2.Вызов кризиса политической системы и бюрократизациии России.

Государственный аппарат современной России велик и неэффективен. О его величине позволяет судить сравнение с советскими временами. В 1980 году при населении в 262 миллиона количество государственных служащих составляло 1,755 миллионов человек. В России в 2005 году при населении в 143 миллиона человек число госслужащих составляет 1,462 миллиона. Другими словами, по показателю числа чиновников на душу населения современная Россия опережает СССР времен «застоя» более чем в полтора раза. О неэффективности аппарата позволяет судить самоустранение его от решения главной задачи – целеполагания – прогнозирования – планирования. Великий полководец Г.К. Жуков формулировал: «Армией управляю я и младшие командиры».

Симптомом неблагополучия стал феномен рейдерства – незаконного отъёма собственности криминальными структурами, действующими совместно с коррумпированными сотрудниками государственных органов. Другой симптом – кризис политической системы, резкое падение уровня доверия к политическим партиям. Избиратели перестают ходить на выборы, теряют доверие к их результатам и надежду преодолеть барьер «народ-власть». Весьма низок авторитет Государственной Думы, Совета Федерации, Общественной Палаты. Одним из серьёзнейших вызовов, от которого зависит политическая стабильность России в среднесрочной перспективе – вызов, связанный с управлением и самоуправлением российского общества. В мире XXI века добавилось, по крайней мере, ещё одно – геоэкономическое измерение. И каждая страна в этом контексте определяет своё желаемое место в будущем миропорядке. Решает для себя, что предпочтительнее – реставрация и отстаивание Вестфальских принципов или отказ от них в пользу нового миропорядка.

По этому важнейшему вопросу российская элита и экспертное сообщество расколоты. С одной стороны программы «Суверенной демократии» и «национализации будущего» Владислава Суркова и Дмитрия Медведева сориентированы на отстаивание интересов мира России (понимаемых определенным образом). Напротив, сценарий Г. Грефа и соответствующей группы элиты, связанный с участием в процессе глобализации, вступлением в ВТО, с растворением в Западной цивилизации ориентированы в противоположенную сторону. Этот вызов и борьба групп элиты определит политическую конфигурацию в среднесрочной перспективе.

3. Вызов вектора прогресса XXI веке и устойчивого развития.

В настоящее время наша цивилизация совершает поворот, равного которому не было в истории. Происходит глобальный демографический переход, – быстрое уменьшение скорости роста населения планеты. В соответствии с теорией этого перехода, доложенной на форуме профессором С.П. Капицей, моделями построенными сотрудниками ООН, ИПМ РАН, многих других организаций, население мира к середине XX века стабилизируется на уровне 10-12 млрд. человек. Это означает, что эра экстенсивного развития заканчивается. Начинается новая историческая эпоха. На смену техногенной индустриальной цивилизации должен прийти новый жизненный уклад. В течение нескольких ближайших десятилетий должны измениться алгоритмы развития нашей цивилизации в широком смысле – в сфере производства и управления, науки и культуры. И главное – должно измениться само понятие прогресса, представление о целях, смыслах и ценностях. Нас ждут глубокие изменения в человеке, структуре общества, жизнеобеспечивающих технологиях. Это – один из самых серьёзных вызовов, с которыми столкнулось человечество.

Этот вызов в разном контексте не раз обсуждался на форуме. Реакцией на неблагоприятные тенденции в мировой динамике стала концепция устойчивого развития (а точней самоподдерживающегося развития – sustainable development). На многих конференциях делается акцент на слове "самоподдерживающееся", за которым стоит переход к возобновляемым источникам энергии, другим ресурсам, более гармоничной, чем ныне, коэволюции биосферы и техносферы. На форуме не раз делался акцент на категории "развития". Развитие "вширь", связанное с количественным ростом, с вовлечением в хозяйственный оборот новых ресурсов, заканчивается. И сейчас важно понять и представить, каким будет развитие "вверх", переход от количественных к качественным показателям перехода. Говоря языком синергетики, мы находимся в точке глобальной бифуркации (не раз употреблялся в этой связи и удачный термин известного системного аналитика Ласло Эрвина "макросдвиг").

Выдающийся отечественный учёный С.П. Курдюмов в своё время не раз говорил о существовании в нынешнем времени элементов "настоящего", "прошлого" и "будущего". "Будущее рядом, важно его заметить и поддержать", – не раз подчёркивал он в своих докладах. Приближение точки бифуркации мирового развития видно в нескольких сферах. Председатель Философского общества России академик Вячеслав Семёнович Стёпин отмечал на форуме, что наступает эра постнеклассической науки, когда существенен не только вопрос, задаваемый исследователем, не только инструменты, которыми он пользуются, но и те цели и смыслы, которыми руководствуется учёный. По-видимому, научное знание XXI века будут в гораздо большей степени междисциплинарно, чем современная наука.

И сейчас остро стоит вопрос, какие отрасли, технологии, стили жизни станут основой следующей экономической волны. Надвигающаяся эпоха перемен бросает вызов всему человечеству. Но очень важно, что этот вызов уже ясно осознаётся научным сообществом России. Вызов сохранения социальной целостности и бессубъектности элиты. Одной из ключевых категорий на форуме была "целостность". Профессор Санкт-Петербургского государственного университета Рэм Георгиевич Баранцев выдвинул задачу "мониторинга целостности сложной системы", как одну из ключевых проблем каждого междисциплинарного исследования.

Один из вызовов в современной России связан с утратой целостности российским обществом и утратой субъектности российской элитой. В самом деле, результаты социологических опросов показывает, что верхние 10% ("новые русские" и обслуживающая их прослойка) и большинство населения – 90% ("старые русские") как бы живут в разных странах. Происходит и "тихий территориальный распад" – валовой региональный продукт на душу населения отличается в разных регионах страны в 25 раз. Люди в этих регионах, по существу, живут в разных странах. С.   Хантингтон в известной монографии "Столкновение цивилизаций" рассматривает мир России как "расколотую", наиболее слабую цивилизацию. В самом деле, часть населения хотела бы "жить как на Западе" и согласна быть "американцами второго сорта". Другая часть связывает будущее с возрождением и развитием того, что было в советском прошлом.

Распад российского общества в экономическом плане наглядно показали математические модели, доложенные сотрудником Института проблем управления им В.А. Трапезникова РАН Валерием Ивановичем Антиповым. Из этих моделей следовали вполне благополучные и неплохие перспективы на будущее: сырьевой – основной ныне – части экономики России, ориентированной на экспорт. Макроэкономические показатели выглядят вполне успешно. Из сделанного на форуме доклада профессора Юданова следовало, что ряд российских фирм сейчас находится в режиме экспоненциального роста. Но в тоже время в стране около 40 миллионов человек находятся за чертой бедности, ликвидирована фармацевтическая индустрия, уничтожаются отечественная авиационная и автомобильная промышленность.

При этом в течение последних 20 лет вместо прорыва в будущее, выхода элиты и системы управления на новый уровень, соответствующий постиндустриальной эпохе и сложности объекта управления, объективно, не касаясь персоналий, элитой был взят иной курс. Курс на деградацию и упрощение объекта управления. Механизмы и технологии этой деградации были наглядно представлены в докладе С.Е. Кургиняпа.

Существует объективная основа для прекращения этого раскола, сшивания социальной ткани общества. Эта основа связана с тем, что проект «порулить в России – уехать на Запад» – неосуществим для основной части верхних 10%. Они не нужны на Западе – большинству из этих людей придется жить и умирать в России. Понимание этого появляется, однако социально-экономические процессы имеют свою логику, свои характерные времена. Преодоление раскола в обществе – один из самых серьёзных вызовов для современной России. Оборотная сторона этой проблемы, на которую обратил внимание сотрудник Института философии РАН Владимир Евгеньевич Лепский связана с утратой субъектности правящим ныне классом. Показатель этого – управленческий хаос, отсутствие того управленческого уровня, на котором могут быть приняты многие жизненно важные для России проекты, и уровня, на котором они могут быть реализованы. Декриминализация государственного аппарата и российского общества, обеспечение наблюдаемости и общественных процессов и появление стратегического субъекта в российском обществе  – ещё один серьёзный вызов. Ответ на него во многом определит судьбу новой России. Вызов обеспечения национальной безопасности в военной сфере.

Другой пример – программа вооружений. Многие американские эксперты считают, что отрабатываемое сейчас в Америке 5-е поколение истребителей будет последним. Далее человек не будет нужен для борьбы в воздухе. Основой военно-воздушных сил станут беспилотные системы – «дроны», как их сейчас называют. В представленной программе вооружений такие системы «выпали», несмотря на их крайнюю важность и то, что Советский Союз в этой сфере занимал передовые позиции. Сферой военного противостояния является космос, поэтому очень важно заглядывать вперед, имея в виду перспективные аппараты. В частности на новом уровне технологий появляется возможность запускать «наноспутники» когда одна ракета-носитель выводит на орбиту десятки, а в перспективе – сотни тысяч очень малых космических аппаратов. Действуя совместно, как показывают исследования, они могут решать задачи, которые не под силу большим и громоздким аппаратам, акцент на которые делался в прошлом. Это направление также выпало из поля зрения разработчиков программы. К сожалению, в ряде сфер вооружений наша страна теряет возможности создавать оружие следующих поколений. Обширные заделы, как бы велики они не были, в отсутствие государственной поддержки, социального заказа и вымирания квалифицированных кадров утрачивается. Поэтому одним из вызовов становится создание долгосрочного прогноза (на 20-30 лет) оборонных комплексов стран мира, определение облика боя будущего и на этой основе проектирования будущей армии России и её оборонного комплекса. Следует обратить внимание на две тенденции в современной вооруженной борьбе.

Трудности, с которыми столкнулись США в Ираке и в Афганистане, Израиль – в Палестине, показывают принципиальные ограничения, с которыми столкнулись вооруженные силы. Роль «терроризма», партизанской борьбы, сетевых войн, других методов уже очень велика и будет возрастать. Войны XXI века будут совсем не такими, как войны ХХ века. Если Сталин назвал Вторую мировую войну «войной моторов», то с XXI века мы, вероятно, столкнемся с войной систем прогноза, мониторинга, управления, сетевых структур.

Известный исследователь А. Неклесса характеризует новую возникающую парадигму следующим образом: «На планете совершается перемена декораций, в ходе которой, в частности реализуется геоэкономическое переустройство  – становление системы контроля над ресурсными потоками, распределением мирового дохода, реконструкция системы международных связей и их прежней номенклатуры. Параллельно штрих за штрихом перечеркивается береговая линия фрактальных пространств неконтролирующего хаоса, где смягченный суверенитет национальных связанностей замещается космополитическим освоением предметных полей «воздушной Лапутании», на которых и разворачивается историческая пьеса, выстраивая футуристическую композицию парагосударственного строительства.