1. Г. Смирнов. Сейчас, когда подумать стало труднее…

(1)Сейчас, когда подумать стало труднее, чем оповестить о своих думах весь мир, в нашей жизни стали укореняться какие-то ошеломляющие нелепости, плоды новорусской образованщины. (2)Особенно здесь не повезло почему-то Суворову. (3)Нет-нет да и услышишь из уст телеобозревателя: мол, как говорил Суворов: тяжело в учении – легко в бою!

(4)Но ведь Суворов – великий человек, он в принципе не мог сказать такой глупости! (5)Уж кто-кто, а он-то понимал: в бою, где убивают твоих соратников, где на тебя с оружием в руках идёт твой смертельный враг, не может быть легко! (6)Суворов же говорил нечто иное, а именно: тяжело в учении – легко в походе! (7)В походе, а не в бою! (8)Ибо нет ничего страшнее и тяжелее боя!

(9)Еще более нелепо широко ныне распространившееся толкование суворовских слов, будто война не кончена, пока не похоронен последний солдат. (10)Поняв слово «похоронен» в буквальном смысле, доброволь­ные могильщики, присвоив себе ничем не оправданную миссию завершителей Великой Отечественной войны, убеждают нас с телеви­зионных экранов: похоронены не все солдаты; война не окончена; героические подвиги русского воинства могут быть признаны лишь в тот момент, когда они, похоронщики, закопают в землю останки последнего русского солдата! (11)Да задумайтесь, что вы говорите! (12)Десятки тысяч солдат исчезли без следа, от них не осталось ни клочка плоти, они действительно пропали без вести. (13)Их невозможно похоронить! (14)И что же? (15)Не считать законченной ни одну войну в истории? (16)Да не проще ли предположить: вы не поняли, что сказал Суворов! (17)Он сказал: война, боевые действия не окончены, пока не похоронен, то есть пока не убит, пока жив, пока держит в руках оружие и пока ведёт бой последний солдат! (18)Это ведь и есть воинский долг: драться до последнего бойца. (19)И пока этот последний солдат не убит, образно говоря, не похоронен, война не закончена! (Г. Смирнов)

Сочинение

Когда читаешь текст Г. Смирнова, понимаешь, что во многом наш кругозор, наше сознание формируют средства массовой информации, что человеку свойственно доверять телеобозревателям, журналистам и просто людям, появляющимся на телевизионных экранах.

Много раз я сам употреблял искаженное суворовское выражение “тяжело в учении — легко в бою”, где-то услышанное, прочитанное, не задумываясь о том, действительно ли Суворов говорил именно это. Осознавать собственное невежество не очень приятно, однако если человек постоянно слышит одну и ту же фразу, даже нелепую, она невольно оседает в памяти.

О таком неточном, поверхностном, часто абсурдном толковании слов известных людей пишет Г. Смирнов. Почему же эти сомнительные интерпретации укореняются в общественном сознании? Над этим вопросом задумывается автор текста.

Он сам говорит о новизне заявленной проблемы. Именно сейчас, по мнению Г. Смирнова, подумать стало труднее, чем поделиться своими мыслями с широкой аудиторией. Публицист очень эмоционально (в статье много восклицательных предложений) выражает свое негодование нежеланием людей, выступающих перед телезрителями, попытаться понять, что же все-таки имели в виду цитируемые авторы (“…Вы не поняли, что сказал Суворов!”).

Г. Смирнов крайне удивлен, возмущен “ошеломляющими нелепостями”, которые укореняются в нашей жизни после таких выступлений; и явление массовой мнимой образованности автор определяет неологизмом “образованщина” (суффикс щин придает слову негативно-пренебрежительный оттенок).

Решая проблему, автор подводит читателя к мысли о том, что люди, не обладающие достаточными знаниями и не желающие подумать, выступая по телевидению, искажают слова великих, и поэтому в сознании зрителей и слушателей, доверяющих средствам массовой информации, укореняются “ошеломляющие нелепости”. Доказывая эту мысль, Г. Смирнов приводит две фразы Суворова, одна из которых неверно цитируется, другая — неверно истолковывается. И читатель понимает, насколько абсурдны эти часто воспроизводимые интерпретации суворовских афоризмов: ведь, действительно, великий полководец не мог считать, что вести бой легко и что война не может быть закончена, пока не похоронен (в буквальном смысле слова) последний солдат.

Цель автора текста – убедить нас в том, что, готовясь “оповестить о своих думах весь мир” (книжные слова “оповестить”, “думы” приобретают здесь иронический оттенок) и собираясь при этом цитировать великих, выступающие должны позаботиться о верном воспроизведении и истолковании слов знаменитых людей; и риторическое восклицание “Да задумайтесь, что вы говорите!” звучит как призыв.

С автором текста трудно не согласиться. Действительно, мнимая образованность многих выступающих публично в сочетании с желанием продемонстрировать свою эрудицию ведет к тому, что высказывания великих людей искажаются и приобретают зачастую совершенно иной смысл. И “не везет” в этом, к сожалению, не только Суворову.

Известную фразу К. Маркса “Религия — опиум народа” очень часто цитируют так: “Религия — опиум для народа”. Налицо искажение смысла: К. Маркс говорил о том, что народ сам ищет утешения в религии, а интерпретаторы этой фразы утверждают, что кто-то навязывает народу религию.

Знаменитое пушкинское “народ безмолвствует” часто звучит из уст журналистов, когда речь идет о равнодушии, безынициативности людей, об их нежелании принять самостоятельное решение. Но у Пушкина в “Борисе Годунове” народ безмолвствует не из-за равнодушия к происходящему, у Пушкина народ безмолвствует от ужаса, понимая, что на престол взошел убийца.

Таким образом, в том, что “в нашей жизни стали укореняться какие-то ошеломляющие нелепости”, отчасти виноваты выступающие перед широкой аудиторией люди; ведь многие из них, надеясь на свою образованность и память, сообщают зрителям и слушателям искаженные факты. Однако, на мой взгляд, человеку начитанному и образованному никто не навяжет неверное толкование чего-либо. И если мы сами будем сомневаться, читать, искать ответы на вопросы, то ни один самонадеянный оратор не заставит нас поверить очевидной глупости.