1 См.: л е н и н в. И. Поли. Собр. Соч., т. 16, с. 451. 2 Маркс к., Энгельс ф. Соч. 2-е изд., т. 22, с. 198.

*-.- ••

Достаточно было 72 дней государства рабочих Парижской Ком- муны, чтобы культура нового властелина французской столицы забила мощным ключом '. На парижских улицах звучала проле- тарская песня, иногда даже на мотив старых песен революции XVIII столетия. Десятки поэтов и писателей, среди которых известны имена Эжена Потье, Луизы Мишель, Жюля Валлеса, Леона Кладеля, с энтузиазмом выражали средствами художественного слова миро- воззрение пролетариата. Центральное место в поэзии коммунаров зани- ЖВ^ес мает знаменитый гимн революционного проле- тариата, гимн нашей партии — «Интернацио- нал». Созданный поэтом Эженом Потье в июне 1871 г., он получил всеобщее признание. «Коммуна подавлена... а «Интернационал» Потье разнес ее идеи по всему миру, и она жива теперь более, чем когда-нибудь...» — писал В. И. Ленин². Музыку на слова Потье написал французский рабочий Пьер Дегейтер. Писатель Жюль Валлес (1832—1885) во время Коммуны ре- дактировал газету «Крик народа», после падения Коммуны бед- ствовал в Лондоне, заочно приговоренный у себя на родине к смертной казни. Книги его полны ненависти к буржуазии. Свою жизнь Валлес описал в романе-трилогии «Жак Венгра» («Дитя», «Бакалавр», «Инсургент»). «...Тридцать лет моей жизни... мои бы- лые страсти и чувства, мои сегодняшние раздумья... Это книга бит- вы!» — так сам писатель охарактеризовал свою книгу. Когда вышла в свет первая часть трилогии «Жак Вентра» Жю- ля Валлеса — «Дитя», повествующая о детстве человека из йарода, о нищете, грубости, побоях, и официальная Франция негодовала на автора, не желая видеть ужасную правду жизни, Эмиль Золя воз- высил свой голос в защиту писателя-революционера. Он писал о том, что «этот простой рассказ переворачивает всю душу», что «детство тысяч французов точно такое же», что «это повседневная, реальная правда». Когда потом вышла в свет вся трилогия, Золя упрекал Жюля Валлеса за увлечение политикой, но и тогда он не мог не отметить в авторе «Жака Вентра» «революционный темпе- рамент, непримиримость натуры бунтаря и глубокую любовь к на- роду, к рабочим и обездоленным». «Он не только сочувствовал им, но и боролся, сражался за них»,— писал Золя. Литература, непосредственно отражавшая настроение француз- ского пролетариата, не могла, конечно, вызывать каких-либо сим- патий у правящих кругов, но и анархические выходки парнасцев, символистов и позднее модернистов, эпатировавших буржуа как своим поведением в быту, так и в творчестве, встречали насторо-

* Уместно сказать здесь о большом вкладе в изучение литературно-ху- дожественного наследия поэтов и писателей Парижской Коммуны советского ученого профессора Ю. И. Данилина. ⁸ Л е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 22, с. 274,

32

аденное, а иногда и открыто враждебное отношение. Пессимизм, истерическая нервозность, моральная опустошенность, проникшие в искусство, пугали эти круги. В самой литературе возникли обратные тенденции.

«Романская школа» ^с У^ЯО» ^{и3 жизни} Верлена и Малларме симво- лизм, в сущности, прекратил свое существова- ние. Новые люди (Жан Мореас, Франсуа Жамм, Поль Фор и др.), пришедшие в литературу, пытаются возродить классическую яс- ность писателей «великого века» (XVII столетия). Поэты отказы- ваются от «свободного стиха» символистов и возвращаются к ста- рым нормам французского стихосложения. Писатель Шарль Моррас (1868—1953), который когда-то напи- сал «Манифест символизма», теперь вместе с поэтом Жаном Мо- реасом пытается вдохнуть в поэзию утраченный «латинский» дух трезвости, внутренней собранности и моральной силы, создать «ро- манскую школу». Однако если в полемике о формальных качествах литературы представителям так называемого «неоклассицизма» удается кое-что противопоставить символистам, то изменить дух поэзии, избавиться от пессимизма им явно не под силу. Марсель Швоб (1867—1905), Анри де Ренье (1864—1936), Пьер Луис (1870—1925) стремятся в своих романах сохранить стилистическую четкость и ясность авторов XVII столетия, обра- щаются, подобно им, к античности. Но как далеки они от писате- лей XVII в.! Индивидуализм, болезненная эротика, «постижение» непостижимого — все это пышным цветом цветет в их творчестве. Пьер Луис в романе «Афродита, античные нравы» (1896) с наслаждением изображает жизнь античных гетер. Сцены сладо- страстия и кровавых преступлений подаются здесь крупным пла- ном, к вящему удовольствию любителей острых ощущений. Морис Баррес (1862—1923), Поль Адан (1862—1920) пропове- дуют в своих романах откровенный эгоизм (трилогия Барреса «Культ я»). Они стараются встряхнуть, расшевелить «нацию- старца», вдохнуть в нее новые силы. Бодлер и Верлен говорили о декадансе, о «закате дряхлеющей цивилизации». Баррес и Адан не хотят мириться с этим закатом. Баррес пишет трилогию под названием «Роман о национальной энергии». Он заявляет, что моральный недуг общества порождается демократией. Пусть при- дет сильный, пусть подчинит нацию твердым принципам этики! — кричит во весь голос Морис Баррес. Поль Адан обращается к «героической» поре буржуазии, к вре- менам ее победных битв с феодализмом. Названия романов говорят об их главной идее — «Сила», «Дитя Аустерлица», «Солнце июля». Республиканские и наполеоновские войны — вот славные вехи на- циональной истории, вот где нужно черпать моральные сплы, по мнению Адана. К подобной социальной философии примыкает и так называе- мый «колониалистский роман» Пьера Лоти и Клода Фаррера.