Суд и судопроизводство.

Юстиция в византийском государстве была неразделима с общей админист­рацией. В этом заключалась одна из главных особенностей судоуст­ройства империи и его общее отличие от традиций римской юсти­ции. Не только юридически управленческая власть была едина с су­дебной – как на центральном, так и на уровне провинций. Но и жизненно судопроизводство вели те же чиновники, что входили в административный или финансовый аппарат.

Высшая судебная власть принадлежала императору. В силу сво­их верховных полномочий, он мог принять к своему рассмотрению (не обязательно личному, а проводившемуся в Государственном Со­вете) любое дело как гражданской, так и церковной юрисдикции. Со временем установились узаконенные ограничения поводов обраще­ния к императорскому суду. Здесь разбирались дела, представлен­ные в порядке обращения должностного лица высшей или про­винциальной администрации, оказавшегося в затруднении при ре­шении дела из-за нехватки или противоречий в законах. Здесь при­нимались апелляции на важнейшие дела. Наконец, император принимал к собственному рассмотрению дела лиц высших сословий в порядке особой их привилегии – общесословной или даже персональной (такая практика прекратилась только в конце XI в.).

Центральная юстиция была рассредоточена. Ею занимался ши­рокий круг высших должностных лиц империи, причем их компе­тенция не была как-нибудь определена. Компетенция определялась родом дел, местом жительства, сословной принадлежностью, про­фессией, вероисповеданием участвующих в деле лиц и многими другими обстоятельствами. Наиболее вышестоящими (не считая императорского) считались суд великого друнгария, суд председате­ля административной (чиновной) юстиции, суд первого секретаря императора. Широкими судебными полномочиями располагал столичный эпарх: ему были подведомственны все дела жителей столи­цы, полицейские нарушения, совершенные в Константинополе пре­ступления, даже профессиональные и торговые споры. Дела служа­щих дворцового ведомства разбирали этериарх и протовестиарий. Споры по налогам, в том числе нарушение налоговых законов, – логофет геникона. Дела по морскому ведомству, преступления мо­ряков разбирались друнгарием флота. В той или иной степени су­дебной властью обладали и другие руководители центральных ве­домств.

Основную массу дел разбирали низшие суды. В столице это были назначенные чиновники, обладавшие специальными знаниями. В провинции от имени правителя (в ранний период – префекта пре­тория) дела разбирали особые дефенсоры. Позднее были выделены в руководстве фемов также особые фемные судьи.

Особое место в судебной организации занимала церковная юсти­ция. Ее роль и значение основывались на привилегиях, предостав­ленных еще в IV в. императором Константином, и составляли не­отъемлемую часть руководящей роли православной церкви в госу­дарстве. Суд епископа признавался равным государственному – первоначально при обоюдном согласии сторон, затем бесспорно. Ес­ли дело решалось при участии епископа или при его арбитраже, то апелляции на это решение не допускалось. С VI в. в компетенцию церковных судов были включены даже обычные гражданские дела, если стороны на это соглашались. Исключительно церковному суду подлежали все священно- и церковнослужители, подвластные церк­ви и зависимые от нее люди. Нарушения церковных правил людьми всех сословий (исключая высшее сенаторское) также подлежали разбору в церковных судах.

На решения низших судов можно было приносить апелля­цию. Традицией стало установленное еще Юстинианом правило, по которому дело можно было рассматривать не более чем в двух инстанциях. За необоснованную или «плохую» апелляцию жалоб­щика могли оштрафовать. Градации судебных инстанций были за­конодательно установлены в Эпанагоге. Подавая апелляцию, следо­вало соблюдать подчиненность и соответствие судов.

Судопроизводство в судах первой инстанции было в основном письменным, следуя традиции римского либеллярного про­цесса. Суд подразделялся на три условные стадии: в первой оп­ределялся предмет спора (при активном участии судьи), во второй приводились доказательства, в третьей выносился приговор или ре­шение. Византийское право выработало новые жесткие требования надежности доказательств. Оценка показаний свидетелей находи­лась в прямой зависимости от их сословного статуса: «Свидетели, имеющие звание, или должность, или занятие, или благосостояние, наперед считаются надежными». Показания лиц рабского сословия, бродяг или неизвестных принимались, только если даны были под пыткой и не оспаривались другими показаниями. В отличие от рас­пространившейся на Западе розыскной процедуры, византийский суд признавал своего рода презумпцию невиновности обвиняемого: «Никто не может быть принуждаем приводить свидетелей против себя самого» («Эклога», XIV, 63).

Суд был платным. Дело рассматривалось судьей единолично или коллегиально (в коллегии могло быть и более десятка судей). В силе было мнение большинства по делу. При расхождении каждый из су­дей выносил свой собственный приговор. В практике судопроизвод­ства приговоры и решения не заключали ссылок на определенный закон, тем более совершенно конкретную норму. Судьи выносили решение свободно. Но закон подразумевался, упоминался общий институт, имевший отношение к делу, законодательное правило. В целом практика придерживалась и духа, и бук­вы Василик. В конкретной работе судьи использовали как бы всю совокупность имевшихся многовековых постановлений, в том числе наиболее авторитетных судов или даже персонально судей. В этом они опирались на особые обзоры состоявшихся судебных реше­ний, тематические справочники по законодательству, разного рода схолии (пояснения). Византийская юридическая наука была тесно связана с практикой, хотя большинство сохранившихся юридиче­ских сочинений и комментариев законов составлены профессорами юридических школ.