1.7. Линдуловская лиственничная роща

Предание гласит, что место для лиственничной рощи под Петер­бургом выбрал сам Петр I незадолго до смерти. Привезенные Ф. Фо­келем семена «от города архангельского» показались слишком сухи­ми. «По прибытии моем во исходе апреля на определенные к посеву места, смешав те семена с доброю землею, положил я в те корыта не глубже трех пальцев и попрыскал водой ту землю столь часто, сколь часто солнце ее высушило; однако столь умеренно, чтоб та земля в корыте с семенами не валивалась комками. Ночью и в холодные ветры прикрывал я те ямы и корыто, а в теплую погоду открывал паки, а при том каждый день ту землю часто перемеши­вал, дабы оная и семена были мягки, не очень сыры и не весьма сухи, чтобы в первое лето взошло и лучше укоренилось» [174, с. 158]. Велика была ответственность за выполнение задания государственной Адмиралтейской коллегии, и не мог Фокель не описать его в своем вышеприведенном сочинении.

«Для посеяния помянутых семян приказал я два места вспахать, из которых первое место за лето до того было нивою, приказал оставшееся на той ниве от хлеба жнитво вскопать в довольную глубину сеял я оные на той вскопанной земле через каждые пять или восемь дней по смешании оных в корытах с землей, и велел заборонить слегка... Другое место было лучше, но за несколько лет назад также находилось под хлебом и уже лесом, кустарником и дерном заросло: почему в такое краткое время велел я, только кус­тарник вырубя, сухую траву выжечь и потом разделить все оное место полосами, а именно: поперек полуденной линии вскопали землю в два фута шириною, а промежду тем по два фута земли оставляли, посеяв я такое смешанное с землей семя в выкопанные бороздки, заборонил, и так по двадесятое число мая со всем спра­вился... По прошествии пяти лет в те места для осмотра я приехал; то увидел, что посеянная молодая лиственница на первом месте в четыре фута (122 см) вышиною взошла» (с. 158, 159), т.е. «семена посеяны были 1738 года» (с. 160).

19 апреля 1749 г. рядом с посеянным участком Фокель расчис­тил и пересадил 1000 саженцев высотой от 1,5 до 12 футов на пло­щади 5142 кв. сажени. Летом объяснил помощникам, как надо гнуть стволы, чтобы вырастить готовые детали кораблей. Вероятно, из-за этого ее назвали «Бестолковой рощей».

Г.И. Редько [128], анализируя архивные документы, добавляет, что в 1743 — 1758 гг. на место вырубленного смежного леса были пересажены из посевной части Ф. Фокелем с учениками лиственни­цы высотой 0,5 — 6,1 м. Оставлены почти такой же высоты, но чуть-чуть толще (3 — 20 см в комле). Ямы готовились через две сажени (4,26 м х 4,26 м), а местами без всякой системы.

В 1772 и в 1773 гг. его ученик форстмейстер Иван Селиванов расширяет площадь культур (1,9 га 1738 г. и 2,9 га 1743 — 1750 гг.), высадив саженцы с таким же размещением на площади 12,04 га. В 80-е и 90-е годы проводились дополнения, так как отдельные дере­вья повреждались при вывозке ветровала.

В 1806 — 1822 гг. (третий этап) были созданы культуры листвен­ницы обер-форстмейстером Шлефохтом на площади 9,1 га как с прежним размещением, так и 3,2 м на 3,2 м. В 1925 — 1927 гг. финскими лесоводами были созданы культуры лиственницы посе­вом семян (2 м х 2,5 м), собранных в роще, на 14 га (четвертый этап). И на пятом этапе расширения Линдуловской рощи в 1941 г. и в 1951 — 1976 гг. посажено еще 28,5 га культур лиственницы. Часть культур была уничтожена военными действиями, да и в оставших­ся стволах встречаются осколки. Но основная площадь, в т.ч. самых старых культур, сохранилась на 56 га [128].

Еще при первом описании в 1843 г. констатировалось: «Дере­вья по причине редкого их размещения, достигнув семенопроиз-водительной способности, при первом семенном годе покрыли по­чву довольно густым и благонадежным лиственничным подростом, который достиг уже значительной высоты до двух и более саже­ней, и, составляя таким образом шубу рощи, служит защитою летом от излишнего солнечного зноя, а осенью и весною — от морских ветров» [128, с. 73]. Автор статьи Грешнер отмечал, что в других местах самосев скашивался при сенокошении или не появ­лялся вследствие задернения почвы. Отмечали появление всходов и за пределами рощи на расстоянии до двух километров. Выращен­ные из семян рощи сеянцы отличались лучшим ростом по сравне­нию с семенами из других лесов, поэтому семена широко исполь­зовались в лесокультурной практике. Несмотря на уменьшение се-меношения и снижение всхожести, обильно плодоносили и дере­вья в возрасте 210 лет. Но всходы почти не появлялись из-за недо­статка света под пологом высоко производительных материнских древостоев.

Из смежных древостоев заносились семена ели, развивался ее под­рост и II ярус, который нередко вырубали из-за опасности перехода корневой губки от угнетенных елей к корням лиственницы. Из листвен­ничного полога удалялись только мертвые деревья, и крестьяне бесси­стемно вырубали тонкомерный самосев.

Наивысшей производительностью характеризовались первые по­севные культуры. Как и другие плантационного характера листвя-ги, они имели максимальный прирост по высоте в 30 — 40 лет позже на 20...30лет, чем сплошные культуры. Но абсолютный сред­ний максимум был выше (соответственно 0,65 и 0,95 м) в сплош­ных культурах [73]. Расчетные данные Д.И. Товстолеса [163] пока­зывают, что максимальный прирост по высоте в роще наблюдался в период с 20 до 30 лет и колебался от 33 до 62 см. В соответствии с современным представлением о толерантности позднее влияние де­ревьев друг на друга повышает их устойчивость и будущую произ­водительность. Поэтому деревья развили мощные поверхностные, нетипичные для лиственницы корни, отходящие от ствола на три и более метров. Они, хотя проникли не так глубоко (на 50 см), но обеспечивали большую устойчивость деревьев против ветра, чем типичная стержневая корневая система [128].

В возрасте 183 лет средний диаметр лиственниц был 42,2 см, густота — 469, запас местами — 1040 м³, в 233 года соответственно 47 см, 1182 м³, в 243 года - 49 см, 551, 1202 м³ и в 246 лет - 52,4, 339, 1284 м³.

При таком размещении в посадках ученика Фокеля в возрасте 148 лет средний диаметр составлял 42,2 см, густота — 376, запас — 885 м³, в 198 лет соответственно 49 см, 275, 867 м³, в 208 лет — 49 см, 268 и 865 м³ и в 221 год - 51,8, 246, 892 м³.

Культуры 1927 г. из местных семян с размещением посевных мест

2 м х 2,5 м в 54 году имели средний диаметр 24 — 30 см, густоту — 314 — 606 и запас составлял 197 — 352 м³ [128].

Средние высоты лиственницы на участках были отмечены в обратном порядке в 54 году: 24 — 26 м, в 148 лет — 38,2 м, в 198 и в 208 лет — 39 м, в 221 год — 42,8 м. Одно самое высокое дерево в 51,5 м диаметром 100 см участники XX конгресса Междуна­родного союза лесных исследовательских организаций (ИЮФРО) 1995 года назвали именем Фокеля, что засвидетельствовано на ме­таллической пластинке с текстами на русском и английском язы­ках, прикрепленной на рядом вкопанном столбике. Вот так «Бес­толковая роща», как «гадкий утенок», превратилась во всемирно известного лебедя — памятник рукотворному корабельному лесу. Бывшая кривизна теперь скрыта в прямоствольных поднебесных стволах. Это и поучительный пример тому, что нельзя спешить с выводами по непродолжительным наблюдениям со времени прове­дения лесного опыта.

Но нет ничего вечного. И эти великаны все в большей степени подвергаются гниению. Еще в 20-х годах, по исследованиям О. Хей-кинхеймо, деревья отпадали из-за корневой губки, развивался са­мостоятельно или на этих же отпавших деревьях трутовик Швей-нитца. Теперь встречаются раневые гнили, гниль от сосновой губ­ки, изредка проявляет деятельность опенок. В старых древостоях число пораженных стволов приближается к 2/3. Но они, пока живы, будут сохраняться еще многие десятилетия.

Вспомним, что лес создавали для заготовки корабельной древеси­ны. В 150-летнем возрасте деревья лиственницы сибирской имели уже корабельные размеры и совершенно здоровый вид, запас составлял 500 — 900 м³, что превышало в 1,5 — 2,0 раза запас растущих здесь сосняков и ельников. Высокий прирост древесины объясняется осо­бенностями лесорастительных условий. Даже через 150 лет по описа­нию Н.С. Шафранова [185] мощность гумусового горизонта (назема) составляла 10 см. Почвы до 60 — 130 см — рыхлые, что весьма благо­приятно для лиственницы. Самые производительные культуры перво­го этапа занимали западный пологий склон бугра, ограниченного с севера и юга глубокими оврагами, т.е. получали больше и бокового света. Культуры второго этапа (70-х годов) в основном созданы на всем 300-метровом протяжении (4 — 24 м над уровнем речки) юго-западного склона. Меньшую площадь занимают склоны юго-запад­ных экспозиций. Самые высокие лиственницы на всех участках нахо­дятся по краям и особенно по крутым склонам оврагов, дно которых избыточно увлажнено. На склонах почвы свежие с мощной (до 10 см) полуразложившейся подстилкой. Годичная масса опада составляет 3 — 5 т/га. Известно, что опад лиственницы имеет высокую кон­центрацию азота, его содержание в 50-сантиметровом слое почвы колеблется от 0,084 до 0,20 %, а гумуса от 0,67 до 2,29 % (по другим данным соответственно 1,48 — 0,20 % и 13,5 — 0,7 %), т.е. биологи­ческий круговорот веществ поддерживает плодородие почвы. Подзо­листый горизонт, характерный для смежных коренных ельников, в Линдуловской роще отсутствует. Там, где нет II яруса ели, мохо­вой покров не развивается, доминирует дубравное широкотравье, в окнах — злаки [128]. А.А. Ниценко [111] выделил следующие лиственничные ассоциации: кислично-злаковая, злаково-кислич-ная с ландышем, кислично-майниковая с луговиком, борово-вей-никовая, вейниково-кисличная с черникой.

Основным фактором быстрого роста лиственницы является посто­янный принос боковым стоком минеральных веществ. Ведь рыхлая почва с глубины 50 — 150 см подстилается, по сведениям Д.И. Товстолеса, плотной супесью или суглинком.

Теперь, подводя итог, следует отметить, что Линдуловская роща — это первый пример плантационного лесоводства в России. Принци­пы плантационного лесоводства заключаются в том, что почва ис­пользовалась под сельскохозяйственное пользование, т.е. подверг­лась сплошной обработке. Деревья выращивались редко, поэтому закрепилось название не лиственничной культуры, а рощи. Одно­временно с древовыращиванием велось сельхозпользование (сено­кошение). Плантация находилась под постоянным наблюдением ле­соводов, своевременно проводили санитарные рубки. И, наконец, подобно искусственному удобрению почва систематически подпи-тывалась минеральными соединениями бокового стока.

И в какой-то мере сказался повышенный приток тепла на скло­ны западных экспозиций в вечернее время, что способствовало ноч­ному росту деревьев.

Плантационное лесоводство упоминается, например, в 1832 г. на заседании «Лесного общества», когда обсуждалось письмо одес­ского градоначальника о состоянии плантации тополя, ясеня и дру­гих пород (с применением полива на одной плантации) и записка другого чиновника о плантациях в Таврической губернии. Там ко­лонистское начальство предлагало выращивать лесные деревья (2/3) с шелковицей (1/3) для совмещения древовыращивания с шелко­водством (Лесной журнал. 1833. Ч. 1. Кн. 1).

Интерес к плантационному лесоводству побудил членов Обще­ства обсудить книгу классика немецкого лесоводства Г. Котты о лесопольном хозяйстве.

Основываясь на французских примерах выращивания деревьев на полях, Г. Котта предложил усовершенствовать обычное подсечное хо­зяйство, при котором (после истощения лесной почвы в результате полеводства) снова выращивается лес, восстанавливающий плодородие. Чтобы не исключать земли среднего плодородия из сельхозоборота и иметь поблизости древесину на полях, по мнению Г. Котты, следовало бы одновременно высаживать (или высевать) и соответствующие дре­весные породы (сосну, лиственницу, березу и др.) рядами через 10 — 30 м с юга на север. В ряду корни деревьев должны находиться друг от друга на расстоянии 0,6— 1,1 м. Поэтому при смыкании деревьев в ряду половина их подлежала бы рубке. При необходимости допускал до­полнительное разреживание, чтоб урожай зерновых не снижался. Если посев зерновых из-за разросшихся деревьев становился невы­годным, то, по Котте, следовало пускать скот, используя планта­цию как пастбище. Часть кроны может идти для заготовки веточ­ного корма. Когда деревья достигнут определенного возраста (для сосны приводится 44 года), их срубают, пни корчуют и вторично создают ряд деревьев на полосе, где выращивали сельхозкультуры.

Однако спустя 16 лет, обсуждая подобную немецкую статью, редактор «Лесного журнала» (1849. № 3) закончил: «Опыт доказы­вает лучше всяких теорий, что это хозяйство редко приносит выго­ду; с другой стороны, редко встречаются такие местные условия, при которых это соединение двух целей лесного хозяйства с сельс­ким производит результаты, соответствующие их назначению и до­ставляют ожидаемую пользу» (с. 23). Это заявление стало пророчес­ким, поскольку развитие отечественного лесного хозяйства пошло по пути классического, а не плантационного лесоводства.

Ведение лесного хозяйства в частных лесах, в т.ч. и для выращива­ния дуба, обосновал землевладелец, ученый и писатель А.Т. Болотов.

Контрольные вопросы и задания

• Когда и как создавалась лиственничная роща?

• Указанные запасы относятся ко всей роще или к от­дельным местам с наибольшей густотой?

• Почему Линдуловскую рощу следует считать примером плантационного лесоводства?

• Какова высота самой крупной лиственницы в 250 лёт?