5. Биологическое и общественно-историческое развитие человека

До сих пор достаточно широко распространено представление о филогенетическом развитии человека как о непрерывно идущем процессе, управляемом действием законов биологической эволюции. {108} Описания ископаемых людей начиная от древнейших создают на первый, поверхностный взгляд достаточно убедительную карти­ну прогрессивных морфологических изменений, которые происхо­дят вплоть до современного человека и будут продолжаться даль­ше, может быть даже с перспективой появления нового вида лю­дей — неких Hominum futurorum.

Такое представление связано с убеждением, что эволюция че­ловека, подчиняющаяся биологическим законам, распространяется на все этапы его филогенетического развития, включая и этап его развития в условиях общества. Оно предполагает, что и в этих ус­ловиях продолжается отбор и наследование биологических особен­ностей, обеспечивающих дальнейшее приспособление человека к требованиям общества.

Современная передовая палеоантропология, однако, решитель­но противостоит этому представлению об антропогенезе, равно как и неизбежно вытекающим из него грубо биологизаторским вы­водам.

Важнейшим вкладом в научную теорию антропогенеза явилось учение о том, что филогенетическое развитие человека образует ряд сменяющих друг друга принципиально различных стадий, на которых действуют разные законы³⁰.

Первая из этих стадий представляет собой стадию подготовки перехода к человеку. Она начинается в позднем третичном периоде и продолжается до начала четвертичного, когда появляется пите­кантроп. Представители этой стадии—австралопитеки — были обезьянами, которые вели наземный и стадный образ жизни; им было свойственно прямохождение и способность к сложным руч­ным операциям, что делало возможным применение грубых не об­рабатываемых еще орудий. Сложные внутристадные отношения требуют допустить у них существование также и элементарных средств общения.

Вторая стадия — стадия питекантропа (протерантропа) — и следующая за ней стадия неандертальца (палеоантропа) пред­ставляют собой стадии, которые можно назвать переходными к че­ловеку современного типа (неоантропу).

Качественная грань, которая отделяет эти стадии от предшест­вующей подготовительной стадии, состоит в том, что у питекантро­пов возникает изготовление орудий и примитивная совместная деятельность с помощью орудий, т. е. формируются зачаточные формы труда и общества. А это принципиально меняет самый ход развития.

Единственными законами развития на стадии австралопитеков были законы биологической эволюции. Эти законы сохраняют свою силу также на стадиях протерантропа и палеоантропа. Раз­витие и на этих стадиях создает целый ряд хорошо известных мор­фологических изменений, в частности значительные изменения {109} эндокраниума — слепка внутренней полости мозгового отдела черепа³¹,

При этом те наследственно закрепляющиеся морфологические вменения, которые происходили в связи с развитием трудовой деятельности и речевого общения, т. е. под влиянием уже социальных факторов, также, разумеется, подчинялись собственно биологическим законам. Другое дело — развитие самого общественного производства и всех тех явлений, которые оно порождает. Здесь возникает сфера исключительного действия совершенно новых, а именно социальных, общественно-исторических законов.

Индивиды, ставшие теперь субъектами общественного процесса, подчинялись, таким образом, одновременно и действию биологических законов (в силу которых происходили дальнейшие морфологические изменения, требуемые развитием производства и общения), н действию законов социальных (управляющих развитием самого общественного производства). Можно сказать, что на этих переходных стадиях проявление новых, социальных законов оставалось еще ограниченным успехами биологического развития, в процессе которого формировался собственно человек — Homo sapiens. Чем дальше шел этот процесс, тем больший простор по­учали для своего проявления социальные законы и тем менее темпы социального развития человека зависели от темпов его биологического развития³².

Второй переломный момент в филогенезе человека наступает при переходе к стадии неоантропа, т. е. к стадии биологически вполне сформировавшегося человека — человека современного типa. Этот перелом выражается в том, что общественно-историческое развитие человека полностью освобождается от своей прежней зависимости от его морфологического развития. Возникает эра господства единственно социальных законов.

«По ту сторону границы, т. е. у формировавшегося человека, его трудовая деятельность имела теснейшее отношение к его мор­фологической эволюции. По эту сторону границы, т. е. у современного «готового» человека, его трудовая деятельность протекает без всякого отношения к его морфологическому прогрессу»³³ (Я. Я. Рогинский).

Таким образом, начиная от кроманьонского человека, т. е. человека в собственном смысле, люди уже обладают всеми морфологическими свойствами, которые необходимы для процесса дальнейшего безграничного общественно-исторического развития чело­чка — процесса, теперь уже не требующего каких-либо изменений {110} его наследственной природы. Таким действительно и является фактический ход развития человека на протяжении тех десятков тысячелетий, которые отделяют нас от первых представителей вида Homo sapiens: с одной стороны, необыкновенные, не имеющие себе равных по значительности и по все более возрастающим тем­пам изменения условий и образа жизни человека; с другой сторо­ны, устойчивость его видовых морфологических особенностей, изменчивость которых не выходит за пределы вариантов, не имею­щих социально существенного приспособительного значения³⁴.

Значит ли это, однако, что на уровне человека происходит оста­новка всякого филогенетического развития? Что природа человека как выразителя своего вида, раз сложившись, далее не меняется?

Если признать это, то тогда необходимо также признать и то, что способности и функции, свойственные современным людям, например тончайший фонематический слух или способность логи­ческого мышления и т. д., — что все это является продуктом онто­генетических функциональных изменений (А. Н. Северцов), не за­висящих от достижений развития предшествующих поколений.

Несостоятельность такого допущения очевидна.

Общение посредством языка или способность применять инст­рументы и орудия, конечно, тоже передаются от поколения к поко­лению и в этом смысле представляют собой видовые человеческие свойства. Индивид, у которого в силу тех или иных причин онтоге­нетически не сформировались такого рода свойства (случаи вроде знаменитого Каспара Гаузера, время от времени описываемые в литературе), не может считаться выразителем черт современно­го человека, как бы мало он ни отличался от него своими морфо­логическими признаками.

Человек необходимо реализует в процессе онтогенетического развития достижения своего вида, в том числе и накопленные на протяжении общественно-исторической эры. Однако форма, в кото­рой накапливаются и закрепляются достижения общественно-исто­рического развития человечества, коренным образом отличается от биологической формы накопления и фиксации филогенетически сложившихся свойств. Соответственно коренным образом отлича­ется также и форма передачи достижений исторического развития человечества отдельным индивидам.

Таким образом, проблема соотношения свойств вида и индиви­да на уровне человека сохраняется, но она приобретает совершен­но иное содержание. Особенности этого соотношения у человека нам и надлежит теперь рассмотреть. {111}