Картина мира в системе теоретического и эмпирического знания

Новые возможности решения вопроса о соотношении науч­ной картины мира и теории открывались в процессе анализа структуры науки под углом зрения организации идеальных объ­ектов, образующих, смысл различных типов высказываний ее

45

языка. В этом подходе язык науки рассматривался в качестве гетерогенной иерархически организованной системы, где выска­зывания непосредственно формулируются относительно идеаль­ных объектов, репрезентирующих в познании реальные объекты, их свойства, связи и отношения. Тогда различным слоям эмпи­рического и теоретического языка должны соответствовать раз­личные типы идеальных объектов, которые выступают в качестве абстракций, характеризующих исследуемую реальность. Все эти идеальные объекты системно организованы: они образуют слож­ную иерархическую систему, уходящую корнями в практику. В системной организации идеальных объектов теоретического уровня были выявлены два подуровня, а в качестве их главных системных единиц выделены фундаментальные и частные (специальные) теоретические модели, относительно которых формулируются законы теории.

Идеальные объекты теоретического языка (их иногда назы­вают также абстрактными объектами или теоретическими кон­структами) выступают элементами, связи которых образуют те­оретические модели. Сами же эти модели включаются в состав теории, образуя ее ядро. Их следует отличать от других типов мо­делей, которые используются в качестве средства построения те­ории, но не входят в ее состав, а служат для нее своеобразными строительными лесами. Чтобы терминологически зафиксировать это различие было предложено именовать модели, образующие ядро теории, теоретическими схемами. Они действительно вы­ступают в качестве схематизированных и идеализированных об­разов исследуемой реальности и служат схемой теоретического описания и объяснения изучаемых в теории явлений.

В основании любой развитой научной теории всегда можно обнаружить фундаментальную теоретическую схему, построен­ную из небольшого набора базисных идеальных объектов теории. Возьмем, например, эйлеровскую формулировку ньютоновской механики. Три закона Ньютона формулируются относительно теоретической схемы, которая изображает любой механический процесс как перемещение материальной точки (точечной массы) по континууму точек пространственно-временной системы от­счета и изменения состояния ее движения под действием силы.

Реальные движущиеся тела представлены здесь посредством материальных точек; воздействие на тела со стороны других тел,

46

меняющее состояния движения, репрезентировано особым теоре­тическим конструктом - "сила". Наконец, инерциальная система отсчета выступает идеализацией реальной физической лаборато­рии с часами и линейками.

Исследуемые в механике процессы представлены посред­ством этой схемы в своих главных сущностных характеристиках.

На основе фундаментальной теоретической схемы в ходе развертывания теории конструируется разветвленная система ее дочерних образований - частных теоретических схем, каждая из которых по отношению к другим имеет относительно независи­мый статус. В механике - это теоретические модели движения тела в поле центральных сил, колебания, вращения, упругого со­ударения тел и т.п. Относительно этих моделей выводятся законы соответствующих видов механического движения.

Частные теоретические схемы могут существовать и незави­симо от фундаментальной теории и предшествовать ей. Так было не только в истории механики, но и в историческом развитии большинства фундаментальных теорий. В электродинамике, на­пример, до построения Максвеллом обобщающей теории элек­тромагнитного поля были созданы теоретические схемы и сфор­мулированы законы для отдельных видов электрических и маг­нитных процессов: модели и законы электростатики (Кулон), си­лового взаимодействия токов (Ампер); электростатической и электромагнитной индукции (Фарадей), постоянного тока (Вольта, Ом, Ампер) и т.п. Все эти теоретические модели были обобщены и в перестроенном виде включены в состав классичес­кой теории электромагнитного поля, ядром которой выступала теоретическая схема, изображавшая процессы электромагне­тизма как взаимодействие электрической и магнитной напря­женности и плотности тока в точке в каждый фиксированный момент времени. Сформулированные относительно этой схемы уравнения Максвелла выступали описанием сущностных связей всех таких процессов.

Анализ эмпирического языка науки с учетом его дифферен­циации на два подуровня - данных наблюдения и эмпирических фактов, - выявил еще один слой идеальных объектов, составля­ющих смысл фактофиксирующих высказываний эмпирического языка. Объективированное описание явлений в этом языке свя­зано с применением особых абстракций - эмпирических идеальных объектов, которые образуют смысл терминов типа: "прямолинейный провод с током", "расстояние от Земли до Луны", "излучение электронной пушки", "спектр света, пропущен­ного через призму" и т.п. Абстракции, обозначаемые этими тер-

47

минами, выделяют среди многочисленных признаков реальных объектов лишь небольшой и жестко ограниченный набор призна­ков. Поэтому любому признаку эмпирического идеального объ­екта можно сопоставить соответствующий признак реального объекта, но не наоборот.

Посредством связей эмпирических идеальных объектов со­здаются модели реальных ситуаций эксперимента и системати­ческого наблюдения, относительно которых формулируются эм­пирические зависимости и факты. Такие модели получили на­именование эмпирических схем. В них фиксируются инварианты множества реальных экспериментальных ситуаций, что позволяет выделить устойчивые, повторяющие признаки явлений, воспроизводимых в рамках этих ситуаций, отделив их от случайных и субъективных моментов, которые неизбежно сопровождают процесс реального наблюдения. Поэтому переход от данных наблюдения к фактам предполагает жесткую фиксацию структуры эксперимента и систематического наблюдения посредством их эмпирических схем. В языке науки такие схемы изображаются в чертежах, сопровождаемых соответствующими описаниями.

На эмпирическом уровне изучаемая предметная область представлена вначале структурой реальных экспериментов и си­туаций наблюдения, которые неявно выделяют из переплетения множества связей и отношений действительности отдельные связи, являющиеся предметом исследования. Затем эти же связи фиксирует эмпирическая схема, посредством отношений эмпи­рических объектов и формулируемых относительно этих объек­тов фактофиксирующих высказываний.

Эти же связи представлены в теоретическом языке отноше­ниями конструктов частных и фундаментальных теоретических схем и формулировками соответствующих знаков.

Получается, что на разных уровнях исследования одной и той же реальности она предстает в качественно специфических образах и формах описания.

Проиллюстрируем сказанное на простом примере, относя­щемся к исследованию в рамках классической электродинамики процесса порождения электрическим током магнитного поля. В реальных экспериментах этот процесс был зафиксирован как из­менение ориентации магнитной стрелки, находящейся вблизи провода, при замыкании электрической цепи. Его описанием на этом уровне было соответствующее множество протоколов на­блюдения.

48

На уровне эмпирических схем и фактов этот процесс описы­вался в форме высказываний типа "ток, текущий по проводнику, воздействует на расположенную вблизи его магнитную стрелку".

На уровне частных теоретических схем и законов он харак­теризовался как отношение дифференциально малого тока к пробному магниту (индикатору магнитного поля) и описывался законом Био Савара.

Наконец, на уровне фундаментальной теоретической схемы и фундаментальных законов максвелловской электродинамики магнитное действие тока выражалось через отношение вектора магнитной напряженности в точке к вектору плотности тока в точке и описывалось уравнением rot Н = 4п/с J .

Чем дальше движется познание от реальных экспериментов и наблюдений к их теоретическим описаниям, тем сложнее и специфичнее становится язык этого описания.

И здесь возникает важная эпистемологическая и методоло­гическая проблема: что позволяет соотносить эти различные описания и модели с одной и той же исследуемой реальностью? Что связывает все эти языки описания в целостную систему языка науки?

Ответ на эти вопросы и приводит к обнаружению в системе научного знания особой подсистемы идеальных объектов, об­разующих в своих связях дисциплинарную онтологию (специальную научную картину мира).

Она вводит представления о главных системно-структурных характеристиках предмета соответствующей науки. Отображение на нее как эмпирических, так и теоретических схем обеспечивает связь представленных в этих схемах различных образов реально­сти и их отнесение к единой предметной области.

Исторически картина мира в каждой науке развивается и изменяется. И если обратиться к рассмотренному примеру с электродинамикой, то после успехов максвелловской теории в физике утвердилась электродинамическая картина мира, которая сменила механическую, господствовавшую в науке более двух с половиной столетий.

В этой картине физической реальности все процессы при­роды описывались посредством введения особой системы аб­стракций (идеальных объектов), в качестве которых выступали неделимые атомы и электроны (атомы электричества); мировой эфир, состояния которого рассматривались как электрические, магнитные и гравитационные силы, распространяющиеся от точки к точке в соответствии с принципом близкодействия, абсо­лютное пространство и время.

49

Эту картину можно рассматривать в качестве предельно обо­бщенной модели тех природных объектов и процессов, которые были "предметом физического исследования в последней трети XIX в.

За счет отнесения к этой картине эмпирических и теорети­ческих схем классической электродинамики они обретали объек­тивированный статус и воспринимались как отражение характе­ристик природы.

Выявление сложной исторически развивающейся организа­ции идеальных объектов языка науки позволяет по-новому сформулировать проблему соотношения теории и научной кар­тины мира. Теперь она конкретизируется в виде вопросов о раз­личии картины мира и теоретических схем как ядра теории и особенностях их взаимодействия.

Можно указать на два основных признака, по которым про­водится это различие: во-первых, по характеру идеальных объек­тов, образующих картину мира и теоретические схемы, а следовательно, по специфике языковых средств, которые используются при описании одной и той же реальности; во-вторых, по широте охвата и характеру обобщения изучаемых явлений.

Абстрактные объекты теоретических схем и конструкты кар­тины мира - это разные типы идеальных объектов. Если относи­тельно первых формулируются законы, то относительно вторых формулируются принципы. Абстрактные объекты теоретических схем представляют собой идеализации и их нетождественность действительности очевидна, тогда как конструкты картины мира также будучи идеализациями, онтологизируются, отождествляются с действительностью. Каждый физик понимает, что материальная точка - это идеализация, поскольку в природе нет тел, лишенных размеров. Но физики XVIII-XIX столетия, прини­мавшие механическую картину мира, полагали, что неделимый атом реально существует в природе и является ее первокирпичиком.

Аналогичным образом абстракции точечного заряда и векто­ров электрической и магнитной напряженности в точке доста­точно отчетливо выступают в качестве идеализации. Но электрон (атом электричества), представленный в электродинамической картине мира в виде очень малого заряженного сферического тела, электромагнитное поле как состояние эфира - все эти объ­екты воспринимались большинством физиков в конце XIX века « качестве реальных субстанций, фрагментов самой природы, су­ществующей независимо от человеческого познания.

50

Между тем эти абстракции, функционирующие в качестве элементов физической картины мира последней трети X X в., также представляли собой идеализации, нетождественные действительности, схематизирующие ее. Их границы обнаружились в процессе становления квантовой и релятивистской физики. Выяснилось, что мировой эфир, как его представляли физики конца XIX в., является такой же вымышленной сущностью как теплород или флогистон. Представление о чистой непрерывности электромагнитного поля и чистой дискретности электронов также претерпело изменения - в физическую картину мира были включены идеи корпускулярно-волнового дуализма как частиц, так и полей.

Теоретические схемы, отличаясь от картины мира, в то же время всегда связаны с ней. Эти связи обеспечиваются особыми процедурами отображения, в процессе которых устанавливается соответствие между признаками идеальных объектов теоретичес­ких схем и картины мира. Можно проиллюстрировать такое со­ответствие на примере соотношения ядра классической теории электромагнитного поля с электродинамической картиной мира.

51

Благодаря связям между конструктами картины мира и аб­страктными объектами теоретических схем они часто могут обо­значаться одним термином, который в разных контекстах обре­тает различные смыслы.

Например, термин "электрон" в законах электродинамики Максвелла-Лоренца обозначал элементарный точечный электри­ческий заряд. Но как описание соответствующего элемента фи­зической картины мира он вводился по признакам "быть крайне малой электрически зарю ионной частицей, которая присутствует во всех "телах", "быть сферическим телом, по объему которого равномерно распределен электрический заряд, "взаимодействовать с эфиром так, что эфир остается неподвиж­ным при движении электронов. Образы электрона как точеч­ного заряда и как сферической малой заряженной частицы ("атом электричества") соответствовали различным идеальным объектам к различнымм смыслам термина "электрон".

Описание связей между признаками абстрактных объектов теоретических схем и идеальных объектов, образующих картину мира, включается в качестве одного из типов определений в со­держание научных понятий. Примером может служить определе­ние в ньютоновской физике массы как количества материи, по­скольку полагалось, что в неделимых корпускулах (атомах), из которых построены тела, количество материи сохраняется в соот­ветствии с признаком неделимости и неразрушимости атомов. Научные понятия включают в себя многообразие определений и их развитие осуществляется как взаимодействие всех типов оп­ределений, в том числе возникающих при соотнесении теоретических тем с научной картиной мира.

52

Вот почему на уровне понятий четко нельзя провести разли­чие между картиной мира и теорией, но его можно провести, принимая во внимание специфику идеальных объектов теорети­ческих схем и картины мира, связи которых между собой и с опытом решающим образом влияют на развитие понятийного аппарата науки.

Процедуры отображения теоретических схем на картину мира являются обязательным условием построения теории и обеспечивают ее дальнейшее функционирование ее применение к объяснению и предсказанию новых фактов. В случае, если за­коны теории формулируются на языке математики, отображение не теоретических схем на картину мира обеспечивает их семантическую (концептуальную) интерпретацию, а отображение на си­туации, реального опыта эмпирическую интерпретацию уравне­ний.

Эмпирическая интерпретация задает рецептуру связей с опытом величин, фигурирующих в уравнениях. Но только одной этой интерпретации недостаточно для признания теории. Без концептуальной интерпретации ее математического аппарата она не считается завершенной.

В классической физике эти два типа интерпретации возни­кали совместно, поскольку теория создавалась на базе предвари­тельно введенной и обоснованной опытом картины мира. В со­временной физике они могут быть разделены во времени. Так случилось, например, при построении квантовой механики. Фун­даментальный конструкт ее теоретической схемы "вектор состо­яния" (функция) некоторое время не имел эмпирической ин­терпретации, которая была затем найдена М.Борном. Но именно после этого во многом обострились дискуссии, в которых обсуж­дались проблемы корпускулярно-волнового дуализма, природы электрона, вопросы, - что же отражает W-функция в физической реальности? Все эти вопросы относились к проблематике кон­цептуальной интерпретации и стимулировали развитие квантово-релятивистской картины физического мира.

Картина мира всегда характеризуется большей широтой ох­вата изучаемых явлений, чем любая отдельно взятая теория. По­этому на одну и ту же картину мира может отображаться не­сколько теоретических схем, составляющих ядро различных те­орий, в том числе и фундаментальных.

Так с механической картиной мира были связаны фунда­ментальные теоретические схемы, лежащие в основании ньюто­новской механики, термодинамики, электродинамики Ампера. С электродинамической картиной физического мира соотносились

53

теоретические схемы электродинамики Максвелла-Лоренца и механики Герца. Современная квантово-релятивистская картина мир" объединяет все накопленное многообразие фундаменталь­ных физических теорий, классическую и квантовую механику, специальную и общую теорию относительности, термодинамику, классическую и квантовую электродинамику.

Специальная научная картина мира (дисциплинарная онто­логия) через теоретические схемы опосредованно связана с опы­том. Но она имеет и непосредственные связи с эмпирическим уровнем знаний.

Ситуации эксперимента, в которых обнаруживаются и изу­чаются те или иные явления, представляют собой разновидности деятельности человека. Чтобы интерпретировать эту деятельность в терминах естественного процесса, ее необходимо увидеть как взаимодействие природных объектов, существующих независимо от человека. Именно такое видение задает картина исследуемой реальности. Через отношение к ней ситуации реального экспери­мента и их эмпирические схемы обретают объективированный статус. И когда, например, Био и Савар обнаруживали в экспери­ментах с магнитной стрелкой и прямолинейными проводниками с током, что магнитная стрелка реагирует на электрический ток, то они истолковывали этот феномен как порождение током маг­нитных сил, применяя тем самым при интерпретации результа­тов эксперимента представление физической картины мира о существовании электрических и магнитных сил и их распростра­нении в пространстве.

Связи с опытом картины исследуемой реальности состоят не только в том, что она участвует в интерпретации и объяснении результатов опыта, но и в том, что эта картина непосредственно обосновывается опытными фактами.

Основные признаки ее идеальных объектов обязательно дол­жны получить опытное подтверждение, и это является одним из условий их онтологизации. Даже если речь идет об идеализиро­ванных признаках, например, о неделимости атома, или абсо­лютном пространстве и времени в механической картине мира, можно в принципе обнаружить некоторые условия опыта, в кото­рых эти допущения имеют смысл. В диапазоне энергий механи­ческого воздействия, с которыми имела дело физика XVII-XIX столетия, действительно невозможно было обнаружить дели­мость атома.

Что же касается представления об абсолютном пространстве и времени, то они имели основания в многочисленных наблюда­емых фактах изучения механического движения, свидетельсту-

54

ющих о сохранении пространственных и временных интервалов при переходе от одной инерциальной системы отсчета к другой. Позднее было установлено, что измерительные процедуры с по­мощью часов и линеек, в рамках которых фиксировались эти ха­рактеристики пространственных и временных интервалов, были основаны на идеализирующем допущении о мгновенной пере­даче сигнала, применяемого наблюдателями при синхронизации часов. Такое допущение было идеализацией, которая имела осно­вание в том, что скорость протекания механических процессов значительно меньше скорости света, который неявно применя­ется в качестве сигнала, несущего информацию наблюдателям о ходе часов в различных системах отсчета. В силу этого можно было пренебречь конечной скоростью распространения взаимо­действия.

Выяснение места специальной научной картины мира (дисциплинарной онтологии) в структуре научного знания (ее связи с теориями и опытом) вводит представление о целостной системе знаний научной дисциплины. Специальная картина мира выступает особым системообразующим звеном в многооб­разии теоретических и эмпирических знаний, которые образуй ту или иную дисциплину (отрасль науки). Именно связи кар­тины мира со всеми типами этих знаний позволяют рассматри­вать ее как особую форму их систематизации.

В свою очередь исследование внутренней структуры научной дисциплины приводило к уточнению "внешней структуры" дис­циплинарного знания. Кроме картины мира (схемы предмета) к системообразующим знаниям научной дисциплины принадле­жат идеалы и нормы исследования (схема метода), а также ее мировоззренческие и философские основания. Они вместе с кар­тиной мира образуют инфраструктуру научной дисциплины, обеспечивающую включение тех или иных конкретных теорети­ческих и эмпирических знаний в культуру эпохи.

Анализ связей между компонентами, образующими эту ин­фраструктуру показал, что картина мира зависит не только от си-

55

стемы философских и мировоззренческих идей, но и строится коррелятивно схеме метода, представленной идеалами и нор­мами науки.

В конце 70-х - начале 80-х годов в отечественных исследова­ниях (и прежде всего в работах минской методологической школы) была проанализирована структура идеалов и норм науч­ного познания. В их системе были выявлены основные формы: идеалы и нормы объяснения и описания; доказательности и обо­снования знаний; построения и организации знания.

В каждой из этих форм обнаружилось три уровня в органи­зации их содержания.

Первый уровень представлен признаками, которые отличают науку от других форм познания (обыденного, стихийно-эмпири­ческого познания, искусства, религиозно-мифологического осво­ения мира и т.п.). Например, в разные исторические эпохи по-разному понимались природа научного знания, процедуры его обоснования и стандарты доказательности. Но то, что научное знание отлично от мнения, что оно должно быть обосновано и доказано, что наука не может ограничиваться непосредствен­ными констатациями явлений, а должна раскрыть их сущность - все эти нормативные требования выполнялись и в античной, и в средневековой науке, и в науке Нового времени, и в современном научном познании.

Второй уровень содержания идеалов и норм исследования представлен исторически изменчивыми установками, домини­рующими в науке на определенном историческом этапе ее разви­тия.

Так, сравнивая древнегреческую математику с математикой Древнего Вавилона и Древнего Египта, можно обнаружить разли­чия в идеалах организации знания. Идеал изложения знаний как набора рецептов решения задач, принятый в математике Древ­него Востока, в греческой математике заменяется идеалом орга­низации знания как дедуктивно развертываемой системы, в ко­торой из исходных посылок-аксиом выводятся следствия. На­иболее яркой реализацией этого идеала была первая теоретичес­кая система в истории науки - эвклидова геометрия.

При сопоставлении способов обоснования знания, господ­ствовавших в средневековой науке, с нормативами исследования, принятыми в науке Нового времени, обнаруживается изменение идеалов и норм доказательности и обоснованности знания. В со-

56

ответствии с общими мировоззренческими принципами и сло­жившимися в культуре своего времени ценностными ориентирами ученый средневековья различал травильное знание, прове­ренное наблюдениями и приносящее практический эффект, и истинное знание раскрывающее символический смысл вещей, позволяющее через чувственные вещи микрокосма увидеть мак­рокосм, через земные предметы соприкоснуться с миром небес­ных сущностей. Поэтому при обосновании знания в средневеко­вой науке ссылки на опыт как на доказательство соответствия знания свойствам вещей в лучшем случае означали выявление только одного из многих смыслов вещи, причем далеко не глав­ного смысла.

Становление естествознания в конце XVI - начале XVII в. ут­вердило иные идеалы и нормы обоснованности знания. В соот­ветствии с новыми ценностными ориентациями и мировоззрен­ческими установками главная цель познания определялась как изучение и раскрытие природных свойств и связей предметов, обнаружение естественных причин и законов природы. Отсюда в качестве главного требования обоснованности знания о природе было сформулировано требование его экспериментальной про­верки. Эксперимент стал рассматриваться как важнейший крите­рий истинности знания.

Можно показать, далее, что уже после становления теорети­ческого естествознания в XVI в, его идеалы и нормы претерпе­вали существенную перестройку. Вряд ни, например, физик XVII-XIX в. удовлетворился бы идеалами квантово-механического описания, в которых теоретические характеристики объекта даются через ссылки на характер приборов, а вместо целостной картины физического мира предлагаются две дополнительные картины, где одна дает пространственно-временное, а другая причинно-следственное описание явлений. Классическая физика и квантово-релятивистская физика - это разные типы научной рациональности, которые находят свое конкретное выражение в различном понимании идеалов и норм исследования.

Наконец, в содержании идеалов и норм научного исследова­ния можно выделить третий уровень, в котором установки вто­рого уровня конкретизируются применительно к специфике предметной области каждой науки (математики, физики, биоло­гии, социальных наук и т.п.).

Например, в математике отсутствует идеал эксперименталь­ной проверки теории, но для опытных наук он обязателен.

В физике существуют особые нормативы обоснования, выраженные в принципах наблюдаемости, соответствия, инвари

57

антности. Эти принципы регулируют физическое исследование, но они избыточны для наук, только вступающих в стадию теоретизации и математизации.

Современная биология не может обойтись без идеи эволю­ции и поэтому методы историзма органично включаются в си­стему ее познавательных установок. Физика же пока не прибегает в явном виде к этим методам. Если для биологии идея развития распространяется на законы живой природы (эти законы возни­кают вместе со становлением жизни), то физика до последнего времени вообще не ставила проблемы происхождения действу­ющих во Вселенной физических законов. Лишь в последней трети XX века благодаря развитию теории элементарных частиц в тесной связи с космологией, а также достижениям термодина­мики неравновесные систем (концепция И.Пригожина) и сине­ргетики, в физику начинают проникать эволюционные идеи, вы­зывая изменения ранее сложившихся дисциплинарных идеалов и норм.

Специфика исследуемых объектов непременно сказывается на характере идеалов и норм научного познания, и каждый но­вый тип системной организации объектов, вовлекаемый в орбиту исследовательской деятельности, как правило, требует трансформации идеалов и норм научной дисциплины.

Но не только спецификой объекта обусловлено их функци­онирование и развитие. В их системе выражен определенный об­раз познавательной деятельности, представление об обязательных процедурах, которые обеспечивают постижение истины. Этот об­раз всегда имеет социокультурную размерность. Он формируется в науке под влиянием социальных потребностей, испытывая воз­действие мировоззренческих структур, лежащих в фундаменте культуры ой или иной исторической эпохи.

Система идеалов и норм исследования, очерчивая схему ме­тода деятельности, принятую в той или иной науке на соответ­ствующем этапе ее исторического развития, во многом предо­пределяет общие контуры того видения и понимания предмета науки, который представлен специальной научной картиной мира. Здесь уместно сослаться на аналогию, которую в свое время предложил АЭддингтон, а затем использовал К.Поппер, сравнивая теорию с сетью, которую мы забрасываем в мир. Не­сколько модернизируя этот образ, можно сказать, что наука ис­пользует несколько таких сцепленных друг с другом сетей, по­средством которых она вылавливает в мире изучаемые объекты. Картина мира - это сетка с "крупными ячейками", в которую по-

58

падают все те объекты, которые составляют предметную область науки.

Теоретические схемы, конкретизируя представления специ­альной научной картины мира, выступают в качестве своеобраз­ных сеток, которые как бы адсорбируют из предметного поля на­уки определенную подсистему объектов, изучаемую соответству­ющей теорией.

Структуру же основной сети, которая представлена дисцип­линарной онтологией, определяет принятая система идеалов и норм исследования, и в первую очередь тот слой их содержания, который конкретизирует исторически определенный тип науч­ного мышления к специфике предметной области той или иной науки.

В наибольшей мере сказываются на характере специальной научной картины мира принятые в соответствующей науке иде­алы и нормы объяснения. Они воплощаются в онтологических постулатах, посредством которых формулируется картина мира и которые представляют собой общие принципы объяснения, кон­кретизируемые в развивающейся системе теоретических законов данной науки.

Развивая свои идеалы и нормы и свои образы исследуемой реальности, наука каждой исторической эпохи должна включить их в культуру своей эпохи. Обеспечивается такое включение си­стемой философско-мировоззренческих идей и принципов, кото­рые представляют собой особый компонент оснований науки.

Любая специальная научная картина мира принимается со­обществом ученых и включается в культуру, предварительно по­лучая философское обоснование, которое проводится в двух пла­нах.

Во-первых, вводимые в картине мира представления о ре­альности обосновываются как выражение принятых в науке иде­алов и норм исследования. Соответствие картины мира этим нормам устанавливается с помощью принципов теоретико-познавательного характера, выражающих общие закономерности познавательного процесса. Так, когда Максвелл и Герц обосновы­вали ключевое представление электродинамической картины мира - об изменении состояний эфира как о скрытой основе всех наблюдаемых изменений в движении тел, то они ссылались на различие между описанием явления и его объясненном посред­ством сущности, нс данной непосредственно в чувственном со­зерцании.

59

Во-вторых, процесс утверждения специальной картины мира связям с обоснованием ее философскими принципами, в которых выражаются общие особенности и закономерности структуры и взаимодействия материальных объектов. Так, представления о силовых полях, лежащие в фундаменте электродинамической картины мира, обосновывались з трудах Фарадея философской концепцией единства материм и силы.

Экспериментальные исследования Фарадея подтверждали идею, что электрические и магнитные силы передаются в про­странстве не мгновенно по прямой, а по линиям различной кон­фигурации от точки к точке. Эти линии, заполняя пространство вокруг зарядов и источников магнетизма, воздействовали на за­ряженные тела, магниты и проводники. Но силы, как подчерки­вал Фарадей, не могут существовать в отрыве от материи. По­этому линии сил нужно связать с материей и рассматривать их как особую субстанцию, имеющую тот же статус реальности, что и вещество.

Философское обоснование специальных научных картин мира дополняется воздействиями на них системы мировоззрен­ческих смыслов, доминирующих в культуре соответствующей исторической эпохи. Эти смыслы не всегда бывают отрефлектированы в системе философского знания, но они также активно участвуют в адаптации каждой дисциплинарной онтологии к культуре ее времени. Такие смыслы могут быть выражены в раз­личных феноменах духовной и материальной культуры, создавая поле значимых наглядных образов, применяемых в различных сферах человеческого познания.

Эти образы входят в ткань картин исследуемой реальности, формулируемых в различных науках, и во многом обеспечивают их наглядность и понимание. Образы Вселенной как простой машины, доминировали в развитии механической картины мира XVII-XVIII столетий (мир как часы, мир-механизм), переклика­ясь с привычными представлениями о предметных структурах техники эпохи первой промышленной революции.

60

В современных научных картинах мира все чаще возникают образы самоорганизующегося автомата, которые выступают сво­еобразной апелляцией к наглядности технических устройств, яв­ляющихся сложными саморегулирующимися системами, кото­рые применяются в различных областях техники второй поло­вины XX в.

Сочетание разнородных, но вместе с тем взаимосогласующихся обоснований (эмпирических, теоретических, философ­ских, мировоззренческих) определяет принятие специальных на­учных картин мира культурой соответствующей исторической эпохи и их функционирование в качестве научных онтологии.

Наглядность представлений научных картин мира обеспечи­вает их понимание не только специалистами в данной области знания, но и учеными, специализирующимися в других науках, и, даже более широко образованными людьми, не занимающи­мися непосредственно научной деятельностью. Когда говорят о достижениях науки, влияющих на культуру эпохи, то в первую очередь речь идет не о специальных результатах теоретических и эмпирических исследований, а об их аккумуляции в представле­ниях научной картины мира. Только в такой форме они могут обрести общекультурный, мировоззренческий смысл.

Даже если взять идеи, которые историческая ретроспекция позволяет зафиксировать как мировоззренчески значимые, то многие из них в первоначальной своей формулировке возникали в качестве специализированных положений, понятных только уз­кому кругу ученых.

Включаясь в научную картину мира и получая философ­ское истолкование, представления ОТО о взаимных корреляциях между геометрией физического пространства-времени и характе­ром поля тяготения начинают конфронтировать со свойствен­ным здравому смыслу пониманием пространственно-временной структуры мира. Они требуют перестройки укоренившихся в ев­ропейской культуре со времени Галилея и Ньютона представле­ний об однородном, бесконечном евклидовом пространстве и однородном квазиевклидовом времени Вселенной, представлений, которые через систему обучения и воспитания превратились в своеобразный мировоззренческий постулат обыденного созна­ния.

Специальные научные понятия и представления могут обре­сти мировоззренческий статус и затем отрезонировать в других сферах культуры только через процедуру их соотнесения с науч­ной картами мира при этом часто вызывая ее перестройку.

Так обстояло дело не только с теорией относительности, но и со всеми другими открытиями науки, которые меняли научную картину мира и через нее оказывали влияние на систему миро­воззренческих установок, ориентирующих человеческую жизне­деятельность.

Общекультурный смысл специальных научных картин мира и возможности их понимания исследователями, работающими в различных науках, выступает условием их синтеза в целостную общенаучную картину мира. Идеал такого синтеза всегда выдви­гался и поддерживался выдающимися учеными.

Можно констатировать, что общенаучная картина мира, со­гласно этому идеалу, призвана вобрать в себя достижения раз­личных дисциплин. Она выступает как особый предельно широ­кий горизонт систематизации научных знаний, который посто­янно взаимодействует с дисциплинарными формами такой си­стематизации, представленными специальными научными кар­тинами мира.

62

В итоге проведенного анализа структуры знания научная картина мира предстает особым звеном, которое принадлежит одновременно к внутренней структуре науки и к ее инфраструк­туре. Она является связующим блоком между этими структу­рами. Ее место в системе научного знания наглядно можно изо­бразить в следующей схеме.

63

Вместе с тем рассмотрение научного знания как полиструк­турного образования и выявление места в нем научной картины мира порождает новый сдвиг проблем. Эти проблемы можно раз­бить на несколько крупных блоков, каждый из которых в свою очередь дифференцируется на ряд специфических методологи­ческих задач.

Первый блок можно обозначить как проблематику эвристи­ческих функций научной картины мира в эмпирическом и теоре­тическом исследовании, выяснения механизмов ее функциони­рования как исследовательской программы, определяющей стра­тегию научного поиска, В качестве главных задач этого блока вы­ступают: исследование эвристической роли картины мира з фор­мировании ядра фундаментальных и частных теорий и анализ ее функций в эмпирическом познании.

Второй блок проблем ориентирован на исследование меха­низмов изменения картины мира как особого звена, функциони­рующего на пересечении внутренней структуры науки и ее ин­фраструктуры. Главными методологическими задачами в рамках этого блока являются: анализ предпосылок и причин, приводя­щих к смене научных картин мира; изучение специфики форми­рования новых картин мира в классической и современной (неклассической) науке, выяснение конкретных каналов воздей­ствия мировоззренческих и иных социокультурных факторов на процесс смены научных картин мира.

Наконец, третий блок проблем связан с анализом типологии научных картин мира с учетом их исторической эволюции. Глав­ными задачами этого блока выступают: обоснование статуса спе­циальных картин мира в качестве компонента структуры науки на материале истории различных научных дисциплин; исследо­вание механизмов взаимодействия дисциплинарных онтологии (специальных картин мира) и общенаучной картины мира; ана­лиз структуры и функций общенаучной картины мира на разных этапах развития научного познания, изучение ее роли в междис­циплинарных исследованиях, удельный вес которых резко воз­растает в современной науке. Некоторые из этих проблем уже по­лучили свое решение, во ряд из них находится пока в стадии об­суждения и поиска путей разработки.

64