«Объективный статут».

Lex voluntatis (закон воли сторон). Он по общему правилу. Если мы не используем этот закон, то мы используем Lex causae (объективное право), закон, наиболее тесно связанный с отношение.

Фридрих Савиньи ввёл понятие «локализаций», то есть у каждого правоотношения есть место в пространстве, чтобы понять, какое право применять, нужно узнать, где это место в пространстве у правоотношения.

Это очень сложно сделать, так как эти договорные правоотношения мы увидеть не можем, и поэтому коллизионисты занимаются поисками признаков внешних, которые указывают на право страны, которые надо применять.

Один из признаков – место заключения договора (lex loci contractus). То есть где была сделка заключена в письменной или в устной форме. При раздвоении места заключения и места исполнения, когда их нельзя было связать, получились отдельные привязки – отдельно место заключения сделки и отдельно место исполнения сделки.

Раньше привязка в основном была по месту заключения договора, но так как договор заключается для того, чтобы он был исполнен, то, как говорил Савиньи, «к обязательствам надо применять закон места исполнения».

Закон места исполнения сделки как принцип коллизионного права натолкнулся на некоторые трудности. Большая часть внеэкономических сделок имеет двусторонний, синаллагматический характер – это встречные обязательства. Это означает, что исполняют обе стороны (исполняет и продавец, и покупатель; подрядчик и заказчик и т.д.). При этом исполнение в международном договоре происходит в разных государствах (поставка в Китае, оплата в РФ; исполнение в одном месте, оплата – в другом).

Можно ли применять к одному договору два правопорядка? Савиньи говорил, что можно, если расщеплять правоотношение. Договор купли-продажи в действительности представляет два правоотношения, в одном продавец – должник, а покупатель – кредитор, в отношении по передачи товара, и наоборот в случае обязательства по оплате товара.

Идея Савиньи в том, чтобы расщепить единый договор на две части и каждую из этих частей подчинить закону места исполнения.

Но развести их сложно, это широкое, сложное, но единое обязательство. И надо стараться подчинить это обязательство одной привязке.

Один из вариантов решения этой проблемы – «закон места нахождения должника». Считалось, что если в купле-продаже должником оказался покупатель, не оплативший товар, то есть смысл применять право должника ко всему договору. Но слабость этой позиции почти сразу: обе стороны могут оказаться должниками (покупатель говорит, что ему поставили некачественный товар, а продавец – что ему недоплатили). И кто должник выясняется только когда происходит нарушение, и заранее сказать нельзя. Задача же коллизионного права – внести определённость.

После второй мировой войны в Европе стал популярен другой принцип, предложенный швейцарскими коллизионистами.

При анализе синаллагматических обязательств одно из исполнений важнее, центральнее, надо найти наиболее характерное исполнение, кто главный исполнитель, в чём заключается главное исполнение. И покупатель, и арендатор, и многие ещё – они передают деньги, а вот специфику придаёт другая сторона. Скажем, перевозчик или грузоотправитель – главный исполнитель перевозчик.

Перевозка становится международной только если происходит пересечение границы.

Исполнение иногда бывает связано с территорией разных государств и, более того, исполнение может изменяться. Случайность места передачи товара заставила искать более стабильные привязки. В поисках этой стабильной точки обратили внимание не на конкретное место фактического исполнения, а на то место, где исполнитель постоянно (регулярно, систематически) действует – постоянно передаёт, постоянно перевозит, постоянно оказывает услуги по договору агентирования, к примеру. Где у главного исполнителя “place of business” (как говорят англичане), или, как говорит ГК РФ, «место основной деятельности.

Где-то во второй половине ХХ века появилась новая привязка, которой не было доселе и она условно называется “lex venditoris” («закон продавца»), при этом под «продавцом» понимается любой исполнитель, на ком лежит наиболее значимое с правовой точки зрения исполнение.

Впервые она появилась в Гаагской Конвенции 1955 года (так и не вступившая в действие), в ней был закреплён принцип закона продавца. А потом этот принцип появился в Римская Конвенции 1980 года о праве, применимом к договорным обязательствам (эта конвенция подписана была странами Евросоюза, сейчас это регламент Евросоюза, называемый сокращённо «Рим-1»).

Но этот принцип в Америке не принимается и не применяется. Американцы говорят о том, что в поисках права, наиболее близкого к правоотношению, необходимо исследовать не один какой-нибудь отдельно взятый и в общем-то случайный критерий (закон места заключения, исполнения и т.д.), а надо определять из всей совокупности критериев, имеющих отношение к договору, чьё право ближе. Надо выяснить, где договор исполнялся, где находятся стороны договора, где велись переговоры, где стороны договорились разрешать возникающие споры и т.д. По американским понятиям поиск lex causae – это поиск гибкой коллизионной нормы. Суд здесь свободен в выборе коллизионного права, и он не должен упираться в один какой-то заранее данный признак, он из всех обстоятельств дела исходит.

Но есть примеры, когда закон продавца не работает. К примеру, в договорах мены. Здесь нельзя определить решающего исполнителя, исполняют оба и равным образом, и действует презумпция, что объём исполнения равен и цена исполнения одинакова.

Договор займа. Статья 1211 ГК РФ, займодавец там кредитор. Однако здесь несколько неправильно, ибо займ возникает только после передачи денег, и отношение, соответственно, одностороннее – только заёмщик здесь исполняет, и всё. Займодавец в займе уже ничего не делает.

Итак, закон продавца, во-первых, часто бывает формальным признаком и даёт осечку, и, во-вторых, всякий раз, когда мы решаем, какое право надо применять, надо пытаться понять, какое право ближе, какое право теснее с правоотношением связано. И в этом смысле американский подход более жизненный и объективный. Но у гибкого коллизионного регулирования есть недостаток и заключается он в непредсказуемости гибкой коллизионной нормы.

А коллизионная привязка должна быть настолько простой, чтобы её можно было предугадать, предвосхитить, а lex causae – совершенно непредсказуема, в общем-то.

Ст. 1211 ГК РФ. Это, по сути, слегка изменённый регламент «Рим-1», с лёгким американским акцентом.

Статья указывает на то, какое правило применяется к договору. Это статья, которая содержит общие нормы, и она говорит: устанавливается соглашением сторон, а если нет соглашения – то наиболее тесно связанное право (lex causae), при котором должны исходить из условий договора, места заключения и исполнения, взвесить всё и решить, какое право теснее всего связано.

Если не получается, вот тогда в качестве подсказки пункт 3 ст. 1211 ГК РФ говорит, что если неясно какое право применять, то надо применять право той страны, где действует сторона, исполняющее основное обязательство.

И в случае, когда нет денежного выражения, то сложно определить, какое обязательство главнее. Скажем, договор поручения, или договор залога. Для этих случаев, когда сложно определить, в ГК РФ установлены правила закона продавца, и указывается, кто является «продавцом» в различных видах правоотношения.

Презюмируется, что закон продавца ближе, но эта презумпция может быть опровергнута.

В случаях, когда закон продавца не работает, то есть иные коллизионные нормы.

Закон места исполнения договора.

Пример: строительно-подрядный договор. Закон страны, где осуществляется фактическое исполнение, а не юридического нахождения подрядчика применяется. Та же самая песня касается договора простого товарищества, и если по этому договору основная деятельность будет производиться в РФ – то закон РФ (закон продавца не действует, так как в принципе каждый товарищ равен друг другу, каждый исполняет в равной мере). И ещё сделки, заключённые на бирже, аукционе, торгах, место заключения сделки является здесь ключевым (место нахождения бирже, где проходили торги…). Сделки, которые совершаются на торгах, применяется закон места нахождения биржи – места совершения сделки.

Lex rei sirae – закон места нахождения вещи.

К сделкам по поводу недвижимого имущества применяется. Всю недвижимость наш коллизионный законодатель разделил на две части: российская недвижимость (в наших реестрах) и заграничная недвижимость (вся иная). Всё, что касается заграничной недвижимостью – то вся эта лестница здесь есть (то есть сначала воля сторон, потом – закон наиболее тесной связи). А вот сделки по поводу российской недвижимости императивно подчиняются российскому праву.

И также это касается сделок по поводу создания юридических лиц – подчиняются они закону страны, где это юридическое лицо учреждается. Это также императивное правило.

Lex emptoris – закон покупатель.

Этот закон применяется в тех случаях, когда покупатель занимает особое положение, когда он действует для личных, семейных и бытовых нужд, не предпринимательские цели когда преследует. Статья 1212 ГК РФ говорит, что вообще-то сделки с участием потребителя подчиняются по общему правилу закону покупателя – постоянного места жительства покупателя, точнее.

Это правило диспозитивное, это означает, что даже в потребительской сделке возможно выбрать право. Но возможно выбрать право только при одной серьёзной оговорке (а вот в Швейцарии такой выбор запрещён), сверхимперативная норма говорит: применяться будет то право, которое стороны указали в договоре, если не выбрали право – то будет действовать закон покупателя, но если выяснится, что выбранное право хуже для потребителя, чем его родное право, предоставляет меньшие гарантии, чем его закон, обеспечивает более узкий способ защиты права – то тогда в этой части применяется закон покупателя. Поэтому в нашем суде всё равно не получится обойти это право.

Это удобно в том случае, когда происходит интернет-торговля, когда неизвестно, кто будет покупателем и продавец заранее знает, какой закон будет применён. Или для конкурентной борьбы, если серьёзно лучше условия для потребителя.

Однако если, скажем, мы поедем в Италию и будем недовольны гостиницей, то будет применяться итальянское право, ведь услуги-то оказывались в Италии, а российский фактор тут во многом не важен.

И та же ситуация с перевозкой. Договор перевозки, даже с потребителем, обычно не подчиняется закону продавца даже – он подчиняется закону перевозчика, если иное не предусмотрено договором.

Ст. 1212 ГК РФ.

Первый случай: когда в этой стране, стране места жительства потребителя, сделана оферта, либо любое иное предложение о заключении договора (реклама в России, если в России живёт потребитель), и потребитель в этой стране сделал все необходимые действия для заключения договора (здесь, в России, вы по электронной почте получили каталог немецкого магазина Quelle, прошли по сайту и что-то заказали), эта сделка связана с российским правом и если спор рассматривается в российском суде – то будет российское право.

Второй случай: когда заказ контрагентом от потребителя принят здесь, в России (заказ сделан в представительстве организации, к примеру, в случае той же Quelle). Имеется достаточная связь РФ и сделки, и это позволяет нашему суду опираться на наши нормы.

Третий случай: когда по существу заказ был получен заграницей, и сделка совершена там, и исполнение производилось там, но то обстоятельство, что потребитель оказался заграницей, было инициировано его контрагентом (контрагент выманил его за пределы его страны).

Пример: австрийская организация размещала рекламу, где предлагала совершенно по большим ценам продавать немцам кофе, они должны были поехать в Австрию, купить там кофе, а потом уже что-то там будет. Но их, по большому счёту, надули. И немцы подали иски о расторжении договора, в Германии это возможно, а в Австрии – нельзя. И для этих «кофейных туров» и было придумано это правило.

И ещё одно правило, касается смешанных сделок, смешанных договоров.

Что делать, когда мы сталкиваемся с договором, у которого есть признаки разных сделок?

Пример: российская организация заказывает сложное медицинское оборудование, американцы должны его произвести, а немцы произвести здесь монтаж, а обучение работе на этом оборудовании производится английским филиалом (контрагентом). Плюс здесь ещё страхование, лизинг и т.д. Контракт один (страниц на тридцать), но здесь признаки чего угодно: купли-продажи, возмездного оказания услуг, лизинга и т.д.

Казалось бы, самый простой выход – расщеплять этот договор по частям, разделить договор на несколько частей и каждую эту часть подчинить своей привязке. Например, обязательства по продаже – закон американского продавца. В части, которая касается подряда – право Германии, а в том, что касается оказания услуг – право Англии. Однако мы знаем, что расщепление – это последнее и крайнее средство в коллизионном регулировании, оно всегда чревато трудностями для правоприменителя.

Если несколько типов, то надо выяснить, какое из этих обязательств занимает главенствующее положение, кто здесь главный: продавец, лизингодатель, покупатель… Скажем, если самое ценное – это то, что делает продавец (если сумма дороже и т.д.), то весь договор мы подчиняем праву продавца тогда.

Вот если все эти части примерно одинаковые – тогда приходится расщеплять отношения. Как, скажем, в договоре мене – нам приходится расщепить отношения.

Итак, смешанные договоры подчиняются единой привязке, если невозможно – тогда расщепление.

Объём статута даётся в ст. 1215 ГК РФ, там даётся перечень – примерный, приблизительный, ориентировочный, неисчерпывающий перечень.

И в объём договорного статута входят также вопросы передачи права собственности на вещь, риски случайной гибели, расходы, связанные с товарами. Сюда же помещают с возможностью перемены лиц в обязательстве, уступке требования.

Есть банк, который предоставил кредит должнику, а потом этот банк цедирует свои требования иностранному банку. Или иностранный продавец уступает требования к российскому покупателю российскому лицу. Спрашивается, чьё право применяется, ведь возникают отношения, в которых замешан иностранный элемент. Обычно тот же самый договорный статут, но с оговоркой.

Ст. 1216 ГК РФ, состоит из двух пунктов.

Когда перед нами цессия, то здесь двойственные отношения: необходимо, чтобы был прежний кредитор (цедент) и новый кредитор (цессионарий) и между ними совершается сделка, предметом которой является уступка права требования. Эта сделка, эта цессия – порядок её совершения, сроки и порядок оплаты, передачи требование и прочее – все эти вопросы подчиняются договорному статуту, который определяет эту сделку продажи права (дарения права тоже может быть). И здесь общие правила действуют. Если выбрали право – то выбранное право, а если не выбрали – то lex causae, если нет – то закон страны решающего исполнителя (а это цедент, ибо он, по сути, «продавец», а цессионарий – «покупатель»).

За исключением нескольких вещей, есть вещи, которые выхватываются из действия договорного статута, когда не важно, где цедент или цессионарий и как передаётся право.

Важно, какое право подчиняет себе основное обязательство. Это важно тогда, когда мы пытаемся выяснить, а можно ли вообще уступать обязательства из этого правоотношения, насколько это отношение цедируется, мобильно ли оно или нет.

Что нужно сделать, чтобы известить должника – также определяется по основному правоотношению.

И исполнение договора также по основному обязательству. То, что заменился кредитор, не меняет ничего в основном обязательстве.

Взыскание процентов. Порядок исчисления процентов тоже сюда же, размер процентов, с какой даты их рассчитывать… Это тоже по основному правоотношению определяется.