные о допрашиваемом в начале процедуры допроса, что позволяет отложить подобное выяснение, конечно, если следователь уверен в правильности оценки личности допрашиваемого, что возможно только при наличии должной подготовки к допросу.

Следующей стадией допроса, которую мы рассмотрим, выступает стадия свободного рассказа допрашиваемого. Данная стадия представляет собой повествование допрашиваемого о преступном событии. Понятно, что следователь является относительно пассивной фигурой в данной стадии и в тактическом аспекте ориентируется на те тактические приемы, которые сводятся прежде всего к оценке и анализу сказанного допрашиваемым. Содержательной стороной подобных тактических приемов выступают смысловой анализ речи допрашиваемого и его поведенческая реакция при сообщении информации, имеющей отношение к расследуемому преступлению.

«Слово не столько обозначает, сколько обладает ценностью»³³⁰. Из данного утверждения следует, что знаковая форма речи есть функция не первостепенная, в слово человек вкладывает смысл, определяемый его жизненным опытом, который, в свою очередь, как уже говорилось является отражением личностного уровня отношений (второй структурный элемент криминалистической характеристики личности преступника). Именно поэтому уровень отношений личности преступника становится объектом анализа следователя в процессе свободного рассказа допрашиваемого. Положение же о том, что сенсорное возбуждение получает свою эмоциональную окраску, наблюдаемую извне³³¹, демонстрирует практическую возможность фиксации следователем в процессе наблюдения за допрашиваемым лицом утверждений, не соответствующих уровню отношений допрашиваемого. В прил. 2 нами продемонстрирован частный случай вышеописанной фиксации, положенный в основу действия полиграфа.

В отечественной криминалистической литературе относительно не часто встречаются описания содержания тактических приемов, ориентированных на их использование во время свободного рассказа. Редким исключением из этого правила является работа «Криминалистическая психология» вышедшая в 2002 г. В ней, в частности, авторы указывают, что отношение допрашиваемого лица к сообщаемой информации (исходящее из осознания ее истинности или ложности) характеризуется определенной сбалансированностью объема повествования. Речь идет о сбалансированности вводной (информация о том, что было до преступления), основной (информация о том, что было во время преступления) и заключительной (информация о том, что было после преступления) части повествования допрашиваемого выраженной в равном соотношении этих частей 33 : 33 : 33%³³². Учитывая, что авторы провели анализ зарубежных источников и указывают на необходимость адаптации результатов подобных исследований для наших условий, мы провели исследование проявления уровня отношений личности допрашиваемого применительно к российской выборке.

Объектом исследования являлись протоколы первого допроса 75 обвиняемых, признавших свою вину и признанных судом виновными и 75 обвиняемых, не признавших свою вину и признанных судом виновными³³³.

Понятно, что на примере первой группы мы изучали отношение к сообщаемой адекватной реалиям преступного события информации со стороны добросовестного допрашиваемого, на примере втором - недобросовестного.

Одновременно с этим предположение о сбалансированности речи как признаке лица, обучавшегося в вузе, обусловило разделение ранее выделенных групп на две подгруппы в каждой (лица с высшим, включая лиц с неполным высшим, и лица без высшего образования). Исследования показали, что в группе обвиняемых, дававших искренние показания на допросе, лица с высшим образованием при даче показаний имеют тенденцию к сбалансированности показаний в соотношении 29 : 45 : 26%³³⁴ (рис. 14)

Рис. 14. Типовая сбалансированность сообщения добросовестного допрашиваемого, имеющего высшее образование

В группе обвиняемых, признавших свою вину, не имевших высшего образования, была выявлена тенденция к сбалансированности речи в соотношении 25 : 53 : 22% (рис. 15).

Рис. 15. Типовая сбалансированность сообщения добросовестного допрашиваемого, не имеющего высшего образования

Среди исследованных обвиняемых, в процессе расследования не признавших свою вину и признанных судом виновными, диапазон соотношения частей повествования крайне высок и не совпадает с типовой сбалансированностью сообщения добросовестного лица: для лиц с высшим образованием - в 87% случаев, для лиц без высшего образования - в 93% случаев.

Как видно, с учетом особенностей российской выборки, методика, раскрытая В.А. Образцовым и С.Н. Богомоловой, действительно демонстрирует отношение к сообщаемой допрашиваемым лицом информации. Знание типового соотношения объема показаний допрашиваемого относительно обстоятельств до, во время и после преступления позволит следователю уже во время допроса оперативно и с высокой вероятностью определить факт сообщения допрашиваемым неадекватной информации. Это делается путем сравнения типового соотношения частей повествования с соотношением, характерным для показаний конкретного допрашиваемого.

В методике анализа речи, адаптированной в США³³⁵, в процессе допроса важную роль играет анализ временных форм используемых допрашиваемым³³⁶, например оговорки типа «Дженни замечательная дочь» – «Дженни была замечательной дочерью», однако подобные оговорки применительно к показаниям на русском языке достаточно нечастое явление. Мы полагаем, что неосознанное выражение своего отношения к предмету общения в форме использования неправильных временных связей в нашей речевой культуре встречается не так часто в силу наличия в русском языке только трех временных форм, в то время как в английском языке их почти в десять раз больше³³⁷.

Возвращаясь к вопросу о сбалансированности показаний допрашиваемого лица в стадии свободного рассказа как проявления уровня отношений допрашиваемого, отметим один из результатов нашего исследования, характерный для лиц, говорящих на русском языке. Сбалансированность показаний определяется не только сбалансированностью объемов частей текста, изложенного в процессе описания события до, во время и после преступления, но также и частотой встречаемости вводных слов в указанных частях повествования допрашиваемого. Для речи лиц с высшим образованием характерна сбалансированность количества вводных слов в предложениях и величины самих предложений в описании всех стадий преступления³³⁸.

В данной работе мы не будем рассматривать приемы анализа проявления отношений допрашиваемого к сказанному, отразившиеся в пантомимических формах, поскольку полагаем, что данный вопрос в отечественной криминалистической литературе рассмотрен достаточно, в том числе и нами.³³⁹

Стадия свободного рассказа оптимальна для использования «экспресс-методик» изучения личности допрашиваемого, ориентированных на выявление доминирующих свойств личности и определения их влияния на поведение допрашиваемого³⁴⁰.

Следующая стадия допроса – стадия уточняющих вопросов - имеет целью детализировать показания, данные допрашиваемым в стадии свободного рассказа. Целью данной стадии является создание уверенности у допрашиваемого, что его показания воспринимаются как правдивые (для недобросовестных допрашиваемых) или достаточно информативные (для добросовестных допрашиваемых) в целях возможной дезориентации допрашиваемого в следующей стадии допроса. Задачей этой стадии допроса являются также получение от допрашиваемого лица информации о преступлении, исключающей возможность иной смысловой и фактической трактовки показаний допрашиваемого, а также детализация показаний полученных от него на стадии свободного рассказа. Каким же образом достигнуть подобного результата?

Самый простой способ воздействовать на уровень ценностей допрашиваемого - первый структурный элемент криминалистической характеристики личности преступника. Пусть допрашиваемый излагает свое видение проблемной ситуации, пусть самоутверждается в своих глазах. Добросовестный допрашиваемый успокаивается, наблюдая, что следователь спрашивает его о деталях преступного события, которые он не затронул в силу предполагаемой элементарности³⁴¹. Недобросовестный допрашиваемый в этой стадии пусть убедиться, что направление допроса затрагивает только те аспекты и в том объеме, которые он счел нужным изложить в стадии свободного рассказа. Несовершеннолетний допрашиваемый пусть почувствует собственную ценность, ведя бесконфликтный диалог с взрослым человеком, обладателем более высокого социального статуса.

Применительно к добросовестному лицу в рамках воздействия на уровень ценностей (точнее, такой ценности, как самоценности, Я-ценности допрашиваемого, лежащей в основе его самоуважения) следователю целесообразно применять тактические приемы снятия напряжения, выраженные в демонстрации уверенности в успехе взаимодействия и выжидании (суть которых сводится к ожиданию момента, когда в сознании допрашиваемого сформируется достаточное по объему количество ассоциативных связей, необходимых для оптимизации процессов памяти, отвечающих за воспроизведение информации)³⁴². Применительно к несовершеннолетним допрашиваемым приоритет отдаётся использованию приемов выжидания, так как процессы мышления, памяти, внимания у представителей данной группы характеризуются большим потенциалом, но относительно невысокой степенью адаптации.

Применительно к недобросовестным допрашиваемым в рамках воздействия на самоуважение допрашиваемого целесообразно применение таких тактических приемов, как допущение легенды (имитация принятия ложной версии допрашиваемого в целях детализации обстоятельств, которые в силу своей искусственности будут противоречить друг другу³⁴³) и отвлечение внимания (имитация неосведомленности следователя и несформированности у него мнения о причастности допрашиваемого к совершению преступления в форме проявления интереса к малозначительным, не угрожающим разоблачением или иными негативными последствиями деталями). Подобное обусловлено тем, что акцентирование на существенных моментах может стать причиной мобилизации внимания у допрашиваемого лица, даже по сравнению с повышенной степенью внимания характерной для допроса³⁴⁴.

Завершающая стадия допроса, выделенная нами, - это стадия дополнительных вопросов. Целью данной стадии является получение информации, скрываемой допрашиваемым лицом, на основе анализа неполноты или противоречивости информации, полученной на предшествующих стадиях допроса. Соответственно воздействие на допрашиваемого проводится для изменения его уверенности в себе (воздействие на уровень ценностей в структуре криминалистической характеристики личности преступника) либо для изменения поведения, выражающегося в твердой установке на противодействие усилиям следователя³⁴⁵ (воздействие на уровень притязаний в структуре криминалистической характеристики личности преступника). На первый взгляд второе есть внешнее выражение первого и соотносится как причина и следствие. Однако с точки зрения содержания последующего воздействия это различные точки приложения усилий следователя. Так, если в результате анализа личности допрашиваемого у следователя появляется основание для предположения о том, что допрашиваемый готов к даче искренних показаний, то целесообразно сделать акцент в воздействии на уровень ценностей допрашиваемого. Если же следователь полагает, что в силу криминальных привычек, низкого интеллектуального потенциала, упрямства как характерологической черты личности, страха перед третьими лицами и иными факторами допрашиваемый готов до последнего отстаивать лживую позицию, постоянно перестраивая линию своей защиты, то целесообразна постановка акцента в воздействии на уровень притязаний.

Изменение уверенности допрашиваемого лица в своих силах (изменение содержания Я-ценности) этично достигать путем создания уверенности в превосходстве следователя над допрашиваемым. Традиционно наиболее часто используются для этой цели такие тактические приемы, как:

• демонстрация возможностей следователя (чаще всего содержанием этого приема является изложение современных возможностей криминалистической науки; описание использования в практике расследования преступлений новых исследовательских методик; ненавязчивая демонстрация свидетельств признания профессиональных навыков следователя);

• создание у допрашиваемого лица преувеличенного представления об осведомленности следователя (смысл приема в изложении допрашиваемому лицу малозначительных, но не широко известных сведений о личности допрашиваемого, целью которого является создание у последнего уверенности, что следователь собрал информацию о нем в намного большем объеме, чем необходимо для процесса расследования).

Названные тактические приемы не характеризуются конфликтностью, так как допрашиваемый неосознанно полагает, что решение о даче искренних показаний он принимает сам, потому что прямого воздействия на его психику в подобных тактических приемах (а иногда и наличия самих тактических приемов) он не замечает. К сожалению, подобное объективно не характерно для тактических приемов, воздействующих на уровень притязаний допрашиваемого, атмосфера использования которых почти всегда конфликтна³⁴⁶, хотя конечно, проявление агрессивности обеих сторон обязательным фактором не является³⁴⁷.

В стадии дополнительных вопросов формы воздействия на уровень притязаний допрашиваемого, то есть на то, как реализует допрашиваемый свой интерес, могут быть следующие:

• Пресечение лжи (следователь указывает на противоречивость сообщенной на ранних стадиях допроса информации, полученной от допрашиваемого). Тактическая эффективность данного приема тем больше, чем большая уверенность в доверии к ранее сказанному допрашиваемым на стадии уточняющих вопросов была продемонстрирована следователем³⁴⁸.

• Предъявление доказательств (использование доказательств при допросе представляет собой тактический прием по реализации находящейся в распоряжении следователя доказательственной информации как путем непосредственного его предъявления, так и опосредованными способами ознакомления с ней)³⁴⁹.

• Внезапность вопроса (тактический прием, рассчитанный на создание стрессового состояния у допрашиваемого вследствие резкого изменения тематики общения при неизменности тона и темпа речи).

Сказанное о приемах воздействия в различных стадиях допроса на структурные элементы криминалистической характеристики личности преступника отражено в таблице.

Стадия допроса	Направленность воздействия на личностный уровень в целом	Конкретная характеристика личности, на которую направленно воздействие
Анкетная стадия	Уровень ценностей	Я-ценность
«Свободный рассказ»	Уровень отношений	Отношение к сообщаемой информации350
Уточняющие вопросы	Уровень ценностей	Я-ценность
Дополнительные вопросы	1.Уровень ценностей 2. Уровень притязаний	1. Я-ценность 2. Привычная модель поведенческого реагирования

Использование криминалистической характеристики личности преступника в процессе обыска. В отличие от допроса, в содержании обыска тактические приемы, ориентированные на личность обыскиваемого, не составляют большинства, тем не менее их количество достаточно, а ценность бесспорна. Целесообразно определить значимость использования данных о личности обыскиваемого в следующих аспектах:

• Данные, позволяющие оптимизировать состояние обыскиваемого для успешного решения задач обыска.

• Данные, позволяющие в рамках задач обыска оптимизировать процесс наблюдения за поведением обыскиваемого.³⁵¹

Оптимизация состояния обыскиваемого для успешного решения задач обыска достигается путем создания у последнего такого состояния, в котором он не сможет эффективно противодействовать усилиям следователя. Содержанием подобной оптимизации будет результат использования тактических приемов, выражающийся в модификации «Я – ценности» обыскиваемого, путем навязывания ему ролевой позиции, в которой он будет себя чувствовать психологически некомфортно.

Безотносительно к уровню развития артистических способностей следователя, он способен реализовать одну из трех ролей: дружелюбную (демонстрируется позитивное отношение к обыскиваемому), враждебную (следователь ненавязчиво демонстрирует свое негативное отношение к обыскиваемому) и казенную (исключающую демонстрацию личностной взаимосвязи между взаимодействующими сторонами). Естественно, что поведение в рамках реализации каждой из ролей должно соответствовать уголовно-процессуальным нормам и нормам профессиональной этики.

Самооценка человека стабильна в случае общения с ним в рамках дружелюбной роли, однако негативное отношение человека к себе со стороны другого лица тоже может быть принято им положительно («ты сердишься, значит, ты не прав», «боится, значит, уважает» и т.д.). К казенной же роли у человека нет адаптационных механизмов, стабилизирующих его состояние. В результате использования данной роли система ценностей любого человека, прежде всего «Я-ценность», теряет стабильность на поведенческом уровне, проявляя тенденцию к пассивному, реже агрессивному поведению.

Достаточно проследить поведение человека, обратившегося к чиновнику-бюрократу, как сразу станет видна дестабилизирующая значимость казенной роли, исключающей возможности эмоциональной адаптации к стрессовой ситуации. Необходимо также добавить, что любой виновный ожидает к себе дружественного или враждебного отношения, что формирует у него соответствующие контрроли.

Приемом воздействия на сферу ценностей обыскиваемого в рамках казенной роли следователя является деперсонификация личности обыскиваемого³⁵² и всех остальных участников обыска исключением личностного элемента в общении (формально-статусное общение), ограничением объема общения в процессе производства обыска, высокой слаженностью группы, не нуждающейся в конкретных распоряжениях (последнее достигается путем четкого планирования распределения функций участников перед проведением обыска).

Следующий прием воздействия на сферу ценностей обыскиваемого, являющейся структурным элементом криминалистической характеристики личности преступника, базируется на особенностях человеческого существования в рамках общества. Э. Фромм говорил, что обратная сторона свободы личности выражается в одиночестве этой личности³⁵³. Скованная рамками социальных, политических, экономических, религиозных, культурных, возрастных, гендерных ограничений, личность все время «играет» роль, содержание которой далеко от реальной. Как следствие, личности необходимо иметь «зону комфорта» для реализации реальной роли. Как правило, подобной «зоной комфорта» выступает место проживания. Именно поэтому право на неприкосновенность жилья является одним из базовых, а субъективно, пожалуй, самым важным правом личности.

Однако в силу совместного проживания с другими людьми (с супругом, детьми, родителями, родственниками) человек склонен проецировать³⁵⁴ свой внутренний мир на отдельный участок в месте проживания. В сознании человека этот участок становится как бы символом его самодостаточности, его независимого статуса и выступает в качестве «свобода – ценности». На этой территории человек отдыхает, снимая усталость, либо демонстрируя свой статус, либо и то и другое. Как правило, для мужчины это диван / кресло, с которого визуально просматривается пространство самого большого помещения в доме (чаще всего оно находится поблизости от телевизора), для женщины - косметический столик как место психологической разгрузки, для ребенка - письменный стол или книжная полка (расположение предметов на подобной книжной полке определяется не внешними факторами, то есть формой, цветом, размерами, а факторами содержательными). При обыске по месту работы такой территорией выступает рабочее пространство обыскиваемого (рабочий стол, станок, личный шкафчик для вещей и др.).

Тактическое значение наличия подобного личностного места сводится к демонстрации следователем во время обыска фактического «права» на вторжение в «последний бастион» независимости человека. Воздействие здесь происходит в виде временной «оккупации» личностно значимого пространства, однако, чтобы не спровоцировать конфликт с обыскиваемым, необходимо вести себя крайне осторожно. Соответственно воздействуя на обыскиваемого, следователю необходимо, усадив обыскиваемого на стул или табурет, расположиться свободно в кресле; отодвинуть в сторону парфюмерные принадлежности, освобождая место для написания протокола; критически, однако соблюдая умеренную тональность голоса в рамках реализации казенной роли, изложить свою позицию о подборе предметов на книжной полке или письменном столе.

В основу воздействия на сферу отношений в процессе обыска положено свойство человеческой психики контролировать объекты потенциально-стрессовые. Подобное свойство генетически уходит в мир психических реакций животных, обеспечивая функцию выживания организма. Воздействие на сферу отношений позволяет оптимизировать процесс наблюдения за поведением обыскиваемого.

Существующие методики наблюдения за поведением обыскиваемого «анализ реакций» и «словесная разведка» не всегда оказываются эффективными. Дело в том, что средний и высокий волевой порог обыскиваемого приводят к понижению эффективности первой методики, а нежелание общаться в процессе обыска - к неэффективности второй.

Мы предлагаем подвергать анализу комплекс пространственных отношений, который определяется связью личности обыскиваемого и территории, на которой сокрыт объект поиска, имеющий значение для процесса расследования преступления.

Суть предлагаемого метода (метод «трех засечек»)³⁵⁵ в том, что следователь фиксирует пространство, лежащее в области контроля обыскиваемого (все пространство перед обыскиваемым и часть пространства за ним), в процессе перемещения лица, у которого производится обыск.

Содержание предложенного метода сводится к следующему. Один из оперативных работников³⁵⁶ предлагает обыскиваемому лицу выбрать и занять место (стул) в обыскиваемом пространстве. Следователем фиксируется зона контроля обыскиваемого. После этого под предлогом поиска в зоне, где располагается обыскиваемый, другой оперативный работник предлагает ему пересесть. Зона контроля обыскиваемого вновь фиксируется. Процедура повторяется еще раз. Место совпадения зон контроля в трех случаях является указателем с высокой степенью вероятности места сокрытия искомого.

Укажем еще на один момент, характерный для метода «трех засечек». Проблема использования методик «анализ реакции» и «словесная разведка» видится нам в крайней затруднительности их применения, в случае знакомства обыскиваемого с содержанием этих методик. Лицо же, знающее о содержании методики «трех засечек», намеренно выберет позицию, в которой потенциально-стрессовая территория (территория сокрытого) выходит за пределы его сферы контроля (располагается боком к ней или спиной на значительном удалении). В подобной ситуации нуждающийся в контроле за территорией сокрытого обыскиваемый будет стараться контролировать ее незаметно и эпизодически (с его точки зрения), стараясь не привлекать внимания следователя. Однако вынужденный бросать на данную территорию «косые» взгляды, обыскиваемый является идеальным объектом наблюдения. Дело в том, что подобные взгляды любым человеком воспринимаются как потенциально враждебные и фиксируются неосознанно. В случае же ожидания их со стороны следователя они могут быть легко перехвачены и соотнесены с местом последующего поиска. Н.С. Дергач указывает, что эффективность использования рассматриваемой методики составляет 80%³⁵⁷.

Использование криминалистической характеристики личности преступника при проведении предъявления для опознания, следственного эксперимента, проверки показаний на месте. В рамках рассматриваемых следственных действий в силу их экспериментально-фактической уникальности тактические приемы, базирующиеся на воздействии на личность подследственного, играют несколько меньшую роль, но тем не менее они достаточно значимы. Воздействие в рамках проведения рассматриваемых следственных действий производится в целях оптимизации психики личности, адаптации ее к экспериментально-фактическим условиям.

Объектом воздействия при проведении рассматриваемых следственных действий является прежде всего такой структурный элемент криминалистической характеристики личности преступника как уровень отношений. Адаптация человека вовне определяется количественным и качественным показателем комфорта. Совокупность отношений личности (пространственных, временных, личностных), сосуществующая с реалиями расследования, повышает адаптационные возможности человека, а через них общую эффективность реализации психических функций.

Адаптация в пространстве является одним из видов адаптации подследственного к условиям следственного действия. Содержанием подобной адаптации является привыкание к территории следственного действия в целях перевода ее из чуждой в относительно привычную для подследственного. Адаптация подследственного в пространстве стабилизирует память, уменьшая психическую инертность, и формирует у него более стабильно-положительное эмоциональное состояние. Для адаптации в пространстве необходимо не концентрировать внимание на воздействуемом в течение 15-20 минут, дав ему возможность заниматься той деятельностью, которая для него комфортна (предоставить ему время на перекур, на перемещение в помещении или по территории следственного действия в целях подробного знакомства с ней), естественно в границах целесообразного для расследования. Сигналом о завершении адаптации будет попытка вступить в контакт со следователем со стороны воздействуемого.

Адаптация во времени, как разновидность адаптации, в своем содержании определяет выбор временного интервала, в котором психические характеристики человека проявляют большую степень стабильности. Исследования А.Н. Хоменко наглядно показывают эффективность хронобиологической оптимизации психологического потенциала подследственного для решения криминалистически значимых задач³⁵⁸.

Адаптация по кругу лиц представляет собой установление отношений воздействуемого с участниками следственного действия на личностном уровне, так называемый психологический контакт.

Воздействие на уровень ценностей подследственного, выражающееся в создании у него достаточной мотивации деятельности путем указания на преимущества, возникающие в результате эффективного проведения данного следственного действия (последующая экономия времени, факт сотрудничества в процессе расследования, скорейшая передача уголовного дела на рассмотрение судебной инстанции и прочее) в криминалистической литературе рассматривалось в достаточном объеме, поэтому нами фактически не затронуто.

Таким образом, криминалистическая характеристика личности преступника, представленная структурными блоками, которые охватывают всю личность преступника³⁵⁹, упорядочивает воздействие на преступника со стороны следователя. В целях тактической целесообразности подобное воздействие должно быть всеохватывающим. Мы продемонстрировали приемы воздействия на каждую криминалистически значимую составляющую личности преступника применительно к конкретным следственным действиям. Помимо оптимизации воздействия на ту или иную личностную составляющую, тактическая значимость криминалистической характеристики личности преступника определяется оценочной характеристикой используемых следователем методик (к примеру, «анализ утверждений» на допросе, метод «трех засечек» в ходе проведения обыска).

Подводя итог, отметим, что структурные элементы криминалистической характеристики личности преступника (уровень ценностей, уровень отношений и уровень притязаний) как объекты тактического воздействия следователя при производстве отдельных следственных действий изложены в данном параграфе на уровне общих рекомендаций. Детализированные личностными особенностями криминалистической характеристики отдельных групп преступников и личности конкретного преступника, они раскрывают более детальную картину воздействия на подследственного при проведении следственных действий.