Глава 8. Взаимоотношения в треугольнике Пекин - Вашингтон - Тайбэй на фоне нормализации китайско-американских отношений /1960-е - 1980-е гг./.

В начале 60-х годов XX века в США намечается процесс опре­делённого пересмотра своей политики в отношении Китая. Этот пере­смотр был связан с целым комплексом факторов, но, несомненно, осо­бую роль сыграло при этом начавшееся ухудшение, а в дальнейшем и обострение советско-китайских отношений, конфронтация между СССР и КНР, грозившая в ряде случаев и прямым военным столкновением. Поскольку внешнеполитический курс КНР приобретал в те годы всё более ярко выраженный антисоветский и гегемо-нистский характер, он импонировал определённым кругам в Соединённых Штатах, порождая ил­люзию возможности использования его в своих целях для оказания на­жима на СССР. Крупные поражения внешнеполитического курса США в странах АТР, прежде всего в ЮВА, также вынуждали амери-канцев ис­кать по возможности новых союзников в этом регионе. К тому же пре­жняя политика «двух Китаев», основой которого являлся отказ США от дипломатического признания КНР, явно зашла в тупик, она прине­сла больше вреда, чем пользы.

Но на пути возможного китайско-американского сближения стоя­ли существенные препятствия; одним из них оставался вопрос о Тай­ване. Первым шагом США, направленным на его решение, явился пере­смотр американских позиций по вопросу о представительстве Китая в ООН. США не сразу склонились к идее полного дипломатического признания КНР и отказа от отношений с Тайванем. Сначала Вашингтон занял двойственную позицию. Вместе с Австралией и рядом других го­сударств США представили на ХХYI Генеральной Ассамблее ООН в 1971 году проект резолюций, суть которой сводилась к сохранению «двух Китаев», но в модернизированном варианте: «один Китай, один Тай­вань». Однако большинство делегаций проголосовало за проект резо­люции, предусматривавший лишение Тайваня всех прав членства в ООН и восстановление прав Китая.

Принятое решение было, прежде всего, результатом усилий моло­дых освободившихся государств, социалистических стран и Советско­го Союза, несмотря на то, что былых союзных и дружественных отно­шений между Москвой и Пекином уже не было.

Важной вехой в развитии китайско-американских отношений яви­лись визит в КНР в феврале 1972 года президента США Ричарда Никсо­на и подписание в результате этого визита Шанхайского коммюнике. Р.Никсон был принят Мао Цзэдуном и имел ряд бесед с Чжоу Эньлаем. Китайская сторона исходила из того, что правительство КНР – един­ственное законное правительство Китая, Тайвань же является китай­ской провинцией, и его освобождение – внутреннее дело КНР, США, признав, что китайцы по обеим сторонам Тайваньского пролива при­держиваются принципа единого Китая, подтвердили свою заинтерисованность в мирном урегулировании проблем самими китайцами и зая­вили о намерении в будущем сократить своё военное присутствие на острове. Китайской стороне было дано понять, что США готовы пойти на уступки по «тайваньской проблеме», если КНР поможет им уйти из Вьетнама с минимумом невыгодных для Соединённых Штатов последст­вий.

Основной уступкой, на которую Пекин пошёл в тот период, яви­лось его согласие начать процесс нормализации китайско-американ­ских отношений до разрешения «тайваньской проблемы». Но и Соеди­нённые Штаты также не решились осложнить процесс нормализации про­явлением верности данным Тайваню обязательствам.

Что же касается китайско-американских отношений в целом, то догово-рённости о признании КНР де-юре, то есть об установлении дипломатичес-ких отношений между двумя странами, не было достигну­то. Однако началу развития отношений между КНР и США де-факто, всё же было положено.

Визит Р. Никсона в Пекин вызвал беспокойство союзников США в регионе, а также недовольство Тайбэя и его опасение за свою судь­бу. К тому же, длительное существование политических, военных и экономических связей между Вашингтоном и Тайбэем содействовало образованию в США прослойки в республиканской и демократической партиях, среди чиновников государственного и правительственного аппарата, представителей банков-ского и промышленного капитала, час­тных компаний и фирм, интересы которых тесно переплелись с инте­ресами гоминьдановской бюрократии и политиков на Тайване. Эту про­слойку обычно называют «протайваньским лобби» в системе государст­венного и военно-политического механизма США. Последнее активи­зировало свою деятельность в вышеуказанный период времени, реши­тельно выступив против дальнейших шагов админи-страции Никсона по нормализации отношений с КНР. Американское пра-вительство, стремя­сь с одной стороны, оказать нажим на Китай, а с другой – выбить почву из-под ног возникшей оппозиции, подтвердило верность приня­тым ранее обязательствам в отношении Тайваня.

Для творцов американской внешней политики весьма существен­ным было определение общей позиции, которую следовало бы занять в подходе к КНР и Тайваню с учётом задач глобальной и региональной стратегии. Выбор правящей элитой США был сделан в пользу КНР, в то время как место и роль Тайваня, особенно после изгнания его из ООН и других международных организаций, подверглись пересмотру в свете ограниченности возможностей гоминьдановского режима противостоять «росту коммунистического влия-ния» на Дальнем Востоке. При этом Вашингтон не сбрасывал со счетов важного стратегического положения острова, своих тесных политических, экономических и военных связей с Тайбэем.

Вашингтон, реализуя политику «двух Китаев», занял двойствен­ную позицию. С одной стороны, Р. Никсон демонстрировал готовность развивать китайско-американские отношения, а с другой – предприни­мал все меры для обеспечения сепаратного существования острова под контролем США и сохранения там капиталистической системы. Визит Р. Никсона в Пекин в феврале 1972 года и подписание Шанхайского ком­мюнике не оказали существенного влияния на позицию Вашингтона по «тайваньской проблеме». Вашингтон, видимо, исходил из того, что пу­тём неясных формулировок в данном коммюнике и последующих диплома­тических документах можно будет обеспечить на неопределённое время возможность поддержания дипломатических отношений, экономических связей и сохранения «Договора о взаимной безопасности» 1954 года с Тайванем. Такой подход к решению «тайваньской проблемы» позволял США развивать связи с КНР при минимуме уступок, давал возможность сохранять фактический союз с Тайванем.

Общие стратегические интересы американского правящего класса, а также личные амбиции Р.Никсона заставили его искать пути решения «тайваньской проблемы», не затрагивая прямых интересов «протайвань-ского лобби» и поддерживающих его консервативных сил. Эти соображе­ния принимались во внимание при разработке «Гуамской доктрины», по­литике «вьетнамизации» войны в Индокитае, а также при выработке планов сокра-щения американского военного присутствия в районе Тай­ваньского пролива. На положении, сложившемся вокруг проблемы Тайва­ня, в огромной мере сказались победы народов Индокитая в борьбе за национальное освобож-дение, мир и социальный прогресс.

Администрация Джеральда Форда фактически не внесла каких-либо изменений в решение «тайваньской проблемы». Вместе с тем темпы ки­тайско-американского сближения в этот период существенно замедлили­сь.

С приходом Джимми Картера в Белый дом /январь 1977 года/ на ключевые посты в Совете национальной безопасности были назначены лица, являющиеся инициаторами использования «китайского фактора» в противоборстве с Советским Союзом и не связанные ни политическими, ни военными, ни экономическими узами с гоминьдановским режимом. Поэтому все предложения З. Бжезинского, М. Оксенберга и других сто­ронников американо-китайского альянса были направлены на то, чтобы «в лице Китая приобрести надёжного проводника интересов США в Азии и способного в случае кризисной ситуации на Дальнем Востоке приня­ть удар на себя».

В мае 1978 года в Пекин направился помощник президента США по национальной безопасности З. Бжезинский, который должен был изложить китайским руководителям идеи президента по поводу нормализации от­ношений между двумя странами. Выбор кандидатуры З. Бжезинского для выполнения этого поручения был не случаен. Дата приезда З. Бжезин­ского в Китай была приурочена к 20 мая – дню выборов нового пре­зидента Тайваня Цзян Цзинго. Этим с внешней стороны незначительным моментом Дж. Картер как бы продемонстрировал своё желание установи­ть дипломати-ческие отношения с Китаем за счёт снижения статуса Тай­ваня во взаимо-отношениях Вашингтона с Тайбэем.

15 декабря 1978 года США и КНР объявили о своём решении уста­новить друг с другом дипломатические отношения с 1 января 1979 го­да. Американская сторона взяла при этом обязательство прекратить действие американо-тайваньского «Договора о взаимной безопасности» 1954 года. Это казавшееся на первый взгляд неожиданным решение Бе­лого дома, вызвавшее шумные отклики в самих Соединённых Штатах и за их предела-ми, на самом деле – закономерный итог взаимных усту­пок, причём более значительных с китайской стороны.

Необходимо обратить внимание на следующие обстоятельства:

1. Хотя «Договор о взаимной безопасности» между США и Тайванем расторгался, остальные 58 из 59 имеющихся американо-тайваньских дого-воров и соглашений оставались в силе. Среди них такие важные, как согла-шение, предусматривающее предоставление Тайваню американ­ских государ-ственных кредитов. Продолжались поставки Тайваню обога­щенного урана для атомных электростанций. Как считают в США, тай­ваньские учёные и инженеры в состоянии создать атомную бомбу за пе­риод от одного года до трёх лет со времени принятия соответствующе­го решения, промышленная и научно-техническая база для этого имеет­ся.

2. Несмотря на прекращение дипломатических отношений между Ва­шингтоном и Тайбэем специальный закон, принятый конгрессом США и подписанный президентом Дж. Картером 10 апреля 1979 года, уполнома-чивал неправительственную организацию — так называемый Американ­ский институт по Тайваню ведать американо-тайваньскими отношениями. Аналогичным образом Тайвань стал поддерживать контакты с США через

соответствующую неправительственную организацию – Координационный совет по делам Северной Америки. Правительство США предоставило свое-му представительству на Тайване полномочия выдавать визы после консуль-таций с американским консульством в Гонконге и представлять интересы американцев на острове.

3. Третье китайское условие полной нормализации – прекращение американского военного присутствия на острове – также не было вы­полнено и его осуществления в ближайшем будущем не предвидится. ВМС США по-прежнему могли заходить в Тайваньский пролив, что дела­ло практически невозможной любую попытку Пекина «освободить Тайва­нь» вооружённым путём. Продолжалось регулярное проведение совмест­ных манёвров, амери-канские военные советники по-прежнему обучали тайваньских военно-служащих и т.п. Кроме того, Тайвань продолжал по­лучать американское вооружение по старым соглашениям. Под давлени­ем «протайваньского лобби» в закон о «новых взаимоотношениях» США и Тайваня была включена статья о том, что любая попытка изменения существующего положения на Тайване вызовет «серьёзную озабоченно­сть» США. Таким образом, было официально заявлено, что американцы фактически гаран-тируют сохранение существующего на Тайване полити­ческого, экономи-ческого и социального строя.

С приходом к власти в США республиканской администрации во главе с президентом Рональдом Рейганом в правительственных кругах произошли значительные изменения в расстановке сил и соответствен­но в подходе к комплексу проблем, определяющих уровень и характер отношений с Китаем. Прежде всего, это объяснялось тем, что Р. Рейган окружил себя советниками с антикоммунистическими взглядами, кото­рые, выступая за развитие китай-ско-американских отношений в полити­ческом плане, вместе с тем отстаивали сохранение Тайваня в страте­гическом активе США, добиваясь, в частности, поддержания военных взаимоотношений с гоминьдановским режимом путём поставок ему сов­ременных видов оружия.

Активными сторонниками протайваньского акцента в политике Р. Рейгана выступили и весьма влиятельные друзья гоминьдановского режима в конгрессе США, некоторые крупные американские промышлен­ные корпорации. Немаловажную роль в сохранении американских пози­ций на Тайване сыграл и Пентагон, который опасался, что в случае восстановления суверенитета КНР над островом, последний может быть использован «ком-мунистическими противниками» для нападения на аме­риканские военные объекты, расположенные на территории Японии и Филиппин. Оставаясь же под контролем США, Тайвань, по мнению стра­тегов Пентагона, при опре-делённых ситуациях мог бы послужить целям блокирования действий китайских ВВС и ВМС, создания угрозы эконо­мическим объектам Китая, а также проведения наблюдений за ходом модернизации НОАК; всё это представлялось заманчивым для американ­ских военных кругов и делало их сторонниками укрепления американо-тайваньских связей.

Под влиянием этих сил произошла некоторая переоценка китай­ско-американских отношений и значения Тайваня для США, появились новые импульсы для закрепления острова в системе стратегических и внешнепо-литических планов Вашингтона. Всё это создало ряд предпосы­лок для обострения китайско-американских отношений в начале 80-х годов XX века.

Во-первых, Тайвань стал рассматриваться как «естественный», надёж-ный антикоммунистический союзник, тогда как КНР расценивалась в каче-стве партнёра «противоестественного», а потому весьма сомни­тельного в смысле надёжности и долговременности.

Во-вторых, Тайвань представлялся американским правящим кругам сво-его рода «витриной преуспевающего капитализма» в Азии, особенно в связи с быстрыми темпами прироста ВНП острова за предыдущие два десятилетия /порядка 10% в год/. Это особенно было важно для пра­вых сил, ибо данная

«витрина» использовалась главным образом для воздействия на «коммуни-стический Китай» с его весьма сложными эко­номическими проблемами.

В-третьих, подчёркивалось растущее стратегическое значение Тайваня для США как важного пункта, расположенного вблизи водных путей, связы-вающих западное побережье Соединённых Штатов и Японию с энергетиче-скими ресурсами Ближнего и Среднего Востока.

Политика администрации Рейгана по «тайваньскому вопросу» /и более широкому, китайскому/ строилась с учётом позиции оппози­ционных сил в правящей элите США. Если некоторые политические со­ветники президента ориентировались на долгосрочный характер отно­шений с Тайванем, то дру-гие придерживались идеи преимущественного развития отношений с КНР. В результате Белый дом должен был приня­ть двойственный прагматический подход к «проблеме Тайваня» продол­жая лавировать между Пекином и Тайбэем в рамках политики «один Китай, два правительства.» Такой поворот американской политики в китайском вопросе произошёл, во-первых, из-за довольно жёсткой по­зиции Рейгана по «проблеме Тайваня», а во-вторых, в связи с опре­делённой переоценкой места и важности «китайского фактора» в ази­атской политике США.

Подобные тенденции вызвали беспокойство в КНР. В связи с двой­ственной политикой Р. Рейгана китайское руководство подвергло резкой критике действия Вашингтона, обвинив его в том, что закон об отношениях с Тайванем «попирает китайско-американское соглашение об установлении дипломатических отношений и принципы международно­го права». В связи с этим было заявлено, что «Китай оставляет за собой право применить силу в решении тайваньской проблемы». Это бы­ло одно из первых предупреж-дений КНР администрации Р. Рейгана, кото­рая продолжала проводить политику «один Китай – один Тайвань». Особой критике подверглось выступление Р. Рейгана в Лос-Анджелесе 25 августа 1980 года, в котором он определил перспективу американ­ской политики в Азии, в том числе и в отношении Тайваня. В частно­сти, Р. Рейган, говоря о политике США на Дальнем Востоке, отметил, что «отношения с Тайванем будут развиваться на основе американско­го законодательства и будут сохранены все обязательства США по обе­спечению безопасности острова».

Соединённые Штаты продолжили реализацию взятых на себя обязате-льств по продаже гоминьдановскому режиму оружия в соответствии с зако-ном об отношениях с Тайванем 1979 года, изображая в пропаган­дистских целях дело так, будто на Тайвань поставляются оборонитель­ные и устарев-шие виды военной техники.

В ответ КНР предприняла ряд мер по оказанию давления на адми­нистрацию Р. Рейгана, пытаясь заставить её отказаться от поставок Тайваню всех видов вооружений. Пекин дал понять Вашингтону, что проблема поста-вок оружия Тайваню в ещё большей степени осложнит китайско-американ-ские отношения.

Отражением попыток нейтрализовать «тайваньскую проблему» и улучшить отношения между США и Китаем явилось так называемое «вто­рое Шанхайское коммюнике», подписанное в результате переговоров по проблемам продажи Тайваню американского оружия и опубликованное 17 августа 1982 года. Этот противоречивый документ отразил достиг­нутый на переговорах компромисс, суть которого состояла в том, что китайская сторона согласилась на продолжение реальных американских военных поставок Тайваню в ответ на словесные заверения Вашингтона сократить и прекратить их в неопределённом будущем.

В рамках «тайваньской проблемы», помимо вопроса о продаже ору­жия, время от времени разгорались и другие споры. В июне 1983 года американ-ская авиакомпания «Пан-Америкэн» открыла авиалинию, связы­вающую США и Тайбэй. В ноябре того же года внешнеполитическая комис­сия сената США приняла резолюцию о «будущем Тайваня», а сенат США и палата представителей приняли закон об ассигновании денежных сре­дств, в котором выдвигалось требование полноправного членства Тай­ваня в Азиатском банке развития. Эти решения были расценены в КНР как проявления нового вмешательства во внутренние дела Китая.

Соединённые Штаты продолжали, таким образом, поддерживать гоминьдановский режим, что самым серьёзным образом противоречило стремлению КНР к восстановлению своей территориальной целостности. Для Китая решение «тайваньского вопроса» – это эпилог более чем векового периода истории, когда Китай был объектом иностранной аг­рессии, униже-ния и создания колониальных анклавов на своей террито­рии.

Пришедшая на смену рейгановской администрации администрация Джорджа Буша-старшего также укрепляла свои связи с Тайванем, но и она не сбрасывала со счёта того обстоятельства, что снижение уровня отно­шений с КНР может сказаться на американской стратегии как на Даль­нем Востоке и в ЮВА, так и в глобальном масштабе. С учётом этого в политических кругах США нередко повторяли и повторяют мысль о том, что «тайваньская проб-лема» должна решаться на двусторонней основе мирным путём; некоторые американские политики и учёные выс­тупали за образование на Тайване самостоятельного китайского госу­дарства. Подобные идеи выдвигались для того, чтобы замаскировать истинные намерения правящих кругов США в отношении Тайваня и как можно дольше без ущерба для развития китайско-американских отноше­ний оттягивать справедливое решение «тайваньской проблемы», так как Соединённые Штаты исходят из того, что КНР вряд ли пойдёт на решение вопроса военным путём.

А как развивалась в те же годы политика КНР в отношении Тай­ваня и каковы были перспективы мирного разрешения «тайваньской про­блемы» с точки зрения Пекина?

Во время «культурной революции», как известно, наблюдалось некоторое ослабление внешнеполитической активности КНР в связи с обострением внутриполитической ситуации, борьбы за власть в высшем партийном и государственном руководстве и т.п. По вопросу о воссоедине-нии страны Пекин ограничивался лишь пропагандистской шуми­хой, никаких реальных предложений в этой области не выдвигалось, никаких конкретных действий не предпринималось. И только начиная с 70-х годов XX века, осо-бенно после ухода из жизни Мао Цзэдуна, можно говорить об усиливающем-ся стремлении Пекина к контактам с тайваньским режимом. Однако в Тайбэе эти стремления не встретили отклика. Тайвань в ответ на падение своего дипломатического прести­жа развернул «экономическое наступление», пытаясь определёнными ме­роприятиями в сфере экономики компенсировать политические неудачи. Он предпринял также ряд шагов, направленных на сохранение официаль­ных дипломатических отношений с возможно большим числом государств, пытаясь одновременно поддерживать экономические и культурные связи также и с государствами признавшими КНР. С конца 60-х годов XX ве­ка тайваньские политические руководители стали выдвигать в неофи­циальном порядке собственные идеи относительно воссоединения, об­лекая их в формулы: «один Китай, два правительства», «один Китай, два правительства, стремящиеся к объединению», «один Китай, два района», подразумевающие равноправие сторон.

Правительство КНР в этот же период времени пыталось спекулиро­вать на нерешённости «тайваньского вопроса», изображая себя в гла­зах развиваю-щихся стран жертвой империализма, у которой отторгли часть территории; это обстоятельство помогало Пекину выдвигать пре­тензии на лидерство в освободившемся мире. Лозунг воссоединения с Тайванем китайское руковод-ство использовало и для оправдания мили­таризации страны. Периодически возвращаясь к лозунгам решения «тай­ваньской проблемы», китайские руководители как бы подталкивали, та­ким образом, процесс китайско-американского сближения, используя данную проблему в качестве рычага воздействия, вместе с тем в Пеки­не не возражали и против превращения Тайваня во «второй Гонгонг», в ещё более выгодный для КНР источник получения иностранной валюты.

Добиваясь в своё время принятия Вашингтоном решения об уста­новлении дипломатических отношений с КНР, китайское правительство заявляло, что не предпримет никаких мер для решения «тайваньского вопроса» путём применения силы, а будет добиваться «мирного воссо­единения е Тайванем». 1 января 1979 года в Пекине было опубликова­но «Обращение к тайваньским соотечественникам», принятое на шестом заседании Постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей /ПК ВСНП/ пятого созыва 26 декабря 1978 года. В этом документе была зафиксирована готовность руководства КНР «считаться с современным положением дел на Тайване и с мнениями тайваньских деятелей из различных кругов», дабы «народу Тайваня не был причи­нён ущерб». Основой для сотрудничества между тайваньскими властями и руководством КНР, указывалось в обращении, является приверженность

обеих сторон позиции «одного Китая» и категорическое неприятие идеи «независимого Тайваня». В связи с этим в «Обращении» выражалась надеж-да на то, что тайваньские власти поставят во главу угла интересы нации, внесут драгоценный вклад в дело воссоединения родины». «Обращение» сообщало о решении правительства КНР отдать приказ НОАК прекратить с 1 января 1979 года обстрел находящихся под контролем гоминьдановцев островов Цзиньмэнь и Мацзу и призвало тайваньский режим начать перего-воры о прекращении военного противостояния в Тайваньском проливе с целью создания «необходимых предпосылок и спокойной обстановки для контактов обеих сторон в любой сфере». В качестве конкретных шагов было предложено устано­вить авиационное и морское сообщение между Тайванем и КНР, почто­вую связь, торговые контакты и экономические связи /позднее этот комплекс инициатив получил название «трёх видов контактов»/, а та­кже «четыре вида обменов» – родственниками и туристами, группами учёных, группами деятелей культуры и группами спортсменов.

5 января 1979 года Дэн Сяопин, отвечая на вопросы американ­ских журналистов, заявил о стремлении КНР добиваться воссоедине­ния мирным путём, подчеркнув в то же время, что КНР не может взя­ть на себя обязате-льство отказаться от «других методов», посколь­ку дело воссоединения китайских земель относится к внутренней ком­петенции КНР. Дэн Сяопин заявил также, что руководство КНР будет стремиться через различные ка-налы устанавливать контакты с пред­ставителями гоминьдановских властей, в особенности с Цзян Цзинго. В КНР стали рассматривать воссоединение страны как задачу, требу­ющую быстрого решения, В день обнародования «Обращения» Дэн Сяопин заявил, что « вопрос о воссоединении Тайваня с КНР уже поставлен в конкретную повестку дня».

Что касается отношения гоминьдановского режима на Тайване к предложению о диалоге с КНР по вопросу воссоединения, то глава ГМД Цзян Цзинго категорически отверг возможность таких перегово­ров с КНР. Эту позицию он подтвердил сразу же после опубликования в КНР «Обращения к тайваньским соотечественникам». В официальном ответе на этот документ 11 января 1979 года премьера Исполнитель­ной палаты «Китайской Республики» острова Тайвань Сунь Юньсюаня были выдвинуты заведомо неприемлемые «контрпредложения», как, нап­ример, «отбросить марксизм-ленинизм» и отстранить от власти КПК.

Однако реакция тайваньского населения на предложение КНР об установлении различных связей между континентом и островом, в том числе о переговорах, не совпадала с официальной реакцией тайвань­ских властей. Центальный печатный орган ГМД газета «Чжунъян жибао», отмечала, что «простые люди» на Тайване думают, будто мирные пере­говоры с КНР могут способствовать «превращению войны в мир», и со­ответственно не склонны отвергать с порога идею переговоров. Поло­жительному отклику на

«Обращение» способствовало и прекращение обстрелов прибрежных островов со стороны НОАК, что несколько нормализовало обстановку в Тайваньском проливе. Гоминьдановские войска также сократили обстрел побережья континентального Китая, а рыбаки провинции Фуцзянь и Тайваня, по сообщениям печати КНР, стали часто производить лов в одних и тех же районах. Кроме того, на тайваньских рынках появились товары из провинции Фуцзянь, а тайванъцы, пусть и неофициально, стали навещать своих родст-венников в этой провинции материкового Китая.

Перед лицом растущей популярности идеи воссоединения среди зарубежных китайцев и на самом Тайване гоминьдановцы вынуждены бы­ли пойти на изменение своего основополагающего курса и выдвинуть альтернативный план воссоединения мирным путём. На ХII съезде ГМД /март – апрель 1981 года/ вместо давно изжившего и дискредитиро­вавшего себя лозунга «отвоевания континента» был выдвинут курс на «объединение Китая на основе «трёх народных принципов» /народовла­стие, народное благоденствие, национализм/,сформулированных в своё время Сунь Ятсеном. Разъясняя смысл этого лозунга, Цзян Цзинго под­черкнул, что теперь ГМД возлагает основные надежды не на вооружён­ную «контратаку против конти-нента», а на то, что китайский народ, осознав «непригодность коммунизма» для страны, восстанет и «перей­дёт под знамя трёх народных принципов». Как видим, такая постанов­ка вопроса вовсе не означала того, что гоминьда-новцы полностью от­казались от своих давних планов вооружённого напа-дения на континен­тальный Китай.

Вполне естественно, что реакция КНР на курс, выработанный ХII съездом ГМД, была резко негативной. «Жэньминь жибао» в своём ком-ментарии отметила, что лозунг «объединения Китая на основе трёх народных принципов» в сочетании с решением ни в коем случае не ве­сти переговоры с КНР, не устанавливать авиационное и морское сооб­щение и почтовую связь с континентом, не поддерживать торговлю при­зван поставить пре-граду стремлению всего китайского народа к мирно­му воссоединению. «Жэньминь жибао» отмечала также, что гоминьдано­вцы на самом деле уже давно извратили «три народных принципа» и не могут поэтому претендовать на роль их адептов. Одновременно в КНР стали подчёркивать, что именно КПК, а не ГМД является «истинной на­следницей новых трёх народных принципов», сформулированных основате­лем ГМД в период «первого сотрудничества» этой партии с КПК, на­чавшегося в 1924 году. Тем самым руководство КНР дало понять лиде­рам тайваньского ГМД, что возможно сотрудничество двух партий в но­вых условиях, поскольку оно уже под-тверждено историческим опытом. В связи с этим руководство КНР отнюдь не случайно приурочило выдви­жение своей следующей важной инициативы к празднованию 70-летия Синьхайской революции, чтимой и в КНР, и на Тайване.

30 сентября 1981 года Председатель Постоянного комитета ВСНП Е Цзяньин в беседе с корреспондентом агенства Синьхуа сформулировал новые предложения КНР по вопросу о мирном воссоединении, позднее на-званные «политическим курсом из девяти пунктов». Основное содержа­ние этих «девяти пунктов» было следующим:

1./ Предлагалось провести равноправные переговоры между КНР и ГМД и во имя скорейшего преодоления раздробленности осуществить «третье сотрудничество» между партиями /КПК и ГМД/. При этом пре­дусматривалась возможность делегирования обеими сторонами предста­вителей для предварительного обмена мнениями.

2./ Тайваньским властям предлагалось установление различного рода контактов и обменов, призванных улучшить взаимопонимание сто­рон.

3./ Было заявлено, что после воссоединения Тайвань сможет стать «особым административным районом», пользующимся высокой степенью автономии, и сохранить свои войска. Центральное правительство не будет вмешиваться в местные тайваньские дела.

4./ Было обещано, что после воссоединения не претерпят измене­ний существующие на Тайване социальная и экономическая система, об­раз жизни, экономические и культурные связи с зарубежными странами. Одновременно было гарантировано, что никоим образом не будут ущем­лены права частной собственности на имущество, жилища, земли и пре­дприятия, законные права наследования и иностранные инвестиции.

5./ Тайваньским властям и представителям различных кругов тай­ваньского населения были обещаны руководящие посты во всекитайских политических органах и участие в управлении страной.

6./ В случае возникновения финансовых трудностей на Тайване КНР гарантировала оказание ему помощи от центрального правительства.

7./ Гарантировалось приемлемое устройство, отсутствие дискрими­нации и свобода передвижения тем тайваньцам, которые пожелают по­селиться в материковой части Китая.

8./ Тайваньцам, желающим вкладывать средства и создавать пред­приятия на континенте, гарантировалось соблюдение их законных прав и получение прибылей.

9./ «Делегациям из различных кругов, народным массам и организа­циям» Тайваня предлагалось высказывать мнения о путях и методах воссоединения страны.

Кратко курс из девяти пунктов можно определить формулой: «Одно государство – две социально-экономические системы». Руковод­ство КНР, стремясь достичь воссоединения Тайваня, предлагало гоминьдановским властям условия, предусматривающие сохранение на острове капиталистиче-

ского строя, прежней политической структуры, высокую степень автономии и независимости от центрального правительства.

7 октября 1981 года Цзян Цзинго, выступив с речью на заседа­нии Центрального постоянного комитета ЦК ГМД, дал ответ на новую инициа-тиву КНР, в котором, однако, подтвердил прежний отказ ГМД от перегово-ров и контактов с КНР. Впрочем, этот негативизм оказа­лся не столь уж прочным, и проблема воссоединения начала активно обсуждаться в различных кругах тайваньского общества. Вскоре и са­мо гоминьдановское руководство пришло к заключению, что ему не вы­годно самоустраняться от обсуждения проблемы воссоединения. Оно начало делать вид, что готово вести переговоры с Пекином по этому вопросу, и одновременно выдвигало такие условия, которые делали эти переговоры бесперспективными. Вместе с тем, «подключаясь» к диалогу, тайваньские власти стремились использо-вать его для того, чтобы оказать давление на американскую администрацию, которую пу­гала сама возможность сближения позиций КНР и Тайваня.

Со своей стороны правительство КНР продолжало выступать с инициа-тивами в пользу диалога. 25 июля 1982 года в Пекине было опу­бликовано «Письмо Ляо Чэнчжи к Цзян Цзинго», которое 24 июля было отправлено в Тайбэй телеграфом. Ляо Чэнчжи, сын известного деяте­ля китайской револю-ции Ляо Чжункая, соратника Сунь Ятсена, стреми­лся убедить Цзян Цзинго, что гоминьдановская позиция «не поддержи­вать контактов, не вести пере-говоров и не идти на компромиссы» с КНР неразумна, ибо «мирное воссое-динение» принесло бы пользу и Тайваню и КНР. Ляо Чэнчжи вновь пред-ложил Цзян Цзинго установить «третье сотрудничество» между КПК и ГМД и с этой целью как можно скорее начать предварительные контакты для подготовки переговоров.

В условиях, когда КНР подтверждала своё стремление продолжать усилия, направленные на воссоединение Тайваня мирным путём, а гоминь-дановская верхушка начала маневрировать в вопросе о воссоедине­нии, определённый резонанс получила научная конференция «Перспекти­вы объединения Китая», проведённая в марте 1983 года в Сан-Франци­ско. Конференция состоялась в рамках ежегодного собрания Ассоциа­ции азиатских исследований США и была организована двумя американ­ски- ми учёными китайского происхождения – профессорами Ян Лиюем и Чжу Юндэ. Позицию Пекина представляли на конференции учёные из КНР, стажировавшиеся в США, а позицию Тайваня – прогоминьдановски нас­троенные американские учёные китайского происхождения. Как писала близкая КНР гонконгская газета «Дагун бао», особую значимость кон­ференции придавал тот факт, что впервые «учёные, живущие по разные стороны Тайваньского пролива, собравшись вместе, обсудили проблему воссоединения».

Как и следовало ожидать, в ходе конференции выявились сущест­венные разногласия по вопросу о принципах, на которых должно осу­ществляться мирное воссоединение Китая. Однако итогом конференции стало не только подтверждение существования разногласий. Протайваньские элементы впервые открыто сформулировали условия, на которых Тайвань мог бы сог-ласиться начать переговоры с КНР. Профессор Цю Хунда, которого считали наиболее близким гоминьдановскому режи­му деятелем среди протайваньски настроенных американцев китайского происхождения, в своём выступлении заявил, что «если бы КНР предло­жила более заслуживающие доверия усло-вия воссоединения», то нынеш­нее негативное отношение ГМД к мирным переговорам могло бы измени­ться. Цю Хунда сформулировал следующие конкретные требования:

1./ Тайвань должен обладать правом на самооборону, иметь возмож­ность закупать за рубежом вооружение и до воссоединения, и после него.

2./ После воссоединения ни одна из сторон не вправе односторонне изменять его условия.

3./ Тайвань должен обладать полной автономией, а не «высокой сте­пенью» автономии, как предлагает КНР. При этом Тайвань должен поль­зоваться надлежащим статусом в международных отношениях и иметь со­ответствующее представительство в международных организациях.

4./ Воссоединение возможно только в том случае, если в КНР про­изойдёт отказ от прежней, коммунистической модели развития, и нач­нётся постепенный переход к капиталистически ориентированной рыно­чной экономике.

Судя по всему, вышеупомянутые четыре пункта, сформулированные Цю Хунда, отражали официальную позицию тайваньских властей.

В КНР были внимательно изучены данные тайваньские предварите­льные условия. В ответ на них 4 июня 1983 года председатель Посто­янного комитета Народного политического консультативного совета Китая /НПКСК/ Дэн Инчао, выступая на открытии первой сессии НПКСК шестого созыва, подчеркнула, что КНР, учитывая историческое прош­лое, современное положение дел на Тайване и заботясь о будущем, стремится к достижению «мирного воссоединения» на основе принципа «одно государство – две социально-экономические системы». Дэн Инчао заявила также: «При вели-кой предпосылке объединения всем сторонам можно будет найти разумное решение». Из этого следовало, что КНР, сохраняя неизменной свою основ-ную позицию, показала готовность ве­сти переговоры и идти на компромиссы с Тайванем по конкретным воп­росам, затрагивающим условия объединения и статус острова.

Общий подход к тайваньским условиям был конкретизирован Дэн Сяопином в его беседе с группой зарубежных учёных китайского про-исхождения 18 июня 1983 года, а затем в беседе с профессором Ян Лиюем 26 июня 1983 года.

Дэн Сяопин допустил возможность закупки Тайванем вооружений в зарубежных странах после достижения воссоединения. Таким образом, он в определённой степени пошёл навстречу первому из выдвигавшихся тайваньцами условий.

Дэн Сяопин заявил также, что после переговоров достигнутое в их результате соглашение можно будет опубликовать официально и КНР станет его соблюдать. В этом и будут состоять гарантии неизменнос­ти позиции КНР в вопросе о воссоединении. Вместе с тем, Дэн Сяопин категорически отверг выдвигавшуюся на конференции в Сан-Франциско идею неких «международ-ных гарантий» соблюдения сторонами условий соглашения, как нарушаю-щую суверенитет Китая. В этом заключался ответ на второе из тайваньских условий.

Дэн Сяопин выступил против выдвинутой гоминьдановцами идеи о «полной автономии» острова после воссоединения, указав, что это оз­начало бы создание ситуации «двух Китаев». Виесте с тем, он сформу­лировал новые далеко идущие предложения о степени автономии остро­ва. Согласно сообщению профессора Ян Лиюя, Дэн Сяопин заявил:

1./ Тайвань будет осуществлять контроль над своей внешней поли­тикой, выдавать собственные паспорта и визы и самостоятельно развивать эконо-мические контакты с другими странами.

2./ После воссоединения КНР не будет посылать на Тайвань ни войска, ни чиновников с целью управления островом, контроля над ним или вмеша-тельства в его внутренние дела.

3./ Тайвань сохранит своё правительство, в частности органы законо-дательной и исполнительной власти; законы КНР не будут иметь силы на Тайване.

4./ Тайвань сохранит собственную юридическую систему, свободную от контроля или курирования верховными юридическими органами КНР.

5./ КНР не станет навязывать Тайваню социалистическую экономи­ческую систему.

6./ Тайвань будет иметь собственный флаг, хотя и не такой, как ныне.

Как заявил Дэн Сяопин, ограничение «полной автономии» острова заключается лишь в том, что на международной арене его представите­льство будет осуществлять Китайская Народная Республика. Вместе с тем Тайвань сохранит самостоятельность во внешнеэкономических свя­зях, выдаче виз и т.д. К тому же ограничение права представитель­ства на международной арене не так уж чрезмерно ущемляло гоминьдановский режим, ибо он уже и так практически не осуществлял этого права, находясь в дипломатической изоляции и поддерживая официаль­ные отношения лишь с 23 странами мира. Все это свидетельствовало о том, что Китай сделал важный шаг к удовлет-ворению и третьего из выдвинутых гоминьдановцами условий.

Четвёртое из тайваньских предварительных условий было отверг­нуто КНР. Дэн Сяопин заявил, что «объединение Китая на основе трёх народных принципов неосуществимо». Это условие тайваньцев было от­вергнуто и потому, что оно отодвигало дело воссоединения на неоп­ределённое будущее. Дэн Сяопин заявил: «Конечно, для объединения потребуется определённое время. Но если говорить, что это не сроч­но, то это было бы фальшиво. Все мы, люди преклонного возраста, на­деемся на то, что объединение осуще-ствится побыстрее».

Пекин в дальнейшем неоднократно подчёркивал, что именно заяв­ления Дэн Сяопина являются основой курса КНР в «тайваньской пробле­ме» на современном этапе.

К сожалению и на этот раз реакция гоминьдановцев на новые инициа-тивы КНР оказалась негативной. По-существу, политическое и государст-венное руководство «Китайской Республики» острова Тайвань пре­дпочло самоустраниться от разрешения проблемы нормализации отноше­ний с материковым Китаем и мирного воссоединения родины. Впрочем, судя по сообщениям гонконгской печати тех лет, неофициальные контакты между КНР и Тайванем всё же имели место. По всей видимости, в сентябре – октябре 1983 года на одном из курортов в окрестнос­тях Гуанчжоу состоялись тайные переговоры между высокопоставленны­ми тайваньскими чиновни-ками и представителями руководства КНР. Од­нако начавшийся было диалог вскоре вновь был поставлен под угрозу срыва. В июне 1984 года руковод-ство ГМД спровоцировало ряд серьё­зных вооружённых инциндентов в Тайваньском проливе. В частности, тайваньские войска, расквартированные на острове Цзиньсиэнь, дваж­ды обстреляли торговые суда КНР, ими также был подвергнут обстрелу находящийся под контролем НОАК остров Цзяоюйдао. В результате этих провокаций имелись человеческие жертвы. Безусловно, подобные дей­ствия тайваньских властей отнюдь не способ-ствовали поступательному развитию неофициальных /не говоря уже об официальных/ контактов между Тайванем и материковым Китаем. Но процесс китайско-тайвань­ского диалога всё же не был прерван, он получил своё дальнейшее ра­звитие в 90-е годы XX века, о чём речь пойдёт в заключительной гла­ве учебного пособия.