45. Переход к парламентской монархии в Англии в XVIII-первой трети XIX вв. Парламентская реформа 1832 года.

Развитие конституционной монархии. Становление "ответственного правительства". Главными направления­ми эволюции британской монархии в течение XVIII в., за­ложившими основы британской модели парламентаризма, были дальнейшее ограничение королевской власти и утверждение новых принципов взаимоотношений исполнитель­ной и законодательной власти - становление "ответствен­ного правительства". Важнейшей особенностью этих изме­нений стало то, что они не были, как правило, оформлены какими-либо новыми конституционными актами, а сложились в процессе политической практики как результат со­перничества двух партий за право формировать "правитель­ство его величества". Английская конституция приобрела благодаря этому уникальную форму и не менее уникальное содержание, ибо помимо таких источников, как акты парламента и судебные прецеденты, не менее, а порой и более важное значение приобрели выходящие за рамки права и не подлежащие судебной защите конституционные обычаи (соглашения), именуемые иначе "конвенциональными нормами".

Монарх продолжал оставаться главой государства, но постепенно превращался фактически лишь в номинального главу исполнительной власти. Первые прецеденты, способст­вующие этому, возникли уже в первые десятилетия XVIII в., особенно при королях Ганноверской династии (с 1714 г.). Право короля отвергать законы, принятые парламентом (аб­солютное вето), перестало применяться с 1707 г. Король Ге­орг I (1714-1727), не знавший английского языка, перестал являться на заседания кабинета, что повлекло за собой важ­ные политические последствия. Прежде всего такое "отчу­ждение" короля от кабинета способствовало сосредоточе­нию функций по руководству кабинетом в руках его пре­мьер-министра. Кабинет стал действовать от имени "Его Ве­личества", но практически самостоятельно. Положение мо­нарха в дальнейшем было определено максимой, гласившей, что "король царствует, но не управляет". Правда, влияние монарха на политику кабинета нередко бывало очень зна­чительным, а фактически утраченные королем прерогати­вы юридически до сих пор остаются в его распоряжении, и отдельные короли пытались их использовать не только в XVIII, но и в XIX в. И все же это стало исключением, а не практикой, "резервом" на случай чрезвычайной ситуации.

Параллельно с концентрацией названных прерогатив монарха в руках кабинета решался вопрос об ответственно­сти исполнительной власти перед парламентом. Теперь эта ответственность могла быть перенесена с короля на его ми­нистров. Первым шагом к возникновению новой системы взаимоотношений кабинета и парламента были акты 1705- 1707 гг. о должностях, которые, отменив соответствующие положения Акта 1701 г., открыли министрам возможность избираться в нижнюю палату парламента и тем самым пред­ставлять в ней кабинет. В 1708-1715 гг. стал утверждаться принцип формирования кабинета на однопартийной (тори или виги), а не на смешанной основе. Все более типичной становилась ситуация, когда кабинет не мог долгое время находиться у власти, не имея поддержки (доверия) боль­шинства в палате общин, и победившая на выборах партия, имеющая такое большинство, сформировала кабинет, а дру­гая образовывала в парламенте организованную оппозицию и так называемый "теневой кабинет". В конце XVIII в. на­чинают устанавливаться еще два важных правила. В слу­чае утраты кабинетом доверия парламента он либо уходил в отставку в полном составе (солидарная ответственность), либо мог распустить палату общин и назначить новые вы­боры.

Первый случай коллективной отставки кабинета имел место в 1782 г. из-за проигрыша Британией войны с амери­канскими колониями, а первый роспуск нижней палаты ка­бинетом - в 1784 г. Так возникла система взаимных сдержек палаты общин и кабинета, в условиях которой кабинет должен был оценивать политическую ситуацию, как в пар­ламенте, так и в стране в целом и в случае правительственного кризиса принимать одно из двух решений.

Таким образом, в течение XVIII в. в принципе сфор­мировались такие черты будущей системы британского пар­ламентаризма, как "партийное правление" и регулярная смена кабинета в зависимости от одобрения его политики в палате общин. Однако многие из этих черт еще не приобре­ли законченного выражения, а роль королевской власти и аристократической палаты лордов оставалась весьма зна­чительной. Дальнейшее развитие парламентаризма было невозможно, пока сама система формирования нижней па­латы парламента имела феодальный характер и обеспечи­вала джентри командные посты в руководстве обществом. Унаследованная от эпохи феодализма и восстановленная в период реставрации монархии система представительства в парламенте позволяла многочисленным "гнилым местеч­кам" с незначительным числом жителей посылать в палату общин депутатов, фактически назначавшихся местным ленд­лордом. В то же время крупные города, выросшие в период промышленного переворота, вообще не имели своего пред­ставительства. Активным избирательным правом со времен сословно-представительной монархии обладали в графст­вах только фригольдеры с 40 шиллингами годового дохода. Что же касается права быть избранным, то здесь имущест­венный ценз был неимоверно высоким. По Акту 1710 г. пас­сивным избирательным правом наделялись лица, которые имели от земельной (недвижимой) собственности доход в размере 600 ф. ст. в год в графствах и 300 ф. ст. в городах. Изменить такую избирательную систему были призваны избирательные реформы XIX в.