2Ой вариант, по Флиеру:

КУЛЬТУРОГЕНЕЗ — один из видов социальной и исторической динамики культуры,

заключающийся в порождении новых культурных форм и их интеграции в существующие

культурные системы, а также в формировании самих новых культурных систем и конфигураций.

Сущность культурогенеза заключается в процессе постоянного самообновления культуры не

только методом трансформации уже существующих форм и систем, но и путем возникновения

новых феноменов, не существовавших в культуре ранее. Культурогенез не является однократным

событием происхождения культуры в эпоху первобытной древности человечества, но

представляет собой процесс посто-

264

янного порождения новых культурных форм и систем. С позиций эволюционной теории

основной причиной культурогенеза является необходимость в адаптации человеческих сообществ

к меняющимся условиям их существования путем выработки новых форм (технологий и

продуктов) деятельности и социального взаимодействия (вещей, знаний, представлений,

символов, социальных структур, механизмов социализации и коммуникации и т. п.).

Существенную роль в процессе культурогенеза играет также индивидуальный творческий поиск в

интеллектуальной, технической, художественной и иных сферах.

Вопросы исторического происхождения культуры затрагивались многими историками и

философами, однако первые системные исследования в этой области связаны с работами

эволюционистов XIX века. (Г. Спенсер, Л. Морган, Э. Тайлор, Ф. Энгельс и др.) и их

последователей. В XX веке проблемами исторического генезиса культуры и ее отдельных

специализированных областей занимались многие историки, социологи, этнографы,

искусствоведы, религиоведы и пр., однако общая теория культурогенеза стала предметом

изучения и разработки лишь в самое последнее время.

Структурно в культурогенезе можно выделить такие частные процессы, как генезис

культурных форм и норм, формирование новых культурных систем человеческих сообществ

(социальных, этнических, политических, конфессиональных и др.), а также межэтнических

культурных общностей и исторических типов культурных систем, отличающихся спецификой

своих экзистенциальных ориентаций.

Генезис культурных форм можно структурировать на фазы: инициирование новаций

(«социальный заказ», творческий поиск и т. п.); создание самих новых культурных форм;

«конкурс» их функциональной и технологической эффективности, а также внедрение отобранных

в ходе «конкурса» форм в социальную практику производства и интерпретирования. Некоторые

формы, заимствуемые извне или «реактуализируемые» из культуры прошлого, сразу включаются

в фазу «конкурсного отбора».

Генезис культурных норм по существу является продолжением формогенеза, при котором в

процес-

265

се интеграции форм в социальную практику часть из них обретает статус новых норм и

стандартов деятельности и взаимодействия в данном сообществе (институциональных — с

императивной функцией, конвенциональных — с «разрешительным» характером, статистических

— с неопределенным типом регуляции) , а некоторые формы входят новыми элементами в

действующую систему образов идентичности воспринимающего их коллектива людей.

Генезис социокультурных систем, складывающихся по деятельностному признаку (по

профилям деятельности и взаимодействия людей), также проходит некоторые фазы: вызревание

«социального заказа» на новые виды деятельности; практическое формирование технологий,

приемов и навыков этих новых направлений в процессе разделения труда, а также выделения

субъектов, специализирующихся в этих областях социальной практики; рефлексия эффективности

новых технологий и выработка стандартизированных норм ее осуществления; разработка

нормативных документов (учебников, уставов, технологических правил и т. п.) по данной

деятельности и практическое обучение ей (становление профессий, специальностей и

специализаций); сложение профессиональных констелляций субъектов этих видов деятельности

(цехов, гильдий, орденов, союзов и пр.) и, наконец, постепенное _______объединение родственных по

социальным и политическим интересам констелляций в крупные социальные общности (сословия,

классы, касты и т. п.) с развертыванием специфических профессионально-культурных черт в

комплексные социальные субкультуры.

Генезис этнокультурных систем, к которым в конечном счете могут быть отнесены любые

сообщества, складывающиеся по территориальному принципу, включает следующие фазы:

появление факторов, локализующих группы людей на определенных территориях и

стимулирующих повышенный уровень их коллективного взаимодействия; накопление

исторического опыта их совместной жизнедеятельности и аккумуляции этого опыта в традициях,

ценностях; реализация доминирующих ценностей в формах социальной самоорганизации, чертах

образа жизни и картин мира и т. п. и, наконец, рефлексия черт, накопленных на

предшествовавших фазах эт-

266

ногенеза, и формирование на их базе системы образов идентичности данного сообщества.

Исследование генезиса межэтнических культурных образований — хозяйственно-культурных,

историко-этнографических или культурно-исторических (цивилизационных) общностей так же,

как и исторических типов культур с разными жизненными ориентациями — природно-

адаптивными (первобытными), политико-идеологическими (раннеклассовыми), политико-

экономическими (индустриальными), экономико-социальными (постиндустриальными) —

относится уже к области чисто теоретического моделирования в силу лишь частичной

системности самих изучаемых объектов и выделения их порой только по признакам внешнего

сходства. Происхождение этого сходства, как правило, связано с процессами диффузии тех или

иных культурных форм или с автономным происхождением схожих форм в ходе адаптации к

похожим природным и историческим условиям существования сообществ. В целом генезис этих

макромасштабных явлений культуры может быть описан в парадигмах формо-, нормо-, социо- и

этногенеза культуры, а также процессов диффузии культурных форм. (см. также разделы

Социальная типология культуры, Транслокальные культурные образования и Историческая

типология культуры).

КУЛЬТУРНАЯ ИННОВАТИКА (ТВОРЧЕСТВО).

Одно из явлений культурогенеза __________________(см.). Но в отличие от рассмотренных выше процессов

происхождения новых культурных явлений, детерминированных преимущественно задачами

адаптации сообществ к внешним природным и историческим условиям, под культурной

инноватикой, как правило, принято понимать новации, порожденные внутренними причинами

социального саморазвития сообществ и инициативным творчеством отдельных авторов, если и

связанных с каким-либо социальным заказом, то совершенно опосредствованным образом.

Все постпервобытные общества, как известно, социально весьма неоднородны. Их население,

даже придерживаясь более или менее схожих стереотипов сознания и поведения, интерпретирует

их с позиций совершенно различных ценностных установок и социальных интересов, свойственных той или

иной социальной страте или сословию. На основании несовпадения этих установок и интересов в

сообществе постоянно имеют место более или менее ограниченные (а иногда и катастрофические

по масштабам) социальные напряжения и противоборства, называемые «внутренним

функциональным конфликтом». Если подобный конфликт (как правило, набор автономных

разногласий по разным вопросам) является не разрушительным для сообщества, а именно

функциональным (стимулирующим более интенсивное протекание социальных функций), то его

главной целью становится поиск «социального компромисса» между соперничающими группами,

т. е. выработка новых способов (технологий, конвенций) социального устроения и взаимодействия

между людьми. Эти способы, безусловно, являются новациями (новыми культурными формами),

только не материальными, а преимущественно интеллектуальными (новыми идеями социальной

справедливости, морали, солидарности) или социальными (новыми формами социального

упорядочивания коллективной жизни). Такого рода новации нередко приводят к весьма

радикальному переструктурированию всей социальной организации сообщества, не разрушая его

как культурную целостность.

Хотя визуально нам кажется, что практически мы живем главным образом в мире вещей,

процессов их производства и распределения, а также организованных территорий, составляющих

материальную основу нашей культуры и цивилизации, на самом деле мы живем преимущественно

в мире идей, социальных порядков, взаимодействий и договоренностей, детерминирующих

специфичность и эффективность нашей культуры существенно больше, чем материальные

ценности. Поэтому порождение новаций социально-интеллектуального плана (новых правил

общежития и взаимодействия) часто являются гораздо более значимыми событиями

культурогенеза, нежели научно-технические изобретения.

Другой путь порождения инноваций традиционно называется словом «творчество». Хотя о

природе творчества были написаны многие тома философских, эс-

268

тетических, искусствоведческих, психологических и даже социологических сочинений, этот

феномен остается сравнительной terra incognita для науки. Во всяком случае, способность

человека к творчеству всегда являлась одним из самых сильных аргументов в дискуссии о том, что

происхождение человеческой культуры не имеет никакого отношения к биологическому

антропогенезу.

Систематизируя различные мотивации к творчеству, можно выделить, во-первых,

рассматривавшийся в предыдущей статье социальный заказ, основанный как на внешних

предпосылках, так и на обстоятельствах «внутреннего функционального конфликта»; во-вторых,

интуитивное прозрение специалиста, увидевшего в неожиданном ракурсе логику развития

содержания и смысла того, чем он занимается; и, в-третьих, аналогичное прозрение в области

логики развития технологии изготовления какого-либо продукта или изготовления его по прежней

технологии, но с существенным улучшением качества.

Откуда и как приходит к специалисту такого рода прозрение, до сих пор не ясно науке. Вполне

возможно, что за этим стоит уже упоминавшаяся в этой книге перманентная неудовлетворенность

личности той схемой упорядочения представлений о бытии, которое доминирует в сообществе

(см. Познание и систематизация знаний), одной из форм преодоления которой становится

формирование собственной (не согласованной с социумом) альтернативной модели подобной

упорядоченности, построенной на иных основаниях и опредмечиваемой в конкретном

произведении (художественном, интеллектуальном, техническом). Конкретным стимулятором

творческого вдохновения могут быть профессиональные, статусные или личностные амбиции и

притязания, а также определенные комплексы индивидуальной неполноценности или физической

ограниченности, психические отклонения, инициирующие нетривиальный взгляд на проблемы и т.

п. Очень значимым фактором представляется то, что практически всякое творчество является

высоко эмоциональным актом, определенной психологической «разрядкой» накопившихся у

человека эмоций, что может иметь как конструктивный, так деструктивный характер.

269

СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ ПРОГРЕСС.

Процесс поступательного развития, движения вперед, исторической эволюции культуры. В

антропологии и социологии наиболее значительные разработки по теории социокультурного

прогресса были сделаны представителями школы эволюционизма (Г. Спенсер, Э. Тайлор),

определившими это явление как процесс последовательного усложнения структуры

социокультурных систем с одновременным усилением дифференцированности и

специализированности ее отдельных функциональных подсистем и элементов. Развитием этих

взглядов стали работы Э. Дюркгейма и его теория разделения труда, объясняющая работу

механизмов роста такого рода специализированности в деятельности, а также исследования

представителей структурно-функционального направления антропологии (А. Радклифф-Браун, Б.

Малиновский, Р. Мертон, Т. Парсонс), рассматривавших социальную эволюцию как

последовательную перемену типов социальной организации сообщества со все более

дифференцирующимися социальными институтами и их функциями. Т. Парсонс разработал шкалу

критериев «эволюционных» универсалий, которые, по мнению ученого, позволяют проводить

объективный анализ динамики социокультурного прогресса исследуемых сообществ.

Современные неоэволюционисты (Д. Стюарт, М. Саллинс, М. Харрис) предложили аналитическое

разделение процессов общей эволюции пан-культуры в целом и специфической эволюции,

характеризующей особенности исторического развития того или иного конкретного сообщества,

не всегда объяснимые с позиций общей эволюции.

Сторонники данного направления объясняли движущие силы социокультурной эволюции,

главным образом, потребностью сообществ в адаптации к природным условиям и особенно к

динамично меняющимся историческим обстоятельствам своего существования. Близкая к

эволюционистам марксистская историософская школа аргументировала неизбежность прогресса

саморазвитием производительных сил, определяющим неизбежность смены форм

производственных отношений. С позиций функционалистов и современных социальных

синергетиков, источником прогресса является реализация свойственной всякой открытой дина-

270

мической системе (каковой несомненно является человеческое общество) тенденции к

структурному и организационному саморазвитию и расширению функций.

В противовес эволюционистским и функционалистским подходам к объяснению

социокультурной истории создатели многообразных теорий цивилизации (О. Шпенглер, А.

Тойнби, Н. Трубецкой, П. Сорокин и др.) скептически относились к возможности общей

социальной и культурной эволюции, рассматривали судьбу всякого регионального сообщества

(цивилизации) как автономный циклический процесс внутреннего роста и последующей

деградации, не обусловленную закономерностями какого-либо общего прогресса в

общечеловеческом масштабе. По их мнению, в культурах сообществ позднего времени

отсутствуют какие-либо признаки их большей прогрессивности в сравнении с культурами

сообществ древности; они полагают, что новые культурные формы являются просто другими, но

не более прогрессивными, чем прежние. Одним из наиболее ярких выражений подобной научной

парадигмы уже в наши дни стала этногенетическая концепция Л. Гумилева.

В принципе отношение к проблеме социокультурного прогресса обусловлено пониманием

культуры тем или иным автором. Например, представители гуманитарного направления

культурологии, ориентированные преимущественно на этико-эстетические аспекты культуры,

справедливо отмечают, что у нас нет объективных критериев, на основании которых можно было

бы оценить современные нравы и искусство как более прогрессивные, нежели, скажем, античные.

По всей видимости, в определении критериев прогресса в культуре не следует ориентироваться

на оценочно-качественные показатели как методологически неадекватные поставленной задаче.

Речь здесь может идти о сравнительном анализе эффективности технологий социокультурной

организации, регуляции и коммуникации, существовавших в те или иные исторические эпохи, с

точки зрения решения ими задач поддержания и повышения уровня социальной

интегрированности сообществ людей, развития средств и расширения масштабов их социального

взаимодействия, работы механизмов аккумуляции

271

и трансляции социокультурного опыта и т. п. При подобном взгляде на историю культуры и ее

наиболее генерализированные социальные функции исторический прогресс в виде повышения

эффективности в решении этих задач за счет интенсификации работы соответствующих

механизмов и совершенствования технологий социального воспроизводства общества становится

очевидным.

Вместе с тем такого рода прогресс может быть определен как комплексный лишь при

рассмотрении процессов социокультурной эволюции в самом крупном историческом масштабе, на

материале значительных отрезков истории. В масштабе жизни одного или даже нескольких

поколений людей темпы и ритмы развития в разных специализированных областях деятельности,

как правило, не совпадают; само это развитие имеет по преимуществу волновой характер, где

всплески инновационной активности сменяются периодами освоения этих инноваций; на

отдельных этапах в некоторых областях деятельности может наблюдаться стагнация или даже

определенный регресс и т. п. Помимо этого каждое историческое сообщество (или

цивилизационная общность) развивается в своем собственном темпе и ритме, нередко не совпадая

по этим показателям даже с ближайшими соседями, а многие сообщества, достигнув

определенного уровня развития (видимо, предельного для тех природных и исторических условий,

в которых они существуют), вообще останавливаются в своей социокультурной эволюции. По

самой приблизительной оценке (точный подсчет здесь вряд ли возможен), число сообществ,

совершающих эволюционный «скачок» с более низкого уровня социальной организации на более

высокий, примерно на порядок ниже числа тех сообществ, которым не удается перейти этот порог

(из нескольких тысяч первобытных коллективов менее одной тысячи развилось до уровня

раннеклассовых доиндустриальных цивилизаций, из них не более сотни сообществ достигли

стадии индустриального развития и лишь малую часть последних можно отнести к категории

постиндустриальных).

Таким образом, социокультурный прогресс возможен, но отнюдь не предопределен. Реализация

этой

272

возможности зависит от множества факторов, благоприятное сочетание которых, судя по

всему, случается не часто. Остановившиеся в своем развитии сообщества либо консервируются в

качестве исторических реликтов, либо дезинтегрируются, растворяясь в более развитых и

утрачивая свою социальную целостность и культурную самобытность.

КУЛЬТУРНАЯ ИЗМЕНЧИВОСТЬ.

Свойство инициированного или спонтанного самообновления культуры сообществ, включая

развитие, деградацию или десемантизацию отдельных ее черт или целых комплексов. К числу

основных причин культурной изменчивости можно отнести адаптацию к изменившимся внешним

условиям бытия сообщества (см. Культурогенез) или необходимость разрешения накопившихся

внутренних противоречий, а также творческую инициативу отдельных специалистов (см.

Культурная инноватика). Это формы прогрессивной (инновативной) изменчивости культуры. Но

изменчивость может иметь и деградирующую направленность, связанную с утратой

функциональной эффективности или социальной актуальности тех или иных объектов и структур,

изменением практической функции, а также с их физической изношенностью или потерей. И,

наконец, третий характерный тип культурной изменчивости — десемантизация объекта или

структуры, утрата его первоначального смысла, перемена этого смысла, интерпретации и оценки

объекта в общественном мнении. Все вышесказанное в равной мере относится и к общественным

структурам и институтам.

По уровням изменчивости этот процесс принято делить на социальную изменчивость культуры,

затрагивающую главным образом отдельные формы, черты, подсистемы, но не влияющую (или

незначительно влияющую) на общее социальное устроение жизни общества (см. Культурные

процессы), и историческую изменчивость, напротив, заметно отражающуюся на базовых

основаниях общественной жизни (см. Исторические типы культуры).

Разумеется, в сообществах, находящихся на разных стадиях социокультурного развития,

динамика культурной изменчивости весьма разнится. Они почти незамет-

273

ны на первобытном уровне бытия, существенно нарастаю по мере перехода к

доиндустриальным и особенно индустриальным городским цивилизациям и приобретаю

головокружительный темп на переходе от индустриальных к постиндустриальным обществам. В

этой связи уже два века философами дискутируется вопрос о том, увеличивает ли история

динамику хода событий или это иллюзия, характерная аберрация сознания самих участников этих

событий? Мне представляется, что в XIX—XX вв. достижения научно-технического прогресса в

области производящих технологий, средств перемещения в пространстве (транспорт), накопления,

обработки и передачи информации (связь), а также возросшая социальная мобильность и

культурная пластичность современной личности ответили на этот вопрос без участия философов.

Еще один важный аспект культурной изменчивости заключается в том, что разные элементы,

составляющие культурный мир сообщества, под воздействием различных обстоятельств могут

меняться по-разному. Во-первых, по разным моделям (инноватика, трансформация,

десемантизация) зачастую очень сложно объяснить, почему один элемент изменился таким

образом, а другой — иным. И, во-вторых,— в разных темпах. Здесь объяснение более очевидно и

связано с тем, к какой сословной субкультуре относится данный культурный объект. Совершенно

очевидно, что в глубоко традиционной субкультуре сельских производителей или религии

явления, имеющие большую глубину исторического авторитета, реже и менее вероятно

подвержены какой-либо изменчивости, нежели новации последних лет. Напротив, элитарной

субкультуре свойственен сравнительно высокий темп изменчивости культурных форм

(разумеется, далеко не всех) на основании принципа смены образцов и символов социальной

престижности (механизмы изменений которых являются темой для отдельного разговора). В

целом в любых субкультурах утилитарные объекты более подвержены изменениям, нежели

символические (хотя из этого общего правила есть множество частных исключений).

Во всем многообразии деталей, описывающих очень тонкую процедуру культурной

изменчивости,

274

есть одна капитальная основа. Воспроизводство культуры (см.) требует ее неизбежного

самообновления, что собственно и реализуется в процессах культурной изменчивости.

ДИФФУЗИЯ КУЛЬТУРЫ.

Процесс пространственного распространения какой-либо культуры или — чаще — ее

отдельных форм, образцов, подсистем из точки (региона) возникновения по направлениям, где эти

культурные элементы оказываются востребованными, заимствуемыми сообществами, ранее

подобными формами не владевшими. Процессы диффузии культуры теснейшим образом связаны

с процедурами обмена продуктами и технологиями деятельности, зародившимися еще на стадии

поздней первобытности между различными племенами, позднее народами, государствами,

цивилизациями, континентами. Одной из распространенных форм диффузии культуры является ее

насильственное внедрение какой-то «сильной» стороной (завоевателем, колонизатором) в

культурную практику «слабой» стороны (завоеванного _______или колонизируемого народа).

По существу диффузионные процессы в культуре являются одними из наиболее естественных

форм ее пространственно-временного существования, отражающими неравномерность природных

и исторических условий и возможностей жизни на Земле, компенсируемых проникновением

необходимых культурных новаций в зоны, где по объективным причинам они сами появиться не

могли. Даже в регионе обитания одного народа, как правило, полезные новации не создаются

параллельно и одновременно во всех населенных пунктах, но обычно — в каком-то одном, а затем

быстро распространяются по всей национальной территории, а зачастую заимствуются и

соседями. Это и есть диффузия культуры в ее наиболее органичном проявлении. Таким образом

сложилось цивилизационное единообразие Западной Европы. Или например, реформы Петра

Великого в России, как и социалистическая революция были на 99% диффузионными

заимствованиями с Запада.

Вместе с тем на базе абсолютизации роли диффузионных процессов в культуре во второй

половине

275

XIX в. в Германии и Австрии, позднее в Англии сложилось специфическое теоретическое

течение, получившее название «диффузионизм», в основе которого лежала идея о том, что

культурные новации в истории возникали в основном в строго ограниченных регионах так

называемых «культурных кругов», а затем распространялись на более отсталые народы.

Классиками этого направления были Ф. Гребнер, Л. Фробениус, В. Шмидт, У. Риверс, Г. Чайлд.

Одним из последователей этой теории является Т. Хейердал, чьи путешествия преследовали цель

доказательства диффузии культуры из древних центров цивилизации на периферию ойкумены.

Современный уровень дискуссий о «цивилизаторской миссии» культурной диффузии

свидетельствует, что этот феномен всегда играл существенную роль в культурных процессах, но

он совершенно не отменяет столь же значимой роли культурной эволюции и других процессов

саморазвития культуры в любой точке планеты.

ВОСПРОИЗВОДСТВО КУЛЬТУРЫ.

В нашем тезаурусе уже имеется близкая по смыслу статья Социальное воспроизводство (см.),

которая в существенной мере отвечает на вопросы, связанные с собственно культурным

воспроизводством, т. е. межпоколенной трансляцией культуры посредством социализации и

инкультурации молодого поколения, освоения им совокупного социального опыта, традиций и

средств коммуницирования, характерных для данного общества, что, в свою очередь, и является

процедурой воспроизводства этого общества как целостной, устойчивой и культурно специфичной

человеческой общности. Вместе с тем раздел тезауруса, посвященный динамике культуры, не

может не коснуться вопроса о воспроизводстве культуры как одного из важнейших культурных

процессов.

Таким образом, социальное воспроизводство общества и воспроизводство его культуры — это

понятия по существу тождественные по своим социальным функциям. Общество — это не просто

собрание людей, а коллектив, объединенный системой общих культурных черт. При этом

невозможно воспроизвести

276

этот коллектив в следующем поколении, не транслировав детям те общие культурные черты,

которые объединяли их отцов. Но точно так же невозможно воспроизвести данную культуру «вне

людей», не обучив ей очередное поколение членов этого общества.

Единственным исключением из этого правила является ситуация, когда общество — носитель

некой культуры, по каким-то причинам физически гибнет, но как донор успевает передать свою

культуру (или ее существенную часть) другому обществу-реципиенту. Такие случаи нередки в

истории, по крайней мере на уровне частичного трансферта культурных черт. Например: Римская

империя — Византия; Византия — Русь и др. Случаев стопроцентной трансплантации культуры

на почву иной популяции я не знаю.

Иной пример трансляции культуры «без людей» — ее музеефикация, археологические и иные

реконструкции. Однако при всех достижениях специалистов в данных областях, говорить о

сколько-нибудь полной и системной представленности «мертвой культуры» фактически не

приходится. Все-таки культура — это прежде всего живые люди, «играющие в эту игру».

СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ ДЕСТРУКЦИЯ.

Процесс снижения уровня системно-иерархической структурированности, сложности и

полифункциональности культурного комплекса какого-либо сообщества в целом или отдельных

подсистем этого комплекса, т. е. полная или частичная деградация данной локальной культуры как

системы. Хотя всякая локальная культура включает в себя и определенный пласт внесистемных

явлений («маргинальных полей» и других феноменов), ее социально интегрирующее ядро

представляет собой сравнительно жестко структурированную и иерархизированную систему

ценностных ориентаций, форм и норм социальной организации и регуляции, языков и каналов

социокультурной коммуникации, комплексов культурных институтов, стратифицированных

образов жизни, идеологии, морали и нравственности, церемониальных и ритуальных форм

поведения, механизмов социализации и инкультурации личности, нормативных параметров ее

социальной и культурной адекватности, приемлемых форм инновативной и творческой деятель-

277

ности и т. п. Часть элементов этого комплекса складывается конвенционально, на основе

практического опыта социальной жизни людей и передается от поколения к поколению

посредством традиций, другая часть формируется и регулируется с помощью различных

социокультурных институтов (см. Культурный инструментарий); однако работают они как

единая, весьма сложная, полифункциональная и полисемантическая система.

Социокультурная деструкция представляет собой нарушение (иногда постепенное

«размывание») функциональной целостности и сбалансированности этой системы, в

определенном смысле ее дисфункцию, ведущую к понижению возможности эффективного

регулирования социальной жизни людей. Наблюдаемые признаки начавшейся социокультурной

деструкции связаны прежде всего с нарастающими процессами маргинализации населения,

выхода все большего числа людей из зоны эффективной регуляции сознания и поведения

средствами доминантной в данном сообществе культурной системы и прежде всего — со стороны

комплекса ее культурных институтов; падением эффективности процедур социализации и

инкультурации личности членов сообщества средствами воспитания, образования, религии,

государственной идеологии и пропаганды; деградации подсистемы ценностных ориентаций,

традиционной морали, нравственности и т. п.; падением престижности легитимных форм

достижения желаемого социального статуса и доступа к социальным благам при одновременном

возрастании популярности противозаконных и криминальных методов решения этих задач и пр.

Таким образом, зона действия исторически сложившихся и закрепленных в культурной традиции

и институциональных нормативах социально приемлемых паттернов сознания и поведения людей

постепенно сокращается, равно как и процент населения, контролируемый и регулируемый со

стороны действующей социокультурной системы, и одновременно расширяется зона влияния

«маргинальных полей» культуры, где управление формами жизнедеятельности людей

осуществляется со стороны локальных и столь же маргинальных квазисистем (типа «воровского

закона», «хипповой тусовки», ритуалов эзотерических сект

278

и т. п.). Собственно это и есть начало социокультурной деструкции в ее наиболее «зримом»

воплощении.

Причины возникновения процессов социокультурной деструкции, как правило, связаны либо с

резким изменением природных или исторических условий существования сообщества (наиболее

типичные примеры; вспышки мародерства и бандитизма в зонах стихийных бедствий или

военного разорения, возрастание криминальной активности, а также проявлений социальной и

национальной нетерпимости среди населения воюющих государств), либо с социальными

кризисами во внутреннем развитии сообществ (революции, смуты, бунты, резкие изменения в

общем строе социальной организации, нормах социального потребления и распределения,

деградация существующих и своевременно не модернизированных институтов социального

управления и т. п.; примеры: кризис Римской империи III—V вв., в России — Смутное время

начала XVII в., революция и гражданская война 1917— 1920 гг., «перестройка» и

«постперестройка» конца XX в.).

Исторические последствия социокультурной деструкции могут быть различны: от фактической

дезинтеграции социума, утратившего целостность консолидирующей и мобилизующей его

культурной системы (гибель Западной Римской империи в V в.) до постепенного восстановления

регулятивной эффективности прежней системы в ее более или менее традиционных формах

(возрождение Руси после татаро-монгольского нашествия в XIII-XIV вв. или после Смуты начала

XVII в.) или формирования новой системы, основанной на новых консолидирующих ценностях

(становление Восточной Римской — Византийской империи на христианском идеологическом и

феодальном социально-экономическом основании или восстановление СССР после революции и

гражданской войны на основе коммунистической идеологии и социалистических форм

хозяйственной практики и социальной регуляции).

Тем не менее социокультурная деструкция (даже временная) во всех случаях является

серьезнейшим испытанием сообщества на прочность и устойчивость его социокультурной

системы как универсального механизма социальной интеграции и регуляции.