Эkoнomиka и политика

М. ГОРИНОВ. Мне представляется, что, отвечая на вопрос, почему возобладали решения, обусловившие поворот 1929 г., необходимо сказать о факторах, определивших становление административно-командной системы. Первая группа таких факторов связана с исходным уровнем социалистического строительства – незавершенностью процесса индустриализации, слабым развитием инфраструктуры, в том числе социальной. Вторая группа факторов – цивилизационного порядка: это и традиции масштабного государственного вмешательства в экономическую жизнь, и жесткая централизация всего народного хозяйства, его «замкнутость» на столицах, слабый уровень региональной хозяйственной автономии и т.д. Третья группа факторов связана с последствиями империалистической и гражданской войн: длительное «проедание» основного капитала, обострившее проблему накопления, выключение России из мирового рынка, отход от нее развитых в промышленном отношении западных областей (Прибалтики, Польши), работавших ранее на всероссийский рынок, ликвидация помещичьего хозяйства, дававшего 20% товарного зерна. Нельзя сбрасывать со счетов и факторы, вытекавшие из идеологических посылок: сильные уравнительные тенденции в области зарплаты, социальной политики в целом, антирыночная программная цель в области экономики.

Между тем, развитие процесса индустрализации, увеличивая платежеспособный спрос на продукцию сельского хозяйства, требовало увеличения товарности крестьянского хозяйства. Но этому препятствовала антикулацкая политика. А чтобы повысить товарность крестьянского хозяйства на базе производственной кооперации, нужно было закупить сельскохозяйственную технику или оборудование за границей, для чего была необходима валюта. Чтобы иметь валюту, требовалось форсировать агроэкспорт, а чтобы получить хлеб для агроэкспорта, надо было дать крестьянину товар и поднять товарность крестьянского хозяйства. А для этого развивать промышленность. Круг, таким образом, замыкался.

Эти и другие противоречия, постепенно обостряясь по мере перехода к расширенному воспроизводству, «выскакивая» наружу в виде кризисов 1923, 1925 – 1926, 1928 – 1929 гг., «взорвали» нэповскую систему и привели к утверждению командно-административной системы.

В. ЛЕЛЬЧУК. Мы говорили о теории. Однако в жизни все-таки все решали практики. Здесь верно отмечалось, что в 1923 г. был кризис в отношениях с крестьянством, в 1925 – 1926 гг. – опять сложности. Но почему-то ведь выходили из этих ситуаций, выходили без того насилия, которое стало нормой в конце 20-х гг., а потом было фактически узаконено.

М. ГОРИНОВ. Как вышли из кризиса 1925 – 1926 гг.? Предельно сжали экспортно-импортный план, заморозили новостройки. Добавим к этому стремительный рост косвенных налогов, прекращение отчислений из госбюджета в резервный фонд, увеличение заготовительных цен на зерно (оборотной стороной чего явилось существенное падение производства технических культур). Были задействованы и последние резервы восстановительного периода – речь идет о неиспользованном резерве фабрично-заводского оборудования. А чтобы поддержать «колебнувшийся» червонец, Наркомфин бросает на внутренний рынок золотые и валютные запасы. Такова была в общих чертах плата за выход из кризиса 1925 – 1926 гг. Подобных резервов не могло хватить надолго. Их фактическое исчерпание и обусловило во многом переход к внеэкономическим методам решения проблем.

Какие перемены происходили внутри партии?

Кого не устраивал НЭП и почему?

В российском обществе второй половины 1920-х гг. все явственней стало проявляться недовольство НЭПом со стороны различных социальных групп.

Новая экономическая политика была встречена в штыки партийным и государственным аппаратом, так как ему приходилось отказываться от метода приказных решений. Товарно-денежные отношения требовали гибкой профессиональной политики, знаний, опыта. Назрела необходимость связывать результаты партгосработы с экономической отдачей всего хозяйства. Однако у аппарата отсутствовали достаточные стимулы для этого, так как свои социальные гарантии (и весьма неплохие) он имел независимо от эффективности работы.

Кроме того, НЭП объективно вел к росту безработицы, в том числе и среди управленцев. К январю 1924 г. среди 1 млн. безработных насчитывалось 750 тыс. бывших служащих. Эта проблема была очень болезненной и обостряла социальные противоречия в стране.

Важно определить, как относилось к НЭПу крестьянство. Да, продналог дал ему материальную заинтересованность, позволил торговать излишками произведенной сельхозпродукции, но одновременно в деревне усилилось расслоение крестьян, было разрешено применять наемный труд, в деревне возросла эксплуатация.

Если раньше община обеспечивала равно бедное существование большинству крестьян, то НЭП подрывал социальную защищенность тех, кто привык жить по принципу круговой поруки, Та часть крестьянства, которая была связана не с товарным производством, а с натуральным хозяйством, в годы НЭПа значительно сократилась. Огромное количество переселенцев, хлынувших в город, растворяло промышленный пролетариат. Зажиточные крестьяне – кулаки, поставляющие на рынок хлеб, тоже были недовольны нэповской политикой, которая отождествлялась с высокими налогами, «ножницами» в ценах между промышленной и сельскохозяйственной продукцией.

Индифферентно относились к НЭПу и большинство рабочих. Нэповский хозрасчет не доходил до рабочих мест, он был сугубо трестовским и поддерживался административным путем. Поэтому рабочий не видел материальной выгоды от получения конечных результатов, да и заинтересованность коллектива предприятия носила специфический характер, потому что его прибыль обезличивалась в едином балансе треста. Действовавшая в государственной промышленности система была, по существу, хозрасчетом для начальников. Не чувствуя новую экономическую политику непосредственно на производстве, рабочий класс не стал той социальной опорой, которая боролась бы и отстаивала принципы НЭПа. К тому же рабочие стали понимать, что доведенный до рабочего места хозрасчет в той или иной мере поставит их материальное положение в зависимость от стихии и конъюнктуры рыночных экономических отношений и может серьезно подорвать государственные социальные гарантии.

В итоге недовольные НЭПом в «низах» (бедняки и батраки в деревне, безработные, малоквалифицированные рабочие и служащие) были едины в его неприятии с «верхами» (парт- и госаппаратом). Судьба НЭПа оказалась предрешенной.

Какие социальные группы и почему были недовольны НЭПом?

(Кирилов, В.В. История России [Текст]: учебное пособие / В.В. Кирилов. – М.: Юрайт – Издат, 2006. – С. 479 – 480).