§2 Особенности квалификации преступного поведения организатора

Квалификация действий организатора непосредственно зависит от того, связаны ли они с созданием организованной группы или нет.

Если организаторские действия не были связаны с созданием организованной группы, то организатор несет ответственность за преступление, совершенное исполнителем, по соответствующей статье Особенной части УК РФ, со ссылкой на ч.3 ст.33 УК РФ, при условии, если он не принимал участия в исполнении объективной стороны преступления.

Если организаторские действия по совершению преступления были связаны с созданием организованной группы или незаконного вооруженного формирования, банды, преступного сообщества, экстремистского сообщества, то организатор несет ответственность при наличии к тому оснований, по ст. 208, 209, 210, 282.1 УК РФ и по совокупности за все преступления, совершенные этими объединениями, если они охватывались его умыслом на момент создания группы, причем без ссылки на ч.3 ст. 33 УК РФ.

Таким образом, организатор, руководитель преступного сообщества подлежит уголовной отвественности в случаях, предумотренных соответствующими стаьями Особенной части УК, за действия, направленные на организацию сообщества или руководство им. Простые участники преступного сообщества в случаях, предусмотренных в Особенной части УК, также подлежат отвественности за факт участия в сообществе¹.

Если организаторские действия состояли в создании организованной группы лиц, ответственность за организацию или участие в которой не предусмотрена УК РФ, их квалификация через институт соучастия исключается. В этом случае виновные, при наличии к тому оснований, могут нести ответственность за приготовление к преступлению (например, в случае создания организованной группы для совершения хулиганских действий).

Здесь, во-первых, речь идет о том, что при указании в Особенной части УК на организованную группу или преступное сообщество действия создателей или руководителей их квалифицируются непосредственно по норме Особенной части, если же организованная группа не отражена в Особенной части, то действия создателей её квалифицируются как приготовление к преступленям, для совершения которых она была создана. Первый вариант квалификации вполне естественен, поскольку имеется групповое преступление и организаторы такового, входящие в преступную группу, отвечают по норме Особенной части без ссылки на ст. 33 УК, т. е. здесь действует общее правило квалификации поведения соучастников и обосабливать его для организаторов нет смысла. Второй вариант вообще не может быть принят потому, что: а) квалификация соучастия в анализируемом плане (применять ли ст. 33 УК при квалификации или достаточно нормы Особенной части УК?) не может быть зависима от того, отражено ли специально групповое преступление в норме Особенной части или нет, поскольку групповое преступление — категория общая, распространяемая на все преступления, предусмотренные Особенной частью УК, без изъятий; б) как только законодатель низвел поведение организатора до приготовления, он допутил, как минимум, две ошибки: первая заключается в том, что хотя организованная группа и не отражена в Особенной части, однако она может совершить оконченное преступление, которое ни в коем случае не может быть квалифицировано как приготовление, ведь последнее представляет собой неконченное преступление. Вторая ещё более опасная — сужается сфера отвественности организатора, так как ограничиваются рамки квалификации поведения организаторов приготовлением, ответственность за которое, в свою очередь, ограничена тяжкими и особо тяжкими преступлениями (ч.2 т. 30 УК РФ)¹.

Кроме того, ч.5 ст. 33 УК РФ предусматривает ответственность создателя или руководителя организованной группы или преступного сообщества за преступления, совершение которых охватывалось его умыслом. Здесь необходимо обратить внимание не на сам умысел, а на наличие предварительного сговора, именно им должна быть охвачена какая-то совокупность преступлений, вменяемая организатору и другим соучастникам.

С квалификацией действий организатора при добровольном отказе могут возникать некоторые проблемы.

В соответствии со ст. 31 УК РФ добровольным отказом от преступления признается прекращение лицом приготовления к преступлению либо прекращение действий (бездействий), непосредственно направленных на совершение преступления, если лицо осознавало возможность доведения преступления до конца. Лицо не подлежит уголовной ответственности за преступление, если оно добровольно и окончательно отказалось от доведения этого преступления до конца. Организатор не подлежит уголовной ответственности, если это лицо своевременным сообщением органам власти или иными предпринятыми мерами предотвратил доведение преступления до конца (то же самое касается и подстрекателя).

Покажем, как данное законодательное положение реализуется на практике. Организатор или подстрекатель могут убедить исполнителя отказаться от дальнейшего продолжения готовящегося или частично реализованного преступного деяния, физически воспрепятствовать его действиям, предупредить о преступлении сотрудников правоохранительных органов и т. п. Если усилия организатора или подстрекателя привели к прекращению исполнителем неоконченного преступления, то с их стороны имеется добровольный отказ, и они не подлежат уголовной ответственности. Однако если исполнитель вопреки действиям организатора или подстрекателя всё же совершил преступление, то они несут ответственность за содеянное совместно с исполнителем, а предпринятые ими усилия, направленные на прекращение действий исполнителя могут быть учтены судом в качестве обстоятельств, смягчающих наказание (ч.5 ст. 31 УК РФ).

Например, К. активно подготавливал убийство своего брата. Реализуя свой преступный умысел, К. предложил своему знакомому Клепикову подыскать исполнителя убийства и передал ему деньги в счет оплаты преступления. Вскоре К. подыскал орудие преступления — охотничье ружье. Клепиков привлек в качестве исполнителя убийства своего знакомого Котельникова, которому передал указанное ружье, боеприпасы и часть денег, полученных от заказчика. Однако через некоторое время Котельников принял решение о добровольном отказе от совершения данного убийства¹.

Здесь, как мы видим, имел место добровольный отказ от преступления исполнителя. Соответственно, Котельников не подлежит уголовной ответственности на основании ч. 2 ст. 31 УК РФ, а К. и Клепиков должны нести ответственность по ч.1 ст. 30, п. «з», «ж» ч.2 ст. 105 УК РФ.

Практика показывает, что имеют место случаи, когда действия организатора необоснованно квалифицировались как соисполнительство.

Кустов, вступив в сговор с Быковым и другим лицом (скончавшимся во время следствия), объявленным в розыск, направил их в место, где по его поручению они похитили Васильева. Далее они держали его в разных местах, угрожали расправой, требовали выкуп. Действия Кустова по данному эпизоду были квалифицированы по п. «а», «з» ч.2 ст. 126 УК РФ по правилам квалификации действий исполнителя. Суд не учел, что Кустов организовал похищение Васильева, но сам участия в нем не принимал. Верная квалификация его действий в данном случае – ч.3 ст. 33, п. «а», «з» ч.2 ст. 126 УК РФ¹.

Практически все авторы отмечают повышенную опасность организатора преступления и этим обосновывают необходимость усиления его ответственности. Как правило, это действительно так, но с другой стороны, неумелый орагнизатор может своими действиями не способствовать совершению деяния исполнителем, а наоборот, затруднять его совершение, привести к разоблачению группы с привлечением соучастников к ответственности. Возможен различный вклад организатора и в достижение преступной цели. В связи с этим представляется правильным, что в уголовном законе не закреплено формальное кратное влияние на ответственность того или иного вида соучастия, и, как упоминалось ранее, именно характер и степень участия в совершении преступления влияют на характер и степень общественной опасности деяния и лица, совершившего его в соучастии, а эти обстоятельства устанавливаются правоприменителем в каждом конкретном случае².