Глава 3. Особенности квалификации преступного поведения соучастников преступления.

На соучастников распространяются общие принципы ответственности по уголовному праву (ст. 3-7 УК РФ). Основанием уголовной ответственности соучастников является совершение каждым из них деяний, содержащих все признаки состава преступления, предусмотренного уголовным законом (ст. 8 УК РФ). При этом, все соучастники несут ответственность на одном основании и в одинаковых пределах, предусмотренных санкциями норм УК РФ, поскольку совершается одно и тоже преступление.

В соответствии с ч.1 ст. 34 УК РФ ответственность соучастников определяется характером и степенью фактического участия каждого из них в совершении преступления. Следовательно, единство оснований, пределов ответственности никоим образом не означает её тождество. Это означает, что каждый соучастник несет самостоятельную, индивидуально-определенную ответственность¹. Напомним, что характер участия это содержание преступного поведения, непосредственно исполненная соучастником роль, специфичные функции, свойственные определенному виду соучастников. То есть, характер участия подразумевает, в качестве кого выступало лицо (вид соучастника), в какой форме участвовало в совершении преступления².

Законодатель предписывает учитывать также и степень участия лица в совершении преступления (ч.1 ст. 34, ч.1 ст. 67 УК РФ). Под данной категорией понимается мера активности, интенсивности участия лица в выполнении своей функциональной роли при совершении преступления. Например, один из соисполнителей может выполнить большую часть объективной стороны преступления по сравнению со вторым соисполнителем, и это в обязательном порядке должно отразиться на индивидуализации их ответственности. В свете обозначенного, ответственность соучастников за содеянное подлежит дифференциации.

Существует тенденция к излишней регламентации действий соучастников. Например, необоснованно введение ст. 205.1 УК РФ (содействие террористической деятельности). Совершение террористического акта (ст. 205 УК РФ) возможно в соучастии, действия каждого соучастника будут при этом квалифицироваться со ссылкой на ст. 33 УК РФ. В ст. 205.1 УК РФ также описываются определенные действия соучастников при совершении террористического акта¹.

В качестве критики можно отметить, что в соучастии совершается практически каждое шестое преступление, поэтому стоит ли нагружать каждую статью Особенной части УК РФ? Гораздо удобнее и эффективнее использовать нормы о соучастии, содержащиеся в Общей части, и в случае, когда мы имеем дело с указанным институтом, обращаться к такой конструкции соучастия.

§1. Особенности квалификации преступного поведения исполнителя. Эксцесс исполнителя

Действия исполнителя и соисполнителей квалифицируются по статье Особенной части УК РФ без ссылки на ч.2 ст. 33 УК РФ (ч.2 ст. 34 УК РФ)².

Если преступление совершено соисполнителями и статья Особенной части предусматривает в соответствующем составе квалифицирующий признак — совершение преступления группой лиц или группой лиц по предварительному сговору, то такой признак должен быть предъявлен в обвинении соучастникам. Если статья Особенной части такого признака не предусматривает, значит, действия всех соисполнителей квалифицируются по этой статье без квалифицирующих признаков, при условии, что иные квалифицирующие признаки отсутствуют. Ссылка на ч.2 ст. 33 также не требуется в случаях, когда непосредственно совершал преступление один исполнитель совместно с иными соучастниками.

В то же время, такое правило некоторые теоретики уголовного права подвергают сомнению. Если суд применяет ст. 67 УК РФ при назначении наказания, то возникает вопрос, как это возможно, если в самой квалификационной формуле деяния факт совершения преступления в соучастии не отражается. Вот, что предлагает Ю.Е. Пудовочкин:

- если преступление совершено одним исполнителем совместно с иными соучастниками, то при квалификации действий исполнителя желательно сделать ссылку на ч.2 ст. 33 УК РФ;

- если преступление совершено несколькими соисполнителями, но статья Особенной части не предусматривает квалифицирующего признака «группа лиц/ группа лиц по предварительному сговору», желательно делать ссылку на ч.2 или ч.3 ст. 35 УК РФ¹.

Специальным вопросом ответственности исполнителя в теории уголовного права и следственно-судебной практики считают эксцесс исполнителя, который имеет существенное значение для правильной квалификации групповых преступлений, а также отграничения соучастия от сложных форм индивидуальной преступной деятельности.

Действующий УК РФ 1996 года под эксцессом исполнителя признает совершение исполнителем такого преступления, которое не охватывалось умыслом других соучастников. За допущенный эксцесс отвечает только сам исполнитель, другие соучастники уголовной ответственности не подлежат (ст. 36 УК РФ)¹.

Суть эксцесса состоит в том, что поведение исполнителя отклоняется от общего умысла, от достигнутого между соучастниками соглашения и исполнитель самостоятельно выходит за рамки состоявшейся с другими соучастниками договоренности, совершает деяние, содержащего иной признак состава преступления. Другие же соучастники должны отвечать по направленности умысла — либо за приготовление к совместно задуманному преступлению, либо за покушение на него, возможно и за оконченное преступление (которое входит в совокупность преступлений, совершенных исполнителем).

Нельзя расценивать как эксцесс такие ситуации, когда обстоятельства не меняют согласованного характера преступления, например, когда убийство было совершено не огнестрельным оружием, а исключительно с помощью физической силы, либо когда исполнителем было изменено время совершения преступления — не днем, а ночью.

Эксцесс исполнителя прерывает причинную связь между действиями иных соучастников и фактически совершенным преступлением. Исполнитель, таким образом, изменяет содержание первоначального умысла, в результате чего теряется субъективная связь между соучастниками. В связи с этим, обратимся к некоторым примерам из судебной практики.

Так, К., С. и Г., вооруженные обрезом охотничьего двуствольного ружья, с целью совершения разбоя пришли к коммерческому ларьку. Во исполнение договоренности Г. с обрезом и С. остались у входной двери, а К. постучал в окно и попросил открыть дверь. После того как продавец Л. открыл дверь, Г. выстрелил в него из обреза. Видя, что потерпевший еще жив, Г. найденными в ларьке кухонным ножом и молотком в присутствии остальных нанес ему удары по голове. От полученных телесных повреждений в результате острой кровопотери вследствие огнестрельного ранения наступила смерть потерпевшего. Похитив из ларька выручку и другие материальные ценности, виновные скрылись, похищенное они разделили между собой и распорядились им по своему усмотрению. Президиум Верховного Суда РФ указал, что предварительной договоренности у участников разбойного нападения на убийство потерпевшего не было. Никаких действий, направленных на причинение Л. тяжкого вреда здоровью, С. не совершил, не оказывал он и содействия Г. при совершении убийства. Данных, свидетельствующих о том, что умыслом осужденного С. охватывалось причинение потерпевшему в ходе разбойного нападения тяжкого вреда здоровью и лишение его жизни, также не имеется. В связи с чем установлено, что Г. сам умышленно убил Л., т. е. имел место эксцесс исполнителя. При таких обстоятельствах С. должен нести ответственность только за разбой, совершенный группой лиц по предварительному сговору, с незаконным проникновением в помещение, с применением оружия¹.

Аналогичным образом в п.14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» разъясняется, что в тех случаях, когда группа лиц предварительно договорилась о совершении кражи чужого имущества, но кто-либо из соисполнителей вышел за пределы состоявшегося сговора, совершив действия, подлежащие правовой оценке как грабеж или разбой, содеянное им следует квалифицировать по соответствующим пунктам и частям ст. 161, 162 УК РФ¹.