Глава 11

ПОБУЖДЕНИЕ К ПОДРПЖПНИЮ (УПОДОБЛЕНИЕ)

Большая часть поступков людей совершается не по рассуждению, даже не по чувству, а по бессознательному подражанию.

Л. Толстой

1. СУЩНОСТЬ ПОДРАЖАНИЯ

Всякое социальное сходство имеет своей причиной подражание. Общество — это подражание.

Г. Тард

Чтобы разобраться в феномене уподобления, необходимо понять, почему одни субъекты подражают другим, разобраться в сущности подражания.

Подражание (если говорить кратко) — это осознанное или неосознанное следование примеру, образцу действий, манере поведения [56, 259].

Более полное определение:

Подражание — это социально-психологический процесс следования личности или группы какому-либо эталону, образцу, проявляющийся в принятии, заимствовании и воспроизведении внешних (поведенческих) или внутренних (психологических) особенностей других людей.

В социальной психологии его обычно рассматривают в двух планах: 1) как подражание какому-то конкретному человеку; 2) как подражание нормам, выработанным группой; и в трех аспектах, которые существуют в формах: а) копирования — осуществления того, что делает другой человек; б) конгруэнции — осуществления согласованных действий людей и групп; в) референтнос- ти— когда человек уподобляется людям (группе), не присутствующим при данном контакте.

Подражание может быть сознательным и бессознательным, критичным или некритичным, логичным или нелогичным, внутренним и внешним. Подражание в значительной степени опирается на подсознание и играет важную роль в научении, приспособлении и выживании у животных и у человека. Подражание выполняет функцию адаптации личности или группы к нормам, эталонам, ценностям, господствующим в обществе, у других людей и их групп [154, 197].

Подражание как следование какому-либо примеру, образцу присутствует на разных возрастных этапах индивидуального развития человека. Несмотря на внешнее сходство, за явлениями подражания у разных возрастных групп скрыты различные психологические механизмы.

В младенческом возрасте подражание движениям и звукам голоса взрослого представляет собой попытку установить первый содержательный контакт.

Подражание в дошкольном возрасте — путь проникновения в смысловые структуры человеческой деятельности. Оно проходит ряд ступеней и изменяется вместе с изменением ведущей деятельности этого возраста — сюжетно-ролевой игры: первоначально ребенок подражает наиболее открытым для него сторонам и характеристикам взрослой деятельности, модулированной в игре, и лишь постепенно начинает подражать тем сторонам его поведения, которые действительно отражают смысл ситуации.

Подражание в подростковом возрасте направлено на внешнюю (а иногда и внутреннюю) идентификацию подростком себя с некоторой конкретной, значимой для него личностью либо с обобщенным стереотипом поведенческих и личностных характеристик [133, 278—279].

У взрослых подражание наблюдается в случаях, когда отсутствует какой-либо иной способ овладения незнакомыми действиями или же человек, группа сознательно выбирает путь копирования поведения и действий других. Оно является способом научения в некоторых видах профессиональной деятельности (спорт, искусство и др.).

Подражание тесно связано с психологическим заражением, у них сходные психические механизмы, но все же они не тождественны. Многие исследователи склонны искать причины подражания в бессознательном, утверждая, что человек вообще склонен к подражанию, оно составляет для него сильную потребность. А для детей, начиная примерно с года, подражание — важнейший прием научения; ребенок старается повторить то, что делают взрослые: умываются, чистят зубы и т.п.

«Различия между заражением и подражанием, на наш взгляд, сводятся к следующему: заражение характеризует подверженность индивида определенным психическим состояниям и осуществляется через сопереживание им внутренних психических состояний, настроений, переживаний других людей. Подражание же направлено на воспроизведение индивидом определенных внешних черт и образцов поведения, манер, действий, поступков, которые характеризуются и сопровождаются при этом определенной эмоциональной и рациональной направленностью» [116, 274—275].

По мнению выдающегося социолога и философа Г. Зиммеля, подражание связано с «психологическим наследованием», в нем проявляется приобщение индивида к системе групповых ценностей, позволяющих «избавиться от тяжести персональной ответственности и мук выбора» [516, 33]. Подражание является «средством достижения взаимопонимания, потому что оно дает возможность понять мотивы поведения другого человека» [65, 125]. Если объектов подражания много, то у людей возникает ощущение единства, чувство силы и защищенности.

Таким образом, психологических причин для подражания много. Однако далеко не все индивиды склонны к подражанию. Существуют внешние и внутренние условия, влияющие на стремление к подражанию [101, 106, 91]. Внешними являются социально одобряемые образцы поведения, представляемые в качестве эталонных, если в обществе имеется авторитетная управляющая вертикаль. Чем сложнее условия жизнедеятельности, тем больше у людей склонность к подражанию. Следуя образцам, они реализуют эффективные алгоритмы поведения в таких условиях.

Внутренние условия составляют личностные особенности — слабость личности, скудность, бедность его внутреннего мира [101, 163], несамостоятельность мышления, конформизм, ощущение зависимости, отсутствие лидерских качеств, слабая воля. Замечено, что склонность к подражанию зависит от возраста, в частности, молодые люди намного более подвержены подражанию, но с годами это чаще всего проходит. По имеющимся данным, мужчины и женщины склонны к подражанию примерно одинаково.

Попытки использовать подражание как психологическое воздействие в рекламе предпринимались практически всегда. Существует даже важное правило — персонажи рекламных сюжетов должны быть такими, чтобы потребители хоть в чем- то стремились быть похожими на них. Пренебрежение данным правилом существенно снижает эффективность рекламы. Отсюда — очень красивые и привлекательные герои рекламных роликов и плакатов.

Всеобщность принципа подражания

Впервые обосновал этот принцип французский социолог и социальный психолог XIX в. Г. Тард. Приведем его мысли на этот счет:

«Подражание составляет самую суть социальной жизни... Социальная жизнь, развиваясь, приводит в конце концов к торжеству самого полного однообразия над индивидуальным произволом» [161, 194, 195].

«В подтверждение геометрической прогрессии подражания я мог бы привести примеры из статистики потребления кофе, табака и т.д., начиная с момента первого ввоза этих продуктов и до того времени, когда они заполнили рынок.

Открытию Америки подражали в том смысле, что первое путешествие... породило множество новых путешествий (и открытий), совершенных другими мореплавателями в разных направлениях» [161, 20].

Посредством точных измерений установлено, что в каждом городе большинство жителей ходит с одинаковой скоростью, характерной именно для этого города. То есть темп передвижения горожан тоже подвержен подражанию.

В наше время в Европе, Америке и других частях света все более распространяется однообразие в постройках, пище, одежде, предметах роскоши и проявлениях вежливости.

Сегодня мы можем отметить, что «однообразие», о котором говорил Тард, достигло значительно большей степени и получило специальное название — глобализация.

Тард подмечает значительную аналогию подражания социального и биологического:

Верховным законом подражания является, по-видимому, его стремление к бесконечному распространению < Оно>... выражается физически победным завоеванием пространства, а биологически — стремлением каждого, пусть даже скромного вида наполнить Вселенную своими особями ...распространяться во всей бесконечно расширившейся сфере социальных отношений.

Подражанию Тард противопоставляет изобретательскую деятельность. И отмечает: «... подражательная способность у цивилизованного человека развивается даже быстрее, чем идет умножение и усложнение изобретений», объясняя это, в частности, тем, что «из лености возникает склонность перенимать чужое, чтобы избежать труда изобретать» [161, 51, 194, 201, 313, 347—348].

Виды подражания

Г. Тард разделял подражание на несколько видов: 1) логическое и внелогическое; 2) по последовательности и механизму движения — на внутреннее и внешнее; 3) по степени устойчивости — подражание-мода и подражание-обычай; 4) по социальной природе — подражание внутри класса и подражание одного класса другому.

Подражание может быть сознательным и бессознательным, рассудочным и самопроизвольным, добровольным или невольным [161, 145, 195, 200—251].

Выделяют еще подражание манерам и мыслям. Первое состоит в имитации внешних признаков поведения или определенных действий, совершаемых объектом подражания (в одежде, прическе, поведении на людях).

Подражание мыслям — это воспроизведение оценок и суждений других. Свойственный человеку вид подражания играет существенную роль в его поведении [56, 260].

Теории подражания

Подражание как одно из наиболее распространенных и важных явлений в личной и общественной жизни человека выступало объектом многочисленных попыток теоретического анализа и объяснения в ходе развития психологической науки [304].

Условно теории подражания можно разделить на три основные группы: 1) биологические; 2) общепсихологические; 3) социально-психологические.

Среди биологических теорий одной из наиболее распространенных является трактовка подражания как инстинкта. Эта теория поддерживалась многими известными биологами и психологами (У. Джемсом, В. Вундтом, Дж. Уотсоном и др.), хотя имела и имеет также немало оппонентов (А. Бэн, А. Валлон, Н. Миллер, Дж. Доллард и др.). Своеобразным вариантом биологической трактовки подражания является так называемая теория «круговой реакции» или «самоподражания» (Дж. Болдуин, К. Бюлер, В. Штерн, Ж. Пиаже и др.), утверждающая, что подра жание возникает из «самоподражания».

Среди психологических теорий подражания наиболее известные оформились в рамках ассоцианистской теории (А. Бэн, Г. Спенсер, Т. Рибо и др.), бихевиоризма (Э. Торндайк, Дж. Уотсон), необихевиоризма (Э. Хольт с его теорией «классического обусловливания»), гештальтпсихологии с опорой на принцип целостности (М. Вертхаймер, К. Коффка, В. Келер и др.).

Ряд исследователей в рамках психологического подхода пытались положить в основу интерпретации подражания гипноз (Г. Тард, Н.К. Михайловский), идеомоторный акт (В. Вундт, У. Джемс, К. Гроос), внушение (Б. Сидис, Ф. Тома), «психическую заразу» (Г. Жоли), внимание (Нечаев), волю (У. Мак-Дау- голл) и т.д.

Что касается социально-психологических теорий, то из них максимальным авторитетом пользуется теория Н. Миллера и Дж. Долларда [442]. Данная теория исходит из того, что следование социально одобряемым образцам вырабатывается, в первую очередь, путем подражания на протяжении самых ранних этапов жизни. Подражание при этом рассматривается не как инстинкт, а как особого рода процесс, который складывается, формируется под воздействием обучения в ходе жизнедеятельности индивидуума.

Своеобразным развитием этой теории являются концепции А. Бандуры с соавт. [227; 229; 489] и некоторых других ученых.

Наряду с данным направлением в рамках социально-психологического подхода следует также упомянуть концепцию О. Маурера [447] и близкую к ней концепцию Ф. Шиффельда [505].

Среди отечественных исследователей интерес к изучению подражания проявляли такие ученые, как А. М. Агальцев, В.А. Артемов, А.Г. Ковалев, Е.С. Кузьмин, Н.К. Михайловский, Б.Д. Парыгин, Б.Ф. Поршнев, В.А. Просецкий, П.А. Рудик, P.M. Самсонов, М.Г. Штивельман и др.

В частности, А.М. Агальцев [1] исследовал подражание как социально-психологическое явление. Возражая против одностороннего сведения подражания к акту автоматического и бессознательного повторения заданного образа, он дает следующее определение подражания: «Подражание есть воспроизведение образца (примера) с учетом имеющегося опыта и обстоятельств (условий) воспроизведения». Исследователь полагает, что подражание по своему происхождению, истокам, условиям и результатам функционирования является сугубо социально-психоло- гическим феноменом. При этом подражание, наряду с внушением, заражением и убеждением, выступает в роли социально-психологического механизма приспособления индивидуумов к окружающей среде.

Значительное продвижение проблема подражания получила в работах В.А. Про- сецкого [129], выводы которого основываются на обстоятельно проанализированном богатейшем эмпирическом материале. Автор подчеркивает детерминирующую роль в подражательных процессах, наряду с внешним воздействием, особенностей объекта подражания. Особенности субъекта: возрастные, индивидуальные, физиологические, психологические — факторы, детерминирующие подражательную деятельность.

Одной из основных закономерностей развития подражания Просецкий считает переход от низших видов подражания к высшим: от подражания безусловнорефлекторного (инстинктивного) к подражанию на основе представления; от подражания на основе восприятия к подражанию на основе представления; от подражания непроизвольного к подражанию произвольному; от подражания несознательного к подражанию сознательному; от подражания простого к подражанию творческому и т.п. [45, 15—18].

2. ФАКТОРЫ, СПОСОБСТВУЮЩИЕ ПОДРАЖАНИЮ

Источник истинного знания находится в фактах.

П. Буаст

Образцы для подражания

С помощью подражания формируются не только простейшие навыки, но и нравственные и другие качества, духовные ценности, что зависит от склонности к подражанию, содержания и качества объекта подражания.

В каждой социальной группе создаются свои образцы для подражания. Несмотря на внешнее сходство, в явлении подражания у разных возрастных групп проявляются специфические психологические механизмы. Они изменяются вместе с изменением ведущей деятельности соответствующего возраста.

Общая тенденция такова, что конкретный образец для подражания с возрастом становится все более обобщенным [56, 259].

Важное обстоятельство подмечено немецким психологом Г. Мюнстербергом: «Наиболее верное средство вызвать какой-либо поступок состоит прежде всего в демонстрации не изолированного результата деятельности, а, по возможности, самой деятельности, вместе с результатом. Воспитание тр&бует такого подражания, начиная с детства и до вступления в самостоятельную жизнь» [103, 151].

Еще раз обратимся к Г. Тарду: «Лишь то превосходство, в которое верят, а не то, которое желают дать, служит образцом для подражания во всех отношениях. В самом деле, желать возвысить человека — значит признавать, что он стоит не высоко. Вот почему такое множество избранных (депутатов, к примеру. — В.Ш.) пользуется таким незначительным престижем в глазах избирателей» [161, 234].

Сопоставление этих высказываний классиков замечательным образом объясняет то негативное отношение, которое в народе проявляется к «народным избранникам» — депутатам. Не сами они стали депутатами, а мы их избрали. Демонстрация же на телеканалах того, как подчас «трудятся» депутаты, лишь подтверждает справедливость исходных предпосылок отношения к ним.

Тогда же, когда человек сам достиг успеха и демонстрирует его (известные артисты, ученые, поп-«звезды», выдающиеся спортсмены и другие преуспевающие люди), то их социальный статус становится стимулом для подражания. В творчестве, искусстве — это подражание манере письма, исполнения. У талантов — это первые шаги в научении мастерству. Некоторым же уйти от подражания не удается никогда. Как пел Владимир Высоцкий: «Попал в чужую колею глубокую».

Подражательное и создавать легче, и воспринимать проще. По-видимому, поэтому в народе так популярны выступления пародистов.

Закономерен вопрос, имеющий как теоретическое, так и практическое значение: наличие каких черт у индивида вызывает желание подражать ему?

Здесь уместно сослаться на данные эмпирических исследований. Приведем одно из них [61, 49—50].

Цель исследования состояла в выявлении того общего в личностных чертах, поведении и отношениях человека, что является основой для подражания. Испытуемым (это были в основном молодые люди в возрасте от 18 до 27 лет, всего 120 человек) демонстрировались кинофильмы, сделанные в разных странах и в разное время, герои которых были не только популярны, им многие стремились подражать. Далее, опираясь на структуру личности, предложенную Кэтеллом, они должны были оценить выраженность их личностных качеств по шкалам данного теста. При этом, согласно условиям оценки, они могли добавлять те личностные качества, особенности отношений и поведения, которые, по их мнению, были присущи героям и являлись основой для подражания, но не присутствовали в тесте Кэтелла. Полученные данные усреднялись. Результаты показали, что герои кинофильмов, которые были объектом подражания в разное время и в разных странах, в целом обладают сходными личностными чертами (по критерию допустимой вариативности разброса оценок). То есть можно говорить о неких личностных инвариантах, являющихся основой подражания. Отметим их:

• ум и умение действовать нестандартно, но эффективно;

• оптимизм, активность и целеустремленность;

• воля, устойчивость, самоконтроль;

• смелость, решительность;

• лидерские качества, независимость;

• проницательность;

• общительность;

• надежность;

• склонность к новаторству, уклонение от шаблона;

• личное обаяние, часто с выраженным чувством юмора;

• благородство, великодушие;

• справедливость;

• отсутствие жадности;

• физическая или духовная сила;

• успех у лиц противоположного пола.

При этом для разных возрастных групп набор качеств практически не менялся. Это общие личностные инварианты. Они, скорее всего, будут несколько иными для представителей различных социальных или профессиональных групп, но все же в основе будут именно данные качества. Данные результаты являются как бы первым «срезом» проблемы, которая требует более глубокого изучения. В частности, лидер, стремящийся использовать феномен подражания, должен формировать свой имидж таким образом, чтобы данные качества обязательно в нем присутствовали, тогда немало людей будет стремиться походить на него, а это психологически большое достижение.

СМИ инициируют подражание

Сообщения в теленовостях о звонках с информацией о якобы заминированных зданиях оказались ужасающе «результативными»: после подобных сообщений на коммутатор Департамента полиции Нью-Йорка поступало до 4 ООО телефонных звонков подобного содержания [100, 290—291].

То же самое относится к сообщениям СМИ о поджогах, жестоких преступлениях и самоубийствах и влечет рост соответствующих действий.

«Если мы позволим газетам помещать захватывающие сообщения об уголовных процессах, и таким образом допустим, чтобы в слабых душах вырос в силу подражания импульс к преступлению, то и в этом случае душевная жизнь личности будет подвергнута воздействию через посредство социальных учреждений. Равным образом мы можем пробуждать более чистые импульсы, например, путем украшения города» [103, 140].

Фактор статуса

Средства массовой информации инициируют подражание, в частности, потому что имеют достаточно высокий статус.

Несмотря на многочисленные предупреждения об опасности курения, количество курящих реально не сокращается. На смену «выбывшим» курильщикам приходят новые из рядов подрастающего поколения. Подростки начинают курить, подражая взрослым, поскольку статус взрослого выше, чем статус подростка.

Еще более высокостатусными образцами для подражания являются актеры. Многие из них закуривают по ходу действия фильма просто потому, что играть особенно нечего, и надо просто занять экранное время (что весьма характерно для сериалов).

Можно представить, какое воздействие на миллионы подростков, и прежде всего девочек и девушек, оказывает их кумир Мадонна, когда она раздает призы в высокорейтинговой музыкальной программе MTV, непрерывно куря. Стоит ли удивляться, что в ряде стран количество курящих женщин сейчас уже превзошло тот же показатель у мужчин.

Интересный исторический факт приводит Г. Тард:

«Греки, подражая финикиянам, первоначально писали справа налево; но позднее они изменили этот обычай, подражая примеру своих жрецов, писавших свои предсказания в обратном направлении, потому что жрецы признавали правую сторону хорошей» [161,313]. Высокий статус жрецов, как видим, сыграл решающую роль.

Статус любимого человека, супруга выше статуса окружающих. Не случайно поэтому супруги, долго прожившие в браке, со временем становятся все более похожими друг на друга.

Не только сам статус, но и внешние признаки высокого статуса способствуют подражанию.

В ходе исследования, проведенного в Техасе, человек в возрасте 31 года нарушал правила дорожного движения, переходя улицу по красному сигналу светофора. В половине случаев он был одет в хорошо сшитый и тщательно отутюженный деловой костюм в тонкую полоску с галстуком; в другой половине случаев на нем были рабочие брюки и рубашка. Исследователи издали наблюдали за происходившим и подсчитывали количество пешеходов, продолжавших ждать на тротуаре зеленого сигнала светофора, и количество пешеходов, следовавших за человеком, пересекавшим улицу на красный свет. В три с половиной раза больше людей срывалось вслед за недисциплинированным пешеходом, если он был одет в костюм.

3. НАУЧЕНИЕ ПОСРЕДСТВОМ ПОДРАЖАНИЯ

Кто хочет знать, что случится, должен обращать внимание на то, что уже случилось.

Н. Макиавелли

Люди учатся не только через последствия собственных поступков, но и посредством наблюдения (викарное научение): мы учимся косвенно, наблюдая за тем, что делают другие и что с ними происходит вследствие их действий.

Альберт Бандура провел серию классических экспериментов, предметом которых было викарное научение агрессивному поведению [226; 227; 229]. В типичной ситуации на глазах экспериментальной группы младших школьников взрослая модель («подсадной» участник эксперимента) колотила надувную пластиковую куклу Бобо (кукла была размером с настоящего ребенка). В некоторых модификациях у детей в контрольной группе не было никаких примеров для подражания, в третьем варианте «подсадной» мирно играл с той же самой куклой. В одних случаях экспериментаторы хвалили «агрессора» и угощали его конфетами и лимонадом, в других — крепко ругали и даже шлепали, в-третьих — за избиением куклы не следовали ни наказание, ни награда.

Результаты этих экспериментов дают все основания утверждать, что насилие порождает насилие. Когда детям предлагалось самостоятельно поиграть с куклой Бобо и другими игрушками, те из них, кто был свидетелем сцены насилия, вели себя по отношению к игрушке более агрессивно, чем остальные. Самыми агрессивными детьми оказались те, на глазах которых «агрессор» остался безнаказанным.

Примечательно, что дети проявили склонность подражать агрессивному взрослому даже в тех случаях, когда за проявлениями жестокости не следовало никакого подкрепления.

Более поздние исследования показали, что наблюдаемое позитивное подкрепление поведения никак не сказывается на усилении тенденции к подражанию, за исключением тех случаев, когда подкрепление является очень сильным и значимым [488]. Таким образом, можно сделать выводы о том, что наблюдательное научение не требует поощрения наблюдаемой модели. Достаточно того, чтобы наблюдатели обратили внимание на то, чему нужно научиться, запомнили действие и были способны его повторить.

По мнению теоретиков социального научения, подкрепление становится значимым при определении условий осуществления наблюдаемого поведения, но не играет роли для научения как такового. В ходе экспериментов Бандуры дети получили информацию о том, какими способами можно проявлять агрессию по отношению к предложенной мишени — кукле Бобо. Узнали они и о том, к чему могут привести выученные действия (последствия отличались в зависимости от экспериментальных условий в данной конкретной группе). Если поведение модели для подражания поощрялось, дети узнавали, что, отлупив Бобо в этой конкретной обстановке, можно заслужить определенное вознафаждение. Если действия «подсадного» не были явно одобрены со стороны ведущих эксперимента, однако сам он получал очевидное удовольствие от афессивной игры, дети также уясняли для себя, что избиение Бобо в данной ситуации окажется допустимым и приятным развлечением. Однако если модель была «наказана», это свидетельствовало о том, что отлупить Бобо непосредственно здесь и сейчас— «нельзя, нельзя!», иначе взрослые будут очень сердиться. Однако — и вот в чем главная ловушка! — насилие все-таки можно осуществить, только в какой-нибудь другой ситуации, когда ребенок почувствует себя в безопасности и сможет получить такое же удовольствие от игры, как и «подсадной» актер.

Таким образом, научение тому, как, когда и что можно делать, происходит через наблюдение. Применение же приобретенных навыков зависит от ожиданий, связанных с наказанием или нафадой в данных или похожих условиях. Если избиение Бобо в самых разных ситуациях неизбежно влечет за собой наказание, ребенок может сделать выводы о том, что лучше воздержаться от подобной формы насилия, несмотря на то что он знает, как это делается.

Большинство детей ежедневно видит по телевизору агрессивные модели для подражания — модели, которые остаются безнаказанными или даже получают награды за проявленную жестокость. Учатся ли дети афессии при просмотре «жестких» телепередач и фильмов про суперменов, полицейских и грабителей, а также кровавых триллеров? Длительная история исследования этого волнующего вопроса позволяет утверждать, что частое экспонирование насилия на экране тесно связано с ростом агрессивности у детей [547].

Образцы для подражания как элемент воспитания. Научение посредством наблюдения оказывается более эффективным, если модель воспринимается могущественной, сильной, наделена способностью управлять окружением наблюдателя. Второе открытие, касающееся подражания насилию, играет на руку человечеству: образцы для подражания оказывают большее влияние, если они воспринимаются добрыми и способными на оказание помощи, поддержки [358; 359]. Эти качества, являющиеся характерными атрибутами большинства родителей, увеличивают вероятность того, что ребенок обратит внимание на поведение модели и сможет рассчитывать на позитивные последствия подражания. Еще одной отличительной особенностью родителей является то, что чаще всего их двое. Возникновение имитативного поведения более вероятно в тех случаях, когда моделей для подражания несколько, и все они действуют одинаково [326].

Образец примерного поведения. Игровые и деструктивные действия — не единственные виды поведения, которые можно имитировать. Удачным примером «полезного подражания» оказалась ситуация, в которой дети из небогатых рабочих семей согласились пожертвовать часть своего выигрыша на благотворительные цели. Этот эксперимент начался с катания шаров (боулинга), в котором участвовали лондонские дети 7—11 лет и один взрослый («подсадная модель»). По условиям игры, выигравшие получали жетончики, на которые можно было приобрести весьма привлекательные призы [495]. В одной из модификаций эксперимента модель, которая начинала игру, регулярно бросала часть своего выигрыша в чашку, над которой висел плакат «Фонд “Спасите детей”». В другой ситуации модель ни разу не сделала пожертвования.

Как и следовало ожидать, согласно теории социального научения, дети, наблюдающие за «щедрой» моделью, жертвовали гораздо большую часть своего выигрыша, чем те, кто был свидетелем черствости со стороны «подсадного». Если говорить конкретно, то в первом случае сумма пожертвований оказалась больше в 8 с лишним раз! Кроме того, степень готовности поделиться частью выигрыша оказалась выше у тех, кто наблюдал за «щедрой» моделью, и ниже в группе со «скупым подсадным», чем в контрольной группе, дети которой не имели никаких примеров для подражания. Более того, различия в готовности к пожертвованию оказались все еще заметными спустя два месяца, когда детям было снова предложено поиграть в ту же игру, но в другой комнате и с другим благотворительным стендом. Таким образом, специфическое изменение поведения привело к продолжительному эффекту, не зависящему от времени и места [63].

Подражание характерно не только для детей. Как показали исследования, под влиянием чужих примеров взрослые люди способны притормозить, чтобы помочь водителю со спущенной шиной, отдавать деньги Армии Спасения в канун Рождества [252], а также записываться в доноры-добровольцы.

В повседневной жизни мы сталкиваемся с различными видами косвенного научения. Официанты и гардеробщики любят «подсаливать» блюдца для чаевых собственными монетками и купюрами в надежде, что посетители возьмутся подражать предполагаемым предшественникам. Евангелические крестные ходы насчитывают тысячи «подсадных» почитателей Господа, которым предписывалось в определенные моменты проповеди выходить к алтарю и являть собой пример тех, кто услышал зов, удостоился прикосновения или родился заново [201].

4. МОДА

Б. Шоу

Это слово имеет латинские корни: modus — мера, правило, норма.

Мода «представляет собой подражание некоему образцу и этим удовлетворяет потребность в социальной опоре, приводит отдельного человека на колею, по которой следуют' все» [64, 268].

Сколько лет моде, точно сказать не может никто. Мода, скорее всего, появилась, когда у людей стали возникать эстетические чувства, когда самих себя и окружающих они стали воспринимать, используя критерии «красиво-некрасиво». С тех пор мода буквально властвует над человечеством, за модой следят, ее законам подчиняются. Даже демонстративное пренебрежение модой, по сути дела, является проверенным способом обратить на себя внимание.

Мода, подобно привычкам, обычаям и нравам, представляет собой определенный образец оформления внешности или своеобразие отношений и поведения. Психологические механизмы моды сходны с механизмами подражания, поэтому некоторые исследователи их даже отождествляют. Мода обладает огромной силон воздействия на людей, их вкусы, систему ценностей и идеалов — в этом состоит отличие моды от подражания. Если подражать кому-то — дело личное, то отступление от норм моды в группе обычно «нежестко» осуждается. Мода весьма динамична и никогда не бывает долговечной. Мода обладает свойством цикличности, т.е. через некоторое время начинает повторяться, кроме того, новая мода всегда в чем-то отрицает старую.

В исследованиях отмечают три основные психологические функции моды:

• коммуникативную (мода является своеобразным средством обмена информацией и общения);

• интерактивную (мода является средством согласования действий, способом взаимодействия; следуя моде, человек как бы входит в «продвинутую группу», выделяется на фоне остальных);

• компенсаторную (мода повышает престиж личности и компенсирует неудовлетворенное чувство собственного превосходства, так как модные люди обычно заслуживают более высоких оценок).

Известны три основных психологических механизма моды. Действие первого из них связано с периодически возникающей потребностью в обновлении. Эта потребность возникает из стремления избавиться от отрицательных эмоций, возникающих из-за однообразия и отсутствия новизны. Психическое насыщение — это путь к нервному истощению. Такое истощение сопровождается сильными (с плохо осознаваемой причиной) отрицательными эмоциями, от которых все хотят избавиться, а это является мощным регулятором поведения.

Действие второго механизма основано на стремлении людей выделиться из окружающих, обратить на себя внимание, но при этом одновременно принадлежать к внешне или внутренне однородной группе, обладающей высоким социальным статусом.

«Мода — это не что иное, как одна из многих форм жизни, посредством которых тенденция к социальному выравниванию соединяется с тенденцией к индивидуальному различию и изменению в единой деятельности» [64, 268].

Наконец, действие третьего механизма связано с возникающими положительными эмоциональными состояниями: если человек выглядит модно, он попадает в центр внимания, его выделяют, у него повышается самооценка, а это приятно. К положительным эмоциям люди стремятся практически всегда, и мода такую возможность предоставляет.

Мода в жизни женщин и мужчин

Наличие каждого из трех названных механизмов объясняет, почему влиянию моды женщины подвержены в большей степени, чем мужчины.

Во-первых, потребность в обновлении сильнее выражена у женщин. Всякий женатый мужчина знает, что именно от жены исходит инициатива — сделать ремонт, сменить или хотя бы переставить мебель в квартире и т.д. Также желанием обновления своего облика вызваны сетования некоторых женщин (совершенно недоступные пониманию мужчины), которые, стоя перед шкафом, заполненным одеждой, переживают, что им нечего надеть.

Во-вторых, стремление выделиться внешне из окружающих, обратить на себя внимание — это также исконно женская черта.

В-третьих, женщины в целом чаще мужчин страдают от неуверенности в себе, когда женщина хорошо, модно одета, то чувствует себя значительно более уверенно.

Особая приверженность женщин к моде и сравнительно безразличное отношение к ней мужчин обусловлены их различным статусом в обществе. Еще Г.Зиммель отмечал: «Исторические факты позволяют видеть в моде как бы клапан, высвобождающий потребность женщины в некотором отличии и личном возвышении, когда в других областях удовлетворение этой потребности им недоступно» [516,49].

Если следование женщин моде социально одобряется, то подчеркнутое увлечение модой мужчины скорее осуждается (более того, может навести на мысль о его нетрадиционной сексуальной ориентации). Такое отношение к моде и самих мужчин проистекает из их известной консервативности в одежде, в обстановке квартиры и т.п.

Модообразующие факторы

Что же необходимо для того, чтобы мода начала господствовать? Во-первых, это высокий социальный статус инициатора новой моды. Чтобы нечто стало модным, необходимо известной, популярной и авторитетной личности заявить об этом или продемонстрировать. Это обязательно привлечет внимание и вызовет у некоторой части людей желание быть похожими, подражать кумиру. Наиболее кардинальные изменения в моде вносили секс-символы соответствующих десятилетий.

Во-вторых, необходимо, чтобы сказанное или продемонстрированное было растиражировано рекламой, многократно повторено другими тоже известными и популярными людьми.

Главным модообразующим фактором является массовое заражение и подражание. Начинается оно с активного и привлекательного облика и поведения влиятельных групп, все это многократно показывается на телевидении, об этом пишут в прессе, говорят по радио. Повторение приводит к увлечению новшеством все новых и новых слоев населения [60, 50—53].

Сильное влияние моды, конечно же, всегда использовалось в рекламе. Профессионально сделанная реклама учитывает все перечисленные особенности моды. Мода позволяет выбрасывать на рынок все новые и новые товары и услуги.

5. МОДЕЛЬ УПОДОБЛЕНИЯ

Понимание мира есть мера его практического освоения.

А. Елсуков

На основании результатов исследований данного способа влияния на окружающих мы можем построить модель этого явления как реализацию универсальной модели влияния.

Мишени воздействия — потребности адресата в:

• идентификации со значимыми персонами;

• установлении контакта и достижении взаимопонимания с окружающими;

• приобщении к системе групповых ценностей;

• избавлении от персональной ответственности;

• научении.

Вовлечение — привлекательные образцы для подражания, отвечающие указанным потребностям адресата.

Фон — социальное одобрение поведения инициатора + личностные особенности адресата (несамостоятельность мышления, конформизм, слабая воля и т.п.).

Побуждение к подражанию — результаты действия предыдущих блоков модели и всеобщего принципа подражания.

Глава! 2

СЛУХИ

Молва — это бедствие, быстрее которого нет ничего на свете.

Вергилий

1. СЛУХИ В НАШЕЙ ЖИЗНИ

И словно мухи, тут и там Бродят слухи по домам, И беззубые старухи их разносят по умам.

В. Высоцкий

Устное распространение информации по неофициальным каналам играет гораздо более важную роль в жизни человека, чем это представляется на первый взгляд.

О распространенности этого явления свидетельствуют данные социологических исследований: отвечая на вопрос «Часто ли приходится сталкиваться со слухами?», вариант ответа «иногда» выбрали 65 % опрошенных.

Известно, что социологические опросы, проведенные в США после убийства Дж. Кеннеди, показали: не менее половины опрошенных узнали о случившемся от других людей, а не из средств массовой информации. И это в стране, где у всех есть радио и телевизоры!

Еще большую роль играет устный канал передачи информации в случае замалчивания неких событий официальными СМИ. Так было, в частности, в 1986г. после аварии на Чернобыльской АЭС.

Приведем принятое в настоящее время в отечественной психологии определение понятия «слухи».

Слухи — специфический вид межличностной коммуникации, в процессе которой сюжет, до известной степени отражающий некоторые реальные или вымышленные события, становится достоянием обширной аудитории. Наряду с описываемым событием, слухи выражают также общественное мнение и настроение, более общие социальные стереотипы и установки аудитории и, наконец, информационную ситуацию в регионе [133, 365].

Любопытно сравнить это определение с тем, которое было предложено известным американским социальным психологом Т. Шибутани. Это «циркулирующая форма коммуникации, с помощью которой люди, находясь в неоднозначной ситуации, объединяются, создавая разумную ее интерпретацию, сообща используя при этом свои интеллектуальные потенции» [509].

Использование слухов

Из исторических хроник известно, что слухи издавна использовались в политической борьбе, во время войн. Установлены факты, что перед наступлением римских легионов среди противников распускались слухи о невиданной храбрости римлян, их неустрашимости и непобедимости. В русских летописях сохранились свидетельства необычайной многочисленности монголо-татарских войск («тьма тъмущая» — от названия боевой единицы «тма» — 10 ООО воинов), хотя, согласно данным исторической демографии, они никак не могли быть столь многочисленны. По всей видимости, монгольские полководцы мастерски вели пропаганду, распространяя деморализующие противника слухи. Для их поддержания на ночных стоянках разжигалось намного больше костров, чем было практически необходимо. (Кстати, последний прием многократно использовался в войнах.)

В новейшей истории распространение слухов и дезинформации занимает значительное место в пропагандистских акциях и в процессе проведения психологических операций. Эффект от использования ложной информации может носить кратковременный характер. Однако даже временное создание среди населения, а во время военных действий среди личного состава вооруженных сил, и других объектов воздействия состояния неуверенности, сомнений и т.п. может принести эффект, достаточный для достижения инициаторами поставленных целей.

По мнению известного американского специалиста по психологическим операциям Пола Лайдбарджера, использование слухов в пропагандистских акциях заключается в планомерном их воздействии на ум и чувства группы людей с определенной, имеющей общественное значение целью — военной, экономической или политической.

Слухи в политических кампаниях используются для достижения трех основных целей. Во-первых, в борьбе с политическими конкурентами (обычно в рамках «черного» пиара). Во-вторых, в качестве «пробного шара» для зондирования общественного мнения и возможной реакции общества, прежде чем принять решение и сообщить о нем официально. В-третьих, слухи используются для «раскрутки» политиков.

Люди постарше могут вспомнить, например, такой эпизод. В 1987г., после скандального ноябрьского Пленума ЦК КПСС (официальная информация о ходе пленума, как всегда, строго дозировалась), помощники Ельцина сумели запустить слух, будто бы их босса сняли с поста и вывели из состава ЦК за то, что он выступил с критикой супруги Генерального секретаря, чрезвычайно нелюбимой тогда в народе. При всей своей абсурдности слух распространился очень быстро и широко и положил начало невероятной популярности Ельцина в последующие четыре года.

История проведения пропагандистских акций в процессе межгосударственных конфликтов и вооруженных столкновений дает многочисленные примеры преднамеренного использования слухов при проведении психологических операций противоборствующими сторонами. Динамика развития политических и военных конфликтов показывает, что в современных условиях арсенал пропагандистских акций при проведении психологических операций не только не сокращается, а лишь увеличивается и совершенствуется.

Систематическое изучение феномена слухов началось в США и Германии после Первой мировой войны.

В Америке появились фирмы, специализировавшиеся на распространении слухов, где можно заказать нужный сюжет в нужной аудитории — например, в целях рекламы товара, или подавления конкурента, или борьбы с профсоюзом. Так, среди рабочих конкурирующего предприятия распространялся слух, прово-

цирующий их на забастовку. Напротив, хозяин, узнав о готовящейся забастовке на своем предприятии, заказывал распространение среди жен рабочих слуха о том, как профсоюзные лидеры наживаются на забастовках и т.д.

В Германии, когда к власти пришли нацисты, исследовательские работы в этой области были засекречены и приобрели гораздо более зловещую направленность. Немецкие войска, а также их союзники подчас весьма эффективно использовали полученные знания и рекомендации на фронтах Второй мировой войны и в тылу противника.

После войны секретные германские документы и специалисты по распространению слухов перебазировались в Штаты. Коммерческая деятельность в этой сфере была запрещена. Систематическая работа со слухами сделалась прерогативой спецслужб. Механизмы распространения слухов профессионально изучали в ЦРУ, Пентагоне и спецподразделениях американской армии.

По оценке американских экспертов, уже в 60-е годы пропаганда при помощи слухов, особенно во внешнеполитической деятельности, по своему значению была сопоставима с пропагандой через СМИ. В посольствах работали специалисты, которые внимательно отслеживали тематику, содержание и динамику слухов, циркулирующих в стране пребывания [105, 90—91].

2. ФАКТОРЫ ВОЗНИКНОВЕНИЯ СЛУХА

Потребность необычного — может быть, самая сильная после сна, голода и любви.

А. Грин

Два основных фактора

Неспециалисту слухи кажутся явлением беспричинным либо обусловленным исключительно чьими-то злыми намерениями. Этой иллюзией подчас определяются и меры противодействия: поиски провокаторов, репрессии против разговорчивых граждан и т.д.

Действительно, иногда слухи намеренно запускаются специально нанятыми провокаторами. Но ни один из них не в состоянии запустить какой угодно слух в какой угодно аудитории и ситуации. Для этого ему нужно найти или сформировать подходящую «нишу», в которой какой-либо слух и без того возник бы с высокой вероятностью, и задача состоит лишь в том, чтобы придать его фабуле желательное содержание и направленность.

Выделено два фундаментальных фактора, являющихся необходимыми условиями для возникновения слуха.

1. Интерес к теме: слух способен возникнуть там и тогда, где и когда к его предмету имеется интерес, а масштаб и траектория его распространения обусловлены составом заинтересованной аудитории. Например, среди людей, не интересующихся спортом, не распространится слух о женитьбе популярного футболиста, а жителей Москвы не взволнуют сведения о цене на верблюдов.

2. Дефицит «надежной» информации. Для слуха нужен не просто интерес, но интерес неудовлет воренный. Те, кому наличная информация представляется достаточной, проигнорируют слух.

Под надежностью информации понимается не объективная характеристика, а субъективное отношение аудитории. Так, ложное сообщение из вызывающего доверие источника устраняет дефицит, поскольку воспринимается как «надежная», тогда как достоверная информация из источника, которому данная аудитория доверять не склонна, дефицит сохраняет.

Информационный дефицит может быть обусловлен отсутствием официальных сообщений, недостаточностью или противоречивостью.

Опустевшая экологическая ниша заполняется другим видом. Например, место активно истреблявшихся в нашей стране волков стали занимать стаи одичавших собак, которые оказались опаснее и для природы, и для человека. Они успели перенять худшие человеческие качества и в отличие от волков нарушали природный баланс, жестоко разрушая соседние ниши. К тому же одичавшие псы люто ненавидели людей, не боялись огня и вообще не обладали «простодушием» диких животных, реагировавших на человеческие хитрости (огонь, флажки и т.д.). Они превратились в настоящее бедствие, и справиться с ними часто удавалось, лишь запустив законных хозяев в нишу.

Сравнение слухов со стаей одичавших псов не случайно. Быстро заполняя области неудовлетворенного интереса, слухи, с характерными для них сглаживанием, заострением и приспособлением фабулы, могут представлять большую социальную опасность.

Ниша обязательно будет заполнена либо «творчеством масс», либо умелыми провокаторами, преследующими свои экономические, политические и (или) идеологические цели.

Два сопутствующих фактора возникновения слуха

1. Фактор личностного статуса. Сообщая интересные сведения, человек привлекает к себе внимание, на время становится коммуникативным лидером. Некоторые при этом надеются продемонстрировать как бы близость к предмету общего интереса (политику, актеру, спортсмену), к референтной группе или к органам, принимающим решения. Тем самым распространяющий слух поддерживает свой статус неформального лидера мнения; повышает или подтверждает значимость собственной персоны в глазах окружающих и в собственных глазах. В каждом достаточно большом коллективе найдется хотя бы один такой лидер мнения. Достаточно что-то сообщить ему, и об этом вскоре узнают все.

2. Фактор эмоционального баланса. Выяснилось, что циркулирующий слух способен временно оптимизировать эмоциональный баланс в группе, т.е. понижать или повышать эмоциональное напряжение до оптимального уровня.

Члены группы, живущие продолжительное время в напряженном ожидании, испытывают непреодолимое желание обсуждать между собой возможные опасности. Парадоксальным образом даже распространение слухов-пугал способно на время снизить эмоциональное напряжение — срабатывает эффект афилиации, ощущение принадлежности к общине.

Участники войны, чье подразделение долго пребывало во втором эшелоне, таки не дождавшись выхода на передовую (незавершенный гештальт), сохраняют более страшные воспоминания о войне, чем их соратники, прошедшие самое пекло передовой. Самые страшные воспоминания о блокаде — у тех, кто долго прожил в напряженном ожидании голода, хотя настоящего голода так и не испытал...

Благодатную почву для слухов образует и противоположное эмоциональное состояние — скука. Н.В. Гоголь, рассказывая о причине столь бурных страстей вокруг персоны Чичикова, подчеркнул, что три месяца перед тем в городе N не было никаких событий, вестей или хотя бы сплетен, которые, «как известно, для города то же, что своевременный подвоз съестных припасов».

Слухи насыщают жизнь общества псевдособытиями, которые способны частично компенсировать дефицит событий и эмоций. Однако такая форма психологической компенсации (другие формы — злоупотребление алкоголем и т.д.) влечет опасность непредсказуемых действий и потери контроля и становится первым признаком разложения группы. Опытные офицеры знают, как опасно надолго оставлять солдат без дела, это чревато потерей дееспособности подразделения. А на судах в дальнем плавании график всевозможных мероприятий и дел составляется так, что у членов команды практически нет свободного времени [105, 111—116].

Конечно, все сказанное не составляет секрета и для провокаторов, занимающихся преднамеренным подсаживанием слухов. В их техническом задании могут быть четко обозначены сюжет и аудитория, если предварительно была нащупана информационная ниша. Иногда задание носит более общий характер — например, подготовить психологическую почву для вбрасывания на рынок нового товара, обеспечить симпатию (или неприязнь) к определенному лицу; в подобных случаях запуск слуха способен сыграть важную, а то и решающую роль.

Источники возникновения слухов

Среди социальных причин, порождающих слухи, в первую очередь, необходимо выделить отсутствие или дефицит информации по волнующим людей проблемам или событиям, а также недостаточную оперативность, запаздывание в подаче информации. Именно слухи служили основным источником информации для населения в постчернобыльской ситуации, когда официальные источники порождали информацию, к которой не было особого доверия. И в этой ситуации более «страшные» слухи оказались более «убедительными», чем более «благоприятная» официальная информация.

Восприимчивость к слухам прежде всего определяется тем, что они являются легкодоступным способом удовлетворения информационных потребностей человека. Всякий человек ощущает дискомфорт, если у него нет информации о происходящих событиях, и он находится в состоянии неопределенности, информационного дефицита. Вот этот дефицит и восполняют слухи. Под влиянием слуха его получатель ощущает себя информированным. Однако при этом его поведение попадает в определенную зависимость от содержания слуха.

Слух, вероятно, есть косвенное проявление коллективного бессознательного, определенных архетипических (по К. Юнгу) феноменов. Это ответ на коллективные тревожные ожидания, хранящиеся в каждом.

Если официальные факты имеют авторство, то слухи принципиально анонимны. Здесь имеет место как бы утрированный вариант разговора с самим собой. Только если дневник — это разговор индивидуального сознания, то слух — это разговор коллективного сознания с коллективным же сознанием.

Слухи представляют собой в известном смысле желаемую информацию. Ведь даже негативные предсказания в них все равно принимаются на веру. Такова наша психология восприятия информации.

3. ИСКАЖЕНИЯ В ПРОЦЕССЕ ЦИРКУЛЯЦИИ СЛУХА

Опыт слишком часто поучает пас, что люди ни над чем так мало не властны, как над языком своим.

Б. Спиноза

Слухи подобны золотоносной породе — нужно много их перемыть, чтобы извлечь и выплавить золото истины.

Ши Юй

Достоверны ли слухи?

Те, что запускаются с целью дезинформации, заведомо недостоверны. Спонтанно возникающие слухи могут содержать как достоверную, так и недостоверную информацию, равно как и официальные сообщения.

В августе /998г. те россияне, которые поверили слухам о грядущей девальвации рубля, оказались в лучшем положении, чем их соседи, внимавшие ежедневным клятвенным заверениям президента Ельцина и главы правительства Кириенко, что это абсолютно исключено.

Если слух отвечает социальным установкам людей, то они могут доверять ему, несмотря на явную неправдоподобность. Так, москвичи верили, что памятник Дзержинскому на Лубянке отлит из чистого золота (это и есть золото партии) и лишь покрашен снаружи.

Следующий исторический эпизод также демонстрирует поразительное доверие, которое может вызывать слух.

В разгар венгерского восстания 1956 г. толпа, влекомая ненавистью к правящей партии, штурмовала в Будапеште здание ее городского комитета. Ходили слухи, что из этого здания есть выход в подземелье, где томятся политические узники. Но никаких тайных ходов в захваченном доме найти не удалось, а сотрудники горкома даже под страхом смерти клялись, что ничего об этом не знают. Не смог помочь и архитектор здания, доставленный на место события.

Тогда привезли буровые машины. Целую ночь толпа не расходилась, с волнением наблюдая, как в различных точках просверливается пространство вокруг здания. При этом сотни людей слышали из-под земли стоны и мольбы о помощи, предупреждая буровиков об осторожности. Но ни подземной тюрьмы, ни заключенных так и не нашли...

Слухи никогда не бывают абсолютно достоверными, поскольку в процессе циркуляции слуха их фабула претерпевает трансформации. В процессе многократной устной передачи любая информация теряет тождественность оригиналу и рано или поздно превращается в его слабое подобие.

Разберемся в психологических причинах этого явления.

Первая причина состоит в проблеме адекватности озвучивания содержания мысли. Процитируем уважаемых авторов:

«Мысль столь же полифонична, как сознание. Разные мнения о том, что стоит за мыслью, сводимы к одному: невербальное (выделенное нами. — В.III.) внутреннее слово (Мамардашвили), которое потенциально многоголосно» [26, 309].

Мысль многомерна, непрерывна, а излагаем мы ее словами, т.е. дискретными величинами. Здесь уместна аналогия с графиком функции: дискретное множество точек на графике дает определенное представление о нем, но поведение функции в промежутках между ними остается лишь в области предположений. Чем меньше известно точек на кривой, тем больше неопределенности в отношении всей кривой.

Так и в процессе общения: мысль выражается обычно несколькими словами. Поэтому наивно надеяться, что эти слова адекватно отражают все то, что стоит за ними. Именно поэтому, как видится, замечательный русский поэт Ф.И. Тютчев написал:

Как сердцу высказать себя ?

Другому как понять тебя ?

Поймет ли он, чем ты живешь?

Мысль изреченная есть ложь.

Таким образом, первая проблема — качество выражения мысли: с большой степенью вероятности озвучивается не совсем та мысль, которую хотели передать. Тем более что есть проблемы и при восприятии услышанного. На слушателя действуют определенные социальные установки, он настроен воспринимать прежде всего то, что ему импонирует.

Наиболее употребительные слова имеют множество значений в зависимости от контекста. Это характерно для любого языка (например, в английском языке 500 наиболее употребляемых слов имеют в среднем по 28 значений). И в русском языке немало слов, имеющих много различных значений. Кроме того, люди нередко слышат то, что хотят услышать, и многозначность слов этому способствует. Мешает адекватному восприятию информации и эмоциональное состояние каждого из собеседников.

На сцене пьяный актер. Он не может вспомнить, что должен говорить. Суфлер подсказывает:

• В графине он узнал свою мать.

Актер:

-А?

• В графине он узнал свою мать.

-А?

• В графине он узнал свою мать, черт побери!

Актер, пошатываясь, подходит к столу, берет графин, внимательно его рассматривает:

• Мамочка!А как ты туда попала?

На характер восприятия могут влиять и отношения между слушателями и рассказчиком. Все это приводит к тому, что степень понимания при принятии устного сообщения оставляет желать лучшего.

Чаще всего между получением слуха и его передачей следующему слушателю проходит некоторое время. По свойствам нашей памяти «детали забываются» и, чтобы сообщение выглядело достоверным, эти детали домысливаются. При каждой следующей передаче это домысливание может уводить все дальше и дальше от смысла исходной информации. Становится понятным, почему время от времени возникают совершенно дикие слухи, о которых остроумно написал Владимир Высоцкий в стихотворении «Слухи».

Сколько слухов наши уши поражает,

Сколько сплетен разъедает словно моль!

Ходят слухи, будто все подорожает — абсолютно, —

А особенно поваренная соль!

• Слушай, слышал?Под землею город строют, —

Говорят, на случай ядерной войны.

• Вы слыхали ? Скоро бани все закроют — повсеместно Навсегда — и эти сведения верны!

Великие писатели прошлого также не обошли вниманием факт возникновения совершенно невероятных слухов.

В восьмой главе «Мертвых душ» весьма реалистично и в лицах описано, как слухи, один другого нелепее, начали возникать и распространяться по городу, чуть только выяснилось, что главный герой занимается какими-то непонятными махинациями. Дошло до того, что Чичиков — это на самом деле плененный Наполеон, которого англичане инкогнито заслали в Россию. И тут же горожане стали обнаруживать внешнее сходство между ним и свергнутым французским императором, «особенно в профиль»...

Осознание факта искажения информации при устной ее передаче имело одно неожиданное следствие. Выдающийся русский ученый академик А. А. Марков решением синода был отлучен от церкви за его работу по теории вероятностей, в которой им было доказано, что «вероятность сохранения информации в результате многократной ее передачи равна нулю». В качестве следствия он указал, что поскольку легенда о Христе многократно передавалась из уст в уста, то она заведомо неверна.

Преобразование фабулы слуха

Многолетними полевыми наблюдениями, исследованиями и экспериментами выявлены три характерные тенденции преобразования фабулы в процессе распространения слуха.

1. Сглаживание — состоит в том, что несущественные, по мнению данной аудитории, детали исчезают; сюжет становится короче.

2. Заострение: сохранившиеся детали выдвигаются на передний план, высвечиваются более выпукло, увеличиваются их масштаб и социальная значимость. Сюжет может обрастать новыми деталями, первоначально отсутствовавшими, которые делают его более функциональным.

Например, цвета и марки столкнувшихся автомобилей могут исчезнуть (сглаживание), зато на месте одного раненого пассажира образуется «гора трупов» (заострение) ; внешность и одеяние драчунов забудутся, но драка с двумя участниками «виртуально» вырастет в массовую потасовку и т.д. Эти примеры нуждаются, однако, в уточнении, поскольку именно детали постепенно изменяют фабулу слуха.

Например, в некоторых африканских культурах с сильно развитой цветовой символикой как раз цвет столкнувшихся автомобилей часто становится самой важной деталью и подвергается заострению, а не сглаживанию: цвет морской волны превращается в синий, бордо в красный и т.д.; от этого зависит символический смысл происшествия. Впрочем, и в Советском Союзе, где черный цвет автомобиля обычно означал чиновничий статус его владельца, авария черной «Волги», а тем более «Чайки», иногда возвышалась молвой до государственной важности.

Часто внешность и одежда участников конфликта остаются за порогом внимания и запоминания. Но если такие детали демонстрируют принадлежность к различным расовым, этническим, религиозным или сословным группам, а отношения между этими группами в данный период напряжены, то цвет кожи, глаз, волос, качество костюмов, марки автомобилей и прочее заслонит все остальное. Каким бы поводом ни был вызван конфликт , он будет интерпретирован массовым сознанием как национальный, конфессиональный или классовый.

3. Приспособление: под стереотипы и установки подстраивается отдельная деталь сюжета, без выраженных признаков сглаживания или заострения, но таким образом, что это решительно изменяет психологическое содержание информации.

Указанный феномен удалось смоделировать в экспериментальной лаборатории. Для участия в эксперименте приглашались группы испытуемых — белых граждан южных штатов США. Первому из вошедших в комнату предъявлялся фотокадр, на котором дерутся два молодых человека — белый и черный, причем у белого в руке раскрытая бритва.

Кадр экспонировался на экране в течение трех секунд и больше не появлялся. Испытуемый, видевший фотографию, пересказывал ее содержание следующему, пот чего выходил из комнаты, второй пересказывал услышанное третьему и т.д.

При пересказе оставались неизменными драка, количество участников, цвет их кожи и бритва. Не происходило ни сглаживания, ни заострения: драка не превращалась в беседу, не устранялось расовое различие, не возникало массового побоища и даже ни разу вместо бритвы не появился, например, пистолет. Зато стабильно (эксперимент проводился неоднократно) срабатывал один и тот же эффект — бритва «перескакивала» из руки белого в руку черного противника, согласуя тем самым информацию со стереотипом агрессивного негра. Эффект, регулярно повторявшийся у взрослых, не имел места в экспериментах с детьми...

Как может выглядеть совокупный эффект трех названных тенденций, иллюстрирует запись слухов, ходивших в 1920 г. по Саратовской губернии — они стали реакцией на упавший метеорит.

«И упал этот камень с неба, неподалеку от Царицына, и в землю ушел на пол версты. Длиною этот камень восемь верст, шириною — шесть. Что людей пожег, скота, строений разных — не счесть. Камень черный-пречерный и сам-то он горит, дым от него столб столбом. А в дыму том все слова какие-то огненные складываются... А камень-то весь из драгоценных камней, они-то и горят, переливаются. Что богатства там — на век хватит... Сказывают, что теперь два года продналог брать не будут — бриллиантов из камня хватит».

Как видим, все свелось к наболевшему — грабительскому размеру продналога.

Изменения фабулы в русле какой-либо одной, двух или всех трех указанных тенденций практически исключают возможность того, чтобы слух оставался полностью достоверным, о чем мы уже говорили [105, 108—110].

4. КЛАССИФИКАЦИЯ СЛУХОВ

Язык — одежда мыслей.

С. Джонсон

Слухи обычно классифицируются по трем параметрам:

• экспрессивному (в соответствии с эмоциональными состояниями, выраженными в содержании слуха и особенностями эмоциональных реакций на него);

• информационному (в соответствии со степенью достоверности сюжета слуха);

• по степени влияния на психику людей.

По экспрессивной характеристике выделяются [191]:

S слухи-желания, в которых распространяемая информация имеет целью вызвать последующее разочарование по поводу несбывшихся ожиданий или деморализацию объекта воздействия (так, во время Первой мировой войны во Франции и Германии преднамеренно распространялись слухи о скором окончании войны, которые, естественно, не оправдались, что вызвало массовые проявления недовольства в этих странах);

S слухи-пугала, в которых распространяемая с их помощью информация имеет целью инициировать состояние тревоги, неуверенности у объекта воздействия (это могут быть слухи о создании сверхоружия, о нехватке продовольствия и т.д.);

S разобщающие агрессивные слухи, с помощью которых стремятся нарушить социальные связи, вызвать разлад во взаимоотношениях в среде конкретных людей.

По информационной характеристике выделяются абсолютно недостоверные, недостоверные, недостоверные с элементами правдоподобия, правдоподобные слухи.

По степени влияния на психику людей слухи делятся:

S на будоражащие общественное мнение в целом или в определенных группах людей, но не вызывающие явно выраженных форм асоциального поведения;

S вызывающие антиобщественное поведение определенных социальных групп;

^ нарушающие социальные связи и организационно-управленческие отношения между людьми и вызывающие массовые беспорядки, панику и т.д.

Например, накануне каких-либо социальных катаклизмов часто появлявшиеся слухи о возможном голоде приводили к погромам магазинов.

Использование слухов требует большого искусства и осторожности, так как их содержание после начала их распространения выходит из-под контроля. В ходе распространения содержание слухов зачастую подвергается изменениям, вплоть до приобретения противоположного смысла [154, 275—276].

Рассмотрим подробно основные виды слухов.

Слух-желание — отражает актуальные потребности и ожидания аудитории, в которой он распространяется.

Ярким примером социально-политических слухов такого рода являются упорно ходившие среди российского крестьянства в середине XIX в. слухи о скором освобождении от крепостной зависимости. Иногда подобные слухи связывали освобождение с некоторыми условиями — так, говорили, что освободят участников войны с Турцией (поэтому многие крестьяне добровольно просились на фронт), что начнут с ветеранов войны с Наполеоном и т.д. Судя по архивным данным, «запуск» подобных слухов осуществлялся властями сознательно и целенаправленно, для стимуляции и подкрепления патриотических настроений, в частности, для интенсификации воинского призыва. В распространении таких слухов значительную роль играли соответствующие государственные органы, в частности, полиция и жандармерия.

Слухи-желания первоначально создают благодушное настроение аудитории. Между тем циркуляция слухов-желаний часто чревата разрушительными последствиями. Ведь чем больше ожидание, тем сильнее последующее разочарование. Такой прием был отработан специалистами вермахта и весьма успешно применялся в военных операциях.

Во время «странной войны» 1939—1940 гг., когда немецкие и англо-французские войска месяцами прозябали в окопах, не предпринимая никаких действий, немецкие агенты активно распространяли среди солдат противника сведения такого рода: «До Нового года в Германии произойдет революция»; «скоро начнутся переговоры с немцами»... Последовавший вслед.за этим немецкий танковый удар через территорию Бельгии в обход «линии Мажино» с выходом в тыл французских укреплений привел к панике ее защитников, и они капитулировали.

Зимой 1942 г., когда японские бомбардировщики стали достигать Калифорнии, среди ее жителей противником распространялся слух: «Японцам не хватит бензина даже на 6 месяцев»... Цель состояла в том, чтобы вызвать разочарование по поводу несбывшихся надежд, связанные с ним фрустрацию и деморализацию.

Образцом эффективного применения вермахтом слухов-желаний стала и подготовка к захвату Варшавы в сентябре 1939 г.

С началом военных действий в польской столице нарушилась регулярность выхода газет и радиопередач. Напряженный интерес и дефицит информации создали идеальную почву для слухов, и немецким лазутчикам оставалось только придать им нужную направленность. «Наши (польские) войска давят на всех фронтах, уже приближаются к Кенигсбергу; немцы не готовы к войне, им не хватает боеприпасов, вместо авиационных бомб они используют стальные рельсы», — с энтузиазмом рассказывали друг другу горожане. Для подпитки этих слухов бомбардировщики действительно в ряде случаев сбрасывали фрагменты рельс: стальной предмет громко, как бомба, свистит при падении, пугает, но, конечно, не взрывается...

Охваченные эйфорией варшавяне не заботились о том, чтобы организовать помощь фронту или оборону города. Наконец, на таком фоне появление фашистских войск произвело шок, деморализовало население, которое в результате не оказало сопротивления... [105, 95—96].

А вот пример использования слухов американцами в Афганистане. Исходя из того, что определенная часть афганцев идет на нарушение запретов, если знает, что они не первые, был запущен слух, что правительством выделено более ста миллионов афгани в качестве вознаграждения за сдаваемые властям американские ракеты «Стингер» и что уже более 20 человек поменяли свои «Стингеры» на миллион афгани. Через неделю появились желающие продать ракеты.

Слух-пугало несет в себе угрозу и вызывает выраженные негативные настроения и эмоциональные состояния страха и ужаса, отражающие некоторые актуальные, но крайне нежелательные ожидания аудитории, в которой они возникаю! и распространяются.

Эмоционально слух питается такими эмоциями, как ненависть, страх и надежда. Не менее важной его составляющей могут стать суеверия людей. Приведем следующий пример использования слухов о войне с партизанами на Филиппинах. Было установлено, что партизаны боятся вампиров. На эту тему усиленно распространялись слухи, а затем был подброшен труп повстанца без крови и с двумя дырочками на шее. В результате партизаны покинули данный район.

Слухи-пугала активно эксплуатируются и в политике. В качестве пугал используются и анекдоты. Например, в ходе президентской избирательной кампании 1996 г. распространялся такой анекдот:

Старушка несет большую сумку с солью, спичками, мылом и мукой. Сосед спрашивает: «Зачем столько ?» Бабушка отвечает: «Так ведь коммунисты скоро к власти придут...» Сосед: «А сама за кого голосовать будешь?» На это старушка отвечает: «За них, касатиков, и буду».

Цель слуха и возникшего на его основе анекдота заключалась в том, чтобы высмеять сторонников Г. Зюганова и уменьшить их число. Цель была достигнута.

О политических анекдотах мы еще поговорим.

Самопроизвольно слухи-пугала возникают в периоды социального напряжения (стихийное бедствие, война, государственный переворот и т.д.) и варьируют— от просто пессимистических до откровенно панических. Самая банальная фабула — грядущий рост цен или исчезновение некоторых продуктов.

Подобные слухи периодически появляются в странах с дефицитной экономикой и дефицитом информации (в СССР это было знакомо подавляющему большинству по личному опыту). Слухи могут возникать спонтанно или запускаться с провокационной целью, при обострении политической или экономической конкуренции, с приходом к власти нежелательного (противнику) правительства и т.д. Здесь опять-таки отчетливо проявляются катализационная и инструментальная роли слухов: принимая их за чистую монету, люди лихорадочно приобретают ненужные им продукты или нужные, но в чрезмерных количествах. В результате действительно товары исчезают или дорожают.

Сведения о невероятной многочисленности монголо-татарских войск в период порабощения ими Руси — характерный результат использования слуха-пугала в военных целях.

В период коллективизации распространялся такой слух: всем жителям вместе с женами придется спать под одним большим одеялом. Через полвека и более аналогичный слух был зафиксирован в странах Ближнего Востока (Египет, Южный Йемен), в Афганистане и ряде других мусульманских стран с началом мероприятий по коллективизации.

Когда же в государствах с невысокой грамотностью населения приступали к кампании по массовой вакцинации детей, тотчас возникал слух о том, что на самом деле детей стерилизуют, дабы прекратить рост рождаемости (Мексика, 1974 г.; Индия, 1975 г.).

В 1972—1973 гг. по Сантьяго и другим городам Чили ходили вежливые молодые люди, стучались в дома представителей среднего класса, представлялись социологами и якобы от имени правительства распространяли анкеты. В анкетах содержались вопросы: «1. Сколько спален в Вашем доме? 2. Сколькими из них Вы готовы поделиться с неимущими соотечественниками?..» — и далее в том же духе, ^го сопровождалось намеками в оппозиционной прессе, будто правительство Альенде планирует масштабную операцию по «подселению» и «уплотнению жилья» по примеру большевиков в России. Распространение такого слуха-пугала служило дальней подготовкой к военному перевороту...

Последние три примера содержат признаки и слухов третьего типа — агрессивных слухов. Так, сюжет большого одеяла вызывал не столько страх перед новой властью, сколько возмущение и злобу по отношению к ее представителям, презревшим священность семейного очага. Возбужденные слухами о стерилизации родители не только препятствовали посещению детьми школ, но и в ряде случаев нападали на врачей иучителей. Перспектива вселения в собственный дом «неимущих соотечественников» вызывала у кого-то испуг, а у кого-то гнев в отношении социалистов.

Накануне распада СССР во многих (если не во всех) республиках возник один и тот же слух: мы кормим другие республики. Этот слух как нельзя лучше способствовал «параду суверенитетов», поскольку рождал надежду, что «самостийно» мы будем жить лучше.

Агрессивные слухи возникают там, где имеются напряженные отношения между социальными группами, причем даже явно стихийные или вызванные собственной неразумной деятельностью бедствия усиливают ненависть к какой-либо группе или личности. Актуализация манихейского мышления (зло имеет своей причиной дьявольский замысел, и главное — найти и покарать виновного) особенно характерна для религиозных культур.

Существует объяснение того, почему в России красивые женщины встречаются значительно чаще, чем в Западной Европе. Оказывается, в XV—XVI вв. у католиков и еще более у протестантов было принято обвинять сексуально привлекательных девушек во всех стихийных и социальных бедствиях — на ступлении массового голода, эпидемии, наводнения и т.д., которые случались тогда систематически.

Толпы, науськиваемые клерикалами, топили несчастных красавиц в реках и волокли их к кострам, искореняя дьявольское семя соблазна и греха. (Такие действия были снабжены и своего рода учебным пособием: в 1487 г. был издан знаменитый «Молот ведьм».) Это явление в позднем Средневековье носило массовый характер. Не исключено, что именно поэтому сегодня доля красивых женщин в славянских странах заметно выше, чем в Западной Европе, США и Канаде.

В роли антихристов, за терпимость к которым следовала Божья кара, выступали также инородцы и иноверцы, особенно евреи, затем ученые, врачи и т.д. Агрессивные слухи, как правило, сопровождались расправами. По указанию церковников толпы выплескивали накопившееся напряжение, а это давало временное психологическое облегчение и надежду...

Факты появления агрессивных слухов при стихийных и антропогенных бедствиях многократно фиксировались и в Новое, и в Новейшее время, причем этому не мешало даже распространение «материалистических» воззрений.

В необычайно суровую зиму 1978—1979 гг. Москва была наводнена не только слухами-пугалами (в машинах замерзает антифриз, в домах лопаются батареи, ожидается понижение температуры до —50 °С и ниже, но бюро прогнозов запретили об этом сообщать...), но и разговорами о том, что небывалый мороз — следствие применения американцами нового «климатического оружия». После чернобыльской аварии (1986 г.) впервые в СССР был зафиксирован слух о «жидомасонском заговоре». После страшного землетрясения в Армении (1988 г.) много говорили о «геологическом оружии» [105, 100—102].

Чем интересен феномен слухов

Важность работы по изучению этого феномена обусловлена тремя обстоятельствами:

• слухи — объективный источник информации об общественном мнении, политических настроениях, отношении к руководству, государственному строю, средствам массовой информации и т.д. Особенно возрастает роль этого источника тогда, когда использование иных способов сбора информации затруднено. В любом случае анализ циркулирующих в обществе слухов существенно дополняет картину, складывающуюся на основании более традиционных и, как правило, более прямолинейных методов. Ведь люди не всегда склонны откровенно поделиться своими мнениями и не всегда могут отчетливо сформулировать свое отношение к тем или иным событиям;

5. МЕТОДЫ СОЗДАНИЯ СЛУХОВ И ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ ИМ

Кроме того, при анкетировании, опросах и т.д. иногда проявляется так назы­ваемый феномен Ла Пьера — расхождение вербальных и поведенческих проявле­ний. Вот один из примеров его действия.

На выборах в Государственную Думу в декабре 1993 г. для многих большим сюрп­ризом оказался триумфальный успех ЛДПР. Ведь партия Жириновского получила более 23 % голосов россиян вместо предсказанных социологами 5 %! Дело в том, что многие избиратели, симпатизировавшие этому политику, который приобрел весьма одиозную репутацию, считали «непршичным» признавать это вслух. В итоге опросы I, анкеты дали сильно искаженную картину.

Для получения объективной картины (параллельно с традиционными социо­логическими исследованиями) имеет смысл выстроить многоступенчатую Сеть, посредством которой регулярно отслеживать слухи, «кухонные» разговоры и ком­ментарии, а через них — динамику общественных мнений и настроений.

Такой дополнительный мониторинг особенно полезен в преддверие и в про­цессе избирательной кампании. Опыт показывает, что полученные данные час­то согласуются с данными грамотно проведенных анкетных опросов, а при наличии противоречий информация Сети, фокус-групп и прочих сравнительно менее формализованных процедур заслуживает большего доверия, нежели ре­зультаты традиционных социологических исследований. Сеть может использо­ваться и для активного влияния на общественные настроения посредством запуска слухов;

• слухи часто служат катализатором социально-политических настроений и событий. Поэтому их учет помогает прогнозировать процессы в обществе;

• циркулирующие слухи являются активным фактором формирования настро­ений, мнений, а соответственно поведения людей и вызываемых им политичес­ких событий. Таким образом, оперирование слухами — это дополнительный инст­румент влияния на население или его группы [ 105, 91—931.

Техника приходит на помощь любому желанию и любому страху.

Чтобы информация превратилась в слух, необходимо, чтобы:

• информация была значимой для объекта воздействия (т.е. она должна затра­гивать актуальные интересы социальной группы или общества в целом);

• информация была понятной как передающему, так и принимающему чело­веку;

• информация обладала значительной ценностью для принимающего чело­века;

• информация способствовала повышению социального престижа передающего. Слухи являются очень мощным оружием, но они должны быть хорошо подго­товлены и находиться под контролем. Для формирования слуха необходимо вы­полнение следующих условий:

Г. Марсель

• источник должен быть привлекательным для аудитории и пользоваться ее доверием; .

• содержание слуха должно вызывать доверие;

• получатель слуха становится его передатчиком по мере передачи его дальше.

Для создания слуха используются три операции: выравнивание, выпячивание,

уподобление.

Выравнивание — слухи должны быть краткими и простыми, поскольку подлежат устной передаче.

Выпячивание — закономерности выборочного восприятия, когда из большого текста берут только ключевые моменты.

Уподобление — слух отражает имеющиеся стереотипы, этноцентризм и предубеждения. Знание этих характеристик позволяет отобрать правильную фабулу слуха.

Значим акцент на особенностях обработки информации разными социальными группами. Одно из правил этого уровня звучит следующим образом: «Информация, которая не выровнена, выпячивается, становясь важной. То, что выпячивается одной группой, может быть выровнено другой» [126, 301].

Работа по созданию слухов включает выявление неудовлетворенных т[формационных и психологических потребностей, а также наиболее характерных для данной культуры (страны, региона, города) разносчиков неофициальной информации. Например, в русских городах питательной средой для слухов обычно считаются старушки-пенсионерки, на Ближнем и Среднем Востоке — базарные торговцы, в странах Латинской Америки — таксисты; на Кавказе традиционным местом распространения слухов являются похороны и (во вторую очередь) свадьбы, куда съезжаются многочисленные родственники и друзья.

Распространение слухов

Использование слухов в интересах психологического воздействия представляет собой распространение информации, выгодной инициатору. Оно требует большого искусства и осторожности, так как содержание слухов в процессе их распространения может выйти из-под контроля. При этом, как мы видели, содержание слухов зачастую подвергается изменениям, вплоть до обретения смысла, противоположного намеченным целям.

На основании проведенных исследований было установлено, что, запуская тот или иной позитивный или негативный слух в отношении политика, партии или организации, необходимо дозировать степень его недостоверности. Раньше считалось, что чем неправдоподобнее слух, тем более действенным он окажется. Так, например, каноны геббельсовской пропаганды требовали, чтобы ложь была огромной и даже «чудовищной» — тогда люди легче склонятся к тому, чтобы поверить ей. Со временем, однако, оказалось, что рост информированности защищает людей от излишней доверчивости. В наши дни считается, что дезинформация, запускаемая по неформальным каналам, должна строго дозироваться. Появляясь как сравнительно правдоподобная, она постепенно завоевывает доверие и только после этого начинает «обрастать» подробностями, медленно продвигаясь к черте абсолютной недостоверности.

В спецслужбах некоторых государств были созданы подразделения, которые в период холодной войны активно занимались распространением слухов на Советский Союз. Причем для своих дипломатов они выпускали специальный бюллетень, в котором предупреждали о дезинформации. Объектами слухов становились звезды эстрады (Аллу Пугачеву несколько раз западные радиостанции «оставляли» за границей), политические деятели (неоднократно сообщалось о смерти престарелых лидеров СССР), другие события, будоражащие общественное мнение. Достаточно сильно помешали карьере Г.В. Романова, перспективного политического деятеля времен Л.И. Брежнева, слухи о якобы использовании им на свадьбе дочери сервизов из Эрмитажа.

Агрессивные слухи антирусской направленности появились на Украине после трагедии на Чернобыльской АЭС. Во время парламентских выборов в Украине в 2006 г. «оранжевые» использовали слух о том, что Россия лишит газа рядовых пользователей.

Толчком к многочисленным межнациональным и межгосударственным конфликтам последнего времени явились запущенные слухи соответствующей направленности.

Политические анекдоты

Распространение анекдотов является важным средством политической борьбы и используется в политическом пиаре. Его основные задачи — дискредитация конкурентов, формирование симпатий к сторонникам, и прежде всего — к своим политическим лидерам.

В советские времена ходило множество анекдотов, высмеивающих ключевые идеологические установки той системы: Ленин, Чапаев и прочие символические фигуры коммунистической пропаганды были одновременно и героями анекдотов.

Например, в разгар массовой кампании по принудительному принятию «социалистических встречных планов» в Москве был запущен искусственно сконструированный (это видно по усложненной для массового сознания конструкции) анекдот.

Жена спрашивает мужа: «Ваня, тут на работе встречный план заставляют принимать, а что это такое?» — «Это просто, Маша. Вот ложимся мы в постель, и ты говоришь: “Ваня, давай разок ”. А я отвечаю: “Нет, Маша, давай два разика!” Это и есть мой встречный план. Но на самом-то деле мы знаем, что больше одного раза все равно не сможем».

Уже на третий день пересказы этого анекдота были зафиксированы во Владивостоке. Опережая скорость движения поезда, он распространился по стране со скоростью самолета. Позднее выяснилось, что актуальност ь анекдота была настолько высока, что его пересказывали в междугородных телефонных переговорах.

Сравним два известных коротких анекдота. Первый: Брежнев по бумажке зачитывает текст приветствия на открытии московской Олимпиады (1980 г.): «О! О! 0! О! О!» (лист бумаги с текстом его речи начинается изображением пяти колец олимпийской эмблемы). Второй анекдот: «Вы слышали? Андропов руку сломал!» — «Кому?» Соответственно рисуются два разных образа руководителей с разным к ним отношением. Ироническое отношение к косноязычию Брежнева резко контрастирует с ожиданием жесткости от пришедшего к власти Андропова.

Слухи в организации

Слух несет информацию, более волнующую, чем просто факты или правда, так как возникает в том случае, когда отсутствует информация по волнующему всех вопросу.

Во многих наших организациях слухи преобладают среди источников информации. Если слух совпадает с ожиданиями той группы, в которую он попадает, его непросто нейтрализовать. Тем более что существует эффект «стремления к подтверждению слухов»: сотрудники ищут подтверждение возникшим слухам в происходящих событиях и, сами того не подозревая, способствуют «реализации» слухов.

Следовательно, организация должна реагировать на слухи сразу, как только они возникли. Поскольку они появляются при отсутствии информации, то наиболее эффективным методом их устранения является заполнение информационного вакуума, обеспечение доступа к интересующим персонал сведениям.

Судя по опыту, руководство большинства предприятий и организаций далеко не всегда правильно себя ведет. В тот же момент, когда возникают реальные проблемы, не появляется ингересующая работников информация. Результат — сразу же возникают слухи.

Для предотвращения отрицательного воздействия слухов информацию важно предоставлять постоянно, сглаживая при этом острые углы, не создавая завесу таинственности. Эффективными методами борьбы со слухами является распространение контрслухов и раскрытие реальной информации лидером организации.

Определить источник слухов очень сложно, и, как правило, это не стоит затрачиваемого времени. Очень часто плохой слух, например о сокращении штата, увольнениях и так далее, удается смягчить путем своевременной коммуникации. Как правило, такие решения принимаются только после долгого анализа сложившейся ситуации, рассмотрения различных альтернатив и попыток исправить ситуацию иными методами. Окончательное решение обычно является компромиссом, отражающим нужды организации и различных групп, включая, естественно, и ее сотрудников. При объявлении такого неприятного решения необходимо объяснить персоналу, каким образом оно было найдено, предлагая возможные альтернативы. Действуя таким образом, плохие новости можно смягчить.

Однако чем дольше принимается решение по болезненному для коллектива вопросу, тем больше слухов. Производительность труда при этом резко падает.

Поэтому, например, в случае с ситуацией с необходимостью сокращения штата рекомендуется как можно раньше принять решение о принципах такого сокращения и вывесить его на стенде объявлений (письменная информация не способствует возникновению слухов). Предположим, эти принципы таковы: сокращению подлежат: 1) достигшие пенсионного возраста; 2) работающие не по специальности и т.п. Тогда подавляющее большинство сотрудников успокоится и почвы для слухов не будет.

Слухи можно поставить и на службу организации. Ведь им очень доверяют, и источник слуха определить практически невозможно. Поэтому созданный и запущенный контрслух может оказаться эффективнее, чем, например, проведение собрания.

К положительным сторонам слухов можно отнести то, что они служат индикатором сбоев в системе внутренних связей — по их возникновению можно определять те вопросы, которые недостаточно освещены средствами внутрифирменной коммуникации. Слух заполняет информационный вакуум, возникший при несовершенной системе коммуникации. Неформальные, неконтролируемые каналы преобладают там, где несовершенны официальные каналы.

Противодействие слухам

Слухи подчас представляют серьезную опасность как для общества в целом, таки для отдельных его групп (например, слухи, приводящие к панике), а также и для властных структур.

Как побороть слух? Приведем несколько примеров.

В первые недели Великой Отечественной войны почтовые отделения по всей стране без разговоров принимали посылки в города, уже оккупированные немцами, чтобы опровергать «вредные слухи».

Входе Второй мировой войны Великобритания сумела быстро вытеснить неизбежные для военного времени панические слухи. Для того чтобы повысить престиж и усилить впечатление надежности и достоверности, правительственной радиостанции Би-Би-Си пришлось пойти на экстраординарные меры. Радиостанция стала сознательно завышать в информационных программах потери англичан и, наоборот, преуменьшать германские потери так, чтобы цифры выглядели хуже, чем даже в тенденциозных сообщениях геббельсовской пропаганды. В итоге жители Великобритании стали больше верить своему радио и перестали воспринимать немецкую пропаганду и панические слухи о собственных неудачах. После этого Би-Би-Си отказалась от временной дезинформации, но навсегда обрела имидж самой достоверной радиостанции.

После чернобыльской катастрофы украинские партийные власти, чтобы разоблачить слухи об опасной радиации, провели, как обычно, массовые первомайские демонстрации во всех населенных пунктах Украины, включая и радиоактивно зараженные. Сотни тысяч людей получили дополнительные «рентгены». Жертвы оказались напрасными — слухи в тот период так и остались основным источником информации о Чернобыле.

В целом же оптимальный способ противодействия слуху — его быстрое подавление удобными для вас фактами. Ведь если слух распространяется, значит, в массах есть потребность в информации на данную тему. Эту потребность и удовлетворить, разъяснив официальную точку зрения на дискуссионные вопросы. Поэтому эффективным считается, не упоминая о факте существования слуха (иначе вы принимаете участие в его распространении), заполнить информационный вакуум убедительной информацией. Публикация фактов, противоречащих слухам, — лучшее средство их подавления.

В фашистской Германии также активно боролись со слухами. Нацисты столкнулись с тем, что население пересказывало содержание листовок, сбрасываемых с самолетов, поскольку там содержались более достоверные военные сводки. Поэтому распространение получила контрпропагандистская деятельность, когда в ответ на конкретные слухи запускались не менее конкретные контрслухи, призванные им противостоять.

Вот примеры подобных слухов и контрслухов той поры:

Слух: «Большевики не причиняют никакого вреда населению в оккупированных ими районах рейха». Контрслух: «Они совершают вопиющие зверства».

Слух: «Германская 7-я армия окружена в Нормандии». Контрслух: «Это не так, но союзникам приходится лгать из-за успешных бомбардировок Англии ракетами V-1 и разногласий с русскими по поводу Польши».

В истории Советского Союза выделяется [ 122] несколько очагов распространения слухов: 20—30-е годы, 40—50-е годы и вторая половина 80-х. В ответ вводи

лись жесткие методы борьбы, например: «В годы Великой Отечественной войны слухи усиленно распространялись по всей стране, создавали панику, страх, деморализовали население. Вносили дезорганизацию в практическую жизнь людей. И это несмотря на принятый в начале июля 1941 года Указ Президиума Верховного Совета СССР, предусматривающий за распространение ложных слухов самые жесткие кары. По неполным данным, с 6 июля по 1 ноября 1941 года по этому Указу военные трибуналы осудили 1423 человека» [122, 19].

6. МОДЕЛЬ ВЛИЯНИЯ ПОСРЕДСТВОМ СЛУХОВ

То, что сегодня наука, завтра — техника.

Э. Теллер

Все вышесказанное позволяет сформировать следующую модель влияния, осуществляемого с помощью распространения слухов:

Мишень воздействия — потребность адресатов в снятии психологического напряжения, вызванного отсутствием информации по актуальной для них проблеме.

Вовлечение — правдоподобие передаваемой слухом информации.

Фон — психологический дискомфорт, вызванный отсутствием информации по актуальной для адресатов проблеме.

Побуждение — потребность поделиться волнующей новостью и возможность поднять свой коммуникативный статус.