Носители обскурации в Риме

Мы уже упоминали раньше, что Рим в начале своего существования был городом, который населял народ-войско. Каждый римлянин был воин и в зависимости от своего состояния служил: если денег у него было много – в коннице, если мало – то в пехоте как тяжеловооруженный воин. Таким образом, римляне выиграли войну против Пирра – царя эпирского, захватив Тарент, против Карфагена – три Пунических войны, захватив Сицилию, Испанию и сам Карфаген, против Македонии, против сирийского царя Антиоха, против Митридата – против всех, кто выступал. Эти успехи и изобилие, связанное с ними, привели к тому, что субпассионарии, приходя из походов, уже не возвращались к скучному крестьянскому труду на своих участках, а, наоборот, пропивали их и шли в город и требовали, чтобы их там обеспечивали. Они не хотели жить в деревнях. Это явление довольно понятное, но тем не менее противоестественное.

Попытка братьев Гракхов повернуть ход истории назад и посадить этих обедневших крестьян на участки не имела никакого успеха, потому что для этого надо было отобрать землю у богатых, но богатые протестовали – они эту землю купили, а бедные никак не поддержали своих защитников, своих трибунов, оставили их на полное уничтожение. И тут вмешался в дела административный гений вождя партии демократов Кая Мария.

Демократы в Риме отличались от аристократов только тем, что демократическая партия была партия богатых – денежных мешков, так называемых «всадников», у которых были средства, чтобы купить лошадь, и даже не одну, а аристократическая партия базировалась на еще не разорившихся крестьянах и части Сената. Обе партии были, конечно, рабовладельческие. Марий увидел, что пропившиеся легионеры, не желающие работать на своих участках и требующие бесплатный хлеб, могут быть использованы в качестве военной силы. Он и предложил их нанимать в армию с уплатой им пайка и небольшого жалованья. Таким образом народное ополчение превращалось в армию наемных солдат. Поскольку соответствующий закон был принят Сенатом и деваться было некуда, субпассионарии с охотой пошли на это дело, поскольку на свое вооружение у них средств не было, а воевать они привыкли. Благодаря такой реформе армия очень быстро стала постоянной и даже наследственной.

Почему наследственной? Дело в том, что нанимали легионера лет на 20, а часто он оставался до конца жизни, если его не убивали. Обучали этих легионеров военному искусству целые дни – это были спортивные упражнения с утра до вечера. Но поскольку такой человек был обречен на то, чтобы всю жизнь служить и заниматься военным делом, то он, естественно, требовал себе и некоторых жизненных удобств. Интендантская служба была поставлена в Риме очень плохо, и ее довольно быстро перевели, как мы сказали бы сейчас, на общественные начала: пустили туда женщин – маркитанток, которые солдатам продавали все, что им было нужно, за соответственную часть их добычи. Естественно, маркитантки беременели. Маркитантки иногда не знали, кто был отцом младенца, а иногда знали, тогда они назывались гетерами, то есть боевыми подругами. Эти подруги рожали детей, дети считались детьми полка и воспитывались в воинских традициях уже с младенчества, с колыбели, и поступали в соответствующие когорты соответствующих легионов. И таким образом за двести лет – со II в. до н. э. к концу I в. н. э. – создалась особая прослойка в римском населении – легионеры.

Как определять их классовую сущность? Сложно! Они, конечно, принадлежали к господствующему классу, потому что поддерживали существующий порядок, но назвать их рабовладельцами довольно трудно – никаких рабов у них не было. Служили они всю жизнь, иногда, если удавалось дожить, выходили на пенсию с минимальным обеспечением. Если им удавалось что-то сберечь и сэкономить от своей добычи, тогда дожить жизнь можно было относительно благополучно, но вообще большая часть их погибала: войны же шли постоянно. Таким образом, солдаты образовали самостоятельный субэтнос, значение которого росло с каждым годом, а стереотип поведения изменялся в соответствии с условиями пожизненной военной службы.