1987-2000: Образование кельтского Тигра

Множество споров было обращено к вопросу о том, являются ли недавние экономические успехи Ирландии феноменом сверх-мощного "Кельтского Тигра", или экономика страны выросла на большом количестве дотаций от ЕС (в результате проведенной реформы еврофонда регионального развития в 1988 г.). Объективно являясь 1-м регионом, валовый внутренний продукт которого на душу населения составлял менее 75%, от среднего по ЕС, Ирландия была главным бенефициаром 1-го и 2-го многолетних бюджетных соглашений Делорса 1988 и 1994 гг. Так, в 1993 г. доля Ирландия в бюджете ЕС составила 0.8%, получила взамен она при этом 4,5%. При 1-м соглашении Делорса, структурные финансовые поступления Ирландии достигали 3-4 % ежегодного ирландского ВНП. В период 2-го договора Делорса, финансирование немного уменьшилось, а доля поступлений в ВНП достигла 2-3 %. В 1989-1999 гг. поступления в Ирландию из структурных фондов составляли в среднем 2.6 % ВНП в год. Если прибавить к этому поступления по секции Общей сельскохозяйственной политики, то чистый доход Ирландии от ЕС составлял в среднем более 5 % ВНП в течение всех 1990-ых, и достиг максимума в 7,6 % в 1991 году. Точный выбор времени экономического поворота можно назвать результатом большого числа сопутствующих событий. Это был и впечатляющий рост прямых иностранных инвестиций, особенно из США, и стабилизация общественных финансов, в сочетании с ростом конкурентоспособности начиная с 1987 г., и развитие ирландской рабочей силы, получавшей более высокую профессиональную подготовку. Процессы общественного партнерства, начавшиеся в 1987 г., в ходе переговоров о зарплате, которые шли между правительством, работодателями и профсоюзами оформились в четкий обмен налоговых льгот на урегулирование размера зарплаты. Все это способствовало формированию позитивного экономического климата для внешних и внутренних инвестиций.

Рост финансирования Евросоюзом структурных программ был желанным источником финансирования, так как в самой казне денег на эти проекты не хватало. Благодаря гарантированной готовности вступить на огромный рынок ЕС, Ирландия привлекала все большее количество иностранных фирм в компьютерный, машиностроительный, фармацевтический и химический секторы. К 2002 г., иностранный сектор образовал около половины ирландских рабочих мест и две трети валового продукта обрабатывающей промышленности.

Участие в экономическом и валютном союзе (ЭВС) имело важные последствия для экономической политики Ирландии. Решение участвовать в ЭВС (принятое как составная часть Маастрихтского договора в 1991 г.) являлось серьезным обязательством Ирландии перед Евросоюзом, поскольку передавала свой суверенитет по валютным проблемам на европейский уровень. Действительно, как тогда говорили, совместное правительство Фианна Файл и Лейбористов в премьерство Альберта Рейнолдса согласилось на ЭВС в обмен на создание нового единого фонда (часть условно интеграционной стратегии Ирландии). Как бы то ни было, это решение должно было привести к важным последствиям для ирландской экономики. Согласие на ЭВС было не первым шагом к европейскому валютному сотрудничеству. Ирландия присоединилась к европейской валютной системе фиксированных обменных курсов в 1979 г. Она оставила 150-летнюю привязку к стерлингу, в надежде на относительно меньшую инфляцию и большую устойчивость в привязке к немецкой марке. Решение Великобритании оставаться вне ЭМС действительно создавало проблемы для ставок, и в начале 1980-ых инфляция оставалась на высоком уровне. Однако с 1987 г. и до кризиса экономического и валютного союза в 1992-3 гг., участие в ЭВС способствовало стабильности обменного курса и низкому уровню инфляции. Это значит, что Ирландские политики были благожелательно настроены к участию в экономическом и валютном союзе. Необходимость последовательно соблюдать Маастрихтские условия для входа в ЭВС (например низкий уровень дефицита бюджета и инфляции, а также процентные ставки) задавали параметры для ирландской финансовой политики в течение большой части 1990-х гг. Кроме того, они создавали большую дисциплину и в общественных финансах и в договорах о зарплате, способствуя экономическому прорыву.

Ирландия – хороший, но неосведомленный европеец

Безоговорочный характер ирландских обязательств перед Евросоюзом длился 13 лет, с 1987 по 2000 гг. Ирландское правительство создавало в Евросоюзе деятельный и полностью преданный образ своей страны. Действительно, в «Белой книге» по внешней политике 1996 г. они зашли так далеко, что утверждали, что «ирландцы все больше видят Евросоюз не просто как организацию, к которой принадлежит Ирландия, но и как неотъемлемую часть нашего будущего. Мы всё больше воспринимаем себя как европейцы». Вместе с тем, в СМИ или в палатах Парламента существовали и небольшие трения по проблемам Европы. Однако в политических кругах и в обществе все были согласны, что членство - благо для Ирландии⁶⁴⁷. По данным обзоров фонда «Евробарометр», избиратели также широко поддерживал членство и был убежден, что оно выгодно для страны. Евробарометр последовательно отображал высокий уровень одобрения, которое люди выражали членству в ЕС. Вместе с тем, такое положительное восприятие сопровождалось относительно низким уровнем знаний о ЕС.

Во время подписания Единого Европейского Акта (ЕЕА) в 1986 г., правительство Фине Гэл (Объединенная Ирландская Партия) и Лейбористов предполагало, что одобрения Акта палатой представителей (Dáil) и сенатом (Seanad) будет достаточно для его ратификации. Законодательный процесс начался 9 декабря 1986 г., и закончился два дня спустя, за несколько недель до крайнего срока его ратификации 31 декабря 1986 г. По поводу значения Акта были небольшие парламентские дебаты. Тем не менее, в самый канун ратификации ЕЕА в Ирландии, Раймонд Кротти, экономист, журналист и давний противник членства Ирландии в ЕЭС, добивался того, чтобы суд запретил правительству ратифицировать акт, в соответствии с положениями пункта 3 европейского Политического Сотрудничества. Основывая свое мнение на положениях пункта 3, с перевесом три к двум, верховный суд посчитал, что пункт 3 противоречит конституции и конституция не позволяет ратифицировать ЕЕА. Вследствие этого, к изумлению политического и юридического истеблишмента, была принята поправка к конституции, разрешившая ратификацию ЕЕА. Решение верховного суда в пользу ЕЕА означало, что отныне любая ратификация договоров с ЕС должна проходить через референдум. Таким образом Маастрихстский, Амстердамский и Ниццский договоры предлагались на утверждение избирателей. Референдум по Амстердамскому договору отличался от предыдущих наличием комиссии, учрежденной для законного и беспристрастного обнародования сведений о ситуации. В предыдущих референдумах, правительство использовало общественные деньги, чтобы профинансировать выгодную ему позицию, до тех пор, пока Верховный суд не признал это неконституционным в 1995 году, за неделю до референдума о праве на развод, инициированным членом парламента от партии зеленых Патрисией Маккенна. Это привело к учреждению в 1998 г. комиссии по референдумам чтобы распространить информацию перед референдумом об Амстердамском договоре⁶⁴⁸. И тем не менее, существование такой комиссии мало повлияло на широту знаний о проблеме, и не привело их пониманию. Явка в 56,3 % была немного ниже чем на Маастрихтском референдуме 1992 г. 61,7 % избирателей проголосовали «за», и 38,3 % - «против», это до сих пор самое высокое количество проголосовавших «против» на Ирландских референдумах. Как показал опрос, проведенный государственной радиовещательной компанией RTE, 36% тех, кто проголосовал «против» мотивировали это тем, что у них было недостаточно информации чтобы принять решение.