§2. Основные специфические характеристики психических процессов.

Из экспериментальной психологии восприятия хорошо известно, что процесс формирования образа начинается с различения и далее идет через опознание к полному и адекватному восприятию данного объекта. Психология мышления со времен Клапареда знает такой примечательный факт - мысль легче устанавливает различие, чем фиксирует сходство.

Аналогичным образом, по крайней мере в ряде случаев, историческое становление научных понятий начинается именно с их различения. Так, формирование и развитие понятия психического явления или процесса естественно начинается с различения психического и непсихического, т.е. с противопоставления сферы психических явлений всему многообразию остальной реальности, которая в эту сферу не включается.

Такое первичное различение и противопоставление психических процессов всем остальным функциям телесного аппарата, относимым к категории физиологических, и всем остальным физическим явлениям действительности по самому своему смыслу покоится на выделении исходной совокупности отличительных признаков, общих для всех процессов, относящихся к категории психических.

Очевидно, что эти общие признаки любого психического процесса поддавались более или менее отчетливому распознанию раньше, чем были выделены специфические характеристики, отличающие отдельные, конкретные психические процессы друг от друга: представление - от восприятия, мысль - от представления или эмоционально - волевой процесс - от мыслительного.

Исходя из этой логики познания отправным пунктом научного анализа психических процессов должно быть первоначальное феноменологическое описание перечня основных эмпирически выделенных характеристик всякого психического процесса, составляющих основу их первичного различения и результат их последующего обобщения.

В самом деле, по каким опознавательным признакам ощущение, волевой акт или нравственный порыв мы безошибочно относим к классу психических явлений, а мышечное сокращение или секрецию к категории явлений физиологических?

Выделяясь своими специфическими признаками из всей совокупности физических (в широком смысле) явлений действительности, психические процессы противопоставляюся в первую очередь ближайшей по отношению к ним пограничной области физических процессов - физиологическим актам.

Известно, что существо всякого физиологического процесса определяется прежде всего характером функционирования того органа, который отвечает за реализацию данного акта. Исходя из этого к такими опознавательным эмпирическим признакам, по которым осуществляется первичное различение психического и физиологического акта Л.М. Веккер относит следующие:

1. Первый исходный критический ПРИЗНАК какого-либо АКТА КАК ПСИХИЧЕСКОГО эмпирически выражается, прежде всего, в существовании двух рядов фактов, одинаково достоверных, но совершенно по-разному выражающих отношение психического акта к внутренней динамике процессов, которые протекают в его физиологическом органе (носителе).

Первый из этих рядов фактов неопровержимо свидетельствует о том, что любой психический процесс, как и всякий другой акт жизнедеятельности человеческого организма, представляет собой отправление ("продукт") какого-либо из его органов.

Например, глаз, ухо, мозг или нервная система в целом могут быть описана лишь в терминах тех внутренних явлений, которые в этом органе происходят. Иначе говоря, механизм любого психического процесса описывается в той же системе физиологических (!) понятий, что и механизм любого физического акта жизнедеятельности.

Сущность второго ряда фактов составляет то, что в отличие от любого физиологического акта, конечные, итоговые характеристики любого психического процесса, в общем случае, могут быть описаны только в терминах свойств и отношений внешних объектов, физическое существование которых с органом этого психического процесса совершенно не связано, но которые составляют его содержание

Так, например, восприятие или представление, являющиеся функцией органа чувств, нельзя описать иначе, чем в терминах формы, величины, твердости и т.д. воспринимаемого или представляемого объекта. Мысль может быть описана лишь в терминах признаков тех объектов, отношения между которыми она раскрывает, эмоция - в терминах отношений к тем событиям, предметам или лицам, которые ее вызывают.

Следовательно, механизм процесса и результат в психическом акте отнесены к разным предметам: первая - к органу, вторая - к объекту.

Это парадоксальное воплощение свойств внешнего объекта в состояниях другого объекта - органа психического акта (или, наоборот "перевоплощение" собственного "нутра" носителя психики в свойства другого, внешнего по отношению к нему физического тела) составляет подлинную исконную специфичность психического процесса.

Такое "алхимическое" переплавление в "состояния другого", как "корневое" свойство психики составляет, по- видимому, его действительную исходную предпосылку и основу.

Такая "сценическая" представленность свойств объекта психики в состояниях ее носителя наиболее отчетливо выражена в пространственных компонентах психического процесса. И это естественно, т.к. пространство (геометрия) воспринимаемого объекта всегда очевидным образом не совпадает с пространством (геометрией) носителя этих актов и явно находится просто вне его пределов. Уже в простейшем психическом процессе - элементарном ощущении (т.е. у самого порога психики), получает свое полное выражение такой сверхспецифический и чрезвычайно загадочный пространственный признак психического процесса как его, так называемая, ПРОЕКЦИЯ.

Существо этого феномена, издавна привлекавшего пристальное внимание всех, кто глубоко задумывался о природе психического, лаконично и предельно ясно описано Сеченовым, который писал, что "когда на наш глаз падает свет от кого-нибудь предмета, мы ощущаем не то изменение, которое он производит в сетчатке глаза, как бы следовало ожидать, а внешнюю причину ощущения - стоящий перед нами, т.е. вне нас, предмет".

Проявляющаяся здесь, специфика состоит в том, что физические изменения, совершающиеся в органе психического процесса, предстают перед ним как события, разыгрывающиеся вне этого органа - в реальном внешнем пространстве (в пространстве где расположен объект), которое явно не совпадает с пространством органа.

Следует отметить, что воспроизведение качеств одного объекта в другом, служащем его моделью, само по себе не заключает еще уникальной специфичности психических явлений (поскольку оно встречается и в различных видах непсихических отображений). "Подобное воспроизводится подобным" - констатировали еще в древности. Это же, например, относится и к воспроизведению некоторых пространственных свойств, таких, например, как форма. Разные предметы - копия и оригинал - могут обладать одной и той же формой величиной, цветом и т.д.

Уникальность (и таинственность) свойства ПРОЕКЦИИ определяется тем, что здесь в одном объекте - органе воспроизводится место, которое занимает другой объект. А место в системе отсчета является монопольной принадлежностью каждого данного объекта.

В отличие, например, от формы разные объекты не могут обладать одним и тем же местом. Ибо ОБЛАДАТЬ МЕСТОМ - ЗНАЧИТ НАХОДИТЬСЯ В НЕМ. Поэтому воспроизвести в одном объекте местонахождение другого можно, только заняв его место. Между тем именно такое воспроизведение места одной вещи - объекта в другой вещи - органе, но без того, чтобы это место реально занять, как раз и составляет самое существо описываемого феномена проекции.

Такое "единство в двух лицах" и является наиболее непонятной и таинственной особенностью описываемого критического отличительного признака. При этом существенно, что, хотя феномен проекции обычно демонстрируется на примерах зрения, в своем исходном общем качестве этот признак имеется в любом самом простейшем, скажем тактильном, ощущении.

Все эти феномены и характеристики в разных модификациях воплощают в себе рассматриваемый исходный критический признак психического процесса, заключающийся в том, что, ПРОТЕКАЯ В СВОЕМ ОРГАНЕ - НОСИТЕЛЕ, ЭТОТ ВНУТРЕННИЙ ПРОЦЕСС в его конечных, результативных параметрах СКРОЕН ПО ОБРАЗЦАМ СВОЙСТВ ВНЕШНЕГО ОБЪЕКТА.

Оборотной стороной, т.е. проявлением этой "скроенности" внутреннего мира по моделям мира внешнего (эмпирически выражающейся в необходимости формулировать характеристики психических процессов лишь в терминах свойств внешних объектов), являются и остальные общие особенности этих процессов.

2. Вторая специфическая особенность психических процессов заключается в том, что в картине психического процесса (поскольку она есть именно картина открывающая носителю психики свойства ее объектов) остается совершенно скрытой, непредставленной вся внутренняя динамика тех сдвигов в состояниях органа-носителя, которые данный процесс реализуют.

Практическая сущность второго специфического признака психического процесса сводится, таким образом, к тому, что итоговые, конечные параметры психического процесса не могут быть сформулированы на физиологическом языке тех явлений и величин, которые открываются стороннему наблюдению в органе - носителе.

Такая "неформулируемость" характеристик психических процессов на физиологическом языке внутренних изменений в их субстрате является оборотной стороной их "формулируемости" лишь на языке свойств и отношений их объекта.

Если ПЕРВАЯ эмпирическая характеристика составляет парадокс предметности (или "объектной" структуры) субъективных состояний, то ВТОРАЯ характеристика психического процесса заключает в себе другую сторону этого гносеологического парадокса - возможность освобождения субъективных состояний от субъективности, т.е. парадокс знания о "вещах в себе".

3. Третья, чрезвычайно существенная, и не менее загадочная эмпирическая особенность всех психических процессов, (также связанная с соотношением их механизма и итоговой предметной структуры), феноменологически ХАРАКТЕРИЗУЕТСЯ ТЕМ, ЧТО ПСИХИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ (других людей) НЕДОСТУПНЫ ПРЯМОМУ ЧУВСТВЕННОМУ НАБЛЮДЕНИЮ.

Своему носителю - субъекту, психический процесс (восприятие или мысль) открывает свойства объекта, оставляя совершенно скрытыми изменения в субстрате, составляющие механизм этого процесса. Но, с другой стороны, изменения в субстрате, открытые с той или иной степенью полноты для стороннего наблюдателя, не раскрывают перед ним характеристик психического процесса другого человека. Восприятия, представления, мысли, чувства - все психические явления "трагически невидимы".

Вопреки долго существовавшему в традиционной психологии мнению, они скрыты и от прямого чувственного восприятия субъекта, являющегося их носителем. Человек не воспринимает своих восприятий, но ему непосредственно открывается предметная картина их объектов. Внешнему же наблюдению не открывается ни предметная картина восприятий и мыслей другого человека, ни их собственно психическая "ткань", или "материал".

Непосредственному наблюдению со стороны доступны только процессы в органе, составляющие механизм психического акта. Психический процесс, воспроизводя картину структуры своих предметов и объектов, сам по отношению к этой картине остается совершенно прозрачным и тем самым невоспринимаемым.

Эта прозрачность и невоспринимаемость психического процесса составляет такой же его необходимый атрибут, как и, наоборот, воспринимаемость фотографического, скульптурного, сценического или другого изображения в технике, природе или искусстве.

4. Четвертая специфическая характеристика психического процесса, в отличие от предшествующих, определяет не его прямое отношение к объекту или к его непосредственному субстрату, а его выражение в поведенческом акте, во внешнем действии, побуждаемом и направляемом при посредстве психического процесса.

Эта высоко специфическая особенность, истоки которой глубоко скрыты под феноменологической поверхностью и связаны с далекими опосредствованиями во времени и пространстве, заключает в себе совершенно особое своеобразие активности психического процесса.

Это та эмпирически безошибочно распознаваемая, но с большим трудом поддающаяся строгому детерминистическому объяснению форма активности, которая не только "оживляет", но и "одушевляет" физическую плоть организма.

Не что иное, как именно особый характер активности, лежит в основе первичного эмпирического выделения "одушевленных" существ (животных) как частной формы живых организмов.

Уникальный, по сравнению с другими, более элементарными проявлениями активности, характер этой особенности состоит в том, что на всех уровнях поведения (от простейшего локомоторного акта до высших проявлений разумности и нравственности в произвольном человеческом поступке) конкретные параметры структуры и динамики этого акта не могут быть выведены непосредственно ни из физиологических сдвигов внутри организма, ни из физических свойств воздействующих на него стимулов.

Это и делает такую активность психической именно потому, что она прямо не вытекает ни из физиологии внутренних процессов организма, ни из физики, биологии и социологии его непосредственного внешнего окружения. Но вместе с тем, поскольку эта активность не является однозначной равнодействующей физиологических и физических сил, в ней нет жестко предзаданной и фиксированной во всех ее конкретных реализациях и деталях программы, и субъект может действовать "на много ладов" (Сеченов).

ПСИХИЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ ПРОЯВЛЯЕТСЯ И ЭМПИРИЧЕСКИ РАЗЛИЧАЕТСЯ КАК АКТИВНОСТЬ СВОБОДНАЯ.

Такова основная феноменологическая картина критических признаков всякого психического процесса. Познающая мысль использует эти признаки для выделения особого класса процессов называемых психическими, скрыто или явно заключая об этих признаках именно по их наблюдаемым и эмпирически фиксируемым проявлениям.

Итак, первый, исходный признак - ПРЕДМЕТНОСТЬ проявляет себя в показаниях человека о том, как ему раскрываются объекты, т.е. именно в том, что они открываются ему не как следы или "отпечатки" внешних воздействий в его телесных состояниях, а именно как собственные свойства внеположных по отношению к нему предметов.

Второй признак - НЕПРЕДСТАВЛЕННОСТЬ (или замаскированность) СУБСТРАТА: в картине психического процесса остается совершенно скрытой, непредставленной вся внутренняя динамика тех сдвигов в состояниях органа-носителя, которые данный процесс реализуют.

Третий признак - ЧУВСТВЕННАЯ НЕДОСТУПНОСТЬ - предполагает заключение о том, что изменения в субстрате, открытые в определенной мере для стороннего наблюдателя, не раскрывают перед ним характеристик психического процесса другого человека.

Четвертый признак - "СВОБОДНАЯ" АКТИВНОСТЬ выражается в том, конкретные параметры структуры и динамики психической активности не могут быть непосредственно выведены ни из физиологических сдвигов внутри организма, ни из физических свойств воздействующих на него стимулов.

Описанные выше признаки являются симптомами, в совокупности составляющими тот основной "синдром", по которому опыт "диагностирует" особый класс функций и процессов и выделяет их в качестве психических. Таков исходный пункт, от которого начинается движение психологического познания в глубь реальности психических процессов. Начинаясь с эмпирического различения, оно движется к теоретическому обобщению, чтобы затем снова вернуться к эмпирической реальности, но уже объясняя ее и на этой основе овладевая ею.