7. Желание по Лиотару. Фигуральное как желание в действии

По Лиотару, желание и знаковое выражение желания – одно и то же.

Организуя мир искусства по законам стоимости. Содержание может быть выражено. Сингулярности ускользают от любого отождествления. Эти цены не могут характеризовать ценность произведений. Как произведения искусства они несравнимы. Нет общего знаменателя. Произведения искусства бесценны.Категория цены неприложима к сингулярностям. По Лиотару.

Фигура – это знаковая поверхностная реальность, ускользающая от всякого порядка и прежде всего порядка дискурса. По своей сути фигуральное, как область этих фигур, является областью эстетического. Надо иметь в виду, что поняытия фигуры и фигуральное и Лиотара соотносятся с фр глаголом figurer – играть роль, фигурировать, давать о себе знать.

Фигуральное по Л – это сила, которая опрокидывает любые устоявшиеся формы. Любую нормативность, любой организованный язык. Как сила эстетического, она ориентирована не на классическую аполлоновскую эстетику, предполагающую некую совершенную сформировавшуюся форму, а на эстетику дионисийскую, предполагающую хаос, игру звуков, красок, форм и т п. Красота ассоциируется с некоторой динамикой. Эта сила коренится в бессознательном. Фигуральное по Лиотару производит эстетические фигуры как сингулрярность. Капитализм – отмечает Лиотар – пытается их уравнять.

Фигуральное, действующее в искусстве, действует и в других сферах общества. В обществе действует либидинальная экономика. Либидо.

Экономика во фр языке имеет 2 значения: узкое – область, связанная с производством, распределением и потреблением материальных и приравненных к ним благ. Широкое – любая социальная и культурная реальность как сфера некоторой «обустровенности». Обустройство расположения элементов.

Можно говорить и об экономике политики, об экономике языка, экономике текста и тд.

Либидинальная экономика – широкий смысл. Фигуральное обнаруживается повсюду. Ускользающее от общего и системного. В современном обществе это ускользание (от общего знаменателя) дается лучше.

Каждая фигурная сингулярность является специфической реальностью. Т.к. эта реальность знаковая (а фигуральное существует через знак), она предполагает рассказ повествований. Нарацио. Речь идет не о рассказе о реальности, не о повествовании о реальности, а о рассказе реальности. Который и есть сама реальность. Каждая фигура сингулярности есть специфическая языковая игра. Вся жизнь – языковая жизнь.

8. Желание как языковая игра. Проблема легитимности яз игр. Необходимость разногласия.

В обществе сингулярные языковые игры имеют полное право на свое существование. Они легитимны. Витгенштейн подчеркивал, что вся наша жизнь 0 жизнь языковая. В обществе, по крайней мере современном, сингулярные языковые игры имеют право на свое существование, они легитимны.

Тезис – паралогия, предполагающая яз фигуры сигнулярности, легитимна. И благодаря ей мы можем легитимировать остальное.

Террористические игры. Они подавляют другие языковые игры, заставляя их носителей говорить на другом языке. Или молчать.

Если сингулярные яз игры – это игры сильные, благородные, ненуждающие для самоутверждения в подавлении другого, то террористические игры обладают противоположными характеристиками.

Если за сингулярными яз игры стоят фигуральные, то за террористическими – желание власти, которое Лиотар называет требованием.

Террористические яз игры стремятся быть большими наррациями. Большими рассказами. Охватывающими всё общество. Большие наррации в форме мифологии и идеалогии господствуют в традиционном и индустриальном обществе. Вера в большие наррации подорвана.

Феномен Гитлера расшатал веру в идеалогию демократии. Феномен освенцима подорвал веру в идеалогию прогресса. Феномен Берлина 1953 подорвал веру в идчеалогию пролетариата.

Но террористические яз игры очень живучи. По мнению Лиотара, нужно хотя бы теоретически определиться с горизонтом, в рамках которого можно было бы уйти от террора языковых игр.

А возможна ли яз игра с одной стороны общая для большинства членов общества, которая конституирует единый для всех мир, а с другой – такая, чтобы все ее участники могли артикулировать в ней свои потребности и интересы. И находить консенсус. Он отвечает отрицательно.

В языке есть фразы, относящиеся к одному и тому же объекту, но гетерогенные – непереводимые друг в друга.

Дескриптивная фраза «дверь открыта» и императивная «закройте дверь» - первая конституирует дверь как О констатации, вторая – как О действия.

Такие фразы находятся в отношении разногласия. Но точно также непереводимы друг в друга и качественно различные последовательности фраз. Устойчивые дискурсы. Особые яз игры.

Носители одного дискурса – яз игры – не могут выразить свои потребности и интересы в дискурсе других социальных групп.

Дискурс – современные защитники нацизма. Согласиться нельзя, но и промолчать нельзя. Дискурс современных защитников нацизма – определенная языковая игра. В рамках этого дискурса отстаивается идея, что газовых камер для убийства не было – была только дезинфекция трупов.Пример – обвинение в антикоммунизме. Если ты против партии – ты антикоммунист. Партия объявила, что ты – антиком. Если споришь и говоришь, что нет – ты против партии. Если не споришь – значит признал. Возражения в любом случае невозможны.

Попытка введения общего для большинства членов социума дискурсов чревато введением яз игры, которая 1) оказывается еще одной наряду с уже существующей, 2) стремится стать террористической в силу претензии на общность.

В современном правовом государстве такой дискурс уже существует, это юридический дискурс. Но это только дискурс юристов, в котором другие не могут выразить свои интересы.

В совр обществе только 2 способа уйти от террора: 1.Поддержка сингулярных дискурсов 2. Расшатывания слепого доверия к дискурсам несунгулярных (обобщение - соц неспраедливость).