№26. Народы Северного Кавказа с древности до начала XIX века. Продвижение России на Северный Кавказ.

Характерная черта истории региона в период средневековья - взаимодействие в его пределах носителей различных языков и цивилизаций, представителей оседлых и кочевых обществ.

В IV-VII веках нашей эры великое переселение народов обусловило как ряд общих черт европейского и регионального политического развития, так и особую интенсивность межэтнических контактов в западной части Великой Европейской степи, став одним из факторов этногенеза народов Северного Кавказа.

Канун эпохи отмечен преобладанием аланов в конгломерате обитавших в степях Подонья-Приазовья-Предкавказья кочевых ираноязычных сарматских племен. Вторжение готов в III веке несколько изменило этнополитическую ситуацию, но влияние аланов сохранялось вплоть до нашествия гуннов в IV веке.

Продвижение гуннов из прикаспийских степей на запад и стало началом эпохи великого переселения народов на евразийском континенте. В течение нескольких столетий одна волна кочевников сменяла другую и вынуждала предшественников либо перемещаться на запад Европы, либо подчиняться завоевателям. Итогом военного противоборства с европейскими государствами, в основном Западной Римской империей и Византией (Восточной Римской империей), было возникновение значительных по территории, но относительно недолговечных государственных образований номадов: державы гуннов, тюркского каганата, Великой Болгарии и др.

В связи с интенсивными перемещениями кочевников этнополитическая ситуация в степях Предкавказья-Приазовья-Подонья относительно быстро изменилась, и в середине V века, например, весьма отличалась от того, что определилось столетие спустя.

Наряду с этим вполне отчетливо и стабильно существовали этнокультурные ареалы ряда оседлых народов, коренных жителей предгорий и гор.

Окончание эпохи великого переселения народов стало на территории региона временем образования достаточно стабильных государственных образований в степях Предкавказья-Причерноморья - Хазарского каганата и Алании.

С началом арабских завоеваний политическая ситуация здесь существенно изменилась. Почти три столетия доминирующим фактором политического развития была борьба за влияние на Кавказе, в которую оказались вовлечены, кроме арабов, Византия и Хазария.

Результат длительных и упорных арабо-хазарских войн - взаимное ослабление противников в Прикаспии-Предкавказье к концу VIII века. Степи между Азовским и Каспийским морями и северная часть дагестанской плоскости остались сферой влияния хазар. Арабы контролировали этнополитические объединения южного Дагестана и Закавказье.

В конце IX - середине X веков после освобождения от арабского и хазарского владычества на территории Дагестана возникло множество этнополитических образований, бывших результатом длительного социокультурного развития народов, населявших западное побережье Каспия.

На рубеже IX - X веков добилась независимости от Хазарии и Алания - наиболее крупное государство домонгольского периода средневековой истории региона.

С образованием Древнерусского государства и присоединением к нему ряда славянских племен, плативших дань хазарам, явилась новая политическая сила, весьма существенно влиявшая на ситуацию в регионе в X-XI веках. Походы киевского князя Святослава в 60-х годах Х века на Дон, Волгу и в Приазовье способствовали распаду Хазарского каганата и обусловили приток сюда славянского населения. В Приазовье возник политический и торговый форпост Руси - Тмутараканское княжество.

С вторжением в восточноевропейские степи в конце IX в. печенегов Русь оказалась единственной политической силой, способной им противостоять.

Это противостояние продолжалось до 1036 г., завершившись разгромом кочевников дружинами князя Ярослава под Киевом. Но уже в первой половине XI в. степи оказались заняты кочевыми тюркоязычными племенами половцев (кипчаков). Два века они оказывали существенное воздействие на соотношение сил в регионе и внешнюю политику государств Закавказья, Северного Кавказа и Руси.

Их роль в политической истории народов региона неоднозначна. Отношения половцев и Руси в XI-XII вв. отмечены преобладанием военного противоборства. Успех в нем с той или иной стороны во многом определялся степенью политического обособления русских земель. С усилением княжеских междоусобиц половцы стали вовлекаться в них в качестве союзников воевавших друг с другом русских князей и тем самым играли немаловажную роль в политическом развитии домонгольской средневековой Руси. История взаимоотношений кипчаков с народами Северного Кавказа и с Грузией в XI - XII веках не отличается подобными острыми и многочисленными военными столкновениями. Но и здесь половцы были весьма заметной политической силой вплоть до татаро-монгольского нашествия.

В первой половине XIII в. в восточноевропейских степях не было мощной политической силы, способной успешно сопротивляться новому натиску кочевых народов.

Военные действия монголов на Северном Кавказе по времени синхронны нашествию на Русь. Идентичны были и их результаты. Несмотря на длительное и упорное сопротивление живших на этих территориях народов, в итоге они подчинились контролю Золотой орды.

Контроль золотоордынцев над народами Северного Кавказа нельзя считать безусловным и полным. Вряд ли степняки могли эффективно контролировать ситуацию в этнических общностях горной полосы, где в это время интенсивно шел процесс консолидации. Кроме того, правители Золотой орды оказались вынуждены отстаивать свои политические интересы в регионе в войнах с государством Хулагидов, а затем в борьбе с нашествием Тимура.

Противоборство с соперниками и внутренние усобицы, развернувшиеся с XIV в., постепенно подрывали мощь Золотой Орды и создавали благоприятные условия для борьбы подвластных народов за свое освобождение.

В конце XV в. на территории Золотой Орды в степях Восточной Европы возникли новые политические образования: Казанское, Астраханское и Крымское ханство, Ногайская орда.

Немаловажным для истории региона было и появление в годы золотоордынского господства итальянских колоний на побережье Азовского и Черного морей - новых центров экономического и политического влияния.

Борьба с татаро-монголами и владычество Золотой Орды способствовали изменению этнополитической ситуации на Дону и Северном Кавказе. Этнический состав населения стал еще более пестрым, сложились новые условия этнической консолидации и взаимодействия этносов друг с другом.

Ко времени распада Золотой орды процесс этногенеза современных народов Северного Кавказа в основном завершился. Определились этнические различия, сложилось относительно стабильное расселение северокавказских этносов на территории региона. В северо-западной части его, в Прикубанье и Причерноморье, как в горной полосе, так и на равнине проживали адыгские народы. Самый многочисленный из них - кабардинцы - в конце XV - начале XVI в. расселился в центральной части предкавказских степей. В горах Центрального Кавказа в XIII-XV вв. под воздействием переселившихся сюда кипчаков происходили начальные стадии формирования карачаево-балкарского этноса. В горных ущельях центра Кавказа в эпоху Золотой орды завершился этногенез осетин. Восточнее их - в горах и долинах рек Сунжи и Терека размещались вайнахские народы. Их соседями в горах Северо-Восточного Кавказа и на прикаспийской низменности были этносы дагестанской группы кавказской языковой семьи.

Конец эпохи золотоордынского владычества в степях юго-восточной Европы стал временем относительно быстрого формирования здесь казачьих сообществ - уникального явления региональной и мировой истории. Вопрос о происхождении казачества - одна из наиболее сложных проблем его истории. Вновь ставшая популярной версия его раннего и нерусского происхождения возникла в историографии XVIII в., когда казачество превращалось в полупривилегированное сословие и в определенной мере - в орудие политики российской империи. Показательна и эволюция фольклорной традиции самого донского казачества, которое к концу XVIII в. уже не желало иметь ничего общего с находившимся под крепостным гнетом населением России.

В XIX в. вопрос о времени и источниках формирования казаков стал предметом острейшей полемики российских и донских историков. После октябрьского переворота 1917 г. проблема происхождения южнороссийского казачества разрабатывалась как советскими историками, так и историками-эмигрантами. В 90-х гг. XX в. в общественном сознании и в исторической литературе оказался представлен чуть ли не весь спектр концепций происхождения казачьих сообществ, созданных в отечественной историографии.

При изучении проблемы происхождения казачьих сообществ юга России представляется целесообразным рассматривать ее в контексте общей этнической истории Дона и Северного Кавказа в средние века. Казачество Дона и Терека, известное по письменным источникам с XVI в., имело предшественников, проживавших на этих территориях ранее и внесших вклад в формирование социокультурных традиций, воспринятых казаками. В эпоху великого переселения народов, в раннем средневековье, и в период золотоордынского владычества бассейны Дона, Терека и их притоков были заселены достаточно пестрым в этническом отношении населением, которое вело как оседлый, так и полукочевой или кочевой образ жизни.

На этом пространстве в конце XV - начале XVI в. в условиях интенсивного взаимодействия представителей славянского православного и кочевого тюркоязычного мира формировались казачьи сообщества. Предпосылки их возникновения достаточно тесно увязываются с состоянием русского средневекового общества в XV-XVII вв. и различны по характеру.

Первые сведения о казачестве на Дону и на Тереке относятся ко второй половине XVI в. К этому времени завершилась предыстория казачества. С 40-х годов русское население в бассейне реки Дон стало заметно увеличиваться.

Отношение русского правительства к казачьим сообществам было в XVI в. противоречивым. К концу XVI в. обозначились попытки центральной власти регламентировать жизнь казачьих войсковых организаций на Дону и Тереке, которые представляли собой демократические республики с вполне независимыми самостоятельными выборными органами власти и войсковой системой обычного права, признававшимися и московским правительством.