5.16. Отражение политико-правовых идей в правотворческой

практике Беларуси XVI века

В предыдущих разделах уже показана связь идей с нормами права. Сейчас же важным представляется проследить взаимосвязь выдающихся памятников белорусского права и современной им прогрессивной идеологии.

Для изучения общественно-политических идей, которые нашли свое отражение в законодательстве, важным дополнением представляются «дневники» заседаний сеймов, отразившие в себе борьбу вокруг издания закона и правовые требования отдельных политических групп.

На содержание юридических актов Великого княжества Литовского непосредственное влияние оказал белорусский народ. Кроме того, что большинство правовых актов того времени издавалось на белорусском языке, в них отразились экономические и политические интересы разных слоев белорусского народа. В содержании этих актов можно найти черты правосознания, сложившегося еще в период существования таких раннефеодальных белорусских княжеств, как Полоцкое, Витебское и другие. Особенно ярко они проявляются в правовых актах, выданных великокняжеской властью для административных единиц, сформировавшихся на территории вышеназванных княжеств. Так, при выдаче привилеев Полоцкому, Витебскому, а также Смоленскому воеводствам Великий князь одновременно как бы давал от себя обязательства в нерушимости их давних обычаев («старыну не рухать»), не творить насилия в вопросах вероисповедания, предоставлял им право избирать воеводу, в то время как другие воеводы, как правило, назначались. Несомненно, все эти обязательства вносились в содержание привилеев по требованию самих полочан, витеблян, смолян, правосознание которых было тесно связано с традициями вечевого строя, когда взаимоотношения между князем и населением строились на принципах договоров, согласно которым каждая из сторон получала определенные права и обязанности. Эти «вечевые» традиции имели не только локальное значение, но и способствовали формированию в обществе светского понимания сущности права, так как его происхождение связывалось не столько с «божественным», сколько с эмпиричным, договорным началом.

В рассматриваемый период получила свое разрешение проблема взаимоотношений обычного и так называемого писаного права. Последнее, как известно, появилось в связи с развитием товарно-денежных отношений и процессом централизации власти, то есть тогда, когда обычное право перестало соответствовать усложнившемуся характеру общественной жизни. В законодательстве начала и середины XVI века наблюдается расширение сферы, регулируемой писаным правом, и сужение, а то и полная ликвидация употребления обычного права. Если Статут 1529 года разрешал судьям в случае отсутствия писаной нормы решать дело «водлуг старого обычая», то Статут 1566 года требует применения только писаного закона.

В процессе кодификации права шла борьба за его прогрессивную сущность, за то, чтобы нормы как уголовного, так и гражданского права, в равной степени охраняли права и интересы всех сословий. Выразителями идей равенства людей всех сословий перед законом были М.Тишкевич, А.Волан и другие. Так, А.Волан, критикуя шляхетскую демократию, писал, что «только там, где в государстве существует равенство всех перед законом, людей действительно можно назвать свободными». Аналогичные мысли высказывал и М.Тишкевич.

Создание гражданского свода законов стало ударом и по положениям церковного канонического права. Известно, что до этого названное право и библейская мораль широко приме­нялись в светских судах.

В Великом княжестве Литовском каноническое право занимало несколько особое положение по сравнению с другими странами Европы. Дело в том, что в данном государстве существовали две его разновидности (католическая и православная). В силу этого ни одна из них не могла занять монопольного положения в юриспруденции. Таким образом между ними очень часто происходили столкновения, особенно экономического характера. Государству все чаще и чаще приходилось выступать в роли арбитра. Кроме того, шляхта и горожане вели непрерывную борьбу против церковной юрисдикции, нарушали иммунитет церкви. Указанное повышало авторитет государства как посредника в разрешении возникающих противоречий, на качественно высшую ступень поднимало «посполитое право» и способствовало развитию светского юридического мировоззрения. Необходимо отметить, что формирование светских взглядов в правосознании одновременно влияло и на их формирование в вопросах общественного бытия тем более, что теоретическая часть юриспруденции была еще неразрывно связана с предметом философии вообще. Статуты 1566 по 1588 годов отразили успехи борьбы «посполитого права» с каноническим. Так, артикулом 31 раздела 3 Статута 1588 года было запрещено «позывать» «светских в духовное право о речи светские». Артикул 32 этого же раздела устанавливал разграничение светской и духовной подсудности. Следует отметить и запрещение избрания духовных лиц в гражданские суды.

В понимании форм государственного управления во второй половине XVI века господствующими были идеи сословного представительства. Феодальные верхи стремились ограничить власть Великого князя и закрепить за собой законодательные функции. Их стремления имели успех, так как согласно привилеям 1492 и 1506 годов, законодательная власть была официально признана прерогативой Господарской рады, без согласия которой Великий князь не мог решать ни одного важного государственного вопроса. Это же правило было зафиксировано в артикуле 6 раздела 3 и других артикулах Статута 1529 года. В 1564–1566 годах законодательные функции были признаны за шляхетским представительным органом – Великим вальным сеймом. Рада и Великий вальный сейм как органы класса феодалов определили классовую направленность правовых актов. Понимание сущности права феодальными верхами выразил один из составителей Статута 1588 года, представитель класса феодалов Л.Сапега. Он писал: «Тую владу и вольность в руках маем, а правы сами собе творачы яко наибольшей можем, вольности во всем постерегаем…».

Идея абсолютной власти почти не имела поддержки в общественных кругах. Причины этого были самые различные. Так, некоторые отождествляли абсолютную власть с тиранией, а поэтому видели в этой форме правления только всеобщее угнетение. Другие, представляющие наиболее реакционную часть господствующего класса, видели в абсолютизме прежде всего угрозу шляхетским свободам.

Политика противодействия усилению власти Великого князя, который был одновременно королем Речи Посполитой, проводилась со стороны феодалов и после заключения Люблинской унии. Господствующий класс, имея в руках политическую и экономическую власть, стремился максимально гарантировать свои привилегии. Поэтому при избрании Великого князя последний давал присягу о соблюдении им феодальных прав и вольностей. В 70-е годы XVI века в королевскую присягу вносятся тезисы о праве народа (по существу только военно-служилого сословия) на отказ от повиновения королю. Такая присяга впервые была принесена Генрихом, а в дальнейшем и другими королями. В ней говорилось: «Если я в чем-либо нарушу присягу, то народ волен отказать мне в послушании».

На понимание сущности монаршей власти оказывали влияние не только распространенные в рассматриваемый период идеи представительства, но и некоторые концепции, позаимствованные из политической литературы периода Античности, особенно из сочинений Аристотеля и Цицерона, труды которых были распространены в Великом княжестве Литовском. Идейная близость к аристотельско-цицероновскому учению об общей пользе проявляется, например, в факте настойчивого подчеркивания монархом в издаваемых им актах своего бескорыстия, самопожертвования, глубокого сознания государственного и общественного долга. В качестве примера можно привести послание короля на Торуньский сейм 1576 года, в котором подчеркивались его «общеполезные» стремления. В послании король заявлял, что «иж так усей Речи Посполитой вобец, яко теж и каждому зособно, ни в чем право его не нарушил и никому не нарушил и не нарушить, и овшем еще чынить, и чынити волю маеть, рачить, оказуючи ласковыми учинками, же ест таковым паном, который ничого иншого, одного всего доброго и почстивого подданным своим и всей Речи Посполитой зычить и обмышлевати рачить, над здоровье свое пожиток Речи Посполитое перекладаючы».

Как отмечалось ранее, в рассматриваемый период происходило укрепление сферы писаного права. Все слои и группы населения стремились получить закрепленное в правовых актах подтверждение своих прав и привилегий. Уважать и соблюдать законы страны обязуется даже монарх – Великий князь. Вырабатывается понятие, что закон есть воплощение интересов всех «станов», а посягательство на него представляет собой посягательство на справедливость.

Таким образом, параллельно с ограничением законодательной власти Великого князя наблюдается тенденция к возвышению авторитета закона. Закон как бы концентрировал в себе выражение суверенитета государства.

В понятие «суверенитет» в этот период вкладывались принципы внутреннего единства и неделимости территории, независимости в проведении внутренней и внешней политики, государственного достоинства. При избрании Великого князя в Статутах 1566 и 1588 годов предусматривалось, что он дает обязательство отстаивать территориальную целостность государства, «размножати» его, вернуть то, что было «разобрано и одышло», не уменьшать в границах Великое княжество Литовское, а также не посягать на политическое и государственное устройство, закрепленное в законах.

Суверенитет служил в первую очередь целям класса феодалов. Однако его идеи заключали в себе и прогрессивные черты, так как были направлены против феодального произвола, служили целям укреп­ления, централизации государства.

Из анализа содержания юридических актов видно, что на понимание сущности права, правонарушения и преступления в рассматриваемый период основное влияние оказывала религиозная идеология. Это обусловлено тем, что, как верно отметил Ф.Энгельс: «Даже тогда, когда образовалось особое сословие юристов, юриспруденция еще долгое время оставалась под опекой богословия». Правовые акты того времени изобилуют ссылками на авторитет Священного Писания и нормы христианской нравственности. Согласно учению церкви первоначальный источник права заключается в Боге и его святом законе. Люди, создавая законы, отражают в них не только свою волю, но и волю Бога. Устанавливая ту или иную норму права, законодатель нередко указывает, что данное положение основано на «божом праве» в соответствии с тем, как «право божое» и «справедливость христианская учить», «уставуем (...) абы подданные наши водле прав божих и христианских» и так далее. Поэтому посягательство на закон, согласно учению церкви, есть посягательство на волю Бога. В Статутах мы находим ссылки на то, что правонарушением «пан бог бывает ображон» и «побуждается ку гневу на Речь Посполитую», а люди, совершившие нарушение закона, забывают «боязнь божую и повинность свою христиан­скую».

Однако, несмотря на преобладание религиозной идеологии, в понимании сущности права, правонарушения и преступления последовательно проявляются новые мотивы. Они состоят в том, что в целом ряде правовых актов правонарушение или преступление начинают рассматривать не только как нарушение норм «божественного права» и библейской морали, но и как покушение на общегосударственные, светские интересы: нарушение «покоя посполитого» и причинение «шкоды земской». Акцент на противоправность как нарушение интересов государства в целом ставится в Статутах 1566 и 1588 года. Отмечается все большее стремление видеть в законе общеполезное начало. Его утилитарное понимание было для того времени прогрессивной тенденцией в противоположность богословской трактовке, искавшей истоки закона только в божественном праве. Вероятно, возникновению этой тенденции в известной мере способствовали гуманистические идеи, распространившиеся в тот период в Великом княжестве Литовском. Но наибольшее влияние на появление в законе светского начала и утилитарного понимания несомненно оказали такие факторы, как растущая оппозиция ряда слоев населения по отношению к политическим и экономическим привилегиям церкви, усложнившийся характер общественного производства и обмена.

В правовых актах рассматриваемого периода не могло не отразиться такого массового идейно-политического движения, как Реформация. Шляхетским кругам, поддерживавшим названное движение, пришлись по душе идеи, направленные против политических и экономических привилегий духовенства. Именно эта антицерковная направленность Реформации проявилась в деятельности Великого вального сейма. Уже в 50-х–60-х годах XVI века многие участники сеймов требовали издания законов, ограничивающих права церковных учреждений и духовенства. Первые требования такого порядка относятся к 1544 году, когда на Берестейском сейме «станы» изложили свою просьбу к Великому князю, чтобы земельные владения церковных учреждений обкладывались такими же податями, как и светские. Кроме того, они просили, чтобы господарь не раздавал светских урядов духовным лицам, потому что это не соответствует их сану, и от них «большее утиснение люди мають нижели от светских, для того иже их право не есть скончоное». На этом же сейме «станы» ходатайствовали о запрещении «позывать» в духовный суд «о речь светскую» и особенно духовным, «которые это обыкновенно делают». В отмеченных просьбах «станов» усматривается стремление к отграничению светской юрисдикции от церковной и недовольство «нескончоным» каноническим правом. Последнее иллюстрирует также переоценку значения канонического права, которое, несмотря на все свое «священное» происхождение, признается обременительным для человеческой личности. Одновременно возрастает авторитет светского права.

На Сейме 1551 года кроме повторения некоторых прежних ходатайств «станы» просили Великого князя издать распоряжение, чтобы духовные лица как «греческого, так и римского костела» не сосредоточивали в своих руках более одной парафии, а также разрешить шляхте выкупать из их рук земские имения.

Думается, что провозглашенные Реформацией идеи равенства оказали определенное влияние и на издание Великим князем привилеев 1563 и 1564 годов. Первый формально уравнивал в политических нравах православную и католическую шляхту. Привилей 1564 года, так называемый Вельский, устанавливал единое судопроизводство по делам «о почтивости» для магнатов и рядовой шляхты. В нем указывалось, что якобы магнаты добровольно уступают свои привилегии на особый для них суд и дают согласие судиться с рядовой шляхтой в одном суде, «наследуючи приказанья божого», которое «учить миловати ближнего своего, яко себе». По всей вероятности, подчеркивание магнатами факта «добровольного» отказа от их привилегий не было случайным. В то время под действием пропаганды идей евангельского учения о братстве и равенстве некоторые представители класса феодалов, особенно сторонники антитринитаризма, добровольно отказались от владения крестьянами или стремились в какой-то мере облегчить их эксплуатацию. Однако добровольный отказ магнатов от своих привилегий на особую подсудность со ссылкой на моральную норму «любви к ближнему» являлся политическим фарсом и был вызван желанием крупных феодалов продемонстрировать свою приверженность новым идеям.

В то же время, если среди феодалов и была распространена идея равенства, то в ее содержание вкладывалось лишь равенство внутри шляхетского сословия. В Статутах 1566 и 1588 годов содержалось требование феодалов: «простых людей над шляхту господар не маеть повышати» (разд. 3). Таким образом, среди господствующего класса преобладала идея «урезанного равенства», равенства лишь среди «шляхетского стану».

Тем не менее, под влиянием наиболее радикального крыла движения Реформации за уравнение в нравах всех сословий законодателю приходится идти на определенные уступки, чтобы несколько сгладить неравенство в правовом положении групп и сословий. Такой минимальной уступкой можно считать проявившееся в праве усиление уголовных репрессий за убийство шляхтой человека «простого стану». Если Статутом 1566 года за такое убийство предусматривалась ответственность шляхтича в виде выплаты штрафа «головщины», то Статут 1588 года устанавливает смертную казнь для шляхтича, пойманного при совершении им убийства простого человека, сохраняя при этом требование уплаты «головщины» (разд. 12, арт. 1). Из текста артикула 1 раздела 12 Статута 1588 года явствует, что усиление уголовных репрессий вызвано тем, что, надеясь откупиться за убийство лишь деньгами, преступники (имеется в виду шляхта) проливали невинную человеческую кровь.

Пропаганда идей равенства и веротерпимости потребовала устранения из норм права некоторых ограничений, связанных с вероисповеданием. Статуты 1566 и 1588 годов устанавливают одинаковое уголовное наказание для лиц, пришедших «к гвалтовне на костел божий якого кольвек набожества християнского, або теж на цвинтару, в школе, або в капланском, поповском, кознодейском дому кого забил або ранил». В отличие от Статута 1566 года Статут 1588 года защищал права от «гвалту» и «казнодеи» протестантов. Из текста артикула 2 раздела 8 в Статуте 1588 года устраняется требование обязательного присутствия каплана (католического священника) при составлении завещания, имевшее место ранее.

Согласно Статуту 1566 года отец мог лишить сыновей наследства, если они «упорне кацерства наследуют або ку вере християнской пристать не хо­тят». В Статуте1588 года об этом уже не упоминается.

Свидетелями по делам «о речь земленую и о довод о держании земли» могли быть лица католического или православного вероисповедания. Статут 1588 года разрешает свидетельствовать по данным делам всем «людем веры христианское», включая протестантов.

Прогрессивная идеология выступала под флагом гуманизма, который нес новый взгляд на человеческую личность и ее положение в обществе. Правовые акты не могли остаться вне влияния этого течения, поэтому в их содержании нередко проявляются тенденции усиления юридической защиты прав личности.

Процесс гуманизации нашел свое отражение в борьбе за установление правопорядка и законности против произвола феодалов, следствием чего явилась кодификация законодательства. Указанное привело к созданию правовых гарантий от беззакония и феодального произвола. Отстаивая такую же точку зрения, польский историк права К.Гжибовский писал: «Влияние гуманизма проявилось прежде всего в обращении к источникам и в понятии, что право есть продукт исторического развития (...) в стремлении к его упорядочению в систему рационально сконструированную, а именно в кодификацию».

Непосредственно гуманистическую линию выражали впервые появившиеся в Статуте 1566 года статьи (разд. 12, арт. 5, 7; разд. 3, арт. 7), провозглашающие свободу личности. В их основе лежало требование: «Человек вольный за жаден выступ в неволю выдан быти не маеть». Затем в «Поправах Статутовых» незаконное лишение свободы стало рассматриваться уже как уголовное преступление.

Обнаруживает себя и гуманистическое стремление к сокращению источников «невольничества». Если Статут 1566 года устанавливает три таких источника, то Статут 1588 года указывает, что «невольники вперед не мають быти и иншых причин, одно полоненики; а иншая челядь невольная и теж дети – потомки полонеников были осаживаны па землях и разумены быти за отчичов, а татарские невольники мають быть осаживаны на их землях».

Однако думается, что стремление к сокращению челяди невольной было обусловлено не только влиянием гуманистических идей, но и тем, что в условиях развивавшейся фольварочно-барщинной системы «осаживать невольников на землю» стало экономически выгодным.

Тенденция гуманизма проявляется в уголовном законодательстве этого периода. Преступление начинают рассматривать как антиго­сударственное, антиобщественное явление, а не вред частному лицу. Увеличивается число преступлений, по которым государство берет на себя производство уголовного расследования. В исключительных случаях даже убийство шляхтичем человека «простого стану» влечет для преступника смертную казнь (Статут 1588 г., разд. 12, арт. 1). Согласно артикулу 7 раздела 1 Статута 1588 года не подлежит смертной казни лицо, сдавшее крепость, «вынужденное к тому голодом».

В области уголовно-процессуального законодательства Статутом 1566 года (разд. 14, арт. 2) и Статутом 1588 года (разд. 14, арт. 3) устанавливается гуманное правило: «Ведь же суд подобенство всяже на доброй бачности мети маеть и в речах вонтпливых склоннейший маеть быти ку вызволению, нижли к покоранью», то есть при наличии сомнительных доказательств вины лицо должно быть освобождено от наказания.

Одним из направлений гуманистической мысли в Великом княжестве Литовском была борьба за идеалы свободы совести. Правовые акты отразили в себе то, как в период роста реформационного движения вопросы вероисповедания утрачивают определяющую роль в политической жизни. Статут 1588 года в виде отдельного акта вводит в себя «Акт Варшавской конфедерации» 1573 года.

«Акт Варшавской конфедерации» 1573 года был принят на коивакационном сейме, на котором присутствовали в том числе и представители Великого княжества Литовского. Принимая указанный документ, участники сейма стремились таким образом избежать религиозных войн, пример которых имелся в странах Западной Европы, «покой межы собою заховати». «Акт Варшавской конфедерации» не только провозглашал достоянием общества свободу вероисповедания (в том числе свободу перехода в другие вероисповедания) и свободу слова. Он обязал бороться с противниками этих принципов. Однако на практике, как показал дальнейший ход событий, эти прогрессивные юридические нормы часто нарушались, а в период усиления католической реакции существовали лишь на бумаге.

Таким образом, несмотря на то, что идейное содержание правовых актов Великого княжества Литовского второй половины XVI столетия в основном определялось интересами господствующего класса и религиозной идеологией, в них нашли отражение прогрессивные идеи и тенденции того времени. Кодификация права, централизация государства и другие причины содействовали тому, что понимание сущности государства, общества и права постепенно стало связываться с факторами «небожественного» характера. Указанное определяло тенденцию отмежевания правовой и политической мысли от теологии. В правосознании появляются элементы утилитаризма и правового эмпиризма. Значительное отражение в памятниках права нашли идеи Реформации, а также (хотя и в меньшей степени) гуманизма.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

1. Хрестоматия по истории государства и права зарубежных стран. – М.: Проспект, 2007.

2.  Черниловский, З.М. Всеобщая история государства и права / З.М. Черниловский. – М.: Юристъ, 1995.

3.  Вішнеўскі, А.Ф., Юхо, Я.А. Гісторыя дзяржавы і права Беларусі ў дакументах і матэрыялах / А.Ф. Вішнеўскі, Я.А.Юхо. – Мінск: Акадэмія МУС, 2003.

4.  Юхо, Я.А. Кароткі нарыс гісторыі дзяржавы і права Беларусі / Я.А. Юхо. – Мінск: Універсітэцкае, 1982.

5.  Доўнар, Т.І. Гісторыя дзяржавы і права Беларусі / Т.І. Доўнар. – Мінск: Амалфея, 2007.

6.  Стадуб, И.Д. История государственности и права зарубежных стран / И.Д. Стадуб. – Минск: БИП – С, 2003.

7. Антология мировой правовой мысли: в 5-ти т. – М.: Мысль, 1999. – Т. 2. Европа V–XVII вв.

8. Historia państwa i prawa Polski (do roku 1795). W-wa., Dom Słowa Polskiogo. 1957.