Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
ЗАРУБЕЖНАЯ ЛИТЕРАТУРА XX ВЕКА (1871-1917).doc
Скачиваний:
4
Добавлен:
01.07.2025
Размер:
2 Мб
Скачать
☆

4 Зарубежная лит-ра XX века 97

«Восстание

ангелов»

Революционт ые б^ри отшумели Новые богатея кпчцлись кри- чащеи роскошью, глумились над памятью Робеспьера и Марата. Возлюбленная Гамлена утешилась в объятиях другого. Читатель ощутил трагическую правоту печальных слов матери Эвариста Гамлена, по-своему оценивающей буржуазную революцию: «...Не говори мне, что Революция установит равенство; люди никогда не будут равны. Это невозможно, хотя бы вы все здесь перевернули вверх дном: всегда будут люди знатные и безвестные, жирные и тощие». Разделение на «жирных» и «тощих» действительно осталось. Оно било в глаза. Его никто не мог прикрыть никаким флером фарисейской лжи. Оттого так много печали в книге Анатоля Фран- са. Французы времен Третьей республики, французы труженики, спрашивали с недоумением: «А взята ли Бастилия?» Но Бастилия была все-таки взята. Человечество шло вперед. «Воодушевление» Марата принесло свои плоды. Роман «Восстание ангелов» (1913), пожалуй, самая печальная книга Анатоля Франса. Вла- дыка — бог Иалдаваоф, царящий в небесах, есть символ власти государственной. Ангелы, восстающие против него,— это те милые сердцу писателя революционеры, н главным образом, пожалуй, русские революционеры, которые, находясь в эмиграции, приходили к нему на виллу Сайд. Старый писатель не мог не любить их, но он не верил в разум- ность их протеста. И вот об этом он сказал в своей книге. Обозрев всю человеческую историю, задержав свой присталь- ный и проницательный взгляд на современности, убедившись в том, что это — ад, Франс, однако, заявляет, что с адом этим нужно мириться, ибо иного исхода нет, что восстание ничего не даст, разве лишь замену одного владыки другим. В мире же все останется не- старому. «Друзья,— сказал великий архангел,— не станем завоевывать небо. Довольно того, что это в наших силах. Война порождает войну, а победа — поражение. Побежденный Бог обратится в Сатану, победивший Сатана ста- нет Богом. Да избавит меня судьба от такой страшной участи* Я люблю ад, взрастивший мой дух, люблю землю, которой мне удалось принести немного добра, если только ато возможно в ужасном мире, где все живет убийством». Дух насилия, несправедливости, корысти руководит действиями правиюлей, но разве свободны от него все люди, «завистливые, склонные к насилию и раздорам, алчные, враждебные искусству и красоте»? Потому главная задача — исправить самих себя, в себе пода вить тирана Иалдаваофа. Так рассуждает Анатоль Франс. Он не учитывал, что сознание дюдей определяется их бытием, что дух Иалдаваофа царит в серд- цах людей, живущих в мире несправедливых социальных отноше

ний, что стоит только изменить эти отношения, как исчезнет и д^х корысти и раздоров. Для писателя снова, как в далекие дни его дружбы с парнасцами, великим утешителем стало вечно прекрасное искусство. Флейта садовника Нектария пела о «скорби небес» (рассказывает он в своем романе), «она воспевала природу, признавая за всяким на- секомым, всякой травинкой их долю силы и любви, говорила о ра- дости и свободе». Не таково ли было и перо писателя? Он всегда оставался благо- желательным к людям и природе, поистине боготворя природу п ее высшее создание — человека. Сейчас Анатоль Франс грустил, грустил о печальной судьбе человечества. От всей души он желал людям счастья. Недавно он верил, что сон, приснившийся ему на белом камне, сбудется, что грядущее общество уничтожит многие вековечные беды человечества — войны, национальную рознь, на- силие над личностью. Поражение революции 1905 г. в России по- трясло его. Он стал сомневаться в своей вере в человека. В книгах Франса много самых уничижительных для человека строк. Писатель не скупился на отрицательные эпитеты. Некото- рые критики приписывали ему даже признание пресловутого «био- логического детерминизма». Пожалуй, от этого не отказался бы и сам Анатоль Франс, не придававший ему столь чудовищных форм, как это делали писатели-натуралисты. Но серьезно верить этому нельзя. Как ни бранит отец своего блудного сына, он его любит. Гневное сердце отца всегда готово простить, ибо в глазах отца никакие заблуждения и ошибки сына не могут затмить его облика. «Распри» между писателем и людь- ми — такого же рода. Он строго выговаривает людям, но он их лю- бит, восхищается, гордится ими, ведь это они создали Парфенон, они изваяли Венеру, они изобрели книгопечатание. «Я сохранил к людям прежнее дружеское чувство, малую толику восхищения и великую жалость, и, возделывая свой клочок земли, я дожи- даюсь того пока еще далекого дня, когда великий Дионис в сопро- вождении фавнов и вакханок придет, чтобы вновь научить смерт- ных радости и красоте и вернуть им золотой век. Ликующий, я пойду за его колесницей». В июле 1913 г. Анатоль Франс побывал в России, посетив Пе- тербург и Москву. Он писал Константину Лядову, обратившемуся и нему с просьбой поделиться своими впечатлениями: «Что каса- ется русской мысли, такой свежей и такой глубокой, русской души, такой отзывчивой, такой поэтической по самой своей природе,— то я уже давно проникся ими, восторгаюсь ими и люблю их». Когда в России произошла Великая Октябрьская социалисти- ческая революция, Анатоль Франс уверовал в прогресс. Он с вос- торгом приветствовал русскую революцию. Мировая буржуазная печать вопала о «варварстве» большевиков и недолговечности Со- ветской власти. Мудрый и благородный Франс верил в мудрость и благородство русского рабочего класса. Он писал осенью 1918 г :

4*

99

«В России установлен новый строй, прочный и долговечный... Карл Маркс предсказал в 1871 году все, что сейчас происходит. Это был человек поистине гениальный». После того как буржуаз- ные правительства Европы и Америки объявили блокаду молодой Советской Республике, Анатоль Франс, в числе лучших предста- вителей французской интеллигенции, поставил свою подпись под опубликованным в газете «Юманите» протестом. В. И. Ленин с признательностью назвал его имя в своем докладе на VII Всерос- сийском съезде Советов 5 декабря 1919 г. Франс с восторгом за- являл, что «Россия — страна, где сбывается и невозможное» (фев- раль 1921 г.), а в пятую годовщину революции (ноябрь 1922 г.) писал о Советской власти: «Она посеяла семена, которые при бла- юприятном стечении обстоятельств обильно взойдут по всей Рос- сии и, быть может, когда-нибудь оплодотворят Европу». Анатоль Франс не признавал никакого видимо- х^ж^е^шых г0 плана построения своих произведений. Все средств А. Франса йосит характер импровизации. Это летая, не- принужденная, изящная беседа с читателем. Так в разговоре мы свободно переходим от одного к другому, ухо- дим далеко в сторону от первоначального предмета речи и потом возвращаемся, чтобы опять и опять отвлекаться под влиянием минутной ассоциации мыслей. Такова писательская манера Фран- са. Фраза его безупречна в своей классической ясности. Это тра- диции лучших французских стилистов, и, пожалуй, традиции, иду- щие от живого колоритного языка писателей XVI столетия, утра- ченные в XVII столетии под влиянием напыщенных проповедей епископа Боссюэ, языка салонов и патетических монологов тра- гедий. Вольтер и просветители вернули французскую прозу на прежний путь, но уже в XIX столетии Шатобриан снова придал ей привкус велеречивости. Анатоль Франс — ученик Рабле и Мон- теня, Вольтера и Дидро. Он перенял у них любовь к философскому диалогу, которую они в свою очередь заимствовали у античных писателей Платона и Лукиана, и тонкое умение пользоваться вставными новеллами, философскими притчами. Подобно Рабле, он любит перегружать свое повествование атрибутами ученой эру- диции — цитатами из древних текстов, ссылками на забытые или полузабытые исторические имена. Эти атрибуты эрудиции почти всегда являются оружием замаскированной насмешки. Часто, пре- рывая отвлеченные умствования своих героев, писатель несколь- кими мазками кисти рисует перед вашим изумленным взором жи- вое человеческое лицо. И вы дивитесь яркости портрета. Философский роман Франса отличается от философского ро- мана XVIII столетия. XIX век, век расцвета художественной про- зы, оказал в данном случае благотворное влияние. В романе Фран- са нет той рационалистической скованности, какой грешили под- час писатели-просветители. Характеры вычерчены ярко, природа и человек предстают читателю в пластической выразительности. Живописные средства чрезвычайно богаты.

100

Не всегда писательская манера Анатоля Франса одинакова. В «Таис» он — лирик. Нас покоряет романтическая патетика, не- сколько стилизованная, в духе библейских псалмов. Но это дает нам удивительное ощущение эпохи. В непритязательных записям Жака Турнеброша («Харчевня королевы Гусиные лапы», «Воззре- ния Жерома Куаньяра») Франс—добродушный говорун, знаю- щий толк в сердечной беседе. В романе «Боги жаждут» он обре- тает дар возвышенного красноречия. Мы слышим голоса револю- ционных трибунов и страстную, взволнованную, грубоватую речь парижской улицы. Франс избирает жанр злого памфлета («Остров пингвинов»), когда ему нужно излить свое негодование, выразить в предельно острой манере свою неприязнь к буржуазии. Здесь он — последо- ватель своего соотечественника Рабле и англичанина Джонатана Свифта. Он любит философские аллегории, случалось ему вводить в свои строго реалистические произведения фантастический эле- мент («Восстание ангелов»). Но в отличие от немецкого романти- ка Гофмана, у которого фантастика, переплетаясь с реальностью, затушевывает границы возможного и невозможного, внося в созна- ние чувство сомнения в подлинности мира и нас самих, Анатоль Франс, последователь материалиста Лукреция, всегда твердо сто- ит на земной почве. Талант писателя—нравственно здоровый, жизнерадостный, оптимистический. Даже когда ему случается высказать самые пес- симистические суждения, он делает это так, что мы не испытывч- ем ужаса и отчаяния. Добрая улыбка писателя всегда вселяет в нас веру в счастье.

Ромен Роллан

(1866-1944) (Творчество до 1917 г.)

Ромен Роллан — писатель, откликнувшийся своим творчеством на самые кардинальные проблемы XX в. Тема революции проходит через все творчество этого страстного борца против фашизма и войны Весьма сложна идейная эволюция Р. Роллана, творческая дея- тельность которого охватывает почти пятидесятилетие. Ромен Роллан родился в городе Кламси (Бургундия). Отец его был нотариусом. В семье сохранилось уважение к традициям ре волюцпи 1789—1793 гг., в которой принимал участие прадед Рол- лд^а С 1881 г. семья стала жить в Париже, где после окончания лпцея Роллан посгупил в Нормальную школу, высшее учебное заведение, готовящее педагогов. Выдающиеся способности молодого Роллана особенно выяви- лись в его интересе к музыке и литературе. Любовь к искусству сказалась у Роллана и в той тревоге, с которой он относился ь упадку его на Западе, в стремлении найти средства оздоровления искусства. Роллан обращается к трудам философов, к произведениям сов- ременных писателей. Но теории буржуазных мыслителей не при- носят удовлетворения ищущему юноше. Не приемлет он нату- рализма Золя и его последователей, отрицательно относится к проявившемуся уже в первых произведениях Франса скепти- цизму. Не случайно в эти годы Роллан обращается к творчеству Л. Тол- стого, знакомится с его выступлениями по вопросам искусства. Он отправил в апреле 1887 г. письмо Л. Толстому, прося его ответить на мучительные вопросы, как жить, каким должно быть искусство. Всемирно известный писатель ответил в октябре 1887 г. француз- скому студенту на 38 страницах. Особенно сильное впечатление произвело на Роллана осуждение Толстым буржуазного искусст- ва за его отрыв от народа, от жизни. Значительно позже Роллан писал: «Я ниьогда не забуду отече- ской помощи, оказанной мятущемуся юноше, каким я был тогда». Л. Толстой надолго стал для него учителем. За свою жизнь Роллан написал о Толстом много статей и книгу «Жизпь Толстого». В' одном из последних своих произведений —

102

«Внутреннее путешествие» — Роллан справедливо отметил, что наиболее сильное влияние Л. Толстого он испытал в области эсте- тики. Проблеме влияния Л. Толстого на Роллана посвящено немало работ советских литературоведов }. В них отмечаются положитель ные стороны этого влияния, идущие от беспощадного критицизма и реализма великого русского писателя. Но говорится и о воздси ствии на Роллана в некоторые периоды жизни слабых сторон фя лософии Л. Толстого. В 1889 г. Роллан блестяще закончил курс Нормальной шкот и отправился в Рим, где продолжал изучение искусства. В 1891 г. он возвратился в Париж, а четыре года спустя защитил диссертацию по истории европейской оперы. В последующие годы наряду с пре- подавательской работой в Нормальной школе и Сорбонне Роллап все больше времени уделяет творчеству. Он написал множество статей о музыке, работал над своими первыми драмами. Действительность 80—90-х годов, в которой начинался творчг ский путь Роллапа,— это годы, последовавшие за разгромом Па- рижской Коммуны, период реакционной Третьей республики В дневниках того времени Роллан запечатлел свое отношение п общественно-политическим событиям. Панамский скандал, заго- вор Буланже, колониальные войны, дело Дрейфуса справедлива представлялись ему свидетельством гнилости общества. С каждуч годом он все глубже осознавал свое неприятие буржуазной дейст- вительности, буржуазного «искусства, политики, повседневной жизни». Роллан не поддавался пессимистическим настроениям, чутко угадывая формирование сил, противостоящих реакции. В 80-е годы усилилась борьба французского народа за свои права. Более организованным становился рабочий класс, создавший в 1887 г. Рабочую партию во главе с Ж. Гедом, широко распростра- нялись идеи социализма. Но в 80—90-е годы во Франции социали- стические идеи не стали еще идеями научного социализма и не владели рабочим движением в полной мере. Роллан, не будучи в те годы связанным с рабочим движением, проявлял большой инте- рес к новым идеям. Отвергая буржуазную действительность Тре- тьей республики, Роллан все более склонялся к мысли: «Если есть какая-нибудь надежда избегнуть шбели, которая угрожает совре- менной Европе, ее обществу, ее искусству, то надежда эта заклю- чается в социализме» 2. Однако увлечение молодого Роллана социа- лизмом не было достаточно осознанным, он не представлял тогда отчетливо сущности его. «Мой социализм был чисто интуитив- ным» 3,— писал он. Мысль о возрождении искусства Роллан связывает с обновле- нием театра, который в конце XIX в. подпал под сильное влияние

1 См.: Мотылева Т. Ромен Роллан. М., 1957. Роллан Р Из дневника, 28 сентября 1895 г, — Иностр. лит., 1959, № 10, с. 216. 3 Там же, с. 217.

103

декаденса. Этому упадочному искусству Роллан стремится проти- вопоставить «народный театр». В своих попытках обновить театр через обращение к социаль- ным проблемам он был близок Э. Золя и французским драматур- гам-реалистам конца XIX в. Нельзя не отметить также влияния русской литературы и драматургии Г. Ибсена.

«Трагедии веры» ^^ Р»™^ ЛР^ Роллана выделяется цикл «Трагедии веры». В этот цикл входят пьесы «Святой Людовик» (1897), «Аэрт» (1898), «Настанет время» (1903). Эти драмы во многом отличаются друг от друга, по их свя- зывает желание автора создать героев, не похожих на буржуазных обывателей. В дневниках 90-х годов Роллан не раз писал о своем отвращении к измельчавшей личности, к мещанам. Ему ненави- стны были их «размякшая воля, вялые души, нравственное бес- силие». Он мечтал противопоставить им героев-революционеров и борцов, таких, как Мадзини или Бетховен. В «Трагедиях веры» Роллан и стремился показать необычных людей «высокого нака- ла», одержимых безграничной верой в свои идеалы. В драме «Свя- той Людовик» таков идеализированный король Людовик — чело- век долга. Действие драмы отнесено к эпохе крестовых походов, но в ней нет реалистического воспроизведения средневековья. Не интересуется автор и религиозной миссией крестоносцев. Цель его — противопоставить Людовика и его сторонников, идущих на подвиг (королева Маргарита, граф де Брев, кузнец Квсптин, его дочь Беранжера и др.), людям низменным, корыстолюбивым, опу- стошенным. Среди них своим хищническим индивидуализмом, амо- ральностью выделяется барон Салисбери. Герои, которым сочувст- вует драматург, гибнут, но их гибель не бесплодна.

«Народный театр» в те же годы роллан активно сотрудничает в журнале «Ревю д'ар драматпк» («Обозрение

драматического искусства»), где выступает со статьями о театре. Статьи были собраны и изданы Ролланом в 1903 г. отдельной кни- гой «Народный театр». Эта книга, а также блестящая статья «Яд идеализма» (1900) стали своего рода эстетической программой Роллана. В 90-е годы во Франции, как и в других европейских странах, широко развернулось движение за возрождение и демократизацию театра. Прогрессивные театральные деятели объединились вокруг журнала «Обозрение драматического искусства», пропагандиро- вавшего идею народных театров. Несколько таких народных теат- ров было создано во Франции. Руководители их большей частью ограничивались просветительскими целями, боялись проникнове- ния политики в театр для народа. Роллан занимал по сравнению с ними наиболее радикальные позиции. Он считал, что искусство не должно изолироваться от политики и от современных социаль- ных вопросов. Разработка им теоретических проблем народного театра, а также создание на основе этого драм «Театра револю- ции» были новаторским и глубоко прогрессивным явлением.

104

К идее создания театра для народа Роллан отнесся с исключи" тельной серьезностью. Он видит в театре «боевое оружие масс», ко- торое призвано «возродить революционные традиции французской нации». Народу необходим театр героического действия, возвышен- ных характеров. Театр необходимо сблизить с жизнью, ибо уход от действительности — смерть для искусства. Обращаясь к исто- рии, драматург обязан выбирать наиболее значительные события, участником которых является народ. Но история должна перекли- каться с современностью, важна актуальность драматургии, уме- ние ее затронуть животрепещущие вопросы. В поисках репертуара для народного театра Роллан просмат- ривает драматическое наследие прошлого. Он высоко оценивает драмы античности, Шекспира, Мольера. Ближайшими предшест- венниками считает просветителей и создателей театра эпохи рево- люции. Иногда он неправильно определяет значение того или ино- го писателя-классика, недооценивает эстетические способности народа. Так, по мнению Роллана, даже величайшие художники прошлого — Софокл, Шекспир, Лопе де Вега, Кальдерон, «отделен- ные от современности веками, не могут быть полностью поняты народом». В жанровом 01 ношении Роллан считает наиболее приемлемым монументальное искусство: историческую эпопею, социальную драму. Образцом для народного искусства он назвал античный те- атр, исторические хроники Шекспира и Шиллера. «Действие Ши- рокого размаха, фигуры сильно очерченные, элементарные страст.1 с простым и мощным ритмом; не станковая живопись, а фрески, не камерная музыка, а симфония». Таким образом, в период засилия декаданса Роллан решитель- но встал на защиту реалистического и героического искусства.

„, Воплощением основных эстетических положе- «Театр революции» „ пп гп - нии Р. Роллана явились драмы цикла «1еатр

революции», к которому автор возвращался почти в течение всей своей жизни. «Театр революции», рассмотренный в целом, дает возможность проследить идейную эволюцию писателя. В цикл входит восемь пьес: «Волки» (1898), «Дантон» (1899), «Торжест- во разума» (1899), «Четырнадцатое июля» (1901) и созданные в другой период— «Игра любви и смерти» (1924), «Вербное воскре- сенье» (1927), «Леониды» (1927), «Робеспьер» (1939). Во всех этих драмах автор стремился проследить развитие революционных событий 1789—1794 гг. Работая над созданием этого цикла, Роллан прошел сложный путь от буржуазного индивидуализма к революционному мировоз- зрению. Революцию Роллан долго не мог принять как действие, преобразующее мир, не мог понять необходимость для XX в. про- летарской революции. Однако уже само обращение писателя к этой теме на рубеже XIX — XX вв. было большой заслугой и нова- торством.

105

Время с ;ЗД'ЩРЯ рашшх драм цпкча «Театр роволющш» отли 1 \- лось обострешюстью пол^ическоц обстановки. Это проьвнлос^ н деле Дрсир^уса, разделившем страну на два лагеря. В подобных условиях пьтсрез к ревспдции 1789—1794 1г. значитедьно возрос. Буржуазно I сториьп (Олар, Мишле п др ), несмогря на некого рые пололгптестные фс^ горы их работ, не смогли раскрыть под- линный лстор! Чс-скпи смысл и классовое содержание ровотюции Роллан ыспьпал влияние буржуазной историографии, но большее аначение для него имело знакомство с работами о революции Ж. Жореса, а гакже непосредственно с документами французской революции. Первая драма цикла — «Волки» — близка «Трагедиям веры» отвлеченностью основного конфликта, построенного на столкнове- нии идей справедливое! и и гражданского долга. Хотя события от- несены к 1793 г., современники искали в драме отклик на дело Дрейфуса, ибо речь. в ней шла о несправедливом обвинении в из- мене офицера республиканской армии аристократа д'Уарона. Во имя справедливости офицер Телье требует от комиссара Конвента Кенеля оправдания невиновного, а следовательно, и наказания клеветников. Но это может деморализовать армию, которой пред- стоят тяжелые бои. Кенель из соображений революционной целе- сообразности заявляет: «Отечество мне дороже, чем справедли- вость». И когда Телье говорит о своих нравственных муках, о не- обходимости защищать справедливость, Кенель убеждает его: «Мучься молча, но пощади отечество...» Автор относится весьма сочувственно к Телье, но Кенель, предающий его суду, действует по высшим соображениям, служит патриотической идее, «идеалу коллектива». Конфликт пьесы остается неразрешимым, ибо он во многом надуман, истоки его в абстрактном гуманизме, индивидуа- листических взглядах автора, противопоставлявшего личное об- щественному. В драме «Дантон» изображены события 1794 г., период откры- той схватки между жирондистами и якобинцами, закончившийся поражением жирондистов и их казнью. Конфликт драмы — в про- тивопоставлении индивидуалистической морали Дантона идее революционной необходимости, выразителем которой является Робеспьер. Отношение Роллана к Дантону отличается двойст- венностью. Он наделяет Дантона оптимизмом, кипучей энергией, полнотой жизненных сил. Находясь под влиянием буржуазной историографии, автор с симпатией рисует Дантона, называя его «Гаргантюа шекспировского типа». В обрисовке личности его он использует светлые краски. Но в драме и развенчивается обраг Дантона, с которым у Роллана связаны иллюзии абстрактного гу- манизма, ненрията® якобинского террора. Крушение жирондистов и Дантона объясняется их отходом от народа. В самый напряжен- ный момент, когда контрреволюция посягает на свободу страны, Дантон заявляет о своем желании уйти от борьбы, «любить жен- щин и возделывать наши поля», о том, что он «купил себе право

106

пожить, наконец, для себя». Дантон жппот п роскоши, когда па- род голодает. Хотя Дан-юн считает, что корни его вросли глубоко в землю, в самое сердце французского народа, на самом деле связи его с народом быстро рвутся, когда ои становится на путь согла- шательства. Роллан признает закономерность победы революционной мора- ли, носителем которой являются якобинцы. Тем самым он возвы- шает их над жирондистами. Но метод насилия, та которому они должны были прибегнуть для подавления контрреволюции, отпу- гивал Роллана. Именно поэтому он наделил якобинцев — Робес- пьера, Сен-Жюста, Бильо-Варенва — трагической раздвоенностью, несогласованностью в них лычного V общественного. Выполняя историческую миссию, они вынуждены подавлять в себе человече- ские чувства. Отсюда — фанатизм и аскетизм этих героев. Наиболее яркой и новаторской из ранних драм «Театра рево- люции» является «Четырнадцатое июля» Это произведение выра- жает идею народного театра, дает картгшу героического массового движения, штурма Бастилии Роллан стремился к новаторскому сближению сцены и зрительного зала, к участию зрителей в иред- ставлении, мечтал о превращения постановки в монументальное, красочное народное празднество. Он переходит в этой драме к изображению главного героя революции — народа. В предыдущих пьесах народ был в основном фоном для главных героев. Теперь же исторические личности — Марат, Робеспьер, Гош и др.— раст- воряются в «океане народном». Герой «Четырнадцатого июля» — народная масса. Но она не безлика, дифференцирована. Яркой индивидуализации -версонажеи служит язык. Короткая фраза, единственная реплика так заосг- ренно поданы, что сразу определяется социальное лицо персона- жа. Такова руссоистская речь Марата, четкая, ио-соддатски отто- ченная, афористичная речь Гоша. Даже эпизодические фигур! I социально определены. Благодаря этому очевидны сиды, взявшие Бастилию. Это — нивы парижского народа, санкюлоты, энтузиазм и действия которых красочно и сильно переданы Ролланом. Однако Роллаи и в драме «Четырнадцатое июля» не стоит ^а почве подлинного историзма. Борьба классов, определившая р??- витие революции, еще не ясна ему. Действия народа, о решающ» и роли которого в истории он догадывается, часто пре вставляются им как стихийные, народ — как толпа, движимая инстинктивным стремлением к добру. Но этому противостоит изображение опти- мизма и силы, величия и доброты народа, особенно в заключитель- ных сценах драмы. Монументальность драмы, композиция ее, представляющая сое- динение отдельных массовых сцен, исключительная эмоциональ- ность, родственная могучим музыкальным творениям Бетховена, доходящая до непосредственного обращения действующих лиц к зрителю с революционными призывами,— все это делает «Четыр- надцатое июля» необычным, своеобразным произведением.

ЮТ

„ Писатель продолжает поиск положительных, жизни» ду\овно сильных героев, чей пример мог бы вдохновить современников, среди великих лю- дей различных эпох. Так рождается замысел эпических биографии великих людей — «Героические жизни». Роллан создает «Жизнь Бетховена» (1903), «Жизнь Микеланджело» (1906), «Жизнь Толстого» (1911). Первое место в цикле Роллан отвел своему любимому компо- зитору — «мощному и чистому душой Бетховену». Блестящий зна- ток музыки, ее профессиональный историк, Роллан создал ряд выдающихся трудов о музыкантах прошлого и современности («Му- зыканты прошлого». 1908, «Музыканты наших дней», 1908, «Ген- дель», 1910, и др.). Но только Бетховен стал спутником жизни пи- сателя К изучению творческой биографии Бетховена Роллан об- ращался постоянно. В результате им была создана шеститомная работа о Бетховене — «Великие творческие эпохи», первый том которой вышел в 1927 г., а последний закончен в годы второй ми- ровой воины. Вышедшая в 1903 г. книга Роллана «Жизнь Бетховена» имела большой успех. Справедливая мысль этой книги о том, что гениаль- ная музыка Бетховена рождена революцией, была развита авто- ром в последующих работах о композиторе с большей настойчи- востью, хотя и они не лишены противоречий. Революция придала огромную духовную силу Бетховену, благодаря которой он прошел через все испытания, «через страдание к радости». В биографии Микеланджело отдана определенная дань песси- мистическим настроениям 900-х годов, хотя Роллан и стремился полемизировать с ними. Творческий путь Микеланджело показан как бесконечная цепь страданий. Но в то же время Мпкеланджело изображен человеком несгибаемой воли, несокрушимой энергии. В «Жизни Толстого» Роллан отмечал огромное значение твор- чества великого русского писателя для всего мира и для себя лично. Его привлекали в Толстом критическое отношение к дейст- вительности, буржуазному искусству, действенный гуманизм, лю- бовь к простым людям и к жизни. Книга была создана вскоре после смерти Л. Толстого. Роллан говорил об этом произведении: «Я инстинктивно отбросил в ней все, что разделяло нас, и возложил на его могилу лишь уважение и любовь». Но, несомненно, отсут- ствие в книге критического отношения к философии Толстого объ- ясняется тем, что в те годы многое в ней было близко Роллапу. Это отразилось и в последних книгах одного из лучших произве- дений Роллана—романа «Жан-Кристоф».

«Жан-Крпстоф» ^жан ^^тоф» (1904-1912) представляет со- оои «роман-поток» — так во Франции опредечя- ется жанр многотомного романа, рассказывающего историю жизни одного героя. В большом по объему про введении Роллана сочета- лись разчччные жанры романа. Десятитомный роман впервые был опубликован в журнале «Двухнедельные тетрадю, издаваемом

108

другом Роллана Шарлем Пеги. В «Жап-Кристофе» продолжаются поиски положительного героя, характерные для раннего творче- сгва Роллана. Здесь Роллан попытался представить его в образе \удожника. Идеалом художника для Роллана был Бетховен. Спра- ведливо отмечается сходство биографических черт Жан-Кристофа и Бетховена: свойственные этому герою бетховенское мужество, неутомимость в поисках, ненависть к косной буржуазной среде. Роллан избирает своим героем композитора, тем самым опре- деляется основная тема романа—судьба художника в буржуаз- ном обществе. Как известно, эта тема живо волновала многих вы- дающихся писателей Запада в XX в. В «Жан-Кристофе» уделено большое внимание вопросам искусства, культуры. Роллан изобра- л аот своего героя в самом центре современных социальных про- тиворечии, сталкивает с представителями самых различных клас- сов, рисует его в гуще наиболее значительных событий, ставит перед ним трудные вопросы своей эпохи. «Жан-Кристоф» — соци- альное эпическое полотно, рисующее во всех аспектах жизнь не только Франции, но и Германии и других европейских стран. Сп- ла романа в правдивом, реалистическом отражении типических ус- ловии современного общества. Лучшие кнши «Жан-Кристофа» посвящены борьбе героя с буржуазным обществом, с упадочным искусством. Но герой одинок, и автор, как бы стремясь уравновесить борющиеся силы, гипербо- ^ зирует образ Жан-Кристофа, возвеличивает его и приподнимает Над действительностью. Это заключает в себе положительное на- чало, давая возможность показать героизм Жан-Кристофа, его мо- ральную чистоту, активность плебейской натуры. Но это ведет и к абстрагированию героя, известному отрыву его от действитель- ности В первых трех книгах романа — «Заря», «Утро», «Юность» — показано формирование характера Жан Кристофа Крафта, про- буждение творческой личности. Действие происходит в одном из захолустных полуфеодальных герцогств Германии. На берегу Рей- на начинается жизнь и проходит юность героя. Мощь реки сопут- ствует герою и символизирует большую судьбу его, значительность и необычность всей жизни Жан Кристофа, его постоянное разви- тие. Мир Жан-Кристофа здесь еще ограничен узкими рамками семьи, провинциального городка. Усилия автора сосредогочены на раскрытии психологии Жан-Кристофа в различные периоды его детства и юности. Писатель проявляет большое мастерство, пока- зывая. как различные жизненные препятствия формируют харак- тер героя. По мере его возмужания усиливается социальная стр^я в романе. Тяжелое, безрадостное детство в семье музыкантов, пьян- ство отца и безропотность матери, необходимость с детства содер- жать своим тяжким трудом всю семью, унизительное положение бедняка — все это вырабатывает в Жан-Кристофе дух протеста, презрение к обывателям, плебейскую непокорность, твердую волю к борьбе. Вместе с тем детство и юношеские годы Жан Кристофа

109

"\

окутаны поэтической дымкой, когда человек познает мир, не подо- зревая всей его жестокости. Любовь к матери, дедушке, дяде Го1- фриду помогает Кристофу не ожесточиться и не очерстветь. Род- ная природа, простые люди, народные песни, музыка великих ма стеров обогащают душу Кристофа, предопределяют основы его творчества В четвертой книге — «Бунт» — дается уже обобщенная карти- на немецкой действительности. Активный протест героя против «окружающей филистерской среды» начинается со стремления от- стоять правдивость, реализм искусства. Новаторские, глубоко на- родные произведения Кристофа встречают холодный прием. Кри- стофу ненавистны посредственность, ремесденничество, убиваю- щие искусство. Кристоф задыхается в Германии, населенной раболепствующи- ми обывателями «Я не раб ваш, я буду говорить, что хочу, буду пи- сать, что хочу...» — заявляет он герцогу. Конфликт Кристофа с обществом углубляется, ему ненавистен германский милитаризм, весь реакционный строй Германии. Кристоф покидает родину, на- деясь найти свободу и возможность творить во Франции. Французские националисты благосклонно отнеслись к облича- ющим Германию книгам «Жан-Кристофа». Пятая книга романа — «Ярмарка на площади» — стала им ответом. Роллан всегда был интернационалисгом, не случайно героем его романа является не- мец Кристоф. Еще в большей мере, чем «Бунт», «Ярмарка на пло щади» имеет памфлетный характер, Роллан подвергает в ней уни- чтожающей критике все области духовной жизни буржуазной Франции, ее культуру, политику, нравы. «Ярмарка на площади» — достойное продолжение традиций Бальзака, Флобера, Золя, обли- чавших буржуазную культуру. Атмосфера Франции становилась «все более удушливой, искусство разлагалось, цинизм и безнрав- ственность разъедали политическую жчзль». Писателю больно ви- деть свою родину, французское искусство в столь бедственном состоянии. Отсюда взволнованность и страстность его тона. Вначале он наделяет своего героя иллюзиями в отношении «ци- вилизованной» Франции. Жан-Кристоф полон светлых надежд на то, что в Париже, городе искусства, он найдет понимание и под- держку. Но уже мрачные краски парижского городского пейзажа сразу подавляют Кристофа. По мере того как Кристоф все более входит в культурную жизнь Парижа, он проникается все большей неприязнью к ней. Вынужденный из-за отсутствия средств сразу же приступить к поискам работы, он сталкивается с глубоким рав- нодушием и алчностью тех, в чьих руках находится французское искусство. Это дельцы, торгующие искусством. Обратившись к литературе, Жан-Кристоф находит в ней еще большее падение: «словесную ярмарку, дух интеллектуальной проституции и разложенчя», забвение к^ссических традиций. Его поражают безнравственность и продажность парижских газет, порнография, интерес к закулисным сплетачм и альковным делам.

110

Позран^миьшись с представителями политических парижских I руюв, Жан-Кристоф убеждается в ил полной беспринципности Полигические деягели — демагоги, мечтающие о теплых местечках \ государственной кормушки, об орденах, почестях, деньгах. Таков депутат-социалист АП№ЛЬ Руссэн, еще отвратительней «могильный червь» Леви-Кэр, который «подтачивал социализм», «подкапывал- ся» под все великое — семью, брак, родину, чистое, здоровое, на- родное, веру в идеи, в человека. Рол пан предвидел ту бурю, которую обрушила на него реакция после опубликования «Ярмарки на площади». Несмотря на это, он выступал открыто, как публицист, мужественно изобличал буржу- азную «наю-шь», все то, что губит его родпщ. Реакция не раз обви- няла Ролдана в антипатриотпзме. Но даже в «Ярмарке на площа- ди», наиболее критической и са1прической части романа, автор нарисовал замечательный образ простой французской /кенщинп, которая заботится о больном, оставленьем без помощи Кристофе. Это — служанка Сидочи, с ее неподкупной честностью п здравым смыслом,—одна из тех, кто представляет в романе дорогую Рол-

лану Францию. Образ «подлинной, угнетенной Франции», народа, которы I «трудигея, глубоко равнодушный к свистопляске своих недолго- вечных хозяев», вырисовывается из последующих кпиг романа — «Антуанетта», «В доме», «Неопалимая купина» и др. Кристоф убеждается, что познать Францию можно, только проникнув ) <недра нации», увидев жизнь народа и трудовой интеллигенции Еще в Германии он встретил скромную учительницу француженку Антуанетту, и образ девушки удивительной моральной чистоты запечатлелся в душе Кристофа как образ «далекой возлюбленно? >. Антуанетта и ее брат Оливье, дружба с которым стала необходимо- стью для Кристофа, помогли ему узнать истинную Францию. С по- мощью Оливье, в образе которого много автобиографических черт, он находит путь к подлинному французскому искусству и науке. «Францию в миниатюре» рисует Роллан, изображая дом, в ко- тором поселились Кристоф и Оливье. Здесь живут семьи инженера, учителя, электромонтера и т. п. Кристоф видит достоинства этих людей, но его поражает разобщенность интеллигенции, одиночест- во представителей ее, возмущает, что они позволяют «всякому сброду угнетать себя». Кристоф прилагает усилия, чтобы объеди- нить одиноких людей, но почва, на которой он пытается это сде- лать, слишком зыбка. «Противопоставить ярмаркам на площади, лишающим нас воздуха и света, маленький легион отважных душ, готовых на все жертвы и свободных от каких бы то ни было ком- промиссов. Мне хотелось собрать их на клич какого-нибудь героя, который стал бы их вождем. И для того чтобы этот герой сущест- вовал, мне надо было его создать»,—писал в 1930 г. в послесловии к русскому изданию Роллан. Но писатель сам осознал несостоя- тельность идеи объединения людей не на основе социальных инте- ресов, а на индивидуалистической почве.

Ш

В девятой книге — «Неопалимая купина» — изображается жизнь низов народа, рабочих. Страшное обнищание, обездолен- ность народа показаны на примере семьи Руссель, покончившей самоубийством Кристофа, как и Оливье, все больше волнуют социальные во- просы. Критика Ролланом реформизма в рабочем движении, руко- водителей-оппортунистов, которые, по его мнению, мечтают «улечься в теплую постель буржуазии», справедлива. Но Роллан в ложном свете изобразил рабочее движение вообще, не отличая его от «буржуазной ярмарки политических страстей», не веря в него. Объяснить это можно только тем, что Роллап не знал тогда проле- тариата, его жизни и борьбы. Индивидуализм Кристофа проявляет- ся в неприятии диктатуры рабочего класса; он боится за свою сво- боду, заявляя, что художник должен стоять над партиями. Правда, Кристофа захватывают волнения майской демонстрации, он ока- зывается среди восставших на баррикаде. Но Кристоф, как и Оли- вье, не смог сознательно присоединиться к рабочему движению. Оливье бессмысленно хибнет, растоптанный в схватке на демонст- рации, Кристоф вынужден эмигрировать в Швейцарию. В образе Оливье Жанена воплощены черты лучшей части фран- цузской интеллш енции того времени — душевная чуткость, лю бовь к национальной культуре, высокий интеллект. Оливье пред- ставляет подлинную Францию, он говорит от имени настоящей интеллигенции. И хотя умение видеть еще не сочетается у Оливье с умением действовать, хотя он так и не нашел пути к простому народу, ценны поиски им этого пути. Автор обрекает Оливье на гибель в тот период его жизни, когда он особенно напряженно пы- тается разобраться во всей сложности социальных противоречий. У этого скромного до застенчивости человека аналитическая мысль беспощадна. Оливье учит Кристофа уважать Францию, «страну труда и лихорадочной деятельности мысли», и относиться с през- рением к «развращенному обществу беспутных скотов, которых и французами-то назвать нельзя». Благородство, чуткость, забота о бедняках отличают Оливье, Антуанетту и близких им интеллиген- тов тружеников. Последняя книга романа — «Грядущий день» — освещена заре- вом будущей войны. Написанная в годы засилия реакции, она сви- детельствует о некотором снижении обличительного пафоса. Образ бунтаря Жан-Кристофа претерпевает значительные изменения. Ав- тор уводит его От борьбы, лишает ненависти к врагам (примирение с Леви-Кэром). Жан-Кристоф «распрощался с неистовством юно- сти и стремится к покою». Он замыкается в «казематы индивидуа- лизма», стремясь достичь идеала внутренней гармонии. Несмотря на недостатки последних книг, роман «Жан-Крис- тоф» — необычное, новаторское, реалистическое произведение, по- ражающее значительностью содержания, интеллектуальной на- сыщенностью, глубокой эмоциональностью. В романе, как и в «Драмах революции», проявилось тяготение писателя к монумен-

112

1

тализму. Все произведение построено в различных, часто перемежа- ющихся планах: психологическом и социальном, лирическом и пу- блицистическом, романтическом и реалистическом. Еще в 90-е годы, когда возник замысел романа, автор обдумы- вал и его необычную форму как «романа симфонии». «Музыкаль- ность» произведения Роллана сказалась в проникновенном рас- крытии эмоциональной сферы, в попытках соотнесения образов с разнообразием музыкальных тем, в уподоблении творческого раз- вития Жан-Кристофа героической симфонии Бетховена. Новатор- ским стало стремление Роллана проникнуть в психологию творче- ства композитора, показать всю сложность творческого процесса и духовной жизни художника. Широта охвата действительности, смелая, боевая постановка кардинальных проблем, новаторство сделали роман /* Жан-Кристоф» одним из самых выдающихся про- изведений XX в. На фоне буржуазной литературы Запада, с ее пессимизмом, не- верием в человека, обезличенными героями, роман «Жан-Кристоф» выделяется своими положительными образами. Это они дают воз- можность читателю «восхищаться величием сердца и ума автора и его непоколебимой любовью к человечеству» (Горький).

т, р В 1913 г была написана повесть «Кола Брюнь- «Кспа Брюньон» / - лгип \ <-' он» (впервые опубликована в 1919 г.). Создан- ная в предгрозовой, предвоенной обстановке, когда во многих про- изведениях французской литературы преобладали пессимистиче- ские настроения, она поражала оптимизмом. Горький назвал роман «Кола Брюньон» «самой изумительной книгой наших дней». Вера в человека, пафос созидания и творческого труда народа, от- личающие ее,— своего рода «вызов войне». Ролтан вложил в повесгь большую любовь к родному краю, го- роду Кламси, к своим землякам — бургундцам. Он обратился к соз- данию национального характера, в котором запечатлены типичные черты французского народа: ум, доброта, галльская веселость. Хотя описанные в «Кола Брюньоне» события и происходят в эпоху позднего Возрождения, история перекликается с современ- ностью Главный герой ее — из народа, «это они — Кола Брюньоньг Франции из поколения в поколение создавали облик сегодняшней Фракпии» (Ж. Дюьло). Роллан прекрасно знал исторические документы и летописи родной Бургундии, французский фольклор, поэтому произведение в полной мере передает национальный колорит, сохраняет просто- народную речь Речь Кола, от лица которого ведется повествование, необыкновенно богата и образна, пересыпана пословицами, при- баутками, поговорками. Афористичность, емкость, весь строй ее близок народному складу, часто повествование является рифмо- ванной и ритмической прозой. Поэтическое изображение жизни простых "тодей, глубокое уважение к ним, лукавая и муд- рая насмешьа, пронизывающая произведение, создают его свое- образие

113

Роллан перенес действие повести в эпоху, когда реуес го было искусством. Писателю таким путем удается создагь цс1ьпыи образ человека труда и в то же время худо ь^рга. Творческое начало сближает Кола с другими положительпп^т образами Роллана, ут- верждавшего в «Кола Брюньоне», что «живет лишь тот, кто тво- рит». Кола — искусный резчик по дереву, средневековый скульп- тор Он влюблен в свой труд, испытывает самую иубокую радость, когда стоит с инструментом у верстака, он гордится своими умелы- ми руками. Неутомимое трудолюбие Кола порождает его н°нависть к бездельникам, эксплуататорам. Ведь Кола — один из ТРХ, кто укра- шает землю, производит материальные блага. Он считает, что тру- женики должны быть «хозяевами французской земли», а не «вьюч- ным скотом». Бунтарство Кола, непримиримость ко всему, чю гне- тет человека, особенно выделены авюром Неприятие средневековой действительности с ее феодальным гнетом, междоусобицами, религиозными войнами просшрается у Кола до отрицания перкви и религии Ему ненавистен насаждае- мый церковью аскетизм. Герой Роллана похож в этом на героев Рабле и народных фабльо. Требованию веротерпимости, насмешли- вое отношение к существованию бога, «важного господина, живу- щего в Эмпирее», которого «еще н^кто не видел», основываются на трезвом, материалистическом мировоззрении Кола. Оно связано у Кола с близостью к природе. Представление о материальности мира вызывает желание «изведать все на свете», ощутить на вкус, все повнать. Все художественные приемы повести подчинены рас- крытию материалистического взгляда на жизнь. Интерес к жизни, неисчерпаемый запас оптимизма отличают роллановекого героя от пресыщенных, пессимистически настроен- ных героев декадентской литературы. Оптимизм Кола не поверх- ностен, он выстрадан в борьбе с тяготами жизни и поэтому так кре- пок. В жизни Кола немало было бед. Он больше терял, чем находил. «Я... перебирал скудные богатства моей котомки: ...сыновья, кото- рые далеки от меня, думают обо всем не так, как я, ...измень! дру- зей и безумства людей; смертоносные вероучения и междоусобные войны; Францию мою растерзанную, мечты моего духа, создания моего искусства разграбленные; жизнь мою — горсть пепла, и налетающий ветер смерти...» Тем удивительнее его умение не уны- вать, его любовь к жизни, радостное мироощущение. Даже чума пе смогла побороть Кола: «Жив Курилка!» Он всегда в гуще событий родного города — будь то участие в празднестве или в мятеже, ког- да Кола возглавляет кламсийцев. Подлинное искусство связано с народом. Произведения Кола нужны простым людям, приносят им радость. Ценность их непонят- на стояичным «залетным птицам», аристократам, гоняющимся за модой «Богатый идиог» из замка Кенси, «который сам не знает, что придумать, сидя у себя в замке, и, ни на что не способный, уме- ет только разрушать», изрезывает ножом все, что изваял Кола из

114

дерева, украшая замок. Народ — созидатель всего прекрасного, угнетатели способны только разрушать. Кола ненавистна воина, как и всякое разрушение. «По кто мне объяснит, Д1я чего заведены на земле все эти скоты, эти аристо- краты, эти политики, эти феодалы, нашей Франции объедалы, кото рые, воспевая ей хвалу, грабят ее на каждом углу, покушаются на Германию, зарятся на Италию и в гинекей к Великому Турку нос суют, готовы похлотить половину всей земли, а сами и капусты ш> ней посадить не умеют...» Антивоенная направленность книги Роллана не только в прямо'» разоблачении тех, кто развязывает войны, но и в пафосе созидания, творческого труда народа «Когда Горький пишет, что «Кола Брю ньон», который ему нравится больше всех моих книг, есть галль- ский вызов войне, то он не так уж ошибается. Потому что, хотя этот смех и раздался раньше битвы, но он звучал над нею и напс рекор всему.. » — отметил Роллан. Война 1914 г. застала Роллана в Швейцарии, годы чвР"0? где он бывал почти ежегодно из-за болезни ле ких. По возрасту он уже не мог быть призваг в армию, и писатель остался в нейтральной Швейцарии. С первых дней войны Роллан заявил о своем осуждении ее, о желании сто- ять «над схваткой» воюющих наций. Публицистические статьи, раскрывающие отношение Роллана к войне, вошли в сборники тех лет—«Над схваткой» (1916), «Предтечи» (1919). Свидетельс1 вом напряженных попыток найти правильную позицию, «во мра^ о отыскать дорогу» является «Дневник военных лет», запечатлевши I «внутреннюю драму» Роллана. Роллан определил свою позицию названием статьи «Над охват кой». Но мужественное поведение писателя, выступившего с ра зоблачением организаторов империалистической войны, было н" поведением стороннего наблюдателя-пацифиста, а активным вме- шательством в схватку. Роллан принял участие в работе «Агентства по делам военно- пленных», стремясь облегчить участь пострадавших от войны. Но еще важнее то, что он использовал свой авторитет известного т сателя, выступив с обличением фальшивых националистических лозунгов, призывая народы прекратить войну. Роллан уличал тех, кто раздувал шовинистическую ненависть, говорил о равном ува- жении ко всем народам ~р национальным культурам, В начале вой- ны писатель не сумел еще разглядеть подлинные причины ее, но постепенно он убеждался, что война служит целям грабежа наро дов. Он заклеилшл империалистов воюющих стран, которые во имя наживы губят лы^иоиы /етзней (статья «Убиваемым народам», 1916). [ «Волны яросту> националистов обрушились на Роллана, его обвиняли в антчжтрпотизме, грозили физической расправой Од- нако искренчо^ь, \г ЛРСТВО сочетались у писателя с пацифиз\юу, с непониманием истинных путей борьбы против имперпалисшче-

А 115

ской войны. Если Барбюс с другими «пролетариями битв» встал на революционный путь, то Роллан долюе время не мог расстаться с индивидуалистическими предрассудками, с идеями абстрактного гуманизма. Ему казалось необходимым противопосгавить тем, кто разжигает войны, объединение «независимых духом», стоящих над партиями людей, «твердыню международного духа, не знающего границ (на основах свободного, светлого и бесстрашного индиви- дуализма)». И все же в военные годы многое изменилось во взглядах Рол- лана. Одним из самых существенных факторов, оказавших влияние на писателя, явилось общение с русскими большевиками, с кото- рыми он связывал возникновение «новой Европы, нового человече- ства». Статьи В. И. Ленина в швейцарских журналах, встречи с А В. Луначарским, начавшаяся переписка с М. Горьким усилили интерес Роллана к России. Он понял огромное значение роволюпп- онных событий в Россип для всего мира. Одним из первых на Западе Роллан приветствовал Октябрьскую революцию. Он выступил в защиту Советской России, разоблачая блокаду — это преступление, раскрывающее «лживость так назы- ваемых демократий Европы и Америри» (статья «Прошв блока- ды», 1919). Однако противоречивость взглядов Роллана сказалась и в отношении к русской революции. Индивидуалистические пред- рассудки его проявились в боязни «насилия», диктатуры, в иллю- зпях абстрактного гуманизма. Влияние Октябрьской революции на мировоззрение и творчест- во Роллана в полной мере сказалось в последующие годы, когда в романе «Очарованная душа» и других произведениях он показал путь своих лучших героев к народу, к революции. Этот путь писа- тель прошел вместе со своими героями.

БЕЛЬГИЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Во второй половине XIX в. маленькая сельскохозяйственная Бельгия превратилась в индустриальную империалистическую страну. Интенсивными темпами шло развитие промышленности, росли фабричные города, разорялись деревни. В середине 80-х го- дов бельгийские капиталисты захватили громадную территорию в Конго. Бельгия окончательно вошла в разряд империалистических держав. В 1914 г., несмотря на объявленный Бельгией нейтралитет, в ее пределы вторглась немецкая кайзеровская армия. Бельгийское хозяйство было разрушено, население испытало всю тяжесть окку- пации. Бельгийское рабочее движение было достаточно организован- ным и сильным, хотя его руководство неоднократно проявляло оп- портунизм. В 1879 г. в Брюсселе организовалась Бельгийская со- циалистическая партия, а в 1885 г.— рабочая партия, носившая более пролетарский характер. Белыая, страна острых общественных контрастов и напряжен- ной ктассовой борьбы, дала в конце XIX и начале XX в. ряд ярких литературных явлений общеевропейского значения. Литературным языком Бельгии стал француз- —о^®1^0^1' ский язык. Основателем бельгийского реализма и первым бельгийским писателем, получившим мировую известность, был Шарль де Костер. Творчество его разно- образно и богато по жанрам: он писал стихи, поэмы, драмы, расска- зы; особенно выделяются два цикла конца 50 — начала 60-х го- дов — современные «Брабэптские рассказы» и посвященные сред- невековью «Фламандские легенды»; последние с их тонкой стили- зацией народного сказа и пронизывающей их идеей борьбы против зла явились своеобразной подготовкой к созданию монументаль- ного исторического романа «Легенда о героических, забавных и славных приключениях Уленшпигеля и Ламме Гоодзака во Флан- дрии и других странах» (1867). Эта книга стала вершиной творче- ства де Костера. По своим взглядам Ыарль де Костер был воинствующим гума- нистом и демократом, сторонником национально-освободительных движешш и запил никоч молодого рабочего движения Бельгии. Он

117

бьтч одним пз основателей еженедельника «Уленшпигеч! », вокруг когорого группировались в шестидесятые годы наиболее прогрес- сивные круги бельгийской интеллигенции. Основной целью де Кос- тера стала борьба с католической реакцией, с мертвящим влияни- ем католической церкви. Все эти тенденции проявились полностью и в замечательной «Легенде об Уленшпигеле». Шарль де Костер воскресил в ней об- раз героя народных легенд XIV в., веселого и смелого Тиля Улен- шпигеля, но наделил его новыми чертами. Он перенес действие в более позднюю эпоху и сделал Тиля борцом за независимость Фландрии, участником восстания гозов против испанского влады- чества и католической церкви. Оставаясь весельчаком, мастером на всевозможные выдумки и проделки, Тиль в то же время сопри- касается и с трагической сферой жизни и вырастает (особенно на- чиная со второй книги романа) в героический образ. Первая книга тесно связана с народной легендой, насыщена шутками и смехом, приключения Тиля анекдотичны, а осмеянпе святош и жадных бо- гачей вполне соответствует духу народной фламандской книги об Уленшпигеле. Но уже в первой части параллельно с детством и юностью Тиля развертывается описание детства и юности будуще- го испанского короля Филиппа II, известного своей жестокостью и фанатизмом. Эти главы, написанные выдающимся мастером исто- рического романа, пронизаны ненавистью к деспотизму. Рядом с жизнерадостной добротой сына угольщика, Тиля Уленшпигеля, с его любовью ко всему живому, особенно страшными кажутся сце- ны чудовищной жестокости юного инфанта, поражающие даже его о-ща, короля. Читатель уже угадывает, что Тиль Уленшпигель и Филипп II — антиподы и что им предстоит смертельная борьба. Первая книга кончается гибелью на костре отца Уленшпигеля, честного и мужественного Клааса. Сохранив горсть пепла от его ко-тра, Тиль становится мстителем не только за свое личное горе, но и за обиды и страдания всей Фландрии. «Пепел Клааса стучит в мое сердце» — слова эти проходят лейтмотивом через весь роман кахг призыв к борьбе за справедливость, к мести угнетателям и зло- деям. В конце романа побеждают гезы, а живой, реальный Тияь превращается в некий символ: он обретает бессмертие, как и его подруга, прелестная Неле, и ему предстоит охранять родную стра- ну, ее независимость. В нем олицетворен дух Фландрии, в его воз- любленной Неле — сердце Фландрии, а в постоянном спутнике Ти- ля веселом обжоре Ламме Гоодзаке (образ которого тоже заимство- ван из фольклора) — желудок Фландрии. Такая символизация соказалась бы схематичной и излпшней в любом обычном историчес- ком романе, но в книге де Костера она не раздражает: настолько поэтична и своеобразна вся книга. Она нередко напоминает поэму, чувствуется, что она написана не только историком, знатоком фольклора, мастером прозы, но и поэтом. Своеобразие реализма Шарля де Костера именно в его богатст- ве и многогранности. Он впитал в себя романтические традиции:

118

де Костер ощущал всю прелесть романтизма и сам начинал с ро- мантических. «Фламандских легенд». Дыхание средневековых ле генд, мотивы предсказаний и вещих снов, приемы гиперболизация (например, превращение гнусного предателя и доносчика, богато го торговца рыбой в ночного разбойника, «загрызающего» желез ными челюсгями девушек, и полное духовное его перерождение в волка) необычайно сближают де Костера с романтизмом. Но это революционный романтизм, поэтически-смелое и яркое изображе ние победы добра над злом, народа над церковью и монархией. В то же время глубокий историзм, мастерство типизации, сатириче- ское мастерство и умение воссоздать раблезианский дух эпохи де- лают де Костера подлинным реалистом. В его роман проникают и некоторые черты натурализма (беспощадно правдивое и подробное изображение пыток, которым многократно подвергают Катлииу, мать Неле), но все эти моменты подчинены единой цели — борьбе с религиозным фанатизмом и жестокостью, и книга в целом не становится натуралистической. Великолепное знание истории и фольклора, пронизанность романа фольклорными мотивами, соч- ный народный язык — все это превращает «Легенду об Уленшпи- геле» в уникальное произведение. «От поэмы Шарля де Костера произошла бельгийская литература», — писал Ромен Роллан, стоа- стный поклонник «Легенды об Уленшпигеле»1. Но роман де Кос- тера оказал влияние не только на бельгийскую литературу. При- мером может служить «Кола Брюньон» Роллана или «Генрих IV» Г. Манна. Великолепные и совершенно самостоятельные, романы эти во многом соприкасаются с книгой де Костера. В борьбе за молодую бельгийскую литературу большую ро^ть сыграл журнал «Молодая Бельгия» (1881—1897), сплотивший вокруг себя выдающихся писателей различных взглядов (Лемонье, Роденбаха, Экаута, Метерлинка, Верхарна и др.). Но с 1883 г. в журнале слишком усилился культ формы, проповедь «чистого ис- кусства», что вызвало резкую полемику со стороны журнала «Со- временное искусство» (1881—1914), возглавленного Э. Пикаром и боровшегося за идейное, социальное искусство. Представителями реалистического направления

(1841^1) в 80-е годы быди э- Л^Р. ж- ^аут с его ро- маном «Новый Карфаген» (1888) и особенно —

Камиль Лемонье, выдающийся романист, которого называли бель- гийским Золя. Лемонье создал более 70 томов романов, рассказов, публицисти- ческих и искусствоведческих трудов и долгие годы возглавлял бельгийскую литературу. В своих романах он показал классовое расслоение деревни («Самец»), разложение и гибель дворянства («Аллали»), моральное одичание и деградацию буржуазии («Ко- нец буржуа»). Жестокая эксплуатация рабочих, катастрофы, выз- ванные плохой охраной труда, забастовка как начало классовой

1 Р о ч -I а н Р. Собр. соч М., 1958, т. 14, с. 517.

119

борьбы показаны им в наиболее значительном его романе «Клещи» (1886) ', написанном через год после «Жерминаля» Золя. Последо- ватель Золя и проповедник «натюризма», близкого к натурализму, Лемонье разделяет общую судьбу писателей-натуралистов с при- сущими им противоречиями. Смелый реализм в изображении общественных отношений переплетается у него с чрезмерной биоло- гпзацией героев, с переоценкой наследственности и власти инстин- ктов. Героиня романа «Клещи» Кларинетта — опустившаяся, гру- бо-чувственная натура, напоминающая отчасти Нана, образ не характерный для рабочей среды. В ряде романов Лемонье сосредо- ючивается на изображении патологических чувств и явлений. Путь к моральному возрождению и даже к преодолению социальных противоречий Лемонье видит в опрощении, в уходе на лоно приро- ды, в лес, в возвращении к патриархальным отношениям («Адам и Ева», «В прохладных лесах», «Божий человек» и т. д.). Растерянность перед капитализацией Бельгии и связанными с ней бедствиями, печаль об уходящем патриархальном прошлом, которое наделялось поэтическими чертами, порождали среди бель- гийской интеллигенции декадентские настроения (поэзия Жоржа Роденбаха). Талантливым представителем бельгийского сим- ^й^01^™'1 волизма, создателем символистской драмы был Морис Метерлинк. Он выступил в 1889 г. с пье- сой «Принцесса Мален», драматизацией старой немецкой сказкп, которой он придал безысходно-трагический колорит. Чувствуется и некоторое подражание «Гамлету» — в образе принца Ялмара, жениха Мален, и особенно в обстановке королевского замка, где совершаются ужасные преступления. Но пьеса имеет двоякий смысл: за сказочной историей безвинно гонимой девушки угады- вается трагедия человеческой обреченности. Человек показан иг- рушкой незримых таинственных сил, которые душат его, как петля злой королевы сдавила шею Мален. Отсюда и необычайно мрачный пейзажный фон пьесы: замок окружен кладбищем, оно наступает на замок и постоянно упоминается в разговорах. В этом образе кладбища символизирована обреченность человека — любимая идея Метерлинка. Смерть как бы делается главной героиней его первых драм. За «Принцессой Мален» последовали пьесы: «Слепые» (1890), «Непрошеная» (1890), «Семь принцесс» (1891), «Пелеас и Мели- санда» (1892), «Алладина и Паломид» (1894), «Там, внутри» (1894), «Смерть Тентажиля» (1894), «Аглавена и Селизетта» (1896). Неизбежное вторжение смерти в обыденную, мирную челове- ческую жизнь — тема большинства из этих драм. В пьесе «Слепые» несколько слепых мужчин и женщин приведены из приюта на про- гулку на пустынный берег моря. Их поводырь — дряхлый священ-

1 Название романа переводилось также как «Кровопийца» и «Завод».

120

ник — внезапно умирает. Слепые тщетно пытаются выбраться из леса и спешат навстречу звукам, которые кажутся им человечески- ми шагами; но это шум нарастающих волн, шум прилива. Симво- лика этой небольшой пьесы ясна: слепые обозначают человечест- во, не видящее смысла жизни. Старый священник олицетворяем религию, прежнюю руководительницу человечества, одряхлевшую и умирающую. В пессимистических драмах Метерлпнка нет места надежде, но нет, в сущности, места и христианскому богу. Он во многом предваряет экзистенциалистов. В пьесе «Непрошеная» умирает после родов молодая женщи- на. Семья сидит вокруг стола в соседней комнате, не ожидая ни- чего дурного. Смерть уже входит в дом и по некоторым признакам можно угадать ее приход: слышен звук оттачиваемой косы; сама собой отворяется дверь; гаснет лампа. Но лишь слепой дед угады- вает вторжение смерти — именно в силу своей слепоты, своей от- решенности от внешнего мира. В драме «Там, внутри» под окном стоят прохожие, принесшие страшную весть о самоубийстве моло- дой девушки. Они не решаются постучать, видя, как мирно семья погибшей проводит вечер, ничего еще не зная о случившейся беде. В пьесе «Смерть Тентажиля» посланницы злой королевы, сим- волизирующей смерть, похищают мальчика Тентажита из тесно, о круга охраняющих его близких; крик ребенка замирает где то аа железной дверью, и его сестре остается только проклинать чудови- ще, убившее мальчика. Метерлинк был очень талантлив, писал о волнующих пробле- мах любви и смерти, его пьесы затрагивали душевные струны чи- тателей, и этим объяснялся их успех. Но причина этого успеха в интеллигентских кругах заключалась и в состоянии страха и расте- рянности перед мрачными силами империализма', характерном для интеллигенции на рубеже веков. Кроме того, наибольший успех выпал на долю менее безнадежных пьес Метерлинка, в которых, по его собственным словам, любовь вытесняет смерть: «Пелеаса и Мелисанды», «Аглавены и Селизетты», и особенно «Монны Ван- ны» (1902) и «Синей птицы» (1908). Красивая и трогательная пьеса «Пелеас и Мелисанда» о любвл юного Пелеаса к жене его старшего брата обошла почти все круп- ные сцены мира, была многократно положена на музыку. С нее началась широкая известность Метерлинка. Свои философские и эстетические взгляды Метерлрнк изложил впервые в трактате «Сокровище смиренных» (1896). Драматургу он предлагает искать «трагическое в повседневном». Ничего нег более трагичного, по мнению Метерлинка, чем фигура старика, мирно сидящего у себя дома под зажженной лампой. Таинственный смысл скрыт, по мнению Метерлинка, в любом беспорядочном ди- алоге, а еще сильнее — в молчании. Драматург, которому прихо- дится оперировать диалогом героев, договаривается здесь до раз- рушения диалога, молчание ставит выше речи. Речь героев в ран- них пьесах Метерлинка беспорядочна, разорванна, прерывается

121

бессвязными междометиями. Эти восклицания и стоны должны от- ражать душевдое смятение героев, их нарастающий страх перед Неведомым. За беспорядочным диалогом и минутами молчания должен, но мысли Метерлинка, скрываться второй, внутренний диалог, беседа душ или беседа человека с его судьбой. Но сам Метерлинк понемногу преодолевает свой пессимизм и апологию бездействия. Уже в сказочной пьесе «Ариана и Синяя Борода» (1901) героиня активно борется со злом, с деспотизмом, ей помогают крестьяне окрестных земель. Так социальные мотивы проникают и в пьесы Метерлинка. Во второй период написаны «Сестра Беатриса» (1900), «Монна Ванна» (1902), «Чудо святого Антония» (1904) и «Синяя птица» (1908). Все эти пьесы, в сущ- ности, далеки от символизма и безнадежности Их можно назвать романтическими, а «Чудо святого Антония» приобретает даже ре- алистические и сатирические черты. У одра умершей богатой ста- рухи теснятся родственники, жаждущие наследства. Явившийся прямо из рая святой Антоний пытается воскресить умершую, вняв молитвам ее преданной служанки Возмущенные родственни- ки ставят ему всевозможные препятствия, вызывают полицию Он все-таки воскрешает старуху, но она немедленно приказывает вы гнать «этого грязного нищего». Так мистическая легенда превра- щается в остроумную сатирическую комедию, в осмеяние бур- жуазии. В пьесах этого периода живая речь героев заменяет прежний «двойной» диалог, пьесы насыщаются активным действием и при- обретают конкретно-исторический фон и острый сюжет («Мониа Ванна») Это уже не «пьесы молчания» и не «статические пьесы». «Синяя птица» — вершина творчества Метерлинка. Поставлен- ная Станиславским в 1908 г , она и до сих пор идет в Художествен- ном театре Конечно, и в эту пьесу проникают элементы идеалисти- ческой неокантианской концепции мира (души вещей, напомина- ющие кантовскую «вещь в себе», стремление разглядеть за реальным миром особый, идеальный мир). Но в этой пьесе про- явились лучшие черты Метерлинка — умение оживить и драмати- зировать детскую сказку, увлечь зрителя богатством фантастики, редкая поэтичность. Символика приобретает здесь сказочный и гуманистический характер, вера в человека, в будущее, в успехи науки, в победу человека над ужасами войн и болезней придают пьесе оптимистическое звучание В 1918 г Метерлинк написал продолжение «Синей птицы». Это пьеса «Обручение» В ней выросший Тильтиль ищет и находит невесту, которой оказывается его бывшая маленькая со- седка. Но вторая пьеса слабее, лишена сказочной прелести и глу- бины первой. Метерлинк дожил до глубокой старости и написал еще ряд про- изведений, в том числе драму «Жанна д'Арк», навеянную патрио- тическим подъемом 1945 г Но наиболее значительным периодом его творчества остался период 1890—1900-х гг. Оккупация Фран-

122

ц 1И и Бельгии фашистами заставила писателя уехать в США, но он вернулся во Францию незадолго дй смерти С символистами был связан в начале своего эве1)харн творческого пути талантливейший бельгийский поэт — Эмиль Верхарн Первые сборники его стихов («Фламандские стихи», 1883, «Монахи», 1886) посвящены прошлому Бельгии, эпохе Возрождения В этот первый период Верхарн близок к художественной манере парнасцев: ов стремит- ся дать точные, яркие описания, выпуклые образы, ааботится о чеканной звучности стиха. Он любуется Фландрией эпохи Возрож- дения, страной молока и мяса изобилия п веселья. Он руководсг- вуется картинами старых фламандских мастеров (Рубенса, Тенир- са) и как бы воскрешает мощные краски их полотен В первом сгихотворении, так и названном «Старые мастера», он рисует горы снеди, буйное веселье и заставляет самих художников участвовать в грандиозной пирушке. Верхарн с любовью рисует повседневный труд на фермах: хле- бопечение, доение коров Но понемногу и в этих стихах первого пч^ла начинают проступать черты современной разоренной бель- гийской деревни с ее социальными контрастами («Нищие»). Второй период творчества Верхарна приходится на конец 80 х годов. В это время появляются циклы «Вечера» (1887), «Раз- громы» (1888) и «Черные факелы» (1890). Зрелище гибнущей бельгийской деревни и гигантских городов с их социальными конт- растами наполняет поэта ужасом Это отчаяние воплощено в вели- ко тепных, но мрачных пейзажных зарисовках, в страшном образе женщины в черном, в образе самоубийцы, чей труп шшвег по Темзе, а мозг, разлагаясь, продолжает мыслить. Вся эта трагиче- сьа'1 трилогия ближе всего к символизму, но символика Верхарна не имеет мистического смысла, она отражает трагизм реальной жизни Не менее мрачны и стих I гре\ наиболее потрясающих циклов, написанных в начале 90-хго^ов Это «Поля в бреду» (1893), «Приз- рачные деревни» (1894) и < Города спруты» (1895). Но в них уже явно юржествует социальная течатика. В цикле «Поля в бреду» Вср/зрн рисует картину обнищавшей деревни. Характерно, что петаое же стихотворение этого цикла называется «Город» и начинается с утверждения: «Все колеи уво- Дл-т в город». Погибающие деревни бредят городом, толпы бедняков входят в город, который их поглощает:

То город спрут лег у дорог лавиной над равниной.

Верхарн говорьт о преступлениях, разъедающих быт деревни, о тайных убийствах, поджогах, диких суевериях («Тот, кто дает дурные советы», «Паломничество», «Грех» и др.), о болезнях и ни- щею Обедневшие крестьяне не в состоянии чинить старые,

123

рухнувшие плотины, прочищать каналы,—Бельгия превращается в страну болот и лихорадок («Лихорадка»). Мрачна картина храмо- вого праздника, который в эпоху Возрождения протекал как буй- ная пирушка. Теперь, в период разорения, только несколько пар угрюмо кружат под шарманку. В стихотворении «Мор» возникает образ веселящейся Смерти. Ее тщетно молят о пощаде, о прекра- щении эпидемии деревенские матери, старые ветераны, уцелевшие от войн, и, наконец, мадонна и сам Христос. Смерть издевается над богоматерью, которая стоит перед ней на коленях, отказывается повиноваться Христу. Так Верхарн подчеркивает бессилие старых народных верований. За ужасами мора вдали рисуются ужасы грядущих войн. Смерть пьяна и хочет повеселиться. Сквозь цикл мрачным лейтмотивом проходят «песни безумно- го», блуждающего по дорогам. В стихотворении «Исход» Верхарн рисует горький путь крестьян, уходящих в город и забирающих с собой свой жалкий скарб, собак и кошек, птицу в клетке. В цикле «Призрачные деревни» ощущается мысль о нереально- сти, призрачности того сельского труда, который продолжается кое-где в опустошенной Бельгии. Рыбаки ночью при свете факе- лов вылавливают из реки всевозможные несчастья н болезни вмес- то рыбы («Рыбаки»). Могильщик хоронит собственные надежды («Мошльщик»). Перевозчик не может доплыть к той, что ждет его г-а берегу. Обезумевший от улхаса звонарь бьет в набат на горящей колокольне. Каждая профессия приобретает символический смысл. Б этот же цикл входит изумительное по выразительности стихотво- рение о ноябрьском ветре, который, «дик и строг, над вереском трубит в свой рог на перекрестке ста дорог». Это уже не безнадеж- ная символика «распятых вечеров»,— в бушующем ветре чувст- вуется сила, грозное упорство. И не случайно этот цикл стихотво- рений р деревенских ремесленниках кончается стихотворением «Кузнец». Труд кузнеца не пропадет даром: он кует пламенные клинки для будущих боев. Так начинаются позитивные искания Верхарна, возникает образ рабочего класса. В следующем цикле — «Города-спруты» — город уже не наде- лен теми таинственно-зловещими чертами, какие характерны для сямволистской поэзии. Теперь Верхарн подчеркивает в нем черты рзальных социальных контрастов. Мастер урбанистического пей- зажа, он часто рисует ночной город, пользуясь двумя красками — тарной и золотой. Но он все больше и больше любуется мощью че- л ;веческого труда, интенсивностью городской жизни. Он славит груд рабочего и мысль ученого. В одном из стихотворений цикла он славит народное восстание («Восстание»). В начале 90-х годов Верхарн сблизился с социалистическим и рабочим движением. Он принимал активное участие в работе «Народного дома», открытого социалистами, читал там лекции, ор- ганизовал художественную секцию. Этот интерес к рабочему дви- кюнию, мечта о революции отразились и в лучших стихах 90-х го- дов, и в пьесе «Зори».

Ш

Верхарн был не только поэтом, но и драматургом. Он написал психологическую, антиклерикальную драму «Монастырь» (1900), историческую драму «Филипп II» (1901), трагедию с античной т - матикой «Елена Спартанская» (1909). Но лучшей его драмой ста- ла революционная пьеса «Зори» (1898), очень своеобразная, близ- кая к «народным драмам» Р. Роллана. Вымышленный поэтом го- род Опидомань окружен врагами, горят поля и деревни. Консул и народный трибун Эреньен, завязав переговоры с вражескими сол- датами, сумел раскрыть перед ними смысл происходящей в странэ революции. Начинается братание враждующих армий. Опидомань сбрасывает вековой гнет богачей. В разгар революции, которая протекает, скорее, как всенародный праздник, один из прислуд- ников старого строя убивает Эреньена, когда он с маленьким сыном на руках спешит к народу. Похороны Эреньена превращаются в мощную народную демонстрацию: дело его будет жить вечно. Для пьесы характерна некоторая абстрактность и переоценка роли и возможностей отдельной личности. Но светлый революци- онный пафос придает драме «Зори» исключительное обаяние. В новых многочисленных сборниках («Лики жизни», 1899; «Буйные силы», 1902; «Многоцветное счяние», 1906; патриотичес- кий сборник «Вся Фландрия», состоящий из пяти книг, 1904—1911, и др.) при всем их поэтическом мастерстве и пронизывающей их вере в человека и в родную Бельгию как-то сникает бунтарский па- фос, поэт успокаивается, моментами он готов поверить в буржуаз- ный прогресс. Видимо, реформизм, господствовавший в Бельгьч- ской социалистической парши, оказал свое влиянче и на Верхрр- на. Тем более поэт был потрясен начавшейся мировой войной кдк чудовищной неожиданностью. Он снова увидел перед собой те «дьявольские» силы империализма, которые он клеймил в свочх лучших стихах. Верхарн откликнулся на разгром Бельгии кайче- ровсьой армией сборником статей «Окровавленная Бельгия» и псэ- тическим сборником «Алые крылья войны». Поот погиб под колесами поезда в Руане, когда ехал читать од- ну из своих лекций о воине, о страданиях бельгийского народа. Своеобразие поэтической формы Верхарна заключается в не- обыкновенном богатстве и разнообразии ритмов, внутренних рифм, ассонансов и в переходе (в поздних циклах) к свободному стиху. Верхарн всегда горячо интересовался русской действительно- стью и литературой и был очень популярен в России. Стихи его переводили Блок, Брюсов п многие другие русские поэты. Высого ценивший его творчество А. В. Луначарский писал о немг «Нет сомнения, что Эмиль Верхарн был самым стойким, самым мужест- венным, самым ширококультурным поэтом того времени.,, это са- мый близкий к нам из великих поэтов Запада» ',