Экономическое пространство против политического

Что касается выполнения решений, то это сегодня «слабое место» всей нашей политики. Для Горбачева же и Ельцина проблема осложняется еще и тем, что они ограничивают друг другу возможности политического действия.

В особой мере это характерно для политического поведения Бориса Николаевича. Выше уже отмечалось, что он укрепляет свои властные возможности, сознательно дестабилизируя союзные структуры. До осени 1990 г. эта борьба велась без «объявления войны». Но на IV Съезде народных депутатов СССР обозначилась стратегическая линия Горбачева и Ельцина в ключевом для них вопросе об отношении центра и России. Вызов был брошен российским парламентом, постановившим резко сократить отчисления в союзный бюджет. В сочетании с договорами между Россией и Украиной, Белоруссией, Казахстаном это означало стремление российского руководства сформировать собственное экономическое пространство, основанное на прямых связях республик. А затем и надстроить над ним альтернативное политическое пространство – заключенный без участия центра союз тех же четырех крупнейших республик, открытый для всех остальных. Об этих планах объявлено, причем не делается секрета и из их личностной антигорбачевской направленности, – в окружении Б.Н. Ельцина поговаривают: «Президентом чего останется скоро Михаил Сергеевич?». Ответом М.С. Горбачева на это стали решительные шаги по формированию союзного политического пространства и заполнению его новыми властными институтами, форсированное формирование концепции Союзного договора и вынесение его на референдум. Однако мощное давление из экономического пространства, перспектива создания альтернативного политического пространства – все это создает серьезные проблемы для президента. Правда, Борис Николаевич уверяет, будто инициатором конфликтов выступает не он. Но заявление по Центральному телевидению от 19 февраля с требованием отставки Горбачева нельзя истолковать иначе, чем открытый переход от «войны законов» к борьбе на истребление. И шаг этот сделан российским лидером.

Что касается самой идеи, то на деле Ельцин предложил не только отставку Горбачева. Он сделал заявку на власть в Союзе. Ведь антиконституционное предложение о передаче власти Совету Федерации (по Конституции при отставке президента она переходит к вице-президенту) означает, что реально власть окажется в руках того из членов Совета, который возглавляет крупнейшую республику, постоянно находится в Москве и имеет моральный авторитет автора этого предложения. Кто он? Б.Н. Ельцин.

Иными словами, можно утверждать, что в феврале произошло сознательное изменение Б.Н. Ельциным (и его референтными группами) алгоритма своего политического поведения. Ельцин все круче смещается к набору тоталитарных технологий.

Одновременно под давлением со стороны российского лидера изменился и алгоритм политического действия Горбачева. Или, точнее, выступивших на первый план его референтных групп, в действиях которых замечен откат к традиционным технологиям. То, что президента бросились защищать силы, не разделяющие многие его реформаторские идеи, а не его сторонники из интеллектуального «центра», конечно, создает для него сложную ситуацию, серьезно ограничивает возможности проведения им намеченных преобразований. В итоге очередной бунт Ельцина объективно, по реальным политическим последствиям укрепил охранительные, консервативные силы, углубил поляризацию, раскол среди сторонников обновления.

Однако и Б.Н. Ельцин сталкивается с серьезными проблемами. Главная среди них – то, что, завоевав на первых порах авторитет защитой суверенитета России, в последнее время он обозначил средства, которые готов использовать в борьбе против союзного центра, и рубежи, до которых способен в ней дойти. Однако цену – возможный развал Союза – признала несообразно высокой даже часть его сторонников.

Проблемы для Ельцина создает и то, что изменилось выигрышное для него «распределение ролей» между ним и Горбачевым. Полемика между ними из прежде личностной превратилась в государственную.

Какие же выводы можно сделать из нашей первой осмысления механизмов политической деятельности М.С. Горбачева и Б.Н. Ельцина?

Первое: Ельцин серьезно осложнил ситуацию для Горбачева и вынудил его «прибавить» политической активности. Однако их соперничество играет не только стимулирующую, но и дестабилизирующую роль.

Второе: смена алгоритма Б.Н. Ельцина показывает, что отношения российских и союзных структур он превращает в арену политической войны, которая углубляет конфронтацию.

Третье: М.С. Горбачеву не удается пока изменить алгоритм своего политического поведения, нейтрализовав угрозы, исходящие от Ельцина. А те перемены, которые происходят под влиянием референтных групп, фактически ослабляют Горбачева и усиливают Ельцина.

Видит ли кто-нибудь выход из сложившегося тупика? Ельцин видит его в отставке Горбачева. Кое-кто из депутатов – в уходе того и другого. Горбачев – в проведении центристской политики (примечательно, что именно в Минске он открыто сказал об этом, сославшись на слова А.И. Солженицына о трудностях «серединной» линии). Но удастся ли ему эта линия? Пока, как можно судить, алгоритм его политического поведения не смещается ни к неосоциалистической диктатуре, ни к левоцентристской коалиции. А ведь неизменным в нынешней, критической ситуации он остаться не может.

Сегодня ясно, что если страна пойдет за Ельциным, то это будет путь к авторитаризму. С другой стороны, сумеет ли Горбачев, удержавшись в этой трудной ситуации, удержаться на демократической стезе? Или силы, которые поддержали его в феврале, в качестве платы потребуют отказаться от этого? Такие вопросы сегодня легче поставить, чем ответить на них...

(Вьюницкий, В. Алгоритм Горбачева, алгоритм Ельцина. Опыт анализа [Текст] / В. Вьюницкий // Диалог. – 1991. – № 4. – С.44).