М.М. Гиршман.

РИТОРИКА (от гр. - оратор) - теория ораторского искусства; в широком смысле - наука, связан­ная с представлением об искусст­венно организованной речи, созна­тельно противополагающей себя простой, имплицитно организован­ной речи. Возникла в V-1V вв. до н.э. в Древней Греции (софисты, Сократ, Аристотель). Закрепилась как категория античной и средне­вековой теории литературы вплоть до рубежа XVIII-XIX вв. Из­менившиеся условия речевой ком­муникации сказались на содержа­тельной стороне R и привели к мо­дификации термина: неориторика, применяемого современной нау­кой.

Многообразие определений Р. изначально связано с двумя диа­метрально противоположными взглядами на ее назначение: 1) быть носителем абсолютной “бо­жественной" истины, которая выше суждений человеческих и является мерой всех вещей (Со­крат, Платон); 2) оперировать суж­дениями вероятного характера при условии, что они основаны на объективных свойствах предмета, привлекать вероятностную, близ­кую художественной, не “матема­тизированную” логику (Аристо­тель). Теория “неформального доказательства” Аристотеля выд­винула особую теорию аргумента­ции, или Р.

Как наука, продуцирующая не понятийно-научное, а образно-по­этическое мышление, Р. была рассмотрена Аристотелем, на что указывает А.Ф. Лосев: “...искусст­во как раз основано на разного рода убеждениях, предположени­ях или тех или иных событиях или невозможности... В дальнейшем Аристотель называет эту логику также и риторической, понимая под риторикой не только одно ораторство, но и вообще всякую речь, рассчитывающую убедить кого-нибудь..." (Лосев А.Ф. Исто­рия античной эстетики. Аристо­тель и поздняя классика. М., 1975.

С. 259).

История риторического слова, которая генетически располагается между понятием и символом, фор­мирует три основные группы дефи­ниций, связанных с функционирова­нием Р. как “самосознания искусст­ва". 1) Р. как искусство убеждения (“греческая" дефиниция); 2) Р. как “искусство говорить хорошо” (Квин­тилиан); 3) Р. как “искусство украше­ния речи” (результат “литературиза- ции” Р. в эпоху Возрождения).

Очевидна диалектическая вза­имосвязь Р. с такими дисциплина­ми, как философия, логика, эсте­тика, этика, психология, языкозна­ние, орфоэпия, теория словесно­сти. Так, в эпоху Ренессанса абсолютизируется тенденция от­рыва Р. от философии, логики и права в пользу сближения с грам­матикой и поэтикой, что в конеч­ном счете привело к эмансипиро­ванное™ формы от содержания, образа от “голой сути” (кризис Р.). В наше время, напротив, филосо­фия начинает признавать суще­ственную роль Р., обновляет те положения ее теории, которые на­правлены на полное обладание миром через логос, где мысль и слово находятся в гармоническом единстве. Р. и создавалась как спо­соб овладения этим единством, а ее правила нацелены на воспро­изведение образцовых алгорит­мов мыслеречевой деятельности человека. “Единство сознательно­го отношения к творчеству, вопло­щенного в теоретической рефлек­сии, и ориентации на стабильные правила, опять-таки теоретически кодифицированные, - самая суть риторики” (Аверинцев С.С. Ритори­ка и истоки европейской литератур­ной традиции. М., 1996. С. 134).

Рефлективно-традиционалист­ская эпоха создала риторическое (двусоставное) слово, довлеющее сразу двум полюсам: “оно стре­мится к отвлеченному смыслу, ...никогда не достигая “чистоты" абстрактного мышления. Но и его образность лишена самодовлею­щей пластичности” (Лучников М.Ю. Литературное произведение как высказывание. Кемерово, 1989. С. 41). Риторическое слово не смогло произвести единства содержания и формы, ограничив­шись их соответствием (поэтика “общего места”), но предопредели­ло неизбежность синтеза топоса и картины, а также возможность вы­бора между понятием и образом.

Именно поэтому и в романти­ческую эпоху, и позднее разрыв ху­дожественного творчества с Р. не ощущался как фатальный (О.Б. Вайнштейн). В пушкинское время, например, функционировало по­нятие “поэтической” прозы - сино­нима риторической. В похвалу прозе А.С. Пушкина С.П.Шевырев писал, что она “проста, сильна, истинна и чужда, как жизнь, ею изображаемая, всякого ненужного ей украшения”, потому что “не есть какой-то междоумок между стиха­ми и прозою, который известен под именем прозы поэтической, или правильнее прозы риторичес­кой...” (Москвитянин. 1841. 4.5. №9. Отд. “Критика”. С. 260).

То, что становилось объектом критики (ср. резко отрицательную

оценку В. Г. Белинского: “понятия чужой жизни, выдаваемые за по­нятия своей жизни, всегда ритори­ка”), впоследствии стало осозна­ваться как зародыш тенденции к свободно-творческому “пере-усво- ению” “общих мест” (А.Н. Архан­гельский), развившейся в формах поэтики посттрадиционалистской эпохи. “Стиль, отвечающий теме” (Н.А. Некрасов) - одна из основ этой поэтики, явившаяся на рито­рическом уровне в виде соответ­ствия слова определяемому им предмету. Применительно к лите­ратуре 1 пол. XIX в. ее определя­ли В.М, Жирмунский (“словесная тема”), Л.Я. Гинзбург(“устойчивые стили”), В.В.Кожинов (“языковая материя"), А.В. Михайлов (“поэто­логические константы”) и др. (ср. термины: “слова-сигналы", “ключе­вые слова” и т.п.).

Р. сыграла продуктивную роль в формировании жанрово-стиле­вой системы, хранящей многовеко­вой духовный опыт человечества (М.М. Бахтин): в формульной поэти­ке “общих мест" - что было учтено, например, Пушкиным-прозаиком; в сближениях с различными облас­тями знания, не имеющими соб­ственно художественной значимо­сти; в установке на “натуральное” воспроизведение хаотической, не­организованной существенности - “эмпирическая” или “минус-ритори­ка” в нравоописательных и публи­цистических жанрах; в аффектации “обнажено” представленных ценно­стей индивидуального внутренне­го мира - “натуристская” или эмо­циональная Р, и т.д.

Ссылка на нормативную эсте­тику XVIII в. в качестве мотивации "осколков риторического” в лите­ратурах позднейшего времени не представляется до конца убеди­тельной, поскольку не объясняет причастности этих литератур “го­товому слову” на метариторичес- ком уровне, определенном неори­торикой (Р.Барт, X. Перельман, Н.Рейсс, Ю.Коппершмидт, М. Бил- лиг и др.).

Теория регулирования художе­ственной прозы (Горгий), возводя­щая частое к универсалиям (“ос­лепительное открытие” греческо­го рационализма), становится про­дуцирующей основой поэтики в современном, новейшем значе­нии. Связь с Р. обнаруживается в ее опорных категориях. Если ин­дивидуальный стиль - “одно из важнейших открытий риторичес­кой рефлексии” (С.С. Аверинцев), то романный “прорыв в жизнь не должен повлечь за собой отказ от стиля, поскольку слово и стиль только и позволяют подойти к та­кому прорыву...” (А.В. Михайлов). Риторический тип творчества, оп­ределенный современным иссле­дователем с опорой на выводы

В.В. Виноградова, Г.А. Гуковского, М.А. Полякова и др.: “в широком смысле слова” он “означает, что художник или поэт никогда не име­ет дела с самой непосредственной действительностью, но всегда с действительностью, упорядочен­ной согласно известным правилам и превращающейся в слово искус­ства благодаря известным типизи­рованным слово-образам, кото­

рые впитывают в себя реальность, но и сразу же налагают на нее из­вестную схему понимания, уразу­мения" (Михайлов А.В. Языки куль­туры. Учебное пособие по культу­рологии. М., 1997. С. 590), - пред­полагает внутреннее развитие в направлении к универсализации поэтологического и философско- эстетического принципа на уров­не искусства.

В итоге лишается негативной акцентуации устойчивая характе­ристика искусства риторического типа: оно “воспринимает мир под углом зрения интеллектуальной культуры" - “через книги, через предания, через стиль”, “не верит в безотносительную реальность протекающего перед его глазами существования человечества и природы”, но “верит в проходя­щую, эстетическую реальность культурных и художественных ти­пов, стилей” (Г.А. Гуковский).

С учетом специфики литерату­ры XIX-XX вв., но и в ее связях с Р. сегодня рассматриваются пробле­мы: Р. и роман (А.В. Михайлов, Т.Е. Автухович), романтизм и Р. (О.Б. Вайнштейн, А.Е. Махов), Р. в бел­летристике (Н.Л. Вершинина); Пушкин и риторическая культура (Н.И. Михайлова, А.В. Рогачевс- кий, А.Н. Архангельский), Некра­сов и риторическая традиция (Г.А. Гуковский, Б.О. Корман), Р. и по­этика романов Достоевского (М.М. Бахтин, Р.Лахманн) и ряд других. С неориторикой соотносится раз­работка различных аспектов ин­тертекстуальности в современной науке, что убедительно показано

Ю.М.Лотманом: “...оно (“инород­ное включение”. - Н.В.) не выпа­дает из общей структуры контек­ста, а вступает с ним в игровые от­ношения, одновременно и принад­лежа, и не принадлежа контекстовой структуре... Ритори­ческая организация возникает в поле семантического напряжения между “органической” и “чуждой” структурами, причем элементы ее поддаются двойной интерпрета­ции в этой связи” (Лотман Ю.М. Риторика II Структура и семиоти­ка художественного текста. Труды по знаковым системам. XII. Уче­ные записки Тартуского гос. ун-та. Вып. 515. Тарту, 1981. С. 24-25).

Лит.: Автухович Т.Е. Риторика и русский роман XVIII в. Взаимодействие в начальный период формирования жанра. Учебное пособие. Гродно, 1996; Бахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики. Исследования разных лет. М., 1975; Вайнштейн Ольга. Язык ро­мантической мысли. О философском стиле Новалиса и Фридриха Шлегеля. М., 1994 (гл. 1. Романтизм и ритори­ческая культура); Виноградов В.В. По­этика и риторика // Виноградов В.В. Избр. Труды. О языке художественной прозы. М., 1980. С. 98-175; Гаспаров М.Л. Поэзия и проза - поэтика и рито­рика II Историческая поэтика. Литера­турные эпохи и типы художественного сознания. М., 1994. С. 126-159; Курга­нов Е. Анекдот как риторический жанр II Курганов Е. Анекдот как жанр. СПб.,

1997. С. 69; Махов А.Е. Любовная ри­торика романтиков. М., 1991; Макурен- кова С.А. Джон Донн. Поэтика и рито­рика. М., 1994; Михайлова Н.И. А.С. Пушкин и ораторская культура его вре­

1998. мени. М., 1999; Поляков М. Вопросы поэтики и художественной семантики. М., 1978.

Н.Л. Вершинина.

РОД ЛИТЕРАТУРНЫЙ - одна из трех (иногда - большего числа) групп произведений, выделяемых по признакам общности в темати­ческой сфере (особенности хроно­топа и сюжета), речевой структу­ре (место, роль и основные фор­мы авторской речи и прямой речи персонажей) и в организации гра­ниц между миром героев и дей­ствительностью автора и читате­ля. Таковы традиционные понятия эпики (“эпоса”), лирики и драмы. Гете назвал их “естественными формами поэзии".

Р.л. - категория, введенная, с одной стороны, для обозначения группы жанров, обладающих сход­ными и при этом определяющими структурными признаками; с дру­гой, - для дифференциации ос­новных возможностей словесно- художественного творчества и, следовательно, соответствующих вариантов структуры произведе­ния. В русской культурной тради­ции два способа выделять типы литературных произведений - ос­новываясь на разновидностях, сложившихся исторически, и опи­раясь на теоретическое осмысле­ние возможностей словесного ис­кусства, - обозначаются двумя же разными словами; русским “род" и французским “жанр”. Последнее по этимологии и в сфере своей культуры означает и буквально то же самое, что русское слово, и одновременно такие виды произ­ведений, как эпопея, роман, коме­дия, баллада, ода и т.п. В немец­ком языке аналогичный термин “Gattung” также имеет двойное значение. Та структура, которая у нас обозначается словом “род", представляет собой теоретичес­кий конструкт, соотносимый - в целях проверки его адекватности как природе искусства, так и его истории, - с одной стороны, с “про­изведением как таковым” (не слу­чайно эту проблему разрабатыва­ли в основном философы - от Платона и Аристотеля до Шеллин­га и Гегеля), с другой - со струк­турными свойствами ряда близких друг другу жанров. Промежуточ­ное в этом смысле место катего­рии рода означает, что она - ре­зультат моделирования основных вариантов конкретизации "произ­ведения как такового" в жанр или же обозначение основных направ­лений, по которым творческая энергия идеального “прообраза” отливается в формы известных из истории жанров. Вплоть до XIX в. поэтика черпала их образцы в пер­вую очередь, конечно, из древних классических литератур - гречес­кой и римской.

“Теоретический” характер кате­гории рода выразился в следую­щей дилемме. Либо, как это про­исходило в традиционной филосо­фии искусства, связанной с тради­ционной же поэтикой, структурные особенности изображенного мира в классических (канонических) жанрах и связанное с ними “жан­ровое содержание” экстраполиро­

вались на ряд других, более по­здних жанров, таких, как роман, рассказ, новая драма, лирический фрагмент и превращались тем самым в “родовое содержание”. Либо приходится, как это сложи­лось в поэтике XX в., отказавшись от “метафизических” попыток экс­плицировать “родовое содержа­ние”, должествующее (по неизве­стной причине) быть общим, на­пример, для эпопеи и романа, со­средоточиваться на особенностях текста произведений, относимых обычно к эпике, драме или лири­ке, чтобы в них найти надежные и убедительные признаки “родовой” общности. Задача современной теории Р.л. - найти методологи­чески продуманное и обоснован­ное сочетание двух этих подходов.

Лит.: Аристотель и античная ли­тература. М., 1978; Гегель Г.В.Ф. Эс­тетика. В 4 томах. Т.З. М., 1971; Шел­линг Ф.В. Философия искусства. М., 1966; Гете И.В. Об эпической и дра­матической поэзии // Гете И.В. Собр. соч. В 10 т. Т.10. М., 1980. С. 274-276; Шиллер Ф. О трагическом искусстве // Шиллер Ф. Собр. соч. В 7 т. Т.6. М., 1957; Выготский Л. С. Психология ис­кусства. М., 1968; Гачев Г.Д. Содержа­тельность художественных форм. М., 1969.