270 В. И. Ленин

элементы, с которыми он боролся в течение первой половины съезда и которые ухвати­лись за его ошибку в § 1 устава. Письмо, приведенное мною, доказывает самым бес­спорным образом, что корень «обиды» заключался именно в открытом, да еще при­том ложном, обвинении в оппортунизме. «Обвинения» эти, из-за которых загорелся сыр-бор и которые так тщательно обходит теперь т. Мартов, несмотря на мое напоми­нание в «Письме в редакцию», были двоякого рода: во-первых, во время прений о § 1 устава Плеханов прямо сказал, что вопрос о § 1 является вопросом об «отделении» от нас «всякого рода представителей оппортунизма» и что за мой проект, как оплот про­тив их вторжения в партию, «уже по одному этому должны голосовать все противники оппортунизма» (стр. 246 протоколов съезда). Эти энергичные слова, несмотря на ма­ленькое смягчение, которое я внес в них (стр. 250) , вызвали сенсацию, ясно выразив­шуюся в речах тт. Русова (стр. 247), Троцкого (стр. 248) и Акимова (стр. 253). В «ку­луарах» нашего «парламента» тезис Плеханова живо комментировался и вариировался на тысячи ладов в бесконечных спорах о § 1. И вот, вместо того, чтобы защищаться по существу, наши дорогие товарищи ударились в смешную обиду вплоть до письменных жалоб на «ложное обвинение в оппортунизме» !

Психология кружковщины и поразительной партийной незрелости, неспособной вы­носить свежего ветерка открытых споров перед всеми, сказалась тут воочию. Это — та знакомая российскому человеку психология, которая выражается старинным изречени­ем: либо в зубы, либо ручку пожалуйте! Люди так привыкли к стеклянному колпаку тесной и теплой компанийки, что упали в обморок от первого же выступления, за своей ответственностью, на свободной и открытой арене. Обвинять, и кого же? Группу «Ос­вобождение труда», да еще большинство ее, в оппортунизме, — можете себе предста­вить такой ужас ! Либо партийный раскол

* См. Сочинения, 5 изд., том 7, стр. 288. Ред.

ШАГ ВПЕРЕД. ДВА ШАГА НАЗАД 271

из-за такого несмываемого оскорбления, либо замять эту «домашнюю неприятность» восстановлением «преемственности» стеклянного колпака — эта дилемма намечается уже довольно определенно в рассматриваемом письме. Психология интеллигентского индивидуализма и кружковщины столкнулась с требованием открытого выступления перед партией. Представьте себе только, чтобы в немецкой партии возможна была та­кая нелепость, такая дрязга, как жалоба на «ложное обвинение в оппортунизме»! Про­летарская организация и дисциплина давно отучили там от этой интеллигентской хлюпкости. Никто не относится иначе, как с величайшим уважением, скажем, к Либк­нехту, но как бы осмеяли там жалобы на то, что его «открыто обвиняли в оппортуниз­ме» (вместе с Бебелем) на съезде 1895 года¹⁰⁸, когда он оказался по аграрному вопросу в дурной компании заведомого оппортуниста Фольмара и его друзей. Имя Либкнехта неразрывно связано с историей немецкого рабочего движения не потому, конечно, что Либкнехту довелось впасть в оппортунизм по такому сравнительно мелкому и частно­му вопросу, а несмотря на это. И точно так же, несмотря ни на какое раздражение борь­бы, имя, скажем, т. Аксельрода внушает и всегда будет внушать уважение всякому рус­скому социал-демократу, но не потому, что т. Аксельроду случилось защищать оппор­тунистическую идейку на втором съезде нашей партии, случилось выкопать старую анархическую дребедень на втором съезде Лиги, а несмотря на это. Только самая за­скорузлая кружковщина с ее логикой: либо в зубы, либо ручку пожалуйте, могла под­нять истерику, дрязгу и партийный раскол из-за «ложного обвинения в оппортунизме большинства группы «Освобождение труда»».

Другое основание этого ужасного обвинения связано с предыдущим самым нераз­рывным образом (т. Мартов тщетно пытался на съезде Лиги (стр. 63) обойти и затуше­вать одну из сторон этого инцидента). Оно относится именно к той коалиции антиис­кровских и шатких элементов с т. Мартовым, которая наметилась по § 1 устава.