18 Октября 1925 года Беседа с актерами после доклада Коренева о тексте «Ревизора»

Мейерхольд. Мы можем перестроить наше отношение к комедии и персонажам на основе подхода к «Ревизору» не как к шутовской комедии, а как к очень серьезному произведению, и пьеса прозвучит по-новому. Силы в нашей труппе найдутся. И когда мы приступаем к работе над «Ревизором», мы должны взять под подозрение слово «гротеск», которое всплыло, как только реализм на театре был утерян в силу ряда обстоятельств. Реалистический театр куда-то пропал. С «Мандатом»³³ мы уже возвращаемся к реалистическому театру, хотя там есть следы того, что называется гротеском. […]

Поскольку мы с «Мандатом» вступили в новую полосу работы, мы вступаем в ту область русского театра, который строили Пушкин, Лермонтов, Гоголь. Правда, еще ни один из этих драматургов не был у нас {39} представлен, но мы все же давали образцы новой драматургии, которые являются продолжением подлинного реалистического русского театра. Это заслуга театра, и хорошая заслуга. Теперь труппа делает заявку на монументальный спектакль. […]

Тот театр, который мы задумали, еще не успел осуществиться. Романтическое начало, может быть, и было в Гоголе, но о нем не приходится говорить. Нас интересует подлинно реалистический театр. Блок делал попытку создать романтический театр. Но ту линию, которую взял Блок, мы не возьмем. Нам важно, какой мы найдем ключ к исполнению Гоголя. Обычно исполнение его не верно. Его играли и играют в той традиции, которая установилась в эпоху возникновения пьесы, в традиции безрежиссерского театра и театра времен Гоголя, это относится и к части монтировочной. Нам нужно постараться сыграть пьесу так, как чувствовал Гоголь. «Мандат», как он у нас играется, в сущности, уже гоголевский театр.

Нас отделяет от этой работы маленький срок, поэтому нам эту пьесу легко будет поднять. Вы увидите разницу между приемами реалистического театра и гротеском, когда посмотрите «Мандат» у Раппапорта³⁴, он начинал постановку как раз гротесковыми приемами. Рабинович, узнав, что мы задумали ставить Гоголя, рвется в бой, изготовил уже эскизы, но {40} когда он приносил мне показывать великолепные сами по себе рисунки, я сразу увидел, что это именно тот гротеск, который губит «Ревизора». Сейчас над «Ревизором» работает Дмитриев, и его приходится инспирировать, потому что он варился в соку ленинградских театров. Теперь он стал уже не тем, ему трудно там работать и трудно переходить на быт, приходится его щипать, и без конца.

Как возник на русском театре последних лет этот гротеск? В свое время в студии на Бородинской³⁵ мы вели работу по изучению приемов игры старого театра — итальянского, испанского, китайского, и там изучение приемов гротеска нам нужно было в плане студийной работы. Но они приняли его и решили, что это и надо перенести в театр. Мы знаем разницу в приемах, знаем хорошо, что такое «шутки, свойственные театру», а им не важно. В Ленинграде, говорят, ставится «Горе от ума» и Чацкий выйдет на руках³⁶, и это будет серьезно подано. Но может у нас случиться, что на закрытой репетиции, чтобы верно сделать, актер выйдет и на руках и [ползком], такой опыт может случиться, но от этого далеко до перенесения такой штуки на сцену. Поэтому с гротеском надо разделаться раз и навсегда. Но тут можно очутиться в передвижнической «Пугачевщине»³⁷. Тогда скажут — черт с ним, с реализмом. Но это не реалистический — передвижнический театр. Тут тонкое различие между реализмом и натурализмом. Всякие передвижники — это фотореалисты. Наша работа имеет громадное педагогическое значение. Мы восстанавливаем русскую реалистическую комедию и настоящий русский язык. Русский язык — не плохой язык, но со сцены мы перестали его слышать. Даже в старых пьесах комик непременно сюсюкает, вместо «с» говорит «ш», вместо «ш» — «с», вместо «ч» — «ц» и т. д.

Когда-то у Шумского, первого исполнителя роли Аркашки, были недостатки произношения, он немного пришепетывал, и потом все решили, что именно так и надо говорить. И какой-нибудь Жуков уже нарочно говорил вместо «с» — «ш» и т. д. — в том, мол, и комизм, чтобы коверкать русскую речь. А потом этим воспользовались и остальные комики, которые очень любят смешить, не думая, что смешное может быть очень плохим.

Теперь так поведем работу. С характером постановки я вас познакомлю. Это можно будет сделать и без репетиций. Я расскажу вам от первого до последнего акта весь спектакль, а затем пожалуйста на сцену³⁸. Мизансцен нет, есть простая схема. Вас подавать будут на сцену на площадках³⁹, даже выходить не придется, это неплохо, но домашняя студийная работа будет колоссальная.

Тут предательская ставка — актерам надо будет показать все свое мастерство и свое умение. Все текст наизусть знают, репетиций надо очень мало.