Пропаганда и манипуляция

Слово «манипулирование», или «манипуляция» ведет свое происхождение от латинского слова ташрШаге, в своем первоначальном содержании означает в совершен­но позитивном смысле «управлять», «управлять со знани­ем дела», «оказывать помощь» и т. п. В современной лите­ратуре под манипуляцией, или манипулированием, по­нимается искусство управлять поведением трудящихся с помощью целеустремленного воздействия на обществен­ную психологию, на сознание и инстинкты человека. Так, западногерманский социолог Г. Франке под манипуляци­ей понимает «своего рода психическое воздействие, кото­рое производится тайно,..». Простейшим примером тому может служить реклама. Реклама, по его мнению, в дей­ствительности лишена той безобидности, которую за ней признают. «...Обнаруживается, что от льстивого, прося­щего и требующего голоса рекламы исходит мягкое, спо­койное давление, давление, которое бывает тем действен­нее, чем оно менее ощутимо. Оно не только побуждает человека, находящегося под таким воздействием, делать то, что желают другие, но заставляет его хотеть это сде­лать!» .

Другой философ Г. Шишков пишет, что феномен уп­равляемого омассовления (термин, идентичный по содер­жанию с «манипуляцией* — Б.Б.) представляет собой «общественное и государственное культивирование ситу­аций' посредством целенаправленного управления с тем, чтобы решающим образом формировать общественную структуру».

А профессор Элвайн олрслелил это понятие следую­щим образом: «Управление человеком, осуществляемое или в результате так называемого принуждения вещей, или вследствие организованных классовых интересов, или в результате соответствующей экономической структуры... Духовное управление человеком, обусловленное воздей­ствием иррациональных и эмоциональных средств и ар­гументов: в политике — обращение к нации, любви к отечеству, к крови, расе, чести».

Итак, под манипулированием следует понимать спе­цифическую форму духовного воздействия, которое вы­ражается в форме скрытого, анонимного господства, осу­ществляемого «ненасильственным» образом.

Такое определение явно недостаточно. Оно указывает только на одну характерную черту манипулирования: на его скрытый, анонимный характер, на воздействие неза­метное, исподволь и совершенно не лает ответа на воп­рос: кто осуществляет манипуляцию, на кого направлена эта «специфическая форма духовного воздействия», ка­кова его цель?

Говоря о генезисе манипулирования сознанием и по­ведением людей, исследователи зачастую придерживают­ся различных взглядов. Одни утверждают, что манипули­рование так же старо, как и сам человек, что оно являет­ся выражением инстинктивной потребности человека в стабильности окружающего мира и вытекающего из нее стремления все объяснять из самого себя. Примером этого якобы является магия первобытных культур, колдовство средневековья и т.п. Да и не только в прежние времена, утверждают некоторые буржуазные исследователи, но и сейчас многим людям свойственно связывать свои удачи или неудачи с действием таинственных сил и волшебных напитков.

Другие авторы, в частности X. Ортега-и-Гассет, выво­дят феномен «манипулирования» из фатальной необходимости духовной диктатуры во все эпохи истории. «Боль­шинство людей, — заявляет он, — не имеет мнения». На­род, по Ортега-и-Гассету, не обладает теоретическим по­ниманием бытия вещей, ему присущи только оценочные суждения. Народ никогда не имел идей о чем-нибудь, а лишь веру, эмпирический опыт, предания, поговорки. Неприспособленность к теоретическому мышлению ме­шает народу принимать разумные решения и составлять правильные мнения. Но без мнения человеческое обще­ство было бы хаосом, даже более — «историческим нич­то». Поэтому мнения «следует втиснуть в людей под дав­лением извне, как смазочное масло в машину». Это навя­зывание общественного мнения облегчается, по Ортега-и-Гассету, тем, что массе и целом присущи врожденная психическая функция подражания, инстинкт послуша­ния и стремление к некоторому образцу. Конечно, при­знает он, это навязанное общественное мнение — наси­лие, благодаря которому в человеческом обществе возни­кает господство. Но без духовной власти, без кого-ни­будь, кто повелевает, без манипулирования мнением и людьми в обществе водворилась бы анархия, которая при­вела бы к его распаду. Тем более манипуляция необходи­ма в современную эпоху, когда масса претендует на ру­ководство обществом, не имен на это соответствующих способностей. Современный «массовый человек» не умеет мыслить, заявляет Ортега-и-Гассет. Поэтому формирова­ние общественного мнения, - делает он вывод, - явля­ется всеобщим законом тяготения политической истории». Подобного же образа мыслей придерживается и А. Мей-ер, использующий для обозначения процессов манипуля­ции слова «социализация» и «легитимация». Процесс со­циализации, считает он, неизбежно происходите усло­виях любой общественно-политической системы, ибо «ни­когда еще не существовало такого общественного или по­литического строя, при котором люди могли бы действо­вать и добиваться успеха, следуя только своим врожден­ным инстинктам и побуждениям, не подрывая при этом общественной и политической структуры». Именно соци­ализация, по мнению А. Мейера, превращает индивидуу­ма «в полезного и преуспевающего члена общества путем воспитания его в духе господствующих норм поведения и в духе той роли, которую ему отводят». Социализация тесно связана с легитимацией. Под последней А. Мейер понимает процесс, направленный на то, чтобы «заставить индивидуума принять соответствующий строй таким, ка­ков он есть, чтобы выработать у него положительное, одобрительное отношение к существующей системе и к ее институтам, к ее руководителям и к методам, с помо­щью которых они избираются на свои высокие посты».

Однако большинство авторов считает манипулирова­ние явлением, присущим только нашему времени. «Ло­зунг манипуляции человеком является одним из прояв­лений недоверия к образу жизни нашего времени», — утверждает Г. Франке. Современное общество очень слож­но. Чтобы правильно приспособиться к окружающей дей­ствительности, человек должен выяснить многочислен­ные и сложные общественные связи. Но любое подобное выяснение, по мнению идеологов, есть уже манипуля­ция, так как оно обусловлено произвольным выбором среди имеющихся данных, 'служащих образованию мне­ния. К. Шмидт, один из немецких теоретиков, считает, что в современном мире манипуляция неизбежна потому, что в обществе «имеются различные сферы интересов и различные мнения, основанные на гипотезах и предрас­судках,, которые в конце концов невозможно непротиво­речиво доказать». Манипуляция, по К. Шмидту, присуща в равной мере «всем сферам интересов. Народ, поскольку его интересы основаны на гипотезах м предрассудках, так­же манипулирует монополиями, как и они народом?.

Большинство из тех авторов, кто рассматривает духов­ное манипулирование в качестве неизбежного явления нашего времени, обычно выводит его из природы совре­менного «массового общества*. В этом отношении весьма типичны рассуждения Г. Шишкова в книге «Управляемое омассовление». Становление «массового общества», про­цесс омассовления, начавшийся в XIX в. с развитием ин­дустриализации, достигает, по его мнению, своего апо­гея в условиях современного технического века. Господ­ство техники, охватившее все сферы общественной жиз­ни, привело к возникновению массы постоянно суще­ствующей. А в такой массе любой индивидуум оконча­тельно утрачивает свою способность к рациональному мыш­лению, действует неосознанно, подчиняясь только своим низменным инстинктам. В этих условиях, утверждает Г. Шишков, потребность в манипулировании, в «преднаме­ренном управлении социальными процессами» становит­ся еще более неизбежной; манипулирование необходимо теперь в целях «подавления массовой души и ее диких порывов». При этом, по мнению Г Шишкова, современ­ная масса «безлично живущих людей* является самым благодатным материалом для манипулирования ею, ибо в массе, потерявшей способность к критическому мышле­нию, человек легко поддается различным внушениям и верит всему, что распространяют манипуляторы. «Отуп­ленные, некомпетентные люди желают как раз того, чего хочет «общественное мнение», кажущееся им мнением массы как целого, которое формирует вкусы относитель­но всякого рода вещей и мероприятий таким образом, чтобы это могло казаться собственным выбором и реше­нием».

Вместе с тем легкая восприимчивость массы к различ­ного рода внушениям, добавляет он, имеет и свои нега­тивные черты. Она может быть использована в дурных целях: для пробуждения «опасностей», которые «таятся в массовой душе». Г. Шишков утверждает, что никакого клас­сового сознания как сознания коллектива не существует. «Так называемое пролетарское классовое сознание есть не что иное, как объединение масс вокруг паролей и лозун­гов, внушаемых массе вожаками». В этой связи он называ­ет «Манифест Коммунистической партии» К. Маркса и Ф. Энгельса «первым мощным фактором манипуляции посредством лозунгов равенства, свободы и социальной спра­ведливости». Все революции, продолжает Г. Шишков, ис­ходят не из классового сознания, а главным образом «из естественных и хаотических порывов массового духа... Это характерно также и для Октябрьской революции к Рос­сии. Для большинства ее участников она была не чем иным, как влиянием естественной массовой ситуации, в кото­рой подстрекаемые массы воспринимали все пароли и ло­зунги, идеалы и образы лишь как горючее вещество». Именно потому, что необразованная рабочая масса разру­шающе слепо настаивает только на своих ложно понима­емых интересах, господствующий класс, класс буржуа­зии, утверждает Г. Шишков, также должен «работать с паролями и склонять массы к таким представлениям, ко­торые имели бы общие предпосылки т. е. должен манипу­лировать их сознанием.

Современные средства массовых коммуникаций, счи­тает Шишков, дают господствующему классу мощное ору­жие подобного воздействия. С помощью их стало возмож­ным одновременное влияние на люлей, которые даже не соприкасаются друг с другом. Кроме того, для управле­ния массой сейчас вовсе нет необходимости в вожаке, в «предводителе на улиие». Средства массовых коммуника­ций незаметно, тайно выполняют эту роль, и в этом их решающее преимущество перед «вождями». «Когда появи­лись радио и телевидение, техника управляемого омас-совления достигла триумфа», - заявляет Г. Шишков. Как только "большая или маленькая группа людей окажется захваченной внушающей силой слон, картин, образов, распространяемых массовыми медиумами, — продолжает он, — в ней уменьшатся индивидуальные умственные спо­собности и начнется сближение и унификация интере­сов, чувств, аффектов и способов суждений». Тем не ме­нее, повторяет он. подобная нивелировка все же лучше, чем классические пороки «массовой души». «Умно орга­низованное, управляемое омассовленис леисо предотвра­щает естественные массовые вспышки».

К факторам, к паролям, с помощью которых легко манипулировать массой, не в последнюю очередь, по мнению Г. Шишкова, относится социальные и экономи­ческие улучшения осуществляемые в современном обще­стве.

Подобным образом рассуждает и Г Франке. Предрас­судки нецивилизованных народов, заявляет он, невоз­можно преодолеть с помощью разума, ибо «некультур­ный человек не способен воспринимать рациональные суж­дения. Единственное, что остается, воздействовать на него так, чтобы изменить его представления, а последнее воз­можно только на психологической основе». Почвой для манипулирования, по мнению Г. Франке, служат психо­логические и биологические особенности человека; од­ним из этих свойств, определяющих поведение человека, является подражание. Само по себе подражание, отмечает Г. Франке, является свойством, благоприятно действую­щим на организм. Оно служит приобретению опыта, на­учению индивидуума. Однако подражание, вытекающее из отсутствия собственных убеждений и неспособности современного «массового человека» мыслить критически и действовать рационально, приводит к тому, что назы­вают модой, а также к конформизму, т.е. превращает че­ловека в объект, на который легко оказывать воздей­ствие.

По мнению гамбургского психолога Г. Домицлафа, слы­вущего «магом массовой души»: «Народ понимает только простые идеи, которые не нуждаются в том, чтобы быть понятыми с помошью разума...» Он утверждает: «...чело­веческие массы невозможно воспитывать, их можно лишь дрессировать, ими можно управлять, им можно содей­ствовать или их нужно уничтожать».

Итак, точка зрения многих теоретиков состоит в ут­верждении, что современный «массовый человек» не спо­собен к рациональному мышлению, а следовательно, его сознание'должна формировать духовная элита общества, внушая ему соответствующие идеи, суждения, нормы поведения. Причем манипуляция сознанием «массового человека» не только неизбежна, не только необходима, но как система методов «легкого, незаметного» давления является-де «гуманным», «законным» средством «для на­вязывания человеку определенного поведения, ибо в про­тивном случае пришлось бы прибегать к насилию». По­добным же образом высказывается и П. Лайнбарджср, один из ведущих американских теоретиков психологической войны, для которого эта война является самым гуман­ным оружием, хотя в ней и приходится маскировать свое лицо, прикрываясь именем родины, бога, церкви.

Естественно, что большинство идеологов стремятся замаскировать свое столь неприязненное отношение к мас­сам. Их основным аргументом является ссылка на рацио­нально-техническую организацию нашего общества. Не­способность к рациональному мышлению, по их мнению, не столько присуща массам самим по себе, сколько выз­вана растущей технизацией, рационализацией современ­ного мира. Ортега-и-Гассет. К. Ясперс, Г. Шишков и дру­гие подчеркивают, что омассовление современного обще­ства выражается не столько в факте совместной жизни многих людей, сколько в растущем господстве «рацио­нальности», являющемся неизбежным результатом тех­нического прогресса.

Суть подобных рассуждений теоретиков примерно та­кова: прогресс техники и разделение труда привели к разложению производства на простые операции, в ре­зультате которых отдельный рабочий стал использоваться для выполнения отдельных функций. Превратившись в придаток машины, в простой винтик сложного механиз­ма, человек утрачивает контакт с конечным продуктом труда, лишается способности контролировать свои дей­ствия, так как не знает, сопутствует ли им в конечном счете успех или неуспех. Сводятся на нет все его творчес­кие навыки, мельчает и теряется опыт и т.п. Зато в выс­шей степени развивается конформизм, являющийся вы­ражением необходимости быстрого и точного приспособ-

ления к машине; неспособный обозреть целое, человек привыкает реагировать только на определенные возбуж­дения, касающиеся непосредственного выполнения его функций. Эта ограниченность человека (поскольку он оп­ределяется как элемент, как функция машины) и кон­формизм (стремление приспособиться к этой машине) являются той базой, на которой вырастает манипуляция сознанием и поведением людей. Манипуляция лишь при­спосабливается к «пустоте», которую порождает индустри­альная система.

По мнению Г. Франке, необходимость манипуляции вытекает также из структуры современного общества. Од­нако он рассуждает несколько иначе, чем, в частности, Г. Шишков. Г. Франке утверждает, что современное индуст­риальное общество можно рассматривать как замкнутую систему, нормальным состоянием которой является со­стояние стационарного равновесия. Все элементы системы действуют друг на друга так, чтобы поддержать это рав­новесие. Но окружающий человека мир техники развива­ется слишком быстро; биологическое развитие человека отстает от технического прогресса. Вследствие этого, по­лагает Г, Франке, биологические методы поддержания рав­новесия начинают отказывать, они становятся недоста­точными, чтобы способствовать приспособлению челове­ка к техническому миру. В этих условиях, утверждает Г. Франке, манипуляция — необходимое и важное средство приспособления человека к окружающей среде.

Другим важным фактором, обусловливающим форми­рование манипулируемого человека, является вызванный техническим прогрессом массовый характер потребления. Так, Г.Шишков заявляет, что «управляемое омассовле­ние... как современная форма внешней несвободы» воз­никло, как только появились условия к «безграничному производству благ и экономическому улучшению поло­жения, которые сделали возможным получение благ и сокровищ всеми*. «Общество изобилия» гарантирует всем людям жизнь в «безопасности», но она их «внутренне опустошает и отупляет». Люди пользуются благами и жи­вут, не зная риска, потеряв чувство ответственности и инициативы. В этом обществе, утверждает Г. Шишков, облей целью людей становится перспектива благосостоя­нии. Вследствие этого «технический» человек превращает­ся в человека-потребителя.

Формирование конформистского образа мышления происходит также вследствие растущей бюрократизации всей общественной жизни, причину которой они видят непосредственно в техническом прогрессе. Техника по­рождает предприятия и организацию с большим числом людей, каждый из которых выполняет определенную фун­кцию; п этих условиях неизбежно возникает бюрократия как средство управления производственной и обществен­ной жизнью.

Поскольку бюрократия требует специальных знаний и в связи с тем, что она действует тотально, она ускользает от общественного контроля и становится самоцелью, че­ловек же превращается в ее средство. Не человек действу­ет, а «человеком действуют». Он становится средством, моментом в деятельности безликих, анонимных бюрок­ратических сил. В этих условиях возникает чувство беспо­мощности, появляется представление о себе как о «ма­леньком человеке», порождающее и развивающее кон­формизм. «Маленький человек» только тогда обретает уве­ренность, когда поверит в добродетель сил, им манипу­лирующих. Эту компенсацию чувству беспомощности при­носят и средства массовых коммуникаций. Они сообщают человеку, кем он является, и дают ему ощущение тожде­ства с предлагаемыми образцами; они сообщают ему, чего он хочет, они дают ему желания; они¹ рекомендуют ему, как добиться того, чего он хочет. Массовые средства об­щения «втискивают» человека в рамки твердых шаблонов и создают у него ощущение уверенности и надежности. Но одновременно в людях, захваченных внушающей си­лой этих медиумов, уменьшаются индивидуальные ум­ственные способности, унифицируются интересы, чувства и мышление, что в еще большей степени увеличивает возможность манипулирования их сознанием и поведением.

Итак, господство техники над человеком является, по мнению большинства буржуазных идеологов, альфой и омегой духовной манипуляции людьми в современную эпоху. Закономерность, неизбежность манипулирования человеком становится характерной чертой современного «технического мира». «Техника радикально изменила по­вседневное существование человека... поставила способ работы и общество на новый путь... привела к измене­нию... существования в технически завершенную маши-нерию... На этой почве произошло и изменение человека. Дух, ум сосредоточились лишь на заучивании и дресси­ровке к определенным функциям. Индивидуум превра­щается в бессознательную функцию машины, становится безличным, бездумным относительно твоего жизненного существования». Он приспосабливается к машине, к об­ществу, ставшему машиной; он живет в маске и «меняет маски в соответствии с ситуацией и людьми, с которы­ми он имеет дело... Человек живет газетами и кино, слу­шая сообщения и смотря картины, повсюду и со всем машинально соглашаясь» — пишет К. Ясперс в книге «О происхождении и цели истории». Мир техники, утверж­дает он, более всего благоприятствует внушению, «ибо в обществе, лишенном надежды, всегда возникает потреб­ность в иллюзии, в пустыне личного существования -потребность в сенсации, в слабости — потребности пре­одоления слабости и подавления слабейшего. Век изобре­тает теорию того, что он делает».

Неизбежность духовного манипулирования выводит из современного технического мира философ и социолог Г. Маркузе, который пишет, что именно технизация, обще­ства порождает манипулируемого человека, что именно техника, «технология дает великую рационализацию не­свободы человека и указывает на техническую невозмож­ность быть автономным, самому определять свою жизнь. Эта несвобода выступает не как иррациональность.

Духовное манипулирование - это сознательная акция, предпринимаемая буржуазией с целью «не дать себи взять врасплох», помешать развитию классового сознания тру­дящихся, затормозить это развитие.

Характер и смысл манипуляции особенно отчетливо выступают при сравнении с другими способами воздей­ствии на сознание и повеление людей. Бесспорно, господ­ствующий класс имел, да и сейчас еше имеет множество способов влиять на умы и поступки людей. Подкуп, шан­таж, угроза применения насилия и само насилие - вес это давно используется для того, чтобы направить чело­веческие поступки в желаемую сторону. Но квалифици­ровать полобное воздействие как манипуляцию нельзя. Дело в том, что во всех этих случаях источник воздей­ствия, побуждающего объект воздействия к желаемым поступкам, яино находится вне объекта воздействия; уп­равление и контроль над поступками объекта воздействия также осушествляе1ся извне. Во многих случаях тому, кто пользуется подобными методами, совершенно безразлич­но, верит ли человек в правильность и справедливость того, что его заставляют делать. Того, кто оказывает воз­действие, в данном случае интересует только одно — что­бы то, чего он хочет, было сделано. Такое воздействие имеет открыто насильственный, принудительный харак­тер.

При манипуляции лицо (или учреждение), осуществ­ляющее манипулятивное воздействие, постоянно стремится к тому, чтобы индивидуум, являющийся объектом воз­действия, сам счел бы тот или иной внушаемый ему по­ступок единственно правильным для себя. Здесь источник воздействия также находится вне подвергающегося воз­действию человека. Однако этот факт от него тщательно стараются скрыть, пытаются убедить его, будто он само­стоятельно принимает решение о том, как ему поступить.

Чтобы достичь этого, пропагандист-манипулятор при­бегает не к средствам принуждения, а к средствам убеж­дения, основанного на предумышленном обмане или, еше лучше, внушении. Он должен создать в сознании своих жертв двойную иллюзию: во-первых, что действитель­ность именно такова, какой он ее изображает, и, во-вто­рых, что реакция на эту действительность зависит от ус­мотрения самого человека, являющегося объектом мани­пуляции.

Никакие средства общения в прошлом ни по опера­тивности сообщений, ни по широте охвата аудитории не могут идти ни в какое сравнение с современными сред­ствами массового воздействия, возможности которых не­измеримо продолжают возрастать. Поданным ООН, опуб­ликованным в феврале 1966 г., в мире ежедневно издает­ся 314,3 млн. экз. газет 8 тыс. наименований; ежедневно также информацию населению земного шара сообщают 436 млн. радиоприемников и трансляционных точек и 142,3 млн. телевизоров. В одной только ФРГ в 1967 г. выходило 570 ежедневных и еженедельных газет общим тиражом в 25 млн. экз., более 9 тыс. журналов и других периодичес­ких изданий общим тиражом в 150 млн. экз.; в Западной Германии имеется более 18 млн. владельцев радиоприем­ников, более 13,6 млн. владельцев телевизоров. Таким об­разом, на каждую западногерманскую семью приходится по меньшей мере одна ежедневная газета, один радио­приемник, 2-3 журнала для широкой публики; две трети всех семей в ФРГ имеют телевизоры. В США ежедневно выходит 1755 газет, общий тираж которых составляет 57 млн. экз. На каждую американскую семью приходится в среднем I 1/3 ежедневных газет, более одной воскресной, 9700 семей имеют радиоприемники и 85% — телевизоры.

Эти данные свидетельствуют о том. какие огромные возможности влияния на широкие слои народа возникли благодаря средствам массовых коммуникаций, прогрессу современной техники. Пресса, радио, кино, телевидение, реклама воздействуют на самые разнообразные слои насе­ления; эту возросшую техническую мощь средств инфор­мации монополистическая буржуазия и использует как определенный канал управления обществом, манипуляции сознанием и поведением трудящихся, тем более что в современном капиталистическом обществе эти средства массового воздействия в подавляющем большинстве при­надлежат монополистической буржуазии, империалисти­ческому государству. Причем концентрация и централиза­ция прессы в руках монополистов продолжают неуклон­но возрастать.

Наглядно проследить это можно на множестве приме­ров. Так, п 1900 г. в Нью-Йорке было 25 ежедневных газет, в 1920 г. - 13, в 1930 г. - М, в 1940 г. - 9, в 1950 г. — 7 и в 1964-1965 гг. осталось только 6 ежедневных газет. Сейчас в Нью-Йорке выходят лишь две ежедневные ут­ренние газеты («Нью-Йорк тайме» и «Нью-Йорк дсйли ньюс») и одна вечерняя - «Нью-Йорк пост». Во Фран­ции в 1938 г. читатели получали 230 ежедневных газет, а в 1956 г. уже только 99. В Швеции с 1950 по 1964 г. число ежедневных газет сократилось со 177 до 113. Об угрожаю­щих масштабах концентрации и монополизации прессы свидетельствует тот факт, что обороты двух крупнейших концернов — Херста и Скрип пса-Говарда достигают по­чти половины общего оборота газетной индустрии США. В Соединенных Штатах Америки фактически формируют большую часть информации, которая попадает в амери­канские дома, лишь три телевизионные компании, четы­ре радиокомпании, три телеграфных агентства. Естествен­но, в этих условиях на страницах прессы, по радио и телевидению выражается прежде всего мнение их вла­дельцев, которые руководствуются при этом только дву­мя принципами: во-первых, желанием продать «товар» и, во-вторых, стремлением ориентировать общественное мне­ние в направлении, соответствующем их фирменным ин­тересам.

Если учесть еще, что большинство газет и журналов, редакций радио и телевидения почти во всех капиталис­тических странах пользуются услугами нескольких круп­нейших мировых телеграфных агентств, в первую очередь Юнайтед Пресс Интернейшнл, Ассошиэйтед Пресс, Рейтер, Франке Пресс, то процесс унификации информации в интересах господствующих классов становится еще бо­лее очевидным.

Итак, именно государственно-монополистический ха­рактер современной капиталистической общественной си­стемы, господство крупной буржуазии, а не развитие тех­ники или срсдсти массовых коммуникаций самих по себе обусловливают возможность манипулирования сознанием и поведением трудящихся.

Стремление заручиться поддержкой широких слоев народа обусловливает в первую очередь общую стратегию скрытого и косвенного манипулирования общественным мнением, короче говоря, стратегию обмана. В обществе, где господствующие классы умышленно используют сред­ства массового воздействия для обмана народа, стремясь затормозить развитие духовного мира людей, отвлечь их сознание от насущных социальных проблем, подчинить их повеление целям империалистического государства, иначе и не может быть. Это вынуждены признать и сами буржуазные социологи. Так, Г. Франке пишет, что сред­ства массовых коммуникаций «в руках могущественной группы людей становятся опасными средствами влияния*. Г. Шишков также признает, что силы, осуществляющие процесс «управляемого омассовления», чаше всего «опре­деляются экономическими интересами союзов, в кото­рых, кроме того, являются весьма влиятельными также партийно-политические интересы, так что аппарат уп­равляемого омассовления в конечном счете служит не про­паганде восприятия оценок, идей и целеустановок, а.скры-гым за ними материальным интересам».

Американский социолог М. Чукас пишет, что, соци­альная почва, па которой возникает и получает широкое распространение манипуляция, — это борьба, которая не­изменно ведется между группами, преследующими свои особые интересы и отстаивающими свое существование или добивающимися укрепления своих позиций. Перед лимн .фугшами возникает необходимость преподнести общественности свои особые узкие цели как цели, якобы отвечающие общим интересам. Правдой этого не достш-нешь, и нот буржуазия прибегает к методу убеждения, основанному на предумышленном обмане. Только с по­мощью такой стратегии и может быть подчинен интел­лект или разум человека, фронтальной, открытой атакой этого подчинения не добьешься.

Как видим, М. Чукас совершенно определенно отме­чает, что действительной причиной манипулирования яв­ляется не прогресс техники и средств массовых коммуни­каций, а столкновение интересов социальных групп.

В современном обществе основным средством манипу-лнтивного воздействия на массы является пропаганда. Ана­лиз буржуазной пропаганды, использования в пропаган­дистских целях средств массовой информации приводит к ясному убеждению, что сегодня она не стихийный про­цесс, опирающийся лишь на классовый инстинкт ее орга­низаторов и исполнителей. Современная буржуазная про­паганда стала научно координированной деятельностью капиталистического государства, цель которой - устано­вить контроль над массами. Буржуазные идеологи прояв­ляют все больший интерес к теоретической разработке задач и методов своей деятельности. На Западе появляется много книг, посвященных разработке вопросов стратегии и тактики пропаганды, ее организации и техники.

В последние годы буржуазные пропагандисты много говорят о научной пропаганде. М. Чукас в книге «Пропа­ганда становится зрелой», например, подчеркивает раз­личие между пропагандой как искусством, основанным на интуиции, и пропагандой как наукой, основанной на точном расчете. В прежние времена пропаганда, по Чука-су, в основном была видом искусства; пропагандисты прошлого были «эмпириками*, они «по большей части, палили вслепую» и слишком часто полагались лишь на свое воображение. У них не было достаточной профессио­нальной подготовки, они не располагали современными средствами связи, им недоставало также поддержки правительственного аппарата. В последние годы, заявляет М. Чукас, пропаганда быстро теряет свой прежний эмпири­ческий и «любительски-импровизационный» характер и приобретает научные черты.

Однако научность пропаганды он понимает в смысле использования ею данных теории познания, психологии теории массовых коммуникапий для более эффективного манипулятивного воздействия на сознание людей, «Со­временный пропагандист - это инженер-социолог, пыта­ющийся построить модель определенного человеческого поведения, подобно тому как инженер-техник строит мо­сты, дороги, пароходы и другие технические сооруже­ния», — резюмирует М. Чукас.

Он пишет, что функция информационного учрежде­ния заключается в том, чтобы распространять правду, информировать о фактах и мнениях, тщательно сформу­лированных и четко разграниченных. Цель информации -в предоставлении возможности как можно большему числу людей выработать свое личное суждение па основе фак­тических введений и авторитетных мнений. Пропагандист­ское же учреждение выполняет противоположную функ­цию — оно не информирует, а убеждает. Чтобы убедить, оно должно «распространять только такие факты, такие мнении и такие вымыслы, маскирующиеся как факты, которые могут побуждать людей действовать или удержи­вать их от тех или иных действий».

Пропаганда коренным образом отличается и от обуче­ния, полагают буржуазные теоретики. Обучение имеет целью воспитывать самостоятельность суждений, пропа­ганда же снабжает готовыми мнениями. Педагог стремит­ся воспитывать чувство личной ответственности..^ про­пагандист убеждением хочет побудить к безраздумным массовым действиям и реакции в нужном ему направле­нии.

Таким образом, буржуазные идеологи рассматривают пропаганду как оружие манипулирования людьми или социального контроля над их поведением. Если наука признает М. Чукас, «выполняет прежде всего информа­ционную функцию», то пропаганда — «исключительно функцию манипулятивного воздействия». Ее постоянным и неотъемлемым свойством является способность вводить в заблуждение. Пропаганда — это процесс сознательного и систематического развращения умов, утверждают бур­жуазные теоретики.

В частности, М. Чукас, придавая любой пропаганде манипулятивный характер, определяет ее как «контроли­руемое распространение сознательно искаженных пред­ставлений с целью побудить людей к действиям, отвеча­ющим заранее намеченным целям заинтересованных групп». Задача пропаганды, продолжает он, состоит в том, чтобы «создать человека, совершенно лишенного всяких спо­собностей разобраться в положении вешен, критически и разумно мыслить, когда он начнет действовать под влия­нием только искусственных возбудителей и направляю­щих сил».

М. Чукас не скрывает, что в капиталистическом обще­стве пропаганда в сущности занимается планомерным «про­мыванием мозгов». Однако при этом он подчеркивает, что в западном «свободном обществе» пропаганда не яв­ляется имманентно присущим атрибутом социальной жиз­ни; она необходима в качестве контрмеры в целях борьбы с коммунистическими идеями. «С точки зрения демокра­тии, — пишет он, — мы должны отказаться от пропаган­ды, но с точки зрения государства мы должны использо­вать ее». По мнению М. Чукаса, в борьбе с коммунизмом все этично, оправдано применение любых средств.

Конечно, признает этот американский «теоретик», пропаганда представляет определенную угрозу для чело­века, для его деятельности, для его духовного мира. Од­нако на гражданина «свободного западного обществах она не может оказать сколько-нибудь решающего влияния, так как «основополагающим принципом» демократичес­кого строя Запада, по М, Чукасу, являются «непрерыв­ные поиски истины и воспитание всесторонне осведомленного гражданина». На Западе «мы уважаем личность и наделяем ее достоинством, каким не наделяет ее никакая другая социальная система», — говорит он. И дальше: ка­питалистический строй «способствует созданию атмосфе­ры свободы, в которой каждый в меру своих способнос­тей может использовать буквально все средства обществен­ной информации»,

«Всесторонне информированный» гражданин западно­го «демократического общества», по мнению М. Чукаса, «постоянно начеку», он способен рассуждать «на любую достаточно широкую тему», он не позволит завлечь себя п «опасную ловушку» пропагандистских призывов, он мыс­лит критически и обладает «безграничным правом выбо­ра». К тому же в «демократическом обществе», продолжа­ет М. Чукас, пропагандист вынужден конкурировать с другими пропагандистами, навязывающими людям иные и часто даже враждебные ему лично установки и точки зрения. Он должен также «опасаться» разоблачений со сто­роны правительственных учреждений и средств массовой информации, находящихся в распоряжении государства. По всем этим причинам, заключает М. Чукас, в «демок­ратическом обществе» Запада пропаганда, следовательно, не может оказывать пагубного воздействия на личность

человека.

В настоящее время, говорит он, существуют два вида пропаганды: «белая и «черная*. «Черная» пропаганда -это тайная пропаганда, «белая» — полностью открытая. Отличие между ними такое: пропагандист, ведущий «бе­лую» пропаганду, обращается прямо к противнику: «Де­лай то, делай это». Пропагандист «черной» пропаганды выступает под маской человека, дружественно настроен­ного по отношению к противнику, а еще лучше — как один из людей его лагеря и говорит: «Мы то. мы это».

Далее М. Чукас проводит четкое различие между про­пагандой тактической и стратегической. Для стратегичес­кой пропаганды основное — это конечная цель: полная победа над врагом. Тактическая пропаганда ограничена как по своим масштабам, так и во времени; она концентри­рует свое внимание на каком-то конкретном объекте. Ра­зумеется, говорит М. Чукас, она должна сообразовывать­ся с конечными целями, т, е. подчиняться стратегической пропаганде.

Порой по тактическим соображениям, заявляет он, пропагандист может и должен говорить правду. Это дает возможность в других, более значительных случаях, осо­бенно для достижения стратегических целей, побудить людей «проглотить» большую ложь. Причем даже в этом случае у Чукаса в действительности речь идет не о прав­де, а лишь об иллюзии правдивости. Вовсе не обязательно прямолинейно отрицать или утверждать реальные факты. Можно преувеличить или скрыть их отдельные стороны, просто манипулируя словами: добавляя или убирая то или иное слово, продуманно используя какое-либо прилага­тельное или наречие. Чукас сам признает, что пропаган­дист лжет и тогда, когда «говорит правду». Его не интере­сует правда, как таковая, его главная задача — сеять ил­люзии. Иллюзии правдивости, подчеркивает М. Чукас, делает пропаганду более действенной и опасной, ибо тог­да представление или точка зрения, которые стремится навязать пропагандист, получают большее распростране­ние.

Для современной пропаганды, говорит М. Чукас, име­ет немалое значение и та специализация, которая полу­чила свое отражение в терминах «подготовительная» и «оперативная» пропаганда. Пропагандист-подготовитель занимается главным образом созданием определенного умонастроения в той группе людей, которая является объектом его воздействия. Он внушает им требуемые «ис­тины» и насаждает соответствующие взгляды, которые в конечном счете должны вылиться в определенный дей­ствия. Но сами действия не являются непосредственной его задачей.

Оперативная пропаганда концентрирует свое внима­ние главным образом на действиях. Она взывает, агитирует, требует действий. Оперативный пропагандист, по мнению М. Чукаса, - это подлинный подстрекатель сму­тьян, он использует в своих целях недовольство и тре­ния, разжигает расовые, религиозные, политические и экономические конфликты.

В своей книге М. Чукас сформулировал и обобщил ряд практических правил современной буржуазной пропаган­ды. Прежде всего, считает он, всякой пропагандистской деятельности должно предшествовать тщательное изуче­ние и анализ психологических и социологических осо­бенностей той общественной группы, на которую хотят оказать воздействие. Без объективного, научного исследо­вания невозможно планирование и успешное осуществле­ние никаких пропагандистских мероприятий. При этом Чукас предлагает исходить из того, что повеление чело­века определяется и регулируется «двумя функциями че­ловеческого сознания - чувствами и мышлением». При­чем чувства он считает тем первым каналом, через кото­рый внешние возбуждения воздействуют на мышление. По его мнению, побуждение человека к действию проис­ходит тогда, когда внешние возбудители создают образы, которые на основе прошлого опыта ассоциируются с ка­ким-то эмоциональным состоянием — страхом, удоволь­ствием, ненавистью, любовью. Через такие ассоциации образы начинают восприниматься эмоционально и авто­матически превращаются в символы, побуждающие к дей­ствию. С каждым символом, который усваивает человек, он якобы бессознательно воспринимает и образ той вещи, которую его побуждают любить или ненавидеть, лелеять или презирать.

Символы должны быть простыми и четкими и пре­подноситься по принципу либо — либо или черное или белое. «Проблема преподносится в виде четких, резко кон­трастирующих абсолютных выводов, не позволяющих че­ловеку занять какую-либо промежуточную позицию», — пишет М. Чукас. Человек может только избрать одно из двух предлагаемых ему оценочных суждений. Ясно, что свою аргументацию пропагандист должен преподносить как абсолютно верную (у него все «белое»), а доводы оппонента как абсолютно неверные (у последнего все чер­ное»).

Одно из важных правил пропаганды, по М. Чукзсу, заключается в том, чтобы осуществлять ее незаметно. Те, кто подвергается манипулятивному воздействию пропа­ганды, не должны видеть связи между действиями, к которым их побуждает пропагандист, и конечной целью, которую он себе ставит. «Действенность работы пропаган­диста тем больше, чем менее она заметна», — таков вы­вод М, Чукаса.

Как можно говорить о «свободе» западного человека, о развитии его индивидуальности, если сами буржуазные теоретики признают, что «целью всякой пропагандистс­кой деятельности может быть только обман», что «задача пропагандиста — вводить массы в заблуждение»?

До какого состояния доводит «свободную личность» Запада пропаганда, говорит пример, приведенный тем же М. Чукасом в его же книге. Редакция газеты штата Висконсин «Капитал Тайме» составила петицию исклю­чительно из выдержек американской Декларации незави­симости и Билля о правах. После этого корреспондент газеты обратился к гражданам штата с предложением под­писать ее. Результат таков: 111 из 112 человек отказались поставить под петицией свою подпись. При этом 20 чело­век спросили корреспондента, не коммунист ли он. Один человек заявил: «Вы что же, стараетесь доказать мне, что все это - выдержки из Декларации независимости»? Воз­можно, это русская декларация независимости, но наша — никогда». «Я бы подписал, но меня завтра же уволят с работы», — заявил другой.

4 июля 1970 г. — празднование Дня независимости Аме­рики. Газета «Нью-Йорк пост» предложила своим читате­лям задуматься над следующим вопросом: «...представим себе, что ...сегодня Томас Джефферсон предлагает нам Декларацию независимости. Какова будет на это наша реакция?» Вот как отвечает на этот вопрос сама газета: «Бур­ной реакции не было бы, поскольку 25 миллионов из нас просто не смогли бы прочитать декларацию по незна­нию грамоты, другие 25 миллионов хотя и смогли бы ее прочитать, но не стали бы этого делать из-за отсутствия какого-либо интереса. Они предпочли бы смотреть по те­левидению автомобильные гонки со смертельным исхо­дом. В конечном счете из ста миллионов или большего числа человек, которые могли бы прочесть документ, трое из пяти отклонили бы его полностью и бесповоротно».

О какой «атмосфере свободы», «уважении и достоин­стве личности» в капиталистическом обществе смеют после этого говорить буржуазные пропагандисты!

Тот же Чукас вынужден признать, что во внутренней жизни и делах буржуазного обшества «почти совершенно невозможно установить, где же правда и где вымысел, чему можно и чему нельзя верить...». Именно такая ду­ховная ситуация буржуазного общества, атмосфера все­охватывающего манипулирования приводит к превраще­нию индивидуумов и марионеток, которые, не задумы­ваясь, выполняют приказы извне.

С другой стороны, сопутствующим атмосфере манипу­ляции явлением может быть следующее положение чело­века. Он может оказать сопротивление и не поддаться пря­мому манипулятивному воздействию, однако его может настолько сковать страх перед такой возможностью, что он утратит душевное равновесие и не будет способен вос­принимать действительность нормальным образом. П.Лайн-барджер называл таких людей «наркоманами от пропа­ганды». «Наркоман от пропаганды, — писал он, — все принимает с тонной соли: то, во что он верит, теряется в том, во что он не верит... Человек, оглушенный пропа­гандой, во всем видит пропаганду и ничего больше. Он считает, что все, начиная от девушки, танцующей на эстраде, и кончая проповедями священника в церкви, делается либо для него, либо против него. Ничего нет невинного в мире, ничто не доставляет удовольствия — все связано с его болезненной боязнью силы».

Опасный характер пропаганды и средств массовых ком­муникаций заключается еще и в том, что они фактически превратились в высокоразвитую отрасль промышлен­ности, которую в свое время западногерманский поэт, а теперь почти исключительно политический публицист и пропагандист архилевацкой программы некоторых групп новых левых Г. М. Энценсбергер удачно назвал «индуст­рией сознания*. От других отраслей промышленности «ин­дустрия сознания» отличается только непосредственным идеологическим значением своей продукции. Она постав­ляет миллионам людей соответствующие чувства, мысли и мнения об окружающем их мире; она информирует их не для того, чтобы способствовать развитию их мышле­ния к свободному формированию их суждений, а при­нуждает к мышлению в определенном направлении, рас­пространяя уже готовые суждения.

Не случайно многие представители прогрессивной ин­теллигенции Запада характеризуют атмосферу духовной жизни капиталистических стран как «господство суфлер-ства», опасность которого возрастает еще и оттого, что это «суфлерство» многими людьми даже не осознается. Замечательный немецкий поэт Иоганнес Бехер следую­щим образом описал это явление: «Никто не говорит, что думать запрещено или собственные мысли нежелательны. Но желательные мысли производятся в таких масштабах, что собственное мышление тонет в их массе, а эти жела­тельные мысли так тонко вводятся в сознание, что люди принимают это чужое мышление за результат работы соб­ственной мысли и в высшей степени личное идейное достояние».