Атка Мип

Прославленный прил. – Удобно расположенный для нападок, злобы, зависти и злословия.

Просторы сущ. мн – То пространство за порогом вашего дома, где вам не досаждают налоги, пошлины и штрафы. Предназначено, в основном, для того, чтобы вдохновлять поэтов.

В путь снарядившись с утренней зарей,

Я целый день карабкался на гору.

Там, на вершине, почивал покой,

И не было преград мечте и взору.

Закат у горизонта догорал –

Прощалось с миром сонное светило.

Я восхищенно это созерцал

И вспомнил анекдот довольно милый.

Куда‑то ехал на осле простак.

Увидев, что измаялась скотина,

Он спешился, в затылке почесал

И длил свой путь, взвалив осла на спину.

Стемнело быстро. Полная луна,

Дорогой вековечной поспешая,

Взошла на небо. Мне ж еще одна

Припомнилась история смешная.

Официант споткнулся и пролил

На плешь милорду соус подогретый,

А тот оборотился и спросил:

«Вы думаете, мне поможет это?»

Мне образы переполняют грудь,

В слова переплавляясь непрестанно…

Как жалко тех, кому не внятна суть

Речей земли, небес и океана!

Стромболи Смит.

Проступок сущ. – Такое нарушение закона, у которого гораздо меньше достоинств, чем у уголовно наказуемого преступления, что не делает свершившего его вхожим в высшие круги преступного сообщества.

На то, чтоб приняли его

В преступный высший свет,

Потратил мой знакомец Джо

Десяток с лишним лет.

Но мелкие дела его

Преступных воротил

Не впечатляли, и от Джо

Всяк морду воротил.

Банкир и биржевой магнат

И угольный король

Смотрели на беднягу так,

Как дюжина на ноль.

Он совершил на банк налет

И взял там миллион,

Но те сказали: «Идиот»,

Ибо попался он.

С. В. Ганипур

Протекция сущ. – Один из двух процессов, наиболее способствующих успеху, особенно в политике. Вторым является подсиживание.

Прошлое сущ. – Та часть Вечности, с некоторой долей которой мы уже имели несчастье познакомиться. Движущаяся линия под названием Настоящее отделяет его от воображаемого периода, который называется Будущим. Эти два больших подразделения Вечности, из которых одно непрерывно истаивает в эфире, совершенно различны. Одно помрачено горем и разочарованием, другое сияет всеми красками процветания и счастья. Прошлое – юдоль плача, Будущее – царство песен. В одном распростерта ниц Память, одетая в рубище и посыпанная пеплом, бормочущая покаянные молитвы; в солнечном сиянии другого Надежда парит на вольных своих крылах вокруг манящих храмов успеха и обителей праздности. Как бы то ни было, Прошлое – это вчерашнее Будущее, а вчерашнее Будущее – завтрашнее Прошлое. Вот таковы они – знание и мечта.

Пушка сущ. – Прибор, применяемый для уточнения государственных границ.

Пшеница сущ. – Злак, из которого, если приложить старания, получается вполне терпимое виски. Используется также для выпечки хлеба. Говорят, что французы потребляют на душу населения больше хлеба, чем любая другая нация. Оно и понятно – ведь только они знают, как сделать эту штуку съедобной.

Пьянствовать глаг. – Набираться, заливать шары, закладывать за воротник, налимониваться, упиваться, нагружаться, назюзюкиваться или лакать. Когда пьянству предаются отдельные индивидуумы, они быстро теряют уважение окружающих, но пьянство целых наций свидетельствует об их цивилизованности и мощи. Стоило крепко пьющим христианам сшибиться с воздержанными мусульманами – и последние падали, как трава под косой. В Индии сто тысяч англичан, которые жить не могут без говядины и бренди с содовой, держат в подчинении двести пятьдесят миллионов вегетарианцев и трезвенников дравидийской расы. А сколь легко и непринужденно любящие виски американцы выперли умеренных испанцев из их колоний! С тех самых времен, когда берсеркеры, разорявшие побережье Западной Европы, завели обычай вусмерть надираться в каждом захваченном порту, и до сих пор повсюду можно наблюдать, что народы, пьющие слишком много, ведут войны вполне успешные, хоть не вполне справедливые. Так что почтенные старые леди, настоявшие на отмене армейских магазинов, могут справедливо гордиться тем, что существенно увеличили военную мощь нации.

Р

Радий сущ. – Минерал, который выделяет тепло и воздействует на тело ученого, у которого хватает глупости с ним возиться.

Радикализм сущ. – Завтрашний консерватизм, употребляемый для решения нынешних проблем.

Разбалтывать глаг. – Предавать огласке без веской причины и особой выгоды.

Развратник сущ. – Тот, кто столь серьезно гоняется за наслаждением, что в конце концов себе же на голову достигает его.

Разглагольствование сущ. – Взрыв ораторской шутихи. Он способен ослепить, но наблюдатель, обладающий мало‑мальским чутьем, по запаху дыма определит, из каких химикатов она составлена.

Различать глаг. – Замечать детали, в силу которых одна персона или вещь является, если такое возможно, более нежелательной, чем другая.

Размышление сущ. – Умственный процесс, позволяющий нам обрести ясное отношение к делам минувшим и избежать опасностей, с которыми мы вовек не столкнемся.

Разрушать глаг. – Сокрушать. Характерным примером можно назвать сокрушение девичьей веры в то, что целомудрие является добродетелью.

Разумный прил. – Свободный от всех заблуждений, кроме тех, которые проистекают из наблюдения, опыта и размышлений.

Рак сущ. – Небольшое членистоногое, очень походящее на омара, но не столь трудно перевариваемое.

Глядя на эту маленькую рыбу, я нахожу, что она превосходно иллюстрирует и символизирует человеческую мудрость; принимая во внимание, что рак может двигаться только задом наперед, можно сделать заключение, что размышлять он может только о пройденном пути, когда он уже миновал все возможные опасности. Так и человеческое разумение позволяет человеку избежать глупостей, что громоздятся у него на пути, лишь позже разбираясь в их природе.

Сэр Джеймс Меривэйл

Ранг сущ. – Относительно высокое положение на шкале человеческой стоимости.

Высоко возведен

При дворе был сэр Джон.

Но отличья и титул предлинный

Получил он за то,

Что умел, как никто,

Почесать королевскую спину.

Арамис Джакс

Раскаяние сущ. – Преданный спутник и последователь Наказания. О нем обычно объявляют на какой‑то стадии исправления, что, впрочем, нисколько не мешает грешить впоследствии.

«Молитва и раскаяние – путь

На Небеса. Не хочешь к нам примкнуть?»

«Пожалуй, нет. Что толку гимны петь,

А после все равно в аду гореть?»

Джомэйтер Эйбими

Рассвет сущ. – Время, когда умные люди отходят ко сну. У некоторых стариков вошло в привычку просыпаться в это время, принимать холодную ванну, совершать на пустой желудок довольно длительную прогулку или умерщвлять свою плоть иными подобными способами. Привычками этими они гордятся и полагают, будто именно им обязаны своим крепким здоровьем и долголетием. Истина же заключается в том, что и первое, и второе они обрели не благодаря, а вопреки таким привычкам. Разум подсказывает, что такой образ жизни годится лишь для грубых натур, прочих же вполне способен свести в могилу.

Рассказ сущ. – Повествование, как правило, вымышленное. Тем не менее, в правдивости рассказов, приводимых ниже, сомневаться не приходится.

На одном званом обеде мистера Рудольфа Блока из Нью‑Йорка посадили рядом с мистером Персивалем Поллардом, известным критиком.

«Мистер Поллард, – сказал он, – моя книга, «Биография Мертвой Коровы», издана анонимно, но вы‑то наверняка знали, кто ее написал. И все же в обзоре назвали ее автора Идиотом Столетия. Вы думаете, это справедливая оценка?»

«Вы уж извините, сэр, – дружелюбно ответил критик, – я и не подумал, что вы хотели бы, чтобы публика знала, кто это написал».

Мистер У. К. Морроу, проживавший в Сан‑Хосе, штат Калифорния, писал рассказы о привидениях, от которых читателей обдавало ледяной стужей, а у иных даже волосы на голове шевелились. В то время многие жители Сан‑Хосе были уверены, будто ночами по улицам бродит призрак знаменитого бандита Васкеса, которого не так давно вздернули на городской площади. Тут надо еще добавить, что город освещался не самым лучшим образом, и это еще мягко сказано. Если же говорить прямо и честно, по ночам Сан‑Хосе буквально утопал в темноте. В одну из самых темных ночей два джентльмена едва ли не ощупью пробирались по пустым улицам городской окраины, нарочно разговаривая громко, чтобы подбодрить себя. Вдруг они нос к носу столкнулись с мистером Дж. Дж. Оуэном, известным журналистом.

«Ба, Оуэн! – воскликнул один из них. – Что вас сюда занесло в такую кромешную ночь? Вы же сами мне рассказывали, что именно здесь чаще всего бродит призрак Васкеса! Ведь вы и сами в это верите, правда? Разве вам не боязно ночью на улице?»

«Друг мой, – отвечал ему журналист, и голос его звучал безнадежно; так стонет осенний ветер, несущий палые листья, – мне боязно ночью в доме. У меня в кармане рукопись рассказа Уилла Морроу, и я не смею пойти туда, где довольно света, чтобы прочесть его».

Контр‑адмирал Шлей и конгрессмен Чарльз Ф. Джой стояли однажды около Монумента Мира в Вашингтоне и беседовали, что называется, о жизни вообще. Вдруг мистер Джой прервался посреди самого блестящего своего пассажа и воскликнул:

«Ого! Я узнаю этот оркестр. Сантлмана, похоже, играют».

«Не слышу никакого оркестра», – сказал Шлей.

«Честно сказать, я тоже не слышу, – признался Джой. – Зато я вижу, как по улице идет генерал Майлз, а это зрелище неизменно действует на меня так же, как духовой оркестр. Следует самым тщательным образом исследовать свои впечатления, иначе не поймешь их первопричины».

И пока контр‑адмирал переваривал эту сентенцию, мимо прошествовал генерал Майлз при всех своих регалиях – зрелище более чем внушительное. Когда он скрылся из виду, оба собеседника едва проморгались от яркого сияния, ибо генерал и вправду блестел, как целый духовой оркестр.

«Он, похоже, вполне доволен собой», – промолвил контр‑адмирал.

«На свете нет ничего иного, – глубокомысленно согласился Джой, – чем бы он бывал доволен так хоть вполовину».

Прославленный государственный деятель Чамп Кларк некогда жил примерно в миле от поселка Джебигве, что в штате Миссури. Однажды он приехал в город на своем любимом муле и, привязав животину на самом солнцепеке, сам пошел в салун. Он был истовым трезвенником и хотел сказать кабатчику, что выпивка у него паршивая. А день, надо сказать, был на редкость знойный. Вскоре в салун вошел сосед Кларка и, увидев его, сказал:

«Чамп, негоже оставлять мула на солнцепеке. Он же насквозь прожарится! Когда я проходил мимо него, он буквально дымился».

«Ничего с ним не случится, – отмахнулся Кларк. – А подымить он любит, это уж точно».

Сосед взял лимонад, покачал головой и повторил, что это не дело.

Он задумал подшутить над Кларком. Дело было в том, что прошлой ночью в городе случился пожар. Выгорел целый квартал, а вместе с ним и конюшня, так что немало лошадей покинули сию юдоль скорби, а вместе с ними – и совсем еще маленький жеребенок, который прожарился, что называется, до костей. Так вот, несколько местных парней отвязали мула мистера Кларка и отпустили гулять, где ему вздумается, а на его место привязали мертвого жеребенка. Тут же в салун вошел еще один человек.

«Во имя всего святого, – сказал он бармену, взяв вермут с сахаром, – уберите этого мула, а то уж больно воняет».

«Да уж, – ответил Кларк вместо кабатчика. – Надо вам сказать, у него лучший нюх на всю округу. И если уж он терпит, то нам с вами сам Бог велел».

Какое‑то время спустя мистер Кларк вышел из салуна по одной из естественных человеческих надобностей и увидел то, что, по замыслу шутников, осталось от его мула. Местным парням так и не удалось насладиться растерянностью мистера Кларка: тот смотрел на дохлятину с тем неопределенным выражением на лице, которое в немалой степени способствовало его успеху на политическом поприще. Уже ночью, возвращаясь домой пешим ходом, он увидел своего мула; тот стоял на обочине, тихий и торжественный, осиянный таинственным лунным светом. Невнятно помянув имя Ады Чертти, мистер Кларк с тяжелым сердцем побрел назад, сочтя за благо переночевать в городе.

У генерала Г. Г. Уотерспуна, президента Военного Колледжа, был домашний мандрил, животное необыкновенного ума, но урод редкостный. Вернувшись домой однажды вечером, генерал был неприятно удивлен, увидев, что Адам – так генерал, истый дарвинианец, прозвал мандрила – сидит, одетый в лучший мундир своего хозяина, при эполетах и всех регалиях.

«Ах ты прародитель этакий! – вскричал великий стратег. – Что это ты тут делаешь после отбоя? Да еще в моем мундире?!»

Адам встал с кресла и укоризненно глянул на генерала, а потом на четвереньках проковылял к столику и вернулся с визитной карточкой. Судя по ней, заходил генерал Барри, а судя по пустой бутылке из‑под шампанского и нескольким сигарным окуркам, скучать ему здесь не дали. Уотерспун попросил прощения у своего преданного Адама и отправился спать.

На следующий день он встретил генерала Барри, и тот сказал ему:

«Спун, старина, прошлым вечером, я забыл спросить вас, где вы берете ваши превосходные сигары. Откуда вам их присылают?»

Генерал Уотерспун, не соизволив ответить, повернулся и пошел прочь.

«Не сердитесь, дружище, – попросил Барри, догоняя его. – Я, конечно, шучу. Честно сказать, я уже через четверть часа понял, что это не вы».

Расточительный прил. – Тот, кто обеспечивает сегодняшние потребности за счет завтрашних доходов.

Реализм сущ. – Искусство изображать природу так, как ее видят жабы. Примерами могут служить прекрасный пейзаж, написанный кротом, или рассказ, принадлежащий перу ленточного червя.

Реальность сущ. – Греза безумного философа. То, что остается в пробирной чашке, когда иллюзию подвергают количественному анализу. Зародыш пустоты.

Ревнивый прил. – Чрезмерно озабоченный сохранением того, что может быть утрачено, если не трезорить его неусыпно.

Революция сущ. – В политике – резкое изменение формы дурного управления. В частности, в американской истории такое изменение заключалось в том, что место колониальных чиновников заняли чиновники собственных министерств, из‑за чего благосостояния и счастья людского прибавилось на целых полдюйма. Революции обычно сопровождаются значительным пролитием крови, но принято считать, что лилась она не напрасно… хотя цену ее обычно определяют наследники, которым не выпало счастья пролить свою кровь. Французская революция имеет неисчислимую ценность для нынешнего социалиста; когда он дергает за веревочку, заставляющую ее кости дергаться, получаются несказанно грозные жесты в сторону кровавых тиранов, которые подозреваются в разжигании закона и порядка.

Регалии сущ. мн. – Отличительные знаки, украшения и одежды таких древних и благородных обществ, как Рыцари Адама, Свидетели Усладительного Бреда, Древний Орден Современных Троглодитов, Лига Святой Ереси, Золотая Фаланга Фалангистов, Благородное Общество Корректных Громил, Мистический Альянс Носителей Блестящих Регалий, Рыцари и Дамы Желтой Собаки, Восточный Орден Сыновей Запада, Блатство Невыносимой Чуши, Воители Длинного Галстука, Хранители Большой Роговой Ложки, Стая Скотов, Орден Заслуженных Женобойцев, Гордый Легион Пламенных Знаменитостей, Прихожане Гальванизированного Святилища, Осиянные Неприступностью, Хрумп‑хрумпцы Неподражаемой Хватки, Янычары Пышноцветного Павлина, Увенчанные Плюмажами Зиждители Волшебного Храма, Великая Каббала Усидчивых Здоровяков, Ассоциированные Чтители Маслоторговли, Сад Нескладех, Нежное Братство Людей Столь Же Ущербных, Плещущиеся Удивители, Дамы Ужаса, Объединенная Ассоциация ради Вторжения в Центр Внимания; Герцоги Эдема, Воинствующие Апостолы Сокрытой Веры; Рыцари‑Чемпионы Цепного Кабысдоха; Святые Пасомые, Решительные Оптимисты, Древнее Братство Нехлебосольных Кабанчиков, Связанные Господством Кривды, Гвардейцы‑Кулачники Таинственной Клоаки, Общество Предотвращения Распространения, Короли Выпивки, Благородная Федерация Важных и Воспитанных, Таинственный Орден Свитка с Каракулями; Шеренга Облаченных в Мех Шелудивых Котов; Монархи Богатых и Голодных, Сыны Южной Звезды, Прелаты Меча и Бадейки.

Редактор сущ. – Человек, который, совмещая в себе судебные функции Миноса, Радаманта и Эака, не утратил благорасположения к монетам; он строгий и добродетельный цензор, но при этом столь снисходителен, что допускает наличие у других людей достоинств, а у себя – недостатков; он мечет молнии разящие и грохочет громами увещающими, являя собой зрелище поэффектнее связки шутих, подвешенных к собачьему хвосту, хотя временами голос его становится мелодичным и мягким – таким осел возносит свои серенады к вечерней звезде. Хозяин тайн и суверен закона, вознесенный на высочайший трон мысли, с лицом, на которым ясно видны отблески Преображения, с перекрещенными ногами и щекой, подпертой языком, он непрестанно изливает на бумагу волю свою, и бумага сия всего его обволакивает. А в редких перерывах слышит он из‑за пологов храма глас диспетчера, рекущий волю Издателя и требующий добавить то три дюйма остроумия, то шесть строк благочестивых медитаций, то прекратить умничать, а вот пафосность усилить.

Он сидит на престоле Властителя Дум,

Позолоченный кое‑как.

Из заплат и лоскутьев его костюм,

Корона на нем латунная,

Башка у него чугунная,

А всей власти – на два медяка.

Самозванец, клоун, калиф на час –

То ли отроду глуп, то ль в маразме погряз, –

Он готов позабыть про совесть и честь,

Чтоб в урочный день мы могли прочесть

Лживое,

Крикливое,

Модное,

На подтирку лишь годное,

Влиятельное периодическое издание!