II. Западная литература второй половины хх века – начала ххi века

Отсчет истории западной литературы второй половины ХХ столетия связывают с окончанием Второй мировой войны («час ноль»; «после Освенцима», по определению Т. Адорно) и формированием нового типа общества – постиндустриального общества потребления, характеризующегося сверхбыстрыми темпами технического прогресса, выдвижением идеи материального комфорта как высшей ценности. В таком обществе процветает новый тип человека – конформист, «человек-масса» (Ортега-и-Гассет), ценящий стабильность и внешний успех выше всего и отказывающийся осмысливать свой человеческий удел с точки зрения категорий истории, духовного смысла, будущего. Именно поэтому литература, чутко реагирующая на опасность подобной потребительской философии, ориентированной на материальное «здесь и сейчас», создает произведения-предупреждения, своего рода новые антиутопии, использует максимально условные, экспериментальные, подчас провокационные формы. Тем самым авторы пытаются нарушить спокойствие «человека-массы», равнодушного к страданиям, любви и смерти. Поэтика модернизма, с ее высоким устремлением к идеалам, десакрализуется в актах тотальной интертекстуальной игры, которая лежит в основе поэтики постмодернизма.

На рубеже XX-XXI вв. человечество, как и во время Второй мировой, встало перед угрозой катастрофы, на сей раз экологической и политической (терроризм, угроза новой «холодной войны»). Сегодня западная литература переживает состояние пост-постмодерна, которое иронично предвосхитил в 1970-х Ж. Бодрийяр, задав вопрос: «Что делать после оргии?». Иными словами, плюрализм и релятивизм ценностей, на котором была построена культура постмодерна, привел к образованию духовной пустоты, дефицита подлинности. Поисками форм подлинности, «новой искренности» и занята литература 1990-2000-х годов (М. Уэльбек, Ф. Бегбедер, Э. Лу и др.).

Модуль IV Послевоенная литература (1945 - кон. 1960-х)

1. Неоавангард и неореализм 1950-60-х годов (немецкоязычная «конкретная поэзия», немецкая «литература развалин», школа французского «нового романа», английская школа «рассерженных молодых людей»).

Период 1950-60-х годов стал своеобразным переходом между прежним индустриальным обществом, боровшимся за экономическое благоденствие, отвоевание свободного времени, демократию, и - постиндустриальным обществом, которое, достигнув состояния всеобщего комфорта, погрузилось в мир плюралистических ценностей, лишенный идеологического центра. Назревает почва для авангардных движений, которые призваны взорвать изнутри мещанское благоденствие среднего класса. Так, в Австрии появляется так называемая «Венская группа», одним из ярких литературных продуктов которой стала так называемая «конкретная», или визуальная поэзия. Ее представитель Э. Яндль переносит центр восприятия со словесно-логических построений на звуковое и зрительное воздействие текста, для чего используются различные эксперименты с композицией и типографским оформлением стихотворных текстов (можно отчасти сравнить их с «Каллиграммами» Г. Аполлинера, опытами дадаистов). Привычные требования рифмы, метра, строфики неприменимы к его творениям.

Во Франции выразителем авангардных тенденций стала школа «нового романа». Один из ее ярких идеологов, А. Роб-Грийе, ратует за освобождение романа от рудиментов реалистического искусства – таких как «персонаж» и «фабула». В своих статьях, объединенных затем в сборнике «За новый роман», он предлагает избавить роман от объективности, построения увлекательной интриги, правдоподобия, и сконцентрировать внимание исключительно на фиксации «вещей», на движении субъективного взгляда-камеры. Запечатлеть эту чистую субъективность взгляда и призван новый роман. Распад классической интриги последовательно воплощен А. Роб-Грийе уже в романе «В лабиринте» (1959), в то время как роман «Проект революции в Нью-Йорке» (1972) по своей фрагментарности, монтажности, виртуализации сюжета и отсутствию внятной авторской позиции уже предвосхищает опыты таких «классических» постмодернистов, как И. Кальвино и М. Павич. Поэтика «нового романа» выразила новый этап недоверия к миметическому искусству, заменив поэтику правдоподобия поэтикой оптического, безличного, депсихологизированного «взгляда».

Неореалистические черты выражены в драматургии британских авторов поколения «молодых рассерженных» (см.: Дж. Осборн «Оглянись во гневе»), а также в послевоенной западногерманской «литературе развалин» (Г. Бёлль, Г.Э. Носсак, Г.-В. Рихтер и др.).