Тема: «Международный гражданский процесс».

Где, в какой стране будет разбираться спор, к чьей компетенции относится будущий процесс. Даже если мы рассмотрим, в каком государстве будет рассматриваться спор, то что потом дальше с вынесенным решением, будет ли оно признаваться в других государствах и в каком объёме.

В некоторых учебниках по МЧП (например, американских) сначала исследуются вопросы подсудности, а потом уже вопросы о праве, и в этом есть логика. И швейцарский закон «О международном частном праве» (самый известный закон в МЧП) тоже также построен.

Но у нас традиционно сначала мы изучаем вопрос коллизионного права и только потом – вопросы процесса.

Вопросы в международном гражданском процессуальном праве традиционно начинаются с рассмотрению международной подсудности (проблемы юрисдикции).

Международная подсудность – это компетенция судебной системы конкретного государства разрешать конкретный имущественный или неимущественный спор. Неважно при этом, какой именно суд в рамках этой судебной системы будет этим заниматься, вопросы родовой и территориальной подсудности – это вопросы внутреннего гражданского процесса. Перед этим мы должны решить, а могут ли вообще российские суды в принципе рассматривать конкретный спор.

По поводу подсудности существует самый широкий диапазон взглядов. Подсудность – это та сфера, где нет никаких особенных успехов в объединении. Исключение: конвенция (в последствии ставшая регламентов Евросоюза), в которой что-то более-менее систематизировано. И, может, страны СНГ – один из примеров более-менее удачной унификации.

В Англии и США суд считает себя компетентным, если в пределах этого государства вручили повестку в суд ответчику (в аэропорту можно вручить, скажем). Бремя извещения стороны в процессе берёт на себя частное лицо в этих странах (это не государство делает, как у нас).

Либо по месту извещения, либо по принципу гражданства (как по старому ГПК Франции, там если с любой стороны были французские граждане – компетентен, сейчас же – общеевропейский принцип места нахождения ответчика).

Есть документ (если найдём – почитать рекомендуют) «Принципы и правила трансграничного гражданского процесса» 2002 года. Документ по природе похож на Принципы УНИДРУА, был создан в рамках той же организации. И американская ассоциация юристов (американский институт, точнее), под эгидой этих организаций – были разработаны принципы трансграничного процесса. Задача: служить образцом, моделью, стандартом для внутреннего права государств (в первую очередь европейских).

Помимо прочего там основные постулаты процесса от начала до конца: от возбуждения и до исполнения.

Считается, что любой суд может принять к рассмотрению дело, если существует связь между существом спора и страной суда. Хоть какая-нибудь, минимальная связь. Чаще всего нужно постоянное место нахождения ответчика (место регистрации и/или места основной деятельности для юридического лица и домициль ответчика для гражданина).

Это – защита ответчика, так как не он затевает спор, и его надо защитить.

Место нахождения ответчика на настоящий момент международный стандарт.

Есть ещё варианты: связь спора и сделки обнаруживается тогда, когда спор затевается по поводу договора и исполнение этого договора в целом или в части имело место в стране суда. Такая же логика действует в случае деликта (если в стране суда причиняется вред – то суд компетентен; он ближе всего к большинству доказательств по делу).

Ещё один признак: место нахождения имущества, либо спорного имущества (прежде всего), либо место нахождения любого имущества ответчика (в первую очередь спорного, но это не обязательно).

Примерно из этой же логики исходит наш законодатель, устанавливающий правила подсудности в АПК и ГПК РФ. Место нахождения ответчтика, место нахождения имущество ответчика, исполнение договора, деликт (но тут два варианта: закон места совершения вредоносного действия и закон места причинения вреда, причём неважно, действие или вред в России: этого достаточно для компетенции). Кондикция, неосновательное обогащение – тоже основание.

Дальше идут то, что немцы называют «дополнительными юрисдикциями», исключения из основных правил.

В целях защиты слабой стороны устанавливается, что иски о взыскании алиментов, защите чести и достоинства, установлении отцовства – они относятся к российской компетенции, если в РФ истец имеет постоянное место жительства (гражданство лица здесь не имеет никакого значения).

Исключение: расторжение брака. Наши суды считают себя компетентными расторгать брак вне зависимости от того, где проживают стороны и какое гражданство у супругов, главное, чтобы хоть у одного из супругов было российское гражданство (даже если живут постоянно в другой стране). Правило это предназначено для защиты наших граждан за границей от чрезмерных препятствий расторжения брака за рубежом. Там сложная процедура, дорогостоящая и длительная. Есть государства, в которых односторонно расторгать нельзя. Но всегда, когда речь идёт о таком расторжении в нашем суде, возникает вопрос, будет ли признаваться такое решение за границей (может хромающим стать отношение). И, помимо этого, само расторжение – предпосылка к разделу совместно нажитого имущества, а вот оно-то и не подсудно, если в другой стране находится.

Обратить внимание на то, что у нас в ГПК и АПК по-разному относятся к перечню случаев, когда наш суд компетентен рассматривать дела с участием иностранцев. В ГПК это исчерпывающий перечень, а в АПК есть оговорка «и в иных случаях, если суд установит связь между спором и РФ).

Принципы трансграничного процесса предлагают всем странам мира установить правила института “forum non conveniens” (суду не удобно), для суда не удобно рассматривать этот спор. Скажем, большая часть доказательств в другой стране, да и стороны тоже, и вообще все элементы спорные там, и если и можно разбираться в деле, то долго и вряд ли успешно, да и вряд ли оно станет исполняться. И поэтому американский суд пишет, что неудобно и суду, и ответчику. У нас такого правила нет, да и вряд ли его примут, ибо иначе мы можем потенциальным истцам препятствовать в доступе к правосудию.

Относительно подсудности – много критериев, много поводов, которые могут сделать суд РФ компетентным рассматривать спор.

В каждой стране существуют довольно широкие представления относительно компетенции своих судов. Самые широкие представления в Англии и США («правила длинной руки», даже слабая связь если есть, то уже компетентны). У нас довольно скромно в законодательстве.

Что вытекает из широкого взгляда на компетенцию.

«Конфликт юрисдикций» (не конфликт правовых систем, а подсудности).

Есть истец, у него есть потенциальная возможность заявить свои требования в суды сразу трёх государств, все три государства примут его иск. И истец, прежде чем подавать иск в одном из этих государств, пытается для себя понять, выгадать, где лучше, куда лучше обратиться.

Где-то спор, скажем, быстрее рассмотрят, где-то менее затратно, где-то он больше отсудить сможет…

Выбор подсудности именуется “forum shopping” (forum – суд).

«Рыба ищет где глубже, истец – где лучше».

Но здесь есть элемент непредсказуемости, который не хорошо сказывается на интересах ответчика (он не может заранее просчитать возможные для него потери). И такая непредсказуемость бьёт по стабильности гражданского оборота.

Институт параллельности процессов, когда один и тот же иск рассматривается одновременно разными судами, это “lis alibi pendens” (лис алиби пе́ндес). «Паралелльный процесс», процесс, ведущийся в другом месте.

Такое тоже бывает.

И бывает ещё, когда истец подаёт в одном суде, проигрывает дело, и обращается с таким же (или чуть изменённым) иском в другой суд в другой стране. Здесь возникает проблема, которую называют “res fudicata”. Вопрос: является ли решение суда одной страны преюдициальным для другого суда, в другом процессе, насколько законная сила у этого акта в чужой стране.

Сугубо процессуальные вещи, которые истекают из того, что истец вправе заявить свои требования в разных государствах, это не запрещено, и параллельно, и последовательно – не запрещено.

И самая острая проблема, самая большая трудности. Проблема исполнения чужих судебных решений.

Даже если истец заявился в одной стране и больше нигде и никуда не обращался, ни с каким иском, всё равно перед истцом возникает проблема: если он получил решение в одной стране, а исполнять его надо в другой стране – то будет ли оно исполнено и как оно будет исполнено, что для этого потребуется.

Параллельные процессы. Проблема параллельности решается в пользу того суда, который раньше других начал разбираться с этим спором.

В том случае, если при начатом процессе в первой стране подаётся иск в другой стране, то «отказать в рассмотрении» (у нас – оставить без рассмотрения).

Целая проблема с тем, когда процесс считается возбуждённым. В Германии – с момента извещения ответчика, у нас – с момента, когда исковое заявление поступило в суд (а не ответчику).

Если же иск остался без рассмотрения (если прекратится рассмотрение без рассмотрения дела по существу), то все остальные суды снова компетентны.

Общий принцип:

Если суд узнаёт, что за границей уже имеется вступившее в силу судебное решение между теми же сторонами по тем же основаниям и тому же делу (тождество исков), то суд прекращает производство по делу. Общий принцип по делу: нельзя решить одно и то же дело дважды.

Это общая схема, это всё в том случае, если выяснится, что другой сторон принял иск раньше, чем наш суд.

Но это если тождество исков, если же есть хоть небольшое отличие, то нельзя ссылаться на тождество. К примеру: в РФ иск о расторжении, а за границей – о недействительности договора. Основания те же, стороны те же, предмет разный – и всё, нашему суду уже плевать на факт ведения процесса за границей.

Второе (и самое существенное), дело в том, что для того, чтобы учитывать ведение процесса за границей наш суд, перед тем как оставить без рассмотрения иск или прекратить производство по делу, должен выяснить, будет ли решение, которое будет принято за границей, будет ли оно признано в РФ. Суд делает «прогностический вывод об исполнении своего решения».

Если выяснится, что у решения чужой страны нет никаких шансов быть признанными и исполненными в РФ – то мы не обращаем на них внимания и рассматриваем здесь.

АПК говорит, что решение суда, принятое за границей, не признаётся (и вынесенное решение не признаётся), если суд, принимая иск, нарушил российские правила исключительной подсудности российских судов. А нарушить исключительную подсудность наших судов дело нехитрое, у нас достаточно широкий перечень оснований, которые только наши суды могут рассматривать.

Исключительная подсудность – это отнесение того или иного спора исключительно и только к компетенции в российском суде. Если большей частью мы позволяем рассматривать другим судам, то здесь всё жёстче. Перечень случаев, когда признаём, разнится в АПК и ГПК, но есть общее: по поводу российской недвижимости, находящихся на территории РФ, споры могут рассматриваться только в РФ.

ГПК РФ к подсудности РФ относит споры о перевозке, если перевозчик российский. Если перевозчик российский – то иск к нему может быть подан только в РФ.

Второй случай, помимо недвижимости – это расторжение брака, когда оба супруга постоянно проживают в РФ.

АПК кроме этого ещё и добавляет «споры по поводу государственного имущества», как движимого, так и недвижимого, рассматривается только в российских судах.

Патентные споры, если патент выдан в РФ или регистрация того или иного объекта имела место здесь, в РФ (прошли регистрацию или подлежат регистрации).

Споры по поводу решения (изменения, прекращений) записи о юридических лиц, внесённых в ЕГРЮЛ (единый государственный реестр юридических лиц).

И ещё, подсудность арбитражных судов, если по поводу выпуска ценных бумаг.

Российские суды считают себе исключительно компетентными в том случае, если по поводу этого имеется согласие сторон. Речь здесь идёт о «пророгационных соглашениях», соглашение сторон (будущих или актуальных) о передаче того или иного спора в суды определённого государства. Ещё есть вариант «дерогационные соглашения» (когда любые суды, кроме судов определённой страны). Если же пророгационные соглашения есть и в них указано, что только РФ – то даже если есть решение зарубежного суда по этому поводу есть, то мы на него не обращаем внимания.

Практика говорит, что такие соглашения надо оформлять исключительно на письме. В АПК и ГПК об этом не говорится.

Соглашение о выборе суда возможно только тогда, когда это соглашение не нарушает правил об исключительной подсудности другой страны. Вопрос: а каких именно «других стран»? Чей закон должен нарушать пророгационный договор, чтобы в РФ отказались от принятия на себя подсудности. Но ответа на это процессуальные кодексы не дают.

Принимаем мы иск, возникают ряд проблем.

1) Привлечь иностранца в процесс.

По поводу извещений иностранных участников в процессе есть один принцип (его почти во всех странах используют). Извещение страны в процессе – это акт публичной власти, мы при вызове в суд выражаем свою власть, свой империум относительно другого лица.

За границей этого не сделаешь: мы за границей может известить только тогда, когда государственная власть либо изъявит согласие на извещение, либо посодействует.

Ибо иначе мы нарушаем суверенитет другой страны. Местная власть должна нам в этом помочь, если нет – то нет.

И тут всплывает институт правовой помощи (или институт судебных поручений, что одно и то же).

Если напрямую известили ответчика, не через местные власти, то это решение не признают за границей.

По этому поводу заключаются договоры о правовой помощи, и они нужны и важны в случаях, когда мы пытаемся известить то или иное лицо за границей, совершить какие-то действия за границей хотим.

Так что здесь мы свой запрос отправляем в Минюст, Минюст в соответствующее учреждение за границей, оно – в местный суд, и уже местный суд извещает о ведущемся процессе ответчику. Доказательство об извещении точно так же передаются обратно.

Эта схема действует, когда есть договор о правовой помощи. Если же этого нет, и наши страны никакие договоры не связывают, то тогда придётся через МИД это делать (МИД пересылает в консульство, а консульство пересылает в учреждения юстиции).

АПК говорит, что когда в деле участвует иностранный субъект и его надо известить, то сроки увеличиваются на срок, установленный в договоре о правовой помощи, а если нет этих сроков в договоре (а их чаще всего нет), то на шесть (6) месяцев удлиняется срок.

Когда есть двусторонние договоры о правовой помощи – это хорошо. У нас их порядка тридцати.

Но главный, основной источник в деле извещения сторон о процессе в России, называется «Конвенции о вручении за границей судебных и несудебных документов по гражданским и коммерческим делам», Гаага, 1965 год (у нас с 2001 года действует). Гаагская конвенция, иногда называют «О сервисе за границей».

Всякая страна, вступая в эту конвенцию, устанавливает у себя специальный центр (у нас – Минюст), объявляет адрес, по которому надо направить запрос, а дальше вы составляете запрос (причём делать это нужно на языке запрашиваемой страны, и здесь возникают проблемы с переводом), к этому запросу прикладывается документ, который должен быть вручен (определение о назначении судебного заседания…), а дальше этот запрос направляется в наш Минюст, он направляет его в соответствующий центр, а дальше уже в соответствующие органы перенаправляются и передают.

Форма запроса – приложение к Гаагской конвенции. Есть варианты запроса на русском, английском и не только языках.

Как только этот запрос вручен, составляется свидетельство о вручении (по форме, установленной Конвенцией 1965 года), свидетельство в том же порядке направляется.

Свидетельство – единственное доказательство надлежащего извещения ответчика или третьего лица.

В последнее время в процессуальном праве разных стран говорят, что надо упрощать эти правила. Что главное – это известить ответчика, тут не властью надо мериться, а главное – чтобы мы его известили.

Исходя из этих современных тенденций разработчики Конвенции в 10 статье (обратить на неё особое внимание) позволили сократить порядок извещения за рубежом с помощью двух действий. Можно направлять прямо в конкретный орган, который известит, а можно даже сразу ответчику направлять.

Пункт «а» данной статье позволяет суду непосредственно, скажем, к исполнителям обращаться, а пункт «б» позволяет сразу направлять извещение (судебную повестку) в адрес заграничного ответчика, и это тоже, оба варианта считаются надлежащим извещением. Но при одном условии.

Пункты «а» и «б» будут действовать, если нет возражений, если не установлено страной при присоединении к конвенции. РФ такое возражение сделала, наших российских третьих лиц и ответчиков нужно извещать через Минюст. А вот ответчика на Кипре можно сразу известить.

Известили. Ответчик явился в процесс. Но возникла ещё одна трудность, связанная с участием иностранца в процессе.

Пытаемся мы взыскать вред, причинённый ДТП на территории Хорватии (Украины…), и нам нужен протокол, составленный местной дорожной полиции. Когда появляется необходимость в затребовании доказательств за рубежом.

Можно написать в чужой орган, чтобы предоставили, но шансов, что на этот запрос откликнутся, практически нету, ибо силы никакой нет (только внутри страны такие запросы законны и нарушение карается штрафом).

Эту слабость преодолеть можно только с помощью международных договорах о правовой помощи.

Двусторонние или многосторонние договоры.

Гаагская конвенция 1970 года «О получении за границей доказательств по гражданским и коммерческим делам» (Россия с 2001 года участвует). Смысл примерно такой же, как у Конвенции 1965 года. Всякая страна, присоединяясь, устанавливает, какой орган этим занимается (обычно Минюсты, иногда – верховный суд, ещё реже – министерства иностранных дел). Запрос направляется через Минюст, он пересылает запрос в соответствующий орган… В общем, как и в предыдущем случае. Потом свидетельство в обратном порядке идёт.

По существу, это – единственный способ получения доказательств.

И ещё одно. И наши АПК и ГПК, и не только наши, устанавливают принцип: если в процесс представляется документ, составленный органами власти другого государства, то этот документ должен пройти в той или иной степени процедуру легализации.

Легализуя документ, специальное должностное лицо удостоверяет две (а иногда три) вещи: подтверждает подпись того, что поставил свою подпись на документе (удостоверительная надпись нотариуса, свидетельства о браке, решение суда) и качество лица (то есть кто это – секретарь суда, прокурор, нотариус…). Иногда ещё подтверждается подлинность печати, если она является необходимым реквизитом.

Легализация – это давняя головная боль всех истцов и ответчиков в процессе. Для того, чтобы подтвердить все эти подлинности, необходимо пройти очень сложную, длительную и дорогую процедуру. Главный и пока единственный способ легализации – легализация консульская (должен заверить наш консул, действующий в стране, чей орган выдал документ). «Консульский устав РФ», многочисленные консульские соглашения.

Суть простая.

Пример: надо подтвердить решение, выданное немецким судом. Наш консул в Берлине должен поставить удостоверительную надпись на этом документе. Перед этим мы должны обратиться в германский Минюст, чтобы он подтвердил подлинность подписи, и наш консул, по существу, только повторяет это действие – ставит со своей стороны надпись.

За это взимается консульский сбор. С этим документом мы можем обращаться в России в любой из наших государственных органов или в суд, он считается надлежащим образом легализованным и может является доказательством в нашем процессе.

Доказательственной силой такой документ будет пользоваться только в той стране, чей консул поставил надпись на этом документе. Если мы решили переехать из России в Польшу или Украины – то нужно повторную легализацию в консульствах проходить. И так всякий раз. И каждый раз выжидать сроки, платить сборы…

Это чрезвычайно усложняет процесс подтверждения документов.

Упростить можно только с помощью международных договоров.

Конвенция «Об отмене удостоверения официальных документов», заключена в Гааге в 1961 году, и в народе она сокращённо именуется «Апостильбной конвенцией».

Теперь для того, чтобы подтвердил подлинность подписи и качеству лица, который выдал, достаточно обратиться к должностному лицу, чей орган выдал этот документ. К примеру: если немецкое решение, то германские власти ставят апостильб – печать (со стороной не менее 9 сантиметров). Также подтверждается подлинность подписи и качество лица (что подпись принадлежит судье такому-то и он действительно судья).

Потом с таким штампом мы можем обращаться в любую страну, участвующую в данной конвенции. А в ней участвует порядочное количество государств (почти вся Европа, США, Китай, Россия, конечно).

У нас апостильбы проставляют органы юстиции, иногда этим занимаются органы образования и загсы (если речь идёт о подтверждении документов, касающихся актов гражданского состояния).

Легализацию и апостильб не следует путать с переводом того или иного документа на русский язык.

Все документы, поставляемые в российский процесс, должны быть переведены на русский язык. Подлинность перевода удостоверяется нотариусом (нотариальная форма), и это никак не связано с легализацией или апостильбом. Сначала легализуем, а потом переводим (и переводчик переводит и апостильб, содержание этого штампа).

И есть случае, когда вообще нет нужды легализировать. Они прямо предусмотрены в международных договорах.

В частности, Минская конвенция 1993 года и Киевское соглашение «О порядке рассмотрения споров, связанных с хозяйственной деятельности». Минская: все документы, составленные в одной стране, не нуждаются ни в каком подтверждении в другой стране.

Hoch.net – сайт Гаагской конференции, открыть там статус трёх конвенций и так можно узнать, кто в них участвует, какие страны. РФ участвует во всех трёх, смотрим, какие оговорки сделала… Там самая свежая и актуальная информация.

Признание иностранных судебных решений.

Постулат международного права: судебная власть одной страны располагается только в пределах этой страны и никак не распространяется на территории других стран. Решения, принятые в РФ, сами по себе нигде более не признаются. Чтобы это произошло, необходимо специальное действие, которое совершается органами страны, где и возникает необходимость использования решения, применении последствий, связанных с решением.

Процедура называется «экзекватура», это процесс признания чужих судебных решений.

Процедура экзекватуры в разное время выглядела по-разному, первоначально суд страны, где исполнялось судебное решение, проверял, заново пересматривал и мог изменять судебный акт или отказать в его исполнении.

Постепенно стало понятно, что заниматься пересмотром и ревизией – не совсем корректно. Это выходит за рамки нашей компетенций, наших полномочий, как дела разрешать.

Общий постулат, который сейчас действует: процесс экзекватуры не должен заключаться в пересмотре чужого судебного решения по существу и его задача – проверить на соответствие внутренним, национальным процессуальным правилам (причём не всем, а небольшому количеству процессуальных правил).

Прежде всего, проверяя чужой судебный акт, суд обязан проверить три основополагающие вещи:

1) Соблюдены ли права участников процесса (речь идёт прежде всего об извещении, был ли ответчик надлежащим образом извещён о процессе, ведущемся за рубежом). Если нет сведений о надлежащем извещении или ответчик заявляется, что не был извещён.

2) Имело ли место нарушение исключительной подсудности страны, где испрашивается экзекватура, при рассмотрении спора в чужой стране.

3) Не нарушается ли принятым судебным решением, не нарушают ли последствия принятого судебного решения, публичный порядок страны, где испрашивается исполнение.

Эта идея отражается почти во всех процессуальных законов большинства государств.

В правилах трансграничного процесса отражается требование не нарушения публичного порядка страны. И в АПК, и в ГПК тоже это закреплено. Суд субъекта РФ и арбитражный суд субъекта РФ выясняет следующие вещи.

Проверяя решение, решая вопросы, надо ли его признавать, суд выясняет, вступило ли решение в силу в своей стране, действует ли оно вообще как судебный акт, или не отпала ещё возможность на обжалование. Именно поэтому необходимо представить документ, из которого следует, что решение вступило в законную силу (это либо отметка на самом судебном решении, а иногда это отдельный документ – как, скажем, в Германии, там органы юстиции подтверждают вступление в силу судебного решения).

Второе условие. Были ли соблюдены процессуальные права участников процесса, есть ли извещение участников процесса, были ли предприняты меры для извещения. Свидетельства об извещении (по конвенции 1965 года Гаагской), и прочее.

Далее выясняется, имеется ли в российском суде дело по тем же основаниям по тому же предмету с участием тех же сторон и это дело стало рассматриваться ранее, чем в иностранном государстве.

Имеется ли в России вступившее в законную силу решение по тому же основанию, с тем же предметом и между теми же сторонами.

Далее мы проверяем, не было ли нарушена наша исключительная подсудность чужим судом. К примеру, по спору о недвижимости российской.

Не пропущен ли срок для принудительного исполнения чужого судебного решения также проверяется. Этот срок для принудительного исполнения обсуждается не по закону страны, принявшей судебный акт, а по закону страны (в нашем случае – по закону РФ).

И последнее (не процессуальное, а материальное – единственное, все остальные были процессуальными). Не противоречит ли решение чужого суда публичному порядку РФ.

И если ничего этого нет, то в этом случае суд примет заявление, и, рассмотрен заявление (или ходатайство) – рассматривает и принимает определение о признании и исполнении иностранного судебного решения. И потом, на основании этого определения, выдаётся исполнительный лист нашим судом, и уже этот исполнительный лист предъявляется к исполнению у нас, в РФ.

Нормы в АПК и ГПК примерно совпадают (примерно одинаковый порядок, процедура примерно одна и та же, документы примерно те же). Исключение – когда речь идёт о решениях, требующих исполнения. Примеры: взыскание долга с российского ответчика или взыскание алиментов; решение о взыскании было принято за границей, а исполнять нужно в РФ.

Но далеко не всякое решение требует исполнения. Пример: установительные судебные акты (решения о признании: о признании сделки недействительной, о признании права собственности на ту или иную вещь, или решение, которое принимается в порядке особого производства…). Но это решение так или иначе должно учитываться в нашем процессе (о признании сделки недействительной – возражение против взыскания по этой сделке). И вот тут АПК и ГПК содержат разные правила. АПК по этому поводу ничего не говорит, никак не регулирует ситуацию признания решения о признании, не требующем исполнении.

В ГПК РФ есть специальный порядок. Экзекватура точно также имеет место, но только инициатива в этой экзекватуре исходит не от взыскателя, а наоборот. Оспаривать чужой судебный и заявлять, что этот судебный акт не должен признаваться здесь, в РФ, должен тот субъект, против которого принято решение. Уже ответчик, против которого принято решение, подаёт заявление в областной суд и указывает на основании, которые препятствуют в признании решения. До этого момента – всё признаётся, все выводы будут учитываться и это решение будет иметь преюдициальный характер.

Но здесь нужно сделать самую главную оговорку. Дело в том, что наш ГПК, как и АПК, говорят в один голос, что чужие судебные акты признаются и исполняются (и вся эта экзекватура) может состояться только если по этому поводу имеется соответствующий международный договор между РФ и той страной, чьё решение мы признаём. Отсутствие договора – нет решения, нет преюдиции, нет проблемы параллельности процессов.

В то время как в мире существует совершенно другой принцип. Считается, что чужие судебные решения признаются на условии взаимности. К примеру, суды Англии признают решения любых стран, если не получают доказательств, что суды этих стран не признают английские решения.

У нас этого нет, нет принципа взаимности, а так как международных договорах мало, то у нас все судебные решения, принятые в США, во Франции, в Германии не исполняются у нас.