1 Гоф ь к и и м. Собр. Соч. М., 19&а, т. 23, с. 124.

искусственного, пороягдепный городом, городской цивилизацией, его эстетизм и аморализм — все это оказало чрезвычайно значи- тельное влияние на русских символистов».

Поэтк-римволис ы В^ВД ^за парнасцами в литературу пришли сим- волисты, их кровные родственники, «сыновья» Бодлера и его соратников. Между «отцами» и «детьми» возникли некоторые разногласия, но они не так значительны. Поль Верлен '(1844—1896), Артюр Рембо (1854—1891), Сте- фан Малларме (1842—1898) составляют основное ядро символиз- ма. Они зачинатели символистского движения. Первые камни сим- волизма они заложили вскоре после Парижской Коммуны, в 1871— 1873 гг. Символизм как литературное течение оформился, однако, позднее, когда вокруг теоретика его, Малларме, собралась группа молодых поэтов {Дюжарден, Анри де Ренье и др.). В 1886 г. в газете «Фигаро» был напечатан «Манифест символизма». Идейные позиции символистов мало чем отличаются от пози- ций парнасцев. Те же декадентские мотивы отчаяния, неверия в силы человеческие, та же тоска, те же мрачные образы.

Туман сновиденья Смыкает мне вежды. Засните, стремленья, Засните, надежды! Как в склепе могилы, Мне тяжко сознанье... Утрачены силы... Молчанье!.. молчанье!..—

пишет Верлен. В знаменитом стихотворении Малларме «Лебедь» воспевается одиночество поэта. Страшная, безысходная тоска зву- чит в каждом слове стиха. Шея лебедя колеблет «белеющую смерть», крылья его сжаты в «ужасы пространства». Все мрачно вокруг. А где же хорошо? Где же можно жить? На это не ответят даже мечты поэта. Верлен печатает в начале 80-х годов очерки «Проклятые поэты». Парнасцы писали о «детях сатаны», символисты именуют себя «проклятыми». Рембо посвящает свою книгу «Озарения» — «Дорогому Сатане, покровителю писателей». Однако Рембо и Верлен критически судят эстетическую программу своих предшественников. Идеал парнасцев пластичен. По мнению символистов, они слишком много внимания уделяли внешнему лику вещей. С холодной точностью рисовали они мир, не пытаясь проникнуть в таинственную внутреннюю сущность вещей. Символисты стремятся проникнуть в тайны мира, выразить невыразимое. Это можно сделать в поэзии и только при помощи символа, рассуждали символисты. «...В истинно художественном создании за внешним конкретным содержанием должно скрываться иное, более глубокое. На место художественного образа, определенно выражающего одно явление, они (символисты.—С. А.) поставили художественный символ, таящий в себе целый ряд значений»,— писал русский Поэт В. Брюсов ¹. Мы видим здесь первые контуры философской концепции Бергсона. Правда, до Бергсона еще далеко, но уже существовал Шопенгауэр. Его пессимизм, его эстетический мистицизм входят в моду в Европе после революций 1848 г. Искусство для Шопенгауэра — музыка, только она может проникнуть в сущность вещей. Подобные рассуждения импонировали символистам. Не художественный пластический образ должен доминировать в поэзии, как это было у парнасцев, а музыкальный символ, полагали они. Долой логическую ясность стиха, да здравствует загадочный смысл звуков! Символисты много размышляют о музыке стиха и достигают большого мастерства в создании поэтических мелодий. Особой славой пользуется стихотворение Верлена «Осенняя песня», где искусно подобранные аллитерации и ассонансы создают неотразимое очарование:

Les sanglots longs Des violons de l'automne Blessent mon cњur D'une langueur monotone³.

.

Верлен издал книгу стихов «Романсы без слов», где рисует свои чувства в неопределенных, нечетких, зыбких очертаниях мелодии стиха. Поэтика Верлена (стихотворение «Поэтическое искусство»)' полна прославления «неясного», «зыбкого», «растворимого» как главного элемента поэзии. Он учит поэта «любить странные черты» слов. Мистический мир звуков, по мысли символистов, уносит чело- века в беспредельное, в потустороннее, туда, куда не проникает бескрылая логика, строгая человеческая мысль:

О, музыка всегда и снова! Стихи крылатые твои Пусть ищут за чертой земного Иных небес, иной любви.

Поэты стремились передать лишь смутные чувства, впечатления. Иногда они пытались искусственно вызвать сомнамбулические грезы, галлюцинации. Рембо прибегал к наркотикам. Символисты упивались изображением отвратительного. Если парнасцы любили безукоризненную правильность речи, классическую ясность фразы, изысканную утонченность эпитета, то символисты грубо попирали «аристократизм» поэтической речи. Они