Расчет соотношения между восстановительной и балансовой стоимостью основных фондов экономики рф на основе отраслевых оценок

Отрасли	Соотношение
Промышленность	6,9
Сельское хозяйство	11,1
Строительство	5,5
Розничная и оптовая торговля	8,8
Общественное питание	5,9
Жилищное хозяйство	3,5
Коммунальное хозяйство	30,9
Железнодорожный транспорт	25,6
В среднем	13,2

Низкая величина соотношения по жилищному хозяйству, скорее всего, объясняется неполным учетом размеров коттеджного строительства в натуральном выражении. Как видим, полученная в результате детального расчета величина соотношения между восстановительной балансовой стоимостью в 13,2 раза значительно больше, чем принятая нами в основном расчете величина 8:1, которую мы определили как минимальную. Если опираться на величину 13,2:1 ,то потребность во вложениях в основные и оборотные фонды значительно вырастет по сравнению с нашим основным расчетом. Достаточно сказать, что при стоимости основных фондов по восстановительной стоимости в 983 трлн. рублей потребность в возмещении износа основных фондов составит 19,7 трлн. рублей вместо 11,04 трлн. рублей по основному расчету, а на рост их величины на 3% потребуется 9,7 трлн. рублей) вместо 5,34 трлн. рублей по основному расчету .По обоим компонентам почти в 2 раза больше основного расчета. Мы не меняем пока этого расчета, но хотим отметить, что кажущиеся огромными исчисленные нами необходимые жертвы населения могут оказаться даже сильно заниженными.

Гипотетически возможны три социально-экономические системы, способные осуществить модернизацию российской экономики: 1) несколько модифицированная либеральная экономика, 2) модифицированная командная социалистического экономика неосталинского типа и 3) радикально модифицированная дирижистская рыночная экономика

Российское руководство уже 20 лет идет по первому пути. Результаты налицо. Откуда уверенность, что они будут лучше в дальнейшем? Верно, что некоторые улучшения в хозяйственном механизме все же происходят. Он уже не так абсурден, как в 1990-е. Но кризис 2008 года показал, насколько он несовершенен. И дело тут не только во многих справедливо указываемых в экономической литературе изъянах, которые, кстати, очень нелегко устранить. Эти трудности носят фундаментальный характер. Накануне радикальных экономических реформ в Польше Лех Валенса сравнивал перевод польской экономики на капиталистические рельсы с попыткой из ухи сделать аквариум. Этой нереальной задачей в России и занимались многие годы по известному еще со времен застоя принципу: если нельзя, но очень хочется, то можно. В результате получили компрадорскую буржуазию, которая еще как-то справляется с задачами выживания, проедая советский производственный и человеческий капитал, но неспособна на самомодернизацию. В подтверждение этой оценки сошлемся на мнение одного из самых успешных и информированных российских предпринимателей Рубена Варданяна, который недавно заявил: «Капитализма у нас нет!»[12].

Наиболее естественным был бы второй путь. Он в свое время позволил осуществить гигантскую модернизацию советской экономики. Но нет уверенности, что он окажется столь же успешным в настоящее время, даже при всех возможных его модификациях с учетом изменившихся условий и имеющегося опыта. Для реализации этого пути нет пользующейся доверием значительной части населения и хорошо организованной партии, ни лидеров калибра Ленина, Сталина и Троцкого. К тому же попытка его реализации при колоссальной зависимости России от импорта множества самых необходимых изделий натолкнется на труднопреодолимые проблемы из-за сопротивления враждебного окружения. Коренная ломка общественного уклада окажется сопряжена с огромными общественными потрясениями, усугубляемыми настроениями социального реванша.

Поэтому мы предлагаем более мягкий третий путь, хотя, признаемся честно, полной уверенности в его реализуемости у нас нет. Как можно при этом третьем пути обеспечить необходимые для модернизации средства?

Для начала перечислим все возможные способы. Ограбить другие страны не удастся не только из-за аморальности этого способа, но и из-за отсутствия у России необходимых военных сил. Остаются внутренние ресурсы. Их три: ресурсы предприятий, расходы бюджета и траты населения.

Когда речь идет о предприятиях, имеется в виду либо огромный рост их прибыли, либо рост ее изъятия в бюджет. Возможно ли (и в каком объеме) значительно увеличить изъятие прибыли в бюджет и использование их для целей модернизации? Для ответа на этот вопрос надо знать реальное финансово-экономическое положение отраслей российской экономики. Официальная финансовая статистика не позволяет ответить на этот вопрос по двум главным причинам: она не учитывает доходы теневого сектора восстановительную стоимость основных фондов. В течение последних семи лет мы рассчитывали финансовые показатели большинства отраслей экономики с учетом этих двух факторов (не успели скорректировать только показатели по транспорту и строительству).

Проделанные расчеты приводят к следующим выводам. В промышленности прибыльными являются лишь добывающие отрасли, металлургия и пищевая промышленность. Остальные убыточны и, следовательно, их налогообложение неоправданно и только снижает их производственный потенциал. Но даже для прибыльных отраслей добывающей промышленности вряд ли имеются большие резервы изъятия их прибыли в бюджет в связи с потребностями в капиталовложениях в связи с переходом к эксплуатации менее эффективных месторождений. Еще более убыточно сельское хозяйство. Переходя к сфере рыночных услуг, отметим огромную убыточность жилищно-коммунального хозяйства. По-настоящему высокоприбыльными являются связь, розничная и особенно оптовая торговля, общественное питание, финансовое посредничество и, конечно, шоу-бизнес, не говоря уже о сфере торговли наркотиками, проституции и игорном бизнесе. Об относительной прибыльности отдельных отраслей , впрочем, можно довольно легко судить по тому, какие из них наиболее быстро росли в постсоветские годы и в каких сегодня сохраняются наиболее высокие заработки. Сколько средств можно дополнительно извлечь из этих отраслей в бюджет? С учетом неизбежного, как будет показано ниже, их сокращения совсем немного.

Есть, конечно, немалые резервы в сокращении отдельных статей бюджета. Но установление их величины – непосильная задача не только для двух, но и гораздо большего числа исследователей. Это требует оценки информации о их обосновании и методах расчета стоимости мероприятий. Здесь можно высказать сомнения в отношении отдельных наиболее известных и обсуждаемых статей федерального бюджета типа подготовки к Олимпиаде в Сочи или саммита стран АТЭС. Подобные статьи есть, конечно, и в местных бюджетах. Особенно большие резервы связаны с уменьшением «откатов». Но эти статьи, во-первых, по сумме не столь уж велики и, во-вторых, нередко «поезд уже ушел», так как вложены слишком большие средства, чтобы соответствующие проекты можно было бросить. Выскажем гипотезу, что возможность экономии нерациональных расходов в федеральном и местном бюджетах составит не более одного-полутора триллиона рублей. Вместе со средствами предприятий это дает не более двух триллионов рублей, или малую часть требующихся средств. Подавляющую их часть должно дать население.

Изыскание средств у граждан производилось нами исходя из душевой величины доходов отдельных их групп. Мы исходили из того, что наибольшие жертвы должны нести те, кто больше имеет. Эта предпосылка основывалась на широко известной чудовищной социальной дифференциации в современной России. При этом и после перераспределения доходов обоснованная социальная дифференциация должна сохраниться.

Первоначальный расчет перераспределяемых преимущественно в пользу модернизации физического капитала средств был проведен нами в 2002 году[13] (12). Уже тогда предусматривалось сокращение личных доходов населения на треть. Расчет был существенно уточнен в 2005 году[14] (13) с опорой на довольно детальное распределение личных доходов населения России по 11 доходным группам в 2002 году. Вряд ли оно с тех пор существенно о изменилось в относительном выражении. Поэтому для личных доходов населения в 2008 году мы сохранили те же относительные соотношения. В целях экономии места мы сгрупппировали население в порядке убывания душевых доходов в 5 групп по степени изменения доходов. Размеры изменения доходов по каждой группе должны были обеспечить требуемое дополнительное получение средств на цели модернизации без учета экономии на расходах в связи с уменьшением их расточительности. Сокращенные результаты нашего расчета представлены в Таблице 2.

Таблица 2

Перераспределение личных доходов населения России в 2008 году

Доходные группы	Численность млн.чел.	Валовой располагаемый доход, трлн. руб.	в (%)к исходному уровню	Валовой располагаемый доход после перераспределения
1 группа	0,4	3,876	16,6	0,643
2 группа	14,54	6,949	33,3	2,280
3 группа	98,84	8,796	70	6,175
4 группа	7,3	0,261	100	0,261
5 группа	21,4	0,301	150	0,452
Итого	142,5	20,183	9,811	14,567

Как видим, главным итогом предлагаемого перераспределения доходов является высвобождение 10,37 трлн. рублей для целей модернизации. Побочным ее результатом является резкое сокращение социальной дифференциации: децильный коэффицент снизится с 30:1 до перераспределения до 6:1 после него – то есть до показателя, существующего в большинстве западноевропейских стран и имевшего место в СССР до перестройки.

Закономерен вопрос, сколь обоснованы и справедливы предлагаемые масштабы перераспределения, особенно по группам населения с наиболее высокими доходами. Полагаем, что достаточно обоснованны и справедливы. Нет нужды доказывать, что огромные среднедушевые доходы первой группы, за редкими исключениями, определяются грабительским характером проведенной в 1990-е годы приватизации и общим хаосом в экономике того периода, позволявшим наиболее ловким, близким к власти и зачастую преступным элементам российского общества получить по дешевке огромные богатства. Предлагаемая коррекция их доходов представляет собой изъятия части нелегитимных богатств в пользу всего общества в чрезвычайной ситуации общенационального кризиса, вызванного во многом как раз деятельностью этой группы. Частично сказанное относится и ко второй группе. Но здесь жертвами могут стать и действительно предприимчивые граждане. Им в утешение можно только сказать, что спасение экономики и общества требует жертв от всех граждан. Что касается четвертой и пятой групп, опять-таки нет нужды доказывать неоправданность нищенской оплаты труда большинства ее членов (только в качестве примера приведем библиотекарей и медсестер, играющих огромную роль в развитии человеческого капитала).

При проведении мер по экономии госрасходов удастся заметно сократить материальные жертвы основной части населения. Сокращение расходов на 2 трлн. рублей позволит уменьшить изъятия из доходов третьей группы с 30% до 7% и общую величину всех изъятий из доходов населения до 42% вместо 51,3%.

После определения размеров изъятия личных доходов населения встает вопрос о методах этого изъятия. Человечеством тут накоплен огромный опыт, который надо не полениться изучить. Но многое определяется и конкретными особенностями данной страны и данного периода. Для России решающий вопрос – удобство администрирования налогов, невозможность или затруднительность уклонения от них. С этой точки зрения наиболее удобным нам представляется налог на недвижимость. Именно в недвижимость вложена значительная часть средств наиболее состоятельных слоев населения. С другой стороны, недвижимость практически невозможно или очень трудно скрыть от налогообложения в отличие, например, от личных доходов.

Предположим, что устанавливается налог на недвижимость(включая землю в составе загородного дома ) в размере 6% от ее рыночной стоимости для самых богатых, 3% для состоятельных, 2% для лиц со средними доходами. Сколько это принесет в бюджет? Для ответа на этот вопрос надо знать распределение жилищной площади между отдельными слоями населения. Российская жилищная статиcтика ответа на этот вопрос не дает. Это, по-видимому, объясняется двумя причинами. Во-первых, текущая статистика жилищного фонда не предусматривает такого деления, что является, конечно, крупным ее недостатком. Распределение квартир по числу комнат для этого слишком груба. Во-вторых, есть достаточные основания полагать, что значительная часть загородного, а возможно, и городского жилья, приобретаемого состоятельными слоями населения, не учитывается в качестве жилого фонда. Возможно, формальным основанием для этого является то, что по существующей методологии не считаются жилым фондом дачи[15] (14). Кроме того, как нам удалось установить, значительная часть загородного жилья многими годами числится в незавершенном строительстве. Подтверждением тому, что значительная часть загородного жилья остается неучтенной, является не слишком отличный от среднего по России показатель роста средней жилой площади по Московской области (с 1990 по 2002 годы на 7,5 м2 при среднем для России показателе в 3,6 м2)[16] (15) (в Москве средняя обеспеченность одного жителя выросла в тот же период лишь на 4,5 м2)[17] (16).

В качестве первого приближения к оценке возможных доходов бюджета от налога на недвижимость определим только по учтенному жилью его восстановительную стоимость. В 2008 году в России было введено в строй 64,1 млн. м2 жилой площади[18] (17) при среднем объеме инвестиций в сферу недвижимости в этом году 1,23 трлн. рублей[19] (18). Восстановительная стоимость 1 м2 жилья получается равной 19,2 тыс. рублей, однако очевидно, что реальная восстановительная стоимость жилья намного больше. По данным Госкомстата России, которые подтверждаются многими другими источниками, в 2008 году средняя стоимость 1 м2 жилья на первичном рынке в России составила 52,5 тыс. рублей[20] (19). Такое расхождение между расчетной и реальной ценой жилья объясняется, тоже очевидно, занижением объема работ в жилищном строительстве в отчетности строительных организаций. В том же году весь жилой фонд РФ составил 3,11 млрд. м2 [21] (20), а его восстановительная стоимость – 163,3 трлн. рублей. Если исходить из распределения жилого фонда пропорционального доходам отдельных групп населения ,то в группу жилья для богатых войдет жилье с минимальным износом на 31,3 трлн. рублей, что при ставке налога в 6% дает 1,88 трлн. рублей. Для состоятельных людей стоимость жилого фонда составит 56,2 трлн. рублей, что при ставке в 3% дает 1,69 трлн. рублей. Для лиц со средними доходами стоимость жилья составит 71,2 трлн. рублей, что при ставке в 2% дает 1,42 трлн. рублей. Итого получаем 4,99 трлн. рублей. Таким образом, почти 50% необходимых для модернизации средств может поступить из налога на недвижимость. Недоучет в разнице качества старого и нового жилья уменьшит эту долю, но не изменит качественно значение данного налога.

Посильна ли исчисленная нами сумма сокращения доходов вообще и от налога на недвижимость в частности, для отобранных нами групп населения? Особенно актуален этот вопрос для тех групп, доходы которых сократятся наиболее сильно. Если граждане из этих групп сумели накопить за несколько лет достаточно средств для приобретения недвижимости, не прибегая, как правило, к кредиту, то у них должны найтись средства и для уплаты налога. Если нет денег, следует реализовать другие активы или зарубежное имущество. Конечно, у какой-то части средств действительно не хватит, если они давно отошли от предпринимательской или чиновничьей деятельности. В этом случае им придется продать свою недвижимость и приобрести более дешевую. Неприятно, но не смертельно. Тяжело будет выплатить налог третьей, самой многочисленной группе. Но и после его уплаты у них останутся средства для удовлетворения насущных потребностей. В этом – коренное отличие нынешней ситуации от предыдущего модернизационного рывка 1930-1940 годов, когда из-за более опасной международной обстановки и меньшей социальной дифференциации пришлось урезать жизненно важные потребности. Следует отметить, что сокращение уровня жизни окажется меньше сокращения доходов, поскольку возрастут общественные фонды потребления.

Что касается зарубежной недвижимости, то часть ее может быть передана в доход бюджета по «совету» властей, которыми нельзя будет пренебречь с риском судебных преследований или невозможности остаться в России, а за рубежом многим из ее владельцев ждет хотя и богатая, но бессодержательная жизнь. Отнюдь не безнадежны и судебные иски о ее возврате России как полученной от нелигитимных доходов. В сущности, иностранные государства ничего от этого не теряют в финансовом отношении. Свое они уже получили..

Недостающие после сбора налога недвижимость средства для модернизации можно привлечь высокими косвенными налогами на предметы роскоши и некоторые товары долговременного пользования (например, легковые автомашины); умеренными, но более высокими, чем сейчас косвенными налогами на многие товары и услуги повседневного спроса, а также прогрессивным подоходным налогом. Их возможную величину довольно легко исчислить, исходя из структуры розничного товарооборота, реального объема бытовых услуг и структуры потребительского импорта. При этом налоговые и таможенные ставки должны учитывать возможный недобор налогов и таможенных платежей и устанавливаться с резервом.

Часть этих изъятий могут носить временный характер на первый период модернизации, до создания долгосрочного устойчивого источника налогов и уменьшения модернизационной мобилизации. Как показывает исторический опыт СССР и некоторых других стран, осуществлявших ускоренную модернизацию, первый, самый тяжелый ее период, сопряженный со значительным снижением личного потребления домашних хозяйств, длится примерно 12-15 лет. В дальнейшем наступает стабилизация личного потребления домашних хозяйств, а затем быстрый его подъем с превышением доходов докризисного периода.

Какие же условия необходимы для осуществления подобного плана в части налоговых реформ? Главное – твердая, честная и компетентная власть, руководствующаяся общенациональными интересами, а не интересами одного класса или бюрократического аппарата. Такое пожелание может показаться утопией, но сколько таких «утопий» фактически реализовались в условиях общенациональных кризисов? Можно представить возникновение широкого движения в поддержку модернизации и социального равенства с новыми сильными и популярными лидерами во главе. Очень непростой, кажущийся неразрешимым вопрос: сможет ли новое движение сначала привлечь сочувствующих, а потом удержать их поддержку, требуя больших жертв от подавляющей части общества? Это тоже нельзя считать невозможным. Когда Уинстон Черчилль стал премьер-министром во время Второй мировой войны, он не мог предложить согражданам «ничего кроме крови, труда, слез и пота»[22] (21), но был поддержан парламентом и народом.

Это вполне возможно и в России, имеющей большие традиции патриотизма, с популярным лидером и общественным движением, победившим на честных выборах. Можно убедить большую часть населения, что демодернизация является такой же угрозой национальному существованию, как и поражение в войне. Правительству или президенту на референдуме могут быть предоставлены чрезвычайные полномочия на ограниченный срок для проведения реформ, необходимых для осуществления модернизации, в том числе принятие соответствующих законов о налоговой реформе, если имеется сомнение в проведении их через парламент. Худшим сценарием было бы насильственное установление авторитарного режима, не опирающегося на результаты народного волеизъявления. К тому же силовики, как правило, плохие экономисты и склонны к примитивному решению хозяйственных проблем – что показала и их малоуспешная деятельность в России в течение последнего десятилетия, когда они играли важную роль в экономике.

Ключевое значение в реализациии налоговой реформы имеет обоснованное определение рыночной стоимости недвижимости и четкое проведение в жизнь налоговой реформы. И то и другое непросто, но решаемо при наличии политической воли. Определение рыночной стоимости недвижимости потребует привлечения квалифицированных и объективных оценщиков, в том числе западных. Налоговая служба также может быть реорганизована. Высокооплачиваемый ее персонал, подобранный на конкурсной основе, должен быть способен собрать налоги на недвижимость в полном объеме, не поддаваясь на попытки подкупа (с суровыми наказаниями при установлении факта подкупа).

Конечно, сбор необходимой суммы средств для модернизации экономики есть только часть проблемы модернизации. Их еще надо уметь использовать. В России имеется богатейший опыт того, как бездарно тратятся деньги, которые могли бы послужить модернизации экономики. Так, увеличение ассигнований на образование и науку в несколько раз в последние 5-6 лет, в сущности, не дало никакого положительного результата: позиционирование российских образования и науки на мировой арене, если судить по объективным показателям, даже ухудшилось в этот период. Причина – в неэффективной государственной власти, неспособной проконтролировать применение выделяемых средств и жестко спросить c исполнителей за их нецелевое использование. Неприспособлено к модернизации и образование, особенно высшее и среднее специальное, большая часть вузов и техникумов, академических и отраслевых институтов.

Очевидно, что предлагаемое перераспределение доходов приведет к огромному изменению структуры экономики России – причем противоположному тому, что происходило в последние двадцать лет. Отметим важнейшие изменения. Резко уменьшится доля услуг, ориентированных преимущественно на спрос наиболее состоятельной части населения. Соответственно на порядок сократятся доходы и прибыль этих отраслей. Вырастет доля отраслей материального производства, особенно инвестиционного комплекса (производственное строительство, машиностроение), и отраслей, обеспечивающих их сырьем и полуфабрикатами. Производство все больше будет ориентировано вместо экспорта на внутренний рынок. Как следствие, экспорт сократится, как сократится и импорт за счет резкого уменьшения ввоза потребительских товаров при росте импорта продукции инвестиционного машиностроения, поскольку собственного их производства долго еще будет не хватать для удовлетворения возросшего спроса. Вырастет доля расходов на науку, образование и здравоохранение, культуру.

Рассмотрим возможные возражения в отношении осуществимости и эффективности наших предложений. Существуют опасения в отношении их влияния на трудовую и предпринимательскую активность населения. Не ответит ли на них население трудовой пассивностью по известной еще с советских времен поговорке: вы делаете вид, что платите, а мы делаем вид, что работаем? Не думаем. При наличии обоснованной дифференциации в оплате труда в зависимости от его результатов, заинтересованность в трудовой активности останется и даже усилится, поскольку позволит добиться более высокого, чем в среднем, уровня жизни. Не должна снизиться и частная предпринимательская инициатива. Даже при более высоких налогах на личные доходы предприниматели смогут зарабатывать намного больше, чем рядовые труженики. К тому же по завершении модернизационного периода налоги на личные доходы снизятся.

Другое возражение связано с возможностью массовой эмиграции предпринимателей или переводом ими денежных средств за границу. Что касается перевода денежных средств за границу, то давно пора установить ограничения на экспорт капитала из страны, что практикуется многими странами, особенно находящимися в кризисном состоянии. Вряд ли случится массовая эмиграция активных предпринимателей. Кто их ждет за границей? Подавляющее большинство их не найдет там работы.

Наиболее серьезное сомнение связано с нашей гипотезой о неизменной структуре экономики. Во многом она носит вынужденный недостатком информации характер. Но заметим, что технологические чудеса – а именно они и провоцируют изменения производственной структуры – рождались в странах с высокой технологической и общей культурой. Нынешняя Россия к ним не относится, и потому для выхода на новый уровень потребуются затрата огромных средств, а также беспрецедентные интеллектуальные и организационные усилия.

В России начался экономический кризис и он, скорее всего, будет долгим

Печ. по: Ханин Г. И., Фомин Д. А. В России начался экономический кризис и, скорее всего, он будет долгим // Terra Economicus. 2013. Т. 11. № 2. С. 11-15.

Имеются все основания полагать, что с января 2013 г. в России начался экономический кризис. Осознать полный масштаб происходящего и последствия этого факта российскому научному экономическому сообществу мешает поразительное доверие к данным Росстата, хотя история советской и российской экономической статистики давно должна была излечить от такого доверия. Авторы в течение многих десятилетий рассчитывали альтернативные макроэкономические оценки - сначала для советской, а затем и для российской экономики. Эти расчеты и соответствующие методы широко известны. Для 2000-х гг. расчеты показали, что реальные годовые темпы ВВП и промышленной продукции отличаются от данных Росстата в сторону снижения в среднем примерно на три 3 процентных пункта.

Для оперативного определения примерной величины динамики ВВП в короткие периоды времени достаточно всего двух показателей: перевозки грузов и потребления электроэнергии коэффициентами перехода от них - к динамике ВВП (по 2, 3 процентных пункта в год вниз по электроэнергии, и на столько же-вверхпо грузообороту транспорта) (Ханин и Фомин, 2011. С. 17).

Очень важно для определения динамики основных фондов и рентабельности учитывать также огромное (примерно восьмикратное) превышение разницы восстановительной стоимости основных фондов по сравнению с балансовой. Эта разница меняет практически почти все экономические и финансовые показатели российской экономики и отдельных ее отраслей. Наши расчеты показали, что в настоящее время уже много лет не происходит роста основных фондов, а в реальном секторе экономики они даже сокращаются. При этом подавляющее большинство отраслей реального сектора экономики многие годы были устойчиво убыточны и выживали лишь за счет «проедания» основных фондов.

Рост ВВП происходил в 2000-е гг. преимущественного за счет использования больших резервов производственных мощностей, незанятой рабочей силы и гастарбайтеров, т. е. факторов, носящих временный характер. Кризис 2008 г. разразился, как это обычно бывает, на пике использования имеющегося производственного потенциала. К 2013 г. докризисный уровень ВВП был восстановлен, основные фонды не изменились, следовало ожидать нового кризиса. Он и начался «по плану».

В течение 2012 г. даже по данным Росстата (а лучше и быстрее всего Росстат отслеживает динамику промышленного производства) показатели неуклонно замедлялись по отношению к предыдущему году. Во второй половине 2012 г., с учетом сезонных и календарных колебаний, показатели к предыдущему месяцу стагнировали по мере своего приближения к докризисному максимуму, а уже с начала 2013 г. эта стагнация прямо переросла в спад промышленного производства и ВВП (соответствующие данные приведены в табл. 1).

Таблица 1.

Основные экономические индикаторы РФ (в % к соответствующему периоду 2012 г.)

Показатели	Январь	Февраль	Март	1 кв.
Грузооборот транспорта	99,3	97,4	100,8	99,2
Перевозки грузов железнодорожным транспортом	92,7	96,8	97,1	95,4
Производство электроэнергии	101,3	92,5	100,9	98,2
Альтернативный индекс ВВП с учетом календарных колебаний	100,3	98,0	100,3	98,5
Индекс Росстата промышленной продукции	99,2	97,9	-	-
Альтернативный индекс промышленной продукции с учетом календарных колебаний	96,2	97,9	-	-

Источники: оперативная информация Росстата; пресс-релизы ОАО «РЖД»; системного оператора ЕЭС (Сергеенко 2013).

Примечания: 1 - календарные колебания учитывают разницу дней в феврале 2012 и 2013 гг.; 2 - переход от динамики железнодорожных перевозок грузов к грузообороту всего транспорта произведен по среднему соотношению между ними за январь и февраль 2013 г.; 3 - индекс по первому кварталу исчислен как среднеарифметический по месяцам.

Таким образом, в первом квартале сокращались и ВВП, и промышленное производство. Правда, в январе и марте наблюдался незначительный (в пределах статистической погрешности) рост ВВП, но динамика более точно оцениваемых промышленного производства и производства электроэнергии говорила о спаде и в эти месяцы.

Следует отметить то характерное несовпадение, что расчет на основе динамики транспорта показал рост ВВП, а на основе производства электроэнергии - его заметное падение. Такое заметное расхождение связано с разной динамикой в этот период производства нефти и газа, транспортируемых трубопроводным транспортом, и падением производства почти во всех остальных отраслях промышленности. Динамика грузовых железнодорожных перевозок более точно отражает динамику этой второй, значительно большей по объему, части промышленности. И она показывает непрерывный спад. Это подтверждает нашу посылку о том, что расчет по электроэнергии в этот период является более точным.

Своеобразие данного кризиса по сравнению с предыдущим состоит в том, что он произошел при высоких ценах на нефть. Этим объясняются и относительно умеренные его размеры. Как и то обстоятельство, что его размеры, если судить по динамике промышленной продукции, на этот раз заметно ниже, чем в большинстве развитых стран, где эти высокие цены как раз отягощали размеры спада. Так, по последним (от 9-15 марта 2013 г.) данным журнала «The Economist» (декабрь 2012 г. - январь 2013 г.) падение промышленной продукции составило по сравнению к соответствующему периоду предыдущего года: в Японии - 5,1%; Великобритании - 1,7%; Италии - 6,6%; Испании - 8,5%; Франции - 2,1%; по всей зоне евро - 2,3% (The Economist 2013. Р. 88). Правда, по динамике ВВП спад в России все еще больше, но, возможно, это результат большей доли сферы услуг в западных странах с их сомнительной (как и в России) статистикой. Промышленная продукция всегда лидировала в спаде.

Очевидно, что в развитых странах началась новая волна кризиса, которая затронула и развивающиеся страны: в Индии промышленное производство сократилось на 0,6%; в Бразилии - на 3,5%; в Турции - на 3,8% (The Economist 2013. Р. 88).

Кризис стал мировым, хотя в США рост довольно приличный, а в Китае - даже огромный, но достоверность китайской статистики традиционно низкая, сравнимая лишь с российской. Ничего хорошего это российской экономике не сулит. Правда, ВВП в большинстве указанных стран все еще, пусть и незначительно, но растет (в отличие от России); однако, видимо, и здесь начнется спад, это лишь дело времени.

В условиях начавшейся новой волны мирового экономического кризиса правомерно ожидать падения мировой цены на нефть, притом очень существенного. Пусть и не ниже 40 долл, за баррель, как в конце 2008 г., но, вполне вероятно, до 70-80 долл. И это, конечно, очень сильно скажется на усилении глубины экономического кризиса в России.

Еще только начавшийся экономический кризис уже сказался на многих аспектах экономического положения в России. Не выполняется федеральный бюджет по доходам, едва-едва растут кредитные вложения. Сокращается прибыль во многих отраслях экономики (в январе по всей экономике - более чем на 17%, в обрабатывающей промышленности - на треть, на железнодорожном транспорте - более чем наполовину по сравнению с январем 2012 г.) (Росстат, 2013). Прекращается деятельность сотен тысяч мелких предприятий. Начала расти безработица. Экономические неурядицы заметно и синхронно сказываются на политических настроениях населения. Основные властные институты России, согласно опросам «Левады-Центра», показывают потерю былого уровня популярности.

Чисто статистически спад промышленного производства почти полностью объясняется уменьшением сальдо внешней торговли РФ. По нашим подсчетам, в январе 2013 г. оборот промышленной продукции сократился по сравнению с январем 2012 г. на 116,2 млрд руб. В то же время торговое сальдо сократилось на 3,4 млрд долл. США, или, с учетом курса доллара, почти на ту же величину. Но само сокращение торгового сальдо нуждается в объяснении.

Прежде всего, сказалось влияние огромного неурожая 2012 г. Но все же основное сокращение сальдо пришлось на промышленные товары. Возникает вопрос: не связано ли сокращение торгового сальдо с укреплением курса рубля за этот период? Он действительно довольно заметно реально укрепился. При значительно более быстром росте оптовых цен (на уровне 7%), по сравнению с менее чем 2% в основных развитых странах, курс рубля к доллару снизился за этот период только на 3,3%, а к евро - даже вырос на 0,2% (Росстат, 2013). Но прежний курс был значительно занижен, о чем говорит огромное положительное сальдо внешней торговли и огромные золотовалютные резервы РФ. Кроме того, обнаруживается огромный разброс изменения физического объема экспорта и импорта как по отдельным товарным группам, так и по товарам внутри групп. Это вряд ли было бы возможно, если бы данный фактор был важнейшим. При этом мы не отрицаем роли внешнего фактора, например, в сокращении спроса на многие виды продукции в связи с экономическим кризисом или в росте импорта продовольствия. Но не считаем его решающим. Решающим нам представляется исчерпание конкурентных производственных возможностей российской экономики.

Позволим себе выдвинуть гипотезу причин кризиса, основанную на наших многолетних исследованиях по альтернативным оценкам российской экономики. Многие экономисты в отношении причин нынешнего (многими даже не замечаемого) и предыдущего кризиса проявляют поразительное доверие к официальной статистике - они «в упор» не видят того, что главная причина состоит в исчерпании прежнего производственного потенциала (прежде всего, конкурентных производственных мощностей экономики). А это значит, что легкого выхода из кризиса не предвидится. С учетом всего инвестиционного цикла - от решения до ввода в эксплуатацию производственных мощностей и их освоения - в настоящее время необходимо не менее 6-8 лет. Вот на этот срок (в лучшем случае) можно прогнозировать (при сохранении нынешней экономической и социальной модели) продолжительность кризиса. Но и при изменении экономической модели быстро изменить инерционные экономические тенденции не удастся.

Однако дело не только в дефиците производственных мощностей. Остро не хватает и трудовых ресурсов, особенно квалифицированных рабочих и инженеров. А ведь подготовка этой категории работников тоже длительный процесс. В то же время наблюдается избыток офисного персонала.

Можно сказать, что российская экономика сейчас расплачивается за 40-летний период советского застоя и постсоветского неэффективного реформирования. И для преодоления последствий негативных последствий этих периодов потребуются многие годы, если не десятилетия.

К вопросу о сроках преодоления нынешнего кризиса можно подойти и с другой стороны. Возможности роста сферы платных услуг практически исчерпаны в связи с насыщением платежеспособного спроса, бесплатных услуг - с ограниченностью бюджетного финансирования, производства товаров - с сокращением производственной базы, которую очень трудно преодолеть при сокращении прибыли.

Многие центральные органы власти по политическим соображениям не очень заинтересованы в объективной оценке реальной тяжести экономического положения. Этим, видимо, объясняется «секрет» их безразличия к печальному положению в статистике. И в этом отношении они действуют так же, как их советские предшественники. И - с тем же результатом: обманывая других, они обманывают и себя. Но население ведь, за редким исключением, не читает сводки Росстата. Оно судит об экономической ситуации по своим ощущениям от положения на рынке и на производстве. И эти ощущения нередко (об этом много писал в свое время выдающийся советский экономист Виктор Богачев) намного отличаются от альтернативной статистики, о чем руководители всех уровней узнают либо на выборах (в лучшем случае), либо на митингах (Богачев 1989. С. 60). Пока же в ходу больше громкие фразы об экономическом прорыве, рывке, модернизации, за которыми не следует никаких действий.

Для ясности понимания подлинной модернизации и того, каких жертв модернизация потребует от населения, отметим следующее. По нашим подсчетам, необходимо увеличение расходов на расширение физического и человеческого капитала в два раза, за счет сокращения текущего потребления домашних хозяйств примерно в те же два раза. В том числе доходы наиболее состоятельных слоев необходимо сократить не менее чем в шесть раз. Но это - тяжелое решение для любой власти, даже независимо от степени доверия к нему населения.

Лукавая цифра против экономики России

Печ. по: Ханин Г. И., Фомин Д. А. В Лукавая цифра против экономики России // Ведомости. 18.03.2014. С. 4-6.

Не догнали СССР

При пересчете динамики ВВП и отдельных отраслей мы опирались на данные Росстата о выпуске продукции в натуральном выражении, внося в них поправки при выявлении ошибок из-за недоучета теневой экономики. Мы использовали также такие косвенные показатели экономической динамики, как объемы потребления топлива, электроэнергии и перевозок грузов. Нередко приходилось уточнять объем продукции отраслей в стоимостном выражении. Проведенные расчеты показали, что российская экономика не достигла объемов советской: в 2013 г. размер российского ВВП составлял около 84% от ВВП РСФСР 1987 г. (по данным официальной статистики, он превосходил его на 16%). При этом в 1990-е гг. ВВП снизился меньше, чем показывал Росстат, зато в 2000-е гг. рос значительно медленнее: за 1998-2007 гг. - на 48% вместо официальных 82%. В то же время по отдельным отраслям экономики - в сфере рыночных услуг и по некоторым узким отраслям промышленности (например, мебельной) - наши оценки объема и динамики оказались значительно выше официальных.

С наибольшими трудностями и отклонением от официальных данных мы столкнулись при пересчете динамики основных фондов. На этой части расчетов в силу их исключительной важности мы остановимся подробнее.

Трудность заключалась в несопоставимости балансовой (учетной, если следовать терминологии Росстата) стоимости действующих основных фондов и их восстановительной стоимости в текущих ценах. Дело в том, что в период стремительного удорожания инвестиционных товаров и услуг стоимость фондов, введенных в более ранние периоды, объективно занижается. Приблизить балансовую стоимость к восстановительной возможно путем проведения регулярных переоценок основного капитала, которые в период высокой инфляции должны проводиться не реже одного раза в год. В постсоветской России в масштабах всей экономики такие переоценки проводились несколько раз в 1990-е гг., но их качество не было высоким, а с 1998 г. обязательный порядок переоценки был заменен на добровольный. Разумеется, организации в подавляющем большинстве отказались от переоценок фондов вследствие дороговизны этой процедуры и незаинтересованности в ее результатах. Исключения представляют лишь бюджетные учреждения, а также подразделения естественных монополий, стремившиеся обосновать рост тарифов на свою продукцию и услуги. Но в целом по экономике это мало меняло размер отставания устаревшей балансовой стоимости фондов от текущей восстановительной.

Понятно, какие последствия имеет ошибочная оценка стоимости фондов. Прежде всего их учет в смешанных ценах делает несопоставимыми амортизационные и инвестиционные процессы. Расчет амортизации основан на заниженных устаревших ценах, а инвестиционная активность оценивается в текущих. То же самое относится и к показателям движения капитала - его вводу и выводу в абсолютных стоимостных величинах или относительных коэффициентах обновления и выбытия. Еще одно негативное последствие заключается в искажении практически всех финансовых результатов деятельности предприятий и отраслей. Заниженная стоимость фондов занижает размеры амортизационных отчислений и общих издержек производителей. Как следствие, статистика и бухгалтерский учет показывают мнимую высокую прибыль и рентабельность.

Чтобы произвести оценку динамики фондов, нам пришлось произвести расчет их восстановительной стоимости. Здесь мы опирались на капитальные вложения на единицу производственных мощностей. Затем сопоставляли восстановительную стоимость основных фондов с капитальными вложениями. Расчет восстановительной стоимости фондов позволил определить реальный объем амортизации и, следовательно, рентабельности активов и продукции.

Статистика как пропаганда

Результаты наших расчетов кардинально отличаются от данных Росстата. Прежде всего они указывают на огромное сокращение материальной основы экономики. Если взять за основу тот же 1987 год, сокращение к настоящему времени составляет примерно 35-40%. Официальная статистика, напротив, показывает прирост основных фондов на уровне около 45%. Превышение восстановительной стоимости фондов над балансовой к настоящему времени в среднем по экономике составляет не менее 11 раз. Если на эту же величину увеличить амортизационные отчисления, пересчитать официальные издержки и финансовые результаты деятельности, окажется, что многие отрасли российской экономики являются убыточными (заметим, что в 1990-е гг. все отрасли реального сектора были убыточными, прибыльной выступала только сфера рыночных услуг). Наконец, на основе расчета восстановительной стоимости основных фондов можно сопоставить их выбытие и ввод. По нашим оценкам, ежегодно выбывает фондов в 2-2,5 раза больше, чем вводится, а их стоимость ежегодно сокращается примерно на 1%.

Российская экономика, функционирующая в условиях жестких ограничений, находит два выхода. Первый - привлечение иностранной рабочей силы (что компенсирует нехватку дорогой техники и оборудования). Численность занятых в экономике (с учетом нелегальной миграции) по сравнению с советским периодом выросла более чем на 20%. Второй - более бережное и эффективное использование имущества. По нашим расчетам, фондоотдача к настоящему времени увеличилась примерно на 42%. Но обе эти возможности не бесконечны и уже практически исчерпаны.

Удалось также установить реальную долю чистого накопления основных фондов в ВВП. Нами пересчитывалась динамика производительности труда и фондоотдачи по всей экономике и отдельным отраслям. Мы исчисляли также социальную дифференциацию и распределение занятости населения по отраслям и видам занятости, и они также оказались далеки от официальных данных.

Важный вопрос касается причин искажения российской макроэкономической статистики. Не давая подробный ответ на него, отметим только следующее. Одна из причин заключается в особенностях понимания правящей элитой роли государства в современной экономике. Это понимание исходит из самодостаточности рыночного хозяйства и необходимости минимального в него вмешательства. Соответственно, понимание роли и важности статистики деградировало по сравнению с советской эпохой. Еще одна причина - трансформация статистики из инструмента оценки и осознания российской экономической реальности в пропагандиста успехов руководителей страны. В этом смысле наша современная ситуация как раз напоминает советское время. Наконец, существенно усложнились условия работы статистической службы. Теневая деятельность, уход от налогов, криминализация экономики, нелегальные рынки труда и товаров - все это не могло не повлиять на качество оценок. Существует и ряд специфических причин. Например, заниженная стоимость фондов была обязательным условием формирования класса новых собственников в начале 1990-х гг. Инфляция обесценила советские производственные активы, а концентрация капитала в избранных банках обеспечила контроль за номенклатурным распределением основных фондов. В тот период объективная оценка стоимости фондов не могла быть проведена по политическим соображениям, ведь в противном случае плата за советские активы была бы неподъемной для быстро формирующейся постсоветской элиты. Эти соображения актуальны и сегодня, да и будут актуальны до тех пор, пока осуществляется приватизация государственного и муниципального имущества.

Многие экономисты надеялись, что объявленный в начале 1990-х гг. переход на международные стандарты статистики приведет к повышению ее достоверности, - и потому доверие к ней незаслуженно выросло. Но, как и во многих других сферах, принятие в России западных методов происходит очень медленно, часто для виду. Вышедшие из сталинской шинели работники статистических служб России пока не могут ее сбросить. Это, впрочем относится и к большинству других стран бывшего СССР, макроэкономическую статистику которых мы также переоценивали - и с теми же результатами (хотя вряд ли это является большим утешением).

Спад в 2013 г.

Выполненные нами расчеты позволяют понять и последние результаты. Отметим, что в 2013 г. произошел спад ВВП примерно на 2-3% вместо заявленного Росстатом роста в 1,3%. Такой вывод сделан нами на основе расчета зависимости динамики ВВП от динамики двух достаточно объективных показателей - генерации электроэнергии (сокращение на 1,6%) и динамики перевозок грузов (рост на 0,5%) с учетом средних соотношений динамики этих показателей и ВВП по крупнейшим развитым странам. Так что сейчас имеет место не замедление роста, как заверяют вслед за Росстатом отечественные чиновники и эксперты, а полномасштабный экономический кризис, пусть пока и умеренный. Этот кризис с учетом динамики основных фондов и трудовых ресурсов при продолжении нынешней экономической политики может растянуться на многие годы.

Непосредственные причины кризиса связаны преимущественно с динамикой основных фондов. Именно по этому показателю Росстат больше всего дезориентировал российское руководство. До какого-то времени можно было поддерживать экономический рост за счет лучшего использования основных фондов и более высокой загрузки, но в 2007-2008 гг. загрузка мощностей достигла максимума - и рост экономики прервался. Если сюда добавить уменьшение количества и снижение качества трудовых ресурсов, станет очевидно, что невозможно не только сохранять экономический рост, но и не допустить сокращения ВВП. Даже при высочайших мировых ценах на топливо. Что же будет, если они, что весьма вероятно, снизятся?

Российские власти, одураченные лживой статистикой, вместо принятия мер по предотвращению экономического кризиса долго строили воздушные замки модернизации экономики при росте личного потребления и сохранении давно отживших институтов. Между тем, по нашим расчетам, для достижения даже весьма скромного ежегодного роста ВВП на 3% надо увеличить инвестиции в основные фонды и человеческий капитал примерно в 3 раза, что потребует сокращения личного потребления в 2 раза преимущественно за счет наиболее состоятельных слоев населения. Такой маневр потребует даже при наличии политической воли многих лет и при нынешних институтах может оказаться неэффективным.

Разумеется, наши оценки не являются неоспоримыми. Несколько человек не могут заменить службу государственной статистики. Следует срочно обратить внимание не только российского руководства, но и всей научной общественности на ее состояние. Иначе мы снова окажемся в мире лукавых цифр, в конечном счете погубивших советскую экономику.