25. Проблемы социокультурного прогресса в современном мире. Критерии культурного прогресса. Прогресс и регресс в современной культуре. Последствия нтп.

По Флиеру:

Процесс поступательного развития, движения вперед, исторической эволюции культуры. В

антропологии и социологии наиболее значительные разработки по теории социокультурного

прогресса были сделаны представителями школы эволюционизма (Г. Спенсер, Э. Тайлор),

определившими это явление как процесс последовательного усложнения структуры социокультурных систем с одновременным усилением дифференцированности и

специализированности ее отдельных функциональных подсистем и элементов. Развитием этих

взглядов стали работы Э. Дюркгейма и его теория разделения труда, объясняющая работу

механизмов роста такого рода специализированности в деятельности, а также исследования

представителей структурно-функционального направления антропологии (А. Радклифф-Браун, Б.

Малиновский, Р. Мертон, Т. Парсонс), рассматривавших социальную эволюцию как

последовательную перемену типов социальной организации сообщества со все более

дифференцирующимися социальными институтами и их функциями. Т. Парсонс разработал шкалу

критериев «эволюционных» универсалий, которые, по мнению ученого, позволяют проводить

объективный анализ динамики социокультурного прогресса исследуемых сообществ.

Современные неоэволюционисты (Д. Стюарт, М. Саллинс, М. Харрис) предложили аналитическое

разделение процессов общей эволюции пан-культуры в целом и специфической эволюции,

характеризующей особенности исторического развития того или иного конкретного сообщества,

не всегда объяснимые с позиций общей эволюции.

Сторонники данного направления объясняли движущие силы социокультурной эволюции,

главным образом, потребностью сообществ в адаптации к природным условиям и особенно к

динамично меняющимся историческим обстоятельствам своего существования. Близкая к

эволюционистам марксистская историософская школа аргументировала неизбежность прогресса

саморазвитием производительных сил, определяющим неизбежность смены форм

производственных отношений. С позиций функционалистов и современных социальных

синергетиков, источником прогресса является реализация свойственной всякой открытой динамической системе (каковой несомненно является человеческое общество) тенденции к

структурному и организационному саморазвитию и расширению функций.

В противовес эволюционистским и функционалистским подходам к объяснению

социокультурной истории создатели многообразных теорий цивилизации (О. Шпенглер, А.

Тойнби, Н. Трубецкой, П. Сорокин и др.) скептически относились к возможности общей

социальной и культурной эволюции, рассматривали судьбу всякого регионального сообщества

(цивилизации) как автономный циклический процесс внутреннего роста и последующей

деградации, не обусловленную закономерностями какого-либо общего прогресса в

общечеловеческом масштабе. По их мнению, в культурах сообществ позднего времени

отсутствуют какие-либо признаки их большей прогрессивности в сравнении с культурами

сообществ древности; они полагают, что новые культурные формы являются просто другими, но

не более прогрессивными, чем прежние. Одним из наиболее ярких выражений подобной научной

парадигмы уже в наши дни стала этногенетическая концепция Л. Гумилева.

В принципе отношение к проблеме социокультурного прогресса обусловлено пониманием

культуры тем или иным автором. Например, представители гуманитарного направления

культурологии, ориентированные преимущественно на этико-эстетические аспекты культуры,

справедливо отмечают, что у нас нет объективных критериев, на основании которых можно было

бы оценить современные нравы и искусство как более прогрессивные, нежели, скажем, античные.

По всей видимости, в определении критериев прогресса в культуре не следует ориентироваться

на оценочно-качественные показатели как методологически неадекватные поставленной задаче.

Речь здесь может идти о сравнительном анализе эффективности технологий социокультурной

организации, регуляции и коммуникации, существовавших в те или иные исторические эпохи, с

точки зрения решения ими задач поддержания и повышения уровня социальной

интегрированности сообществ людей, развития средств и расширения масштабов их социального

взаимодействия, работы механизмов аккумуляции и трансляции социокультурного опыта и т. п. При подобном взгляде на историю культуры и ее

наиболее генерализированные социальные функции исторический прогресс в виде повышения

эффективности в решении этих задач за счет интенсификации работы соответствующих

механизмов и совершенствования технологий социального воспроизводства общества становится

очевидным.

Вместе с тем такого рода прогресс может быть определен как комплексный лишь при

рассмотрении процессов социокультурной эволюции в самом крупном историческом масштабе, на

материале значительных отрезков истории. В масштабе жизни одного или даже нескольких

поколений людей темпы и ритмы развития в разных специализированных областях деятельности,

как правило, не совпадают; само это развитие имеет по преимуществу волновой характер, где

всплески инновационной активности сменяются периодами освоения этих инноваций; на

отдельных этапах в некоторых областях деятельности может наблюдаться стагнация или даже

определенный регресс и т. п. Помимо этого каждое историческое сообщество (или

цивилизационная общность) развивается в своем собственном темпе и ритме, нередко не совпадая

по этим показателям даже с ближайшими соседями, а многие сообщества, достигнув

определенного уровня развития (видимо, предельного для тех природных и исторических условий,

в которых они существуют), вообще останавливаются в своей социокультурной эволюции. По

самой приблизительной оценке (точный подсчет здесь вряд ли возможен), число сообществ,

совершающих эволюционный «скачок» с более низкого уровня социальной организации на более

высокий, примерно на порядок ниже числа тех сообществ, которым не удается перейти этот порог

(из нескольких тысяч первобытных коллективов менее одной тысячи развилось до уровня

раннеклассовых доиндустриальных цивилизаций, из них не более сотни сообществ достигли

стадии индустриального развития и лишь малую часть последних можно отнести к категории

постиндустриальных).

Таким образом, социокультурный прогресс возможен, но отнюдь не предопределен. Реализация

этой

272

возможности зависит от множества факторов, благоприятное сочетание которых, судя по

всему, случается не часто. Остановившиеся в своем развитии сообщества либо консервируются в

качестве исторических реликтов, либо дезинтегрируются, растворяясь в более развитых и

утрачивая свою социальную целостность и культурную самобытность.