Глава 9. Понятие научной рациональности

До сих пор в большинстве публикаций, посвященных проблеме научной рациональности, не вполне ясным остается содержание самого понятия рациональности. Поэтому неясны, как правило, и ответы на вопросы, касающиеся соотношения науки и рациональности: «Совпадает ли «научность» с «рациональностью» или эти понятия различны?», «Всегда ли деятельность ученого рациональна?», «Каковы критерии рациональности?», «Существуют ли другие виды рациональности наряду с научной рациональностью?» и т.п. Ниже мы попробуем дать ответ на эти вопросы.

9.1. Рациональность как соответствие законам разума

В современных философско-методологических дискуссиях до сих пор, по-видимому, господствует традиция, рассматривающая рациональность как соответствие «законам разума». Под «законами разума», прежде всего и главным образом, имеют в виду законы логики, истолковываемые как законы мышления. Отсюда вытекает: рационально – то, что соответствует законам логики; нерационально или иррационально – то, что эти законы нарушает. Например, если вы приняли «А и В» и принимаете «А», то вы поступаете рационально; если же, приняв «А и В», вы в то же время стремитесь отвергнуть «А», вы ведете себя нерационально. Таково наиболее общее и абстрактное понятие рациональности, которого явно или неявно придерживается подавляющее большинство современных философов и методологов. Ядром этого понятия являются законы логики, и они выступают в качестве наиболее общих законов рационального поведения и стандартов рационального знания.

Из этого общего понятия рациональности легко получить понятие научной рациональности. Как «научный разум» представляет собой разновидность человеческого разума вообще, так и научная рациональность оказывается частным, хотя, быть может, наиболее важным случаем проявлением рациональности. В науке мы обязаны следовать некоторым правилам или принципам, которые в повседневной жизни могут и не соблюдаться. Добавляя эти методологические правила или принципы к законам логики, мы получаем более узкое и конкретное понятие научной рациональности. Какие именно методологические правила мы возводим в ранг канонов рациональности, зависит от нашего понимания специфики научного познания. К числу этих правил обычно относят следующие: эмпирическая проверяемость, простота, подтверждаемость опытом и экспериментом, критичность, плодотворность в отношении предсказаний и т.п. Большая часть понятий научной рациональности, сформулированных современными философами науки, получена именно таким образом: за счет присоединения к законам логики одного или нескольких методологических правил.

Для всех этих понятий научной рациональности характерно неявное убеждение в том, что стандарты рациональности являются вечными и универсальными. Понятие научной рациональности опирается на законы разума; человеческий разум – один и тот же у людей разных эпох и культур, поэтому и законы функционирования разума неизменны. Следовательно, если нам удалось сформулировать их в виде законов логики и методологических правил, то мы получаем тот стандарт или критерий, который можно использовать для оценки рациональности действий мыслителя любой исторической эпохи, любых методов исследования и мышления, всех результатов познания. Для древних шумеров и вавилонян, для тех, кто соорудил египетские пирамиды, и тех, кто сражался под стенами Трои, для Галилея и осудивших его инквизиторов – для всех времен и народов имеется один критерий рациональности. Более того, с его помощью мы можем также оценивать рациональность всех областей человеческой деятельности, всех достижений духовной и материальной культуры: соответствует законам логики и установленным правилам? – Рационально! Не соответствует? – Нерационально! Отождествляя рациональность с научностью, мы получаем и критерий демаркации: научно и заслуживает включения в историю науки лишь то, что рационально, а нерациональное или иррациональное лежит вне науки. С этой точки зрения наука всегда рациональна, а если иногда ученые поступали или поступают нерационально, то к науке это не имеет отношения.

Характерной особенностью этого «универсалистского» понимания рациональности оказывается то, что оно допускает существование лишь одного вида рациональности, так сказать, «логико-методологической» рациональности. Никаких других видов рациональности не может быть. При этом приходится признать, что литература, искусство, повседневное человеческого поведение содержат очень мало рационального, и единственная область, безусловно претендующая на рациональность, - это наука. Правда, историко-научные исследования показывают, что все универсалистские понятия рациональности являются чрезмерно узкими даже для науки и существенно обедняют ее историю. Каждое методологическое правило, лежащее в основе понятия научной рациональности, нарушалось в ту или иную эпоху учеными, которые получали при этом значительные научные результаты. Даже законы логики отнюдь не являются непререкаемым авторитетом: ученые часто разрабатывают заведомо противоречивые теории и не обращают внимания на логическую некорректность своих построений. Более того, П.Фейерабенд попытался показать (и не без успеха), что каждый новый шаг в развитии науки неизбежно связан с нарушением норм рациональности, сформулированных современными философами. Отсюда он сделал вывод, что наука по существу своему нерациональна. И этот вывод довольно трудно опровергнуть, оставаясь на позициях универсалистского понятия рациональности. Действительно, если в основу понятия рациональности мы положили вечные и неизменные законы разума и при этом обнаружили, что ученые и их теории часто нарушают эти законы, то мы вынуждены признать, что наука содержит в себе элементы неразумия и иррациональности.

Это вполне можно было бы признать: есть нечто привлекательное в том, чтобы рассматривать развитие науки как обусловленное взаимодействием разума и неразумия. Однако если мы допустим, что нарушение законов разума, т.е. нарушение канонов рациональности, способно приводить к столь же значительным научным достижениям, как и следование им, то, по-видимому, это сделает понятие научной рациональности совершенно бесполезным. Именно это, как нам представляется, хотел показать Фейерабенд своей критикой различных «рационалистических» концепций. Понятие рациональности, опирающееся на законы разума, можно защитить, лишь отказавшись от универсализма, т.е. признав, что эти законы сами изменяются.

Итак, универсалистское понятие рациональности, в основе которого лежат законы логики и методологические нормы, приводит к таким следствиям: 1) существует лишь один вид рациональности и один ее критерий для всех областей духовной и материальной деятельности людей, для всех исторических эпох и всех народов; 2) с точки зрения универсалистского понятия рациональности, человеческая история и все области материальной и духовной культуры существенно иррациональны; 3) и даже в науке рациональность соединена с иррациональностью. – Со всем этим трудно согласиться, поэтому универсалистское понятие рациональности кажется неприемлемым.