1. Уголовно-процессуальное право больше нельзя определять только как систему норм, "установленных законом" или "установленных или санкционированных государством".

Понятие уголовно-процессуального права существенно расширяется. Это происходит, во-первых, за счет включения в него общепризнанных норм и принципов международного права и международных договоров, ратифицированных Российской Федерацией; придание этим нормам приоритетного значения перед законом, если положения последнего противоречат нормам международного права (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ). Во-вторых, сферу действия уголовно-процессуального права и, соответственно, его объем существенно расширяет признание государством верховенства ценности прав человека и принятие государством обязанности признавать, соблюдать и защищать эти права и свободы (ст. 2 Конституции РФ), а также обеспечивать и защищать их в уголовном судопроизводстве (ст. 6 УПК РФ). В-третьих, современная Конституция РФ впервые получает возможность прямого применения, особенно в части, определяющей права и свободы человека (гл. 2), воспринявшей основные положения естественного права и придавшей им нормативное закрепление.X

Из этого следует, что теперь при определении уголовно-процессуального права необходимо включать в него всю совокупность норм, устанавливаемых не только законом или иными источниками, признаваемыми национальным государством, но и неопределенный, неформализованный объем норм уголовно-процессуального права, выработанный и признанный международным правом и продолжающий развиваться самостоятельно и независимо от развития национального законодательства.

Совершенно особую роль при этом приобретают и нормы естественного права. Изначально естественное право формулировалось как идеи прав, принадлежащих человеку от рождения, и потому не требующих специального признания их государством или закрепления в том или ином нормативном акте. Однако в XX веке происходит признание основных прав и свобод человека на международном уровне, повлекшее нормативное оформление и закрепление их в актах международного права. В области определения основных прав и свобод человека позитивное и естественное право интегрируют и обретают общую нормативную форму. Теперь эти нормы, определяющие основные права и свободы человека, также становятся неотъемлемой частью уголовно-процессуального права, независимо от того, каким образом они закрепляются в национальном законодательстве, и закрепляются ли вообще.

Нельзя не учитывать специфику этой группы уголовно-процессуальных норм. Во-первых, нормативное закрепление получают только основные права и свободы человека. Это свидетельствует о том, что их список не закрыт, не включенные в список права и свободы продолжают существовать в их естественной форме и остаются неотчуждаемыми.

Во-вторых, основные права и свободы человека в силу своей естественной природы не могут быть сформулированы с достаточной полнотой и четкостью, охватывая все возможные варианты их проявления. По своей природе они связаны с субъективным миром человека, переживанием им своего права или своей свободы. В этом смысле важно понимание таких правовых идей, как "человек - мера всех вещей" или "право - это мера моей свободы", "свобода одного человека не может быть в ущерб свободе другого человека". Поэтому основные права и свободы человека получают в международных актах лишь рамочное регулирование, а реальным содержанием эта рамка наполняется уже в процессе использования человеком своих прав и свобод и применения такой нормы.

Следовательно, в уголовно-процессуальном праве возникает принципиально новое явление, когда правовая норма перестает быть статичной, данной государством в неизменной формулировке. Норма постоянно развивается, уточняется и детализируется. Причем происходит это не только по воле законодателя, но и по воле участника процесса, защищающего свои права посредством "живой" правоприменительной практики в тесной связи с реальными и уникальными обстоятельствами дела, требующими уточнения правовой нормы.

2. Уголовно-процессуальное право в современном государстве несводимо только к закону и только к воле государства в силу и целого ряда иных обстоятельств. Первое из них уже отмечено теоретиками права, но до сих пор до конца не осознано представителями уголовно-процессуальной науки и правоприменителями. В силу свойства системности, право нельзя понимать как механическую совокупность отдельных норм, тем более отдельных предписаний закона. Еще в 2000 году А.Б. Венгеров отмечал, что "право - это не просто сумма составляющих его частей, а нечто большее - целое, система - оно приобретает и новые характеристики, отличные от характеристик составляющих его элементов, частей, структур" <10>. Далее он указывает, что "применительно к правовой жизни методологически важными оказываются, например, такие положения: целое - это не сумма составляющих его частей, а нечто большее. Характеристики целого отличаются от характеристик составляющих его элементов, хотя и связаны с ними. Вот почему, в частности, не следует сводить право только к составляющим его нормам (правилам поведения), другим структурным элементам. Характеристики права в целом обладают большим своеобразием, отличаются от характеристик отдельных его элементов, в частности норм права" <11>.

--------------------------------

<10> Венгеров А.Б. Теория государства и права: Учебник для юридических вузов. 3-е изд. М.: Юриспруденция, 2000. С. 262.

<11> Там же. С. 269.

Применительно к пониманию уголовно-процессуального права это очень важное теоретическое положение. Оно касается, в первую очередь, правотворчества и означает, что, внося те или иные изменения в процессуальный закон, законодатель вводит или изменяет не просто отдельное процессуальное правило. Он вторгается в целостный и системный объект. Любой системный объект воспринимает изменение только при условии, что оно не противоречит системе. Если новое правило противоречит системе, она игнорирует его и продолжает работать в режиме, существовавшем до внесения изменений. Или система отторгает новеллу и вырабатывает некие "квазиправила", искажающие существо новеллы, но адекватные системе <12>. К сожалению, многие изменения в УПК РФ, внесенные с момента его принятия, далеки от учета системного характера уголовно-процессуального права <13>. Некоторые вносимые в текущий период законодательные предложения <14> содержат потенциальную возможность разрушить систему уголовно-процессуального права. Но именно в силу несистемности предложений, к сожалению, такие законопроекты не способны принести реальное улучшение уголовно-процессуального права и практики его применения.X

--------------------------------

<12> Это явление отмечалось исследователями после введения суда с участием присяжных заседателей. См. Карнозова Л.М. Возрожденный суд присяжных. Замысел и проблемы становления. М., 2000; Развейкина Н.А. Злоупотребление правом как способ неправомерного воздействия председательствующего на присяжных заседателей и средства защиты от него: Дис. канд. юрид. наук. Самара, 2007.

<13> Так, внесение в УПК РФ главы 40.1 явно не учитывало системный характер уголовно-процессуального права. В главе 40.1 УПК установлен, по сути, особый порядок уголовного судопроизводства, затрагивающий производство по делу в различных стадиях и требующий более детального регулирования. Но законодатель поместил эту главу почему-то в раздел X УПК РФ, посвященный особому порядку судебного разбирательства. Возникающие при этом проблемы расследования, прокурорского надзора, подготовки прокурора к поддержанию государственного обвинения, обеспечения прав потерпевшего и т.п. практика решает созданием "квазинорм" и "обходных путей", искажая суть новеллы.X

<14> Наиболее одиозным является предложение Следственного комитета РФ о внесении в УПК серии изменений, вступающих в противоречие не только с системой уголовно-процессуального права, но и противоречащих Конституции РФ (например, ст. 10, устанавливающей принцип разделения властей), о чем писали многие авторы, участники научной дискуссии об объективной истине в уголовном процессе. См.: Библиотека криминалиста. 2012. N 4 (5).X

Несведение уголовно-процессуального права только к закону позволяет и одновременно требует своевременного обсуждения правовых, системных последствий любой законодательной инициативы. Без таких прогнозов законотворческая работа может приносить вред, подрывая регулятивные способности уголовно-процессуального права. В результате несистемных изменений правоприменительная практика начинает осуществляться "параллельно" с законом, а иногда и противоположно ему.

Другое негативное последствие частых и бессистемных изменений закона в том, что они подрывают способность права обеспечивать стабильность социальных отношений. В сфере уголовного судопроизводства это еще и стабильность правопорядка в стране, обеспечение внутренней национальной безопасности, защита человека от произвола органов власти и должностных лиц.

3. Необходимость смены "линейного" правопонимания на "объемное" понимание уголовно-процессуального права. Понимание системности уголовно-процессуального права существенно влияет на правопонимание. Уголовно-процессуальное право как совокупность правовых норм не сводится к совокупности статей УПК РФ. Как системное образование право имеет объемную структуру <15>. На это в свое время обращал внимание А.М. Ларин, отмечая, что "структура права представляется сложным переплетением связей, взаимодействий, отношений, идущих в разных направлениях. Это не линейная, не плоская, а объемная структура" <16>. Закон, рассматриваемый как текст, имеет линейную и одномерную структуру, тогда как право всегда многомерно <17>.X

--------------------------------

<15> Об этом писали теоретики еще в 70-е годы XX века. См., например: Алексеев С.С. Структура советского права. М.: Юрид. лит., 1975. С. 184.

<16> А.М. Ларин Уголовный процесс: структура права и структура законодательства. М.: Наука, 1985. С. 8.

<17> Там же. С. 8 - 10.

Поэтому и современное уголовно-процессуальное право не может быть понято лишь из текста той или иной статьи или совокупности норм, установленных в законе, или даже суммы его источников, установленных или санкционированных государством. "Линейное" правопонимание опирается на текст отдельных статей закона и даже их совокупность, но не дает возможности сформулировать норму права и правовое регулирование ситуации в полном объеме. Такое понимание уголовно-процессуального права должно быть дополнено, расширено и, по сути, качественно изменено. Применительно к уголовно-процессуальному праву в современной ситуации требуется "объемное" правопонимание. Оно должно опираться на понимание правовой нормы и права в целом как "разворачивающейся перспективы объемного правового регулирования".

В условиях динамического характера уголовного судопроизводства объем правового регулирования всякий раз зависит от конкретных обстоятельств той ситуации, к которой применяется право. Если ситуация очевидна и банальна, ее правовое регулирование может быть ограничено лишь нормой, зафиксированной в тексте одной или нескольких статей УПК. Например, в случае неявки свидетеля без уважительных причин следователь вправе применить принудительный привод этого свидетеля (ст. 79, ст. 113 УПК РФ). В ч. 6 ст. 113 УПК РФ указано, в отношении кого не может быть применен принудительный привод: это несовершеннолетние, беременные, больные.X

Органы дознания, получившие поручение следователя о производстве принудительного привода, сталкиваются с ситуацией, когда женщина, подлежащая приводу в качестве свидетеля, отказывается выполнять постановление следователя и требования должностных лиц потому, что у нее новорожденный ребенок. Ребенка не с кем оставить, и по его состоянию она не может ехать с ним на допрос. Подлежит ли она приводу? В тексте ч. 6 ст. 113 УПК РФ нет такого основания для освобождения ее от принудительного привода. Но в тексте УПК нет и прямого предписания, какие действия были бы правомерны в такой ситуации.X

Такого рода "нестандартные" ситуации требуют "разворачивания перспективы объема правового регулирования". В данном случае объем правового регулирования, установленный ст. 113 УПК, следует увеличить, включив в него еще ряд правовых положений, чтобы получить правовую норму, применимую в возникшей ситуации. Так, из ст. 6 УПК РФ следует правозащитная, а не карательно-репрессивная природа современного уголовно-процессуального права, в силу чего уголовное судопроизводство одним из своих назначений имеет защиту личности от незаконного или необоснованного ограничения ее прав и свобод (п. 2 ч. 1 ст. 6). Из ст. 2 Конституции РФ следует, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а их признание, соблюдение и защита - обязанность государства. Из ч. 2 ст. 17 Конституции Российской Федерации следует, что государство признает естественную природу происхождения основных прав и свобод человека, считая их неотчуждаемыми и принадлежащими каждому от рождения. А ст. 38 Конституции РФ устанавливает, что материнство, детство и семья находятся под защитой государства и забота о детях является и правом, и обязанностью родителей.X

Такое "объемное" понимание правового регулирования позволяет найти правовую основу, сформировать правопонимание для принятия решения или совершения правомерного действия в нестандартной процессуальной ситуации. Понимая весь объем правового регулирования именно данной конкретной ситуации, должностное лицо вправе воспользоваться в данном случае положением ч. 3 ст. 113 УПК РФ и незамедлительно уведомить следователя о наличии причин, препятствующих явке. Следователь, в свою очередь, получает возможность правильно оценить ситуацию, признав и эту причину неявки уважительной и освобождающей лицо от принудительного привода.X

В УПК РФ содержится много положений, в которых правовая норма формулируется с использованием оценочных понятий, требующих или предполагающих усмотрение должностного лица. Нередко в практике такое усмотрение мотивируется только одним: внутренним убеждением. Сама отсылка к внутреннему убеждению как основанию для принятия решения свидетельствует о неумении отыскать правовую основу в силу непонимания системности права правоприменителем.X

Во-первых, внутреннее убеждение никогда, ни при каких обстоятельствах не является основанием для принятия решения. Это лишь способ оценки оснований, их достоверности, достаточности. Собственно основаниями является нечто, лежащее вне сознания и субъективного убеждения должностного лица. Такими объективными основаниями, как правило, являются доказательства и установленные с их помощью фактические обстоятельства дела. Только они могут служить основанием для принятия решения. Для их опровержения или выражения недоверия к ним нужны равноценные доказательства и установленные с их помощью другие факты, способные опровергнуть первые или поставить их под сомнение. Нельзя не доверять показаниям свидетеля - родственника подсудимого, руководствуясь только внутренним убеждением. Не доверять можно только в том случае, когда показания такого свидетеля опровергаются иными бесспорными доказательствами, собранными по делу, что мотивируется в приговоре не внутренним убеждением судьи, а содержательным анализом выявленных противоречий.

Правопонимание оценочных указаний, встречающихся в законе, также требует системного знания уголовно-процессуального права, позволяющего развернуть перспективу объемного понимания. Например, много нареканий вызывает складывающаяся практика рассмотрения и разрешения следователем ходатайств защиты о получении или приобщении к делу необходимых ей доказательств. На практике ходатайства защиты о производстве необходимых следственных действий часто аргументируются необходимостью: а) обеспечить полноту расследования; б) установить обстоятельства, имеющие существенное значение для дела; в) установить истину и т.п. Следователь, руководствуясь адресованной ему ст. 159 УПК РФ, отказывает в удовлетворении ходатайства, мотивируя тем, что это не имеет значения для уголовного дела. Кто же из них прав? Какой правовой нормой следует руководствоваться, если в УПК нет никаких критериев законности отказа в удовлетворении ходатайства, кроме указанного выше "значения для дела"?X

Далеко не всегда участникам процесса удается "развернуть перспективу объемного правового регулирования" применительно к этому вопросу и найти весь объем той правовой нормы, которой следует руководствоваться и стороне защиты, и следователю, принимающему решение по ходатайству. Можно предложить следующий системный анализ права, позволяющий выявить смысл и содержание необходимой правовой нормы.

В силу ст. 48 Конституции Российской Федерации, ст. 49 УПК РФ основной функцией защитника является оказание подзащитному квалифицированной юридической помощи путем осуществления защиты его прав и интересов, оказания ему юридической помощи при производстве по делу. Среди прочего п. 8 ч. 1 ст. 53 УПК закрепляет право защитника заявлять ходатайства. Часть 1 ст. 119 УПК, перечисляя лиц, имеющих право заявлять ходатайства, называет среди них и защитника. Далее указывается, что это могут быть ходатайства о производстве процессуальных действий или принятии процессуальных решений. А далее указаны те цели, ради которых могут быть заявлены указанные ходатайства: а) для установления обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела или б) для обеспечения прав и законных интересов лиц, в чьих интересах оно заявлено. Какая из целей наиболее соответствует процессуальной функции защитника? Очевидно, что в распределении процессуальных функций (ст. 15 УПК РФ) оценка значимости тех или иных обстоятельств для уголовного дела является прерогативой следователя. На это сориентирована и ч. 2 ст. 159 УПК РФ, которой и руководствуется следователь, отказывая в удовлетворении ходатайства.X

Между тем оценка значимости тех или иных доказательств или обстоятельств для обеспечения прав и законных интересов подзащитного является прерогативой защитника. Более того, если защитник не выполнит необходимых действий для обеспечения этих прав, он нарушит и конституционное требование оказания квалифицированной юридической помощи, и процессуальное требование осуществления защиты прав и законных интересов подзащитного, и свою профессиональную обязанность, предусмотренную Законом об адвокатской деятельности и адвокатуре. Отказ следователя удовлетворить ходатайство защитника, мотивированное тем, что процессуальное действие или решение, о котором ходатайствует защитник, необходимо для выполнения им обязанности по оказанию подзащитному квалифицированной юридической помощи, будет откровенно неправомерным и может повлечь неблагоприятные последствия для самого следователя. Кроме того, следователь не сможет мотивировать свой отказ тем, что это не имеет значения для дела.X

Наибольшую сложность представляют те ситуации, относительно которых объем правового регулирования уже сформировался не только из указаний уголовно-процессуального законодательства. Применительно к отдельным ситуациям уже могут быть высказаны позиции Конституционного Суда РФ. Ситуации могут подпадать и под действие норм международного права, в частности Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (ЕКПЧ); относительно них уже могут быть решения Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ); есть многочисленные решения Верховного Суда РФ по конкретным делам и разъяснения Пленума Верховного Суда РФ. Все это определяет правовое регулирование не линейно, от источника к источнику, а объемно, когда одна единая норма выстраивается как пирамида из разных уровней регулирования в единую правовую конструкцию.X

Такая ситуация, например, сложилась в настоящее время, относительно норм, регулирующих применение заключения под стражу и продления сроков содержания под стражей. Несмотря на сложный, многоуровневый объем правового регулирования, правоприменители по-прежнему руководствуются только одним, самым начальным уровнем регулирования: текстом ст. ст. 97, 108 и 109 УПК РФ. Все остальные источники уголовно-процессуального права, содержащие дополнения, уточнения и развитие норм, изложенных в законе, не учитываются при принятии соответствующих решений. Анализ всего объема правовых норм, подлежащих применению в этих случаях, требует самостоятельного рассмотрения. Но эта проблема наглядно показывает, что применение "линейного правопонимания" уголовно-процессуальной нормы, регулирующей применение заключения под стражу, не пригодно. Такое правопонимание слишком часто приводит к нарушению прав подозреваемых, обвиняемых; нарушению разумных сроков содержания под стражей; заболеваниям и смерти лиц, заключенных под стражу без учета их состояния здоровья и возможности оказания им адекватной медицинской помощи в СИЗО.X

Необходимо переходить к "объемному правопониманию". Только такое понимание уголовно-процессуального права позволяет сформировать правовую норму, адекватную сложности того вопроса, который поставила практика перед правоприменителем при производстве по конкретному делу. Объемное понимание уголовно-процессуального права предполагает в зависимости от возникших обстоятельств дела возможность разворачивания всей перспективы правового регулирования. Он напоминает многослойную форму - матрешку. Для простых и ясных ситуаций может оказаться достаточным предписания одной нормы процессуального закона. В ситуации посложнее к этому уровню может потребоваться добавление норм прямого действия из Конституции РФ, которые не подменят первые, не "встанут рядом", а увеличат объем нормы из УПК, как бы "оденут" на эту норму еще один "слой" ее содержания. В более сложных ситуациях, когда у правоприменителя все еще остается неясность относительно правовой нормы, могут понадобиться положения из решений Конституционного Суда РФ. Они дают конституционно-правовое толкование нормам первых двух уровней и выявляют еще один слой содержания этой нормы, который следует одеть поверх уже имеющихся, чтобы получить весь объем правового регулирования данной ситуации со всеми ее индивидуальными особенностями. Такая работа может продолжаться, если необходимо прибавить к выявленному содержанию нормы еще и положения ЕКПЧ, а также позиции ЕСПЧ. Самостоятельное значение для понимания всего объема правового регулирования могут иметь и постановления Пленума Верховного Суда, который на материале обобщения судебной практики формирует правовые позиции, обеспечивающие единообразное понимание закона, формирующие единообразие судебной практики по его применению.X

4. "Объемный" подход к пониманию современного уголовно-процессуального права порождает и еще одно важное качественное изменение права: в его формирование впервые включаются участники уголовного процесса. Традиционно праву приписывается его общая значимость, т.е. установление правил, представляющих собой обобщение множества частных случаев, выявление закономерностей и повторений, которые и "снимаются" в тексте правовой нормы. Обычно такой уровень обобщения и формирование "обобщенного", т.е. абстрактного и лишенного частностей правила поведения принадлежит законодателю. Формулирование общих правил поведения придает праву определенные стабильность и постоянство.

В современной ситуации в правотворчество активно включаются еще и участники уголовного судопроизводства. Им дано право индивидуальных жалоб в Конституционный Суд РФ по поводу неконституционности той или иной правовой нормы. Индивидуальное обращение участника процесса способно привести к изменению правового регулирования, если его жалоба будет удовлетворена Конституционным Судом и обжалованное положение закона будет признано неконституционным. Аналогичное влияние на правовое регулирование оказывает и обращение с жалобами в ЕСПЧ, когда его решением может быть признано нарушение прав человека, в результате чего необходимо менять национальное правопонимание, а иногда и вносить соответствующие изменения в национальное законодательство <18>.

--------------------------------

<18> В качестве примера можно привести изменение правопонимания вопроса об участии в судебном разбирательстве лица, признанного невменяемым, в отношении которого рассматривается дело о применении принудительных мер медицинского характера.

В результате этих новых явлений уголовно-процессуальное право становится перманентно развивающимся и уже нельзя рассматривать его как "неподвижную", раз и навсегда данную совокупность правовых норм. Само право теперь уже не может быть понято в полной мере вне правоприменительной практики. Правовое регулирование и правоприменительная практика в единстве и взаимопроникновении позволяют выявить, во-первых, полный объем правового регулирования.

Во-вторых, ориентируют правоприменителя на ситуативный подход при отыскании правовой нормы. Правоприменитель больше не может ограничиваться только линейным пониманием текста УПК, формально-догматически применяя его ко всем случаям практики. Он обязан учитывать индивидуальные аспекты дела, индивидуальные требования участников процесса по вопросам, касающимся обеспечения и защиты их основных прав и свобод, если по этим вопросам уже есть правовые нормы, выработанные и сформулированные во всей совокупности источников уголовно-процессуального права.X

В-третьих, правоприменитель обязан учитывать возможность влияния самого участника процесса на уточнение или изменение правового регулирования. Это порождает необходимость включать в понимание уголовно-процессуального права не только закономерные, общие и повторяющиеся основания для его развития и совершенствования, но учитывать также случайные, единичные основания, порожденные действиями участников процесса в конкретном деле, когда они отстаивают свои права и свободы, и их требования признаются Конституционным Судом РФ или ЕСПЧ. Проблема соотношения закономерного и случайного в понимании, формировании уголовно-процессуального права и его применении также требует самостоятельного исследования.

В данной статье мною затронуты только самые явные и очевидные изменения, происходящие с уголовно-процессуальным правом. Эти и другие изменения столь существенно затрагивают существующее понимание права, что это требует серьезных исследований и обновления теории современного уголовно-процессуального права.

В.С. ШАДРИН

ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ КОНСТИТУЦИОННОГО

СУДОПРОИЗВОДСТВА КАК ИСТОЧНИК РАЗВИТИЯ

УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА

Шадрин Виктор Сергеевич, заведующий кафедрой уголовного процесса и криминалистики Санкт-Петербургского юридического института (филиала) Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации.

О значении в современной России Конституционного Суда Российской Федерации и осуществляемого им конституционного судопроизводства на сегодняшний день предостаточно сказано в юридической литературе и сферах отраслевых правовых наук, в том числе в сфере науки уголовного процесса. Тем не менее, применительно к теме сегодняшней конференции представляется уместным и необходимым отметить основные обстоятельства, обусловливающие значение и роль деятельности российского Конституционного Суда для формирования состояния и развития отечественного уголовного судопроизводства.

Значение собственно Конституции Российской Федерации для уголовного судопроизводства лаконично и одновременно емко обозначено самой первой фразой в тексте действующего УПК РФ: порядок уголовного судопроизводства на территории Российской Федерации устанавливается настоящим Кодексом, основанным на Конституции Российской Федерации (ч. 1 ст. 1). Соответственно Конституционный Суд как судебный орган конституционного контроля посредством разрешения дел о соответствии Конституции положений уголовно-процессуального закона определяет конституционность не только отдельных процессуальных норм, устанавливающих порядок производства по уголовным делам, включая нормы-принципы, но и конституционность тех или иных правовых институтов, образующих в своей совокупности уголовно-процессуальное право.X

Более того, и это стоит подчеркнуть особо, Конституционный Суд в процессе своей деятельности выявляет и прививает уголовному судопроизводству "дух" Конституции на данном конкретном этапе становления Российского государства и общества, отражая и со своей стороны формируя направленность и содержание государственной уголовно-процессуальной политики. Посредством конституционного судопроизводства Конституционный Суд, как показывает анализ практики его деятельности, по существу, способен корректировать имеющее важнейшее значение в сфере уголовного судопроизводства соотношение интересов личности и государства в зависимости от проявляющихся изменений в идеологии, политике, государственном устройстве страны в конкретный исторический момент ее реального существования.X

Обладая прерогативой толкования конституционных норм, Конституционный Суд фактически выступает в качестве оракула от имени Конституции. В своих решениях он в состоянии так интерпретировать положения глав 2 "Права и свободы человека и гражданина" и 7 "Судебная власть и прокуратура" Конституции, имеющие определяющее значение для осуществления уголовно-процессуальной деятельности, что формируемые им правовые позиции оказывают непосредственное влияние на направленность и содержание уголовного судопроизводства, в целом на тип современного уголовного процесса.X

Как известно, в первые годы после принятия ныне действующей Конституции, провозгласившей Россию демократическим правовым государством (ч. 1 ст. 1), права и свободы человека высшей ценностью (ст. 2), а судопроизводство подлежащим осуществлению на основе состязательности и равноправия сторон (ч. 3 ст. 123), Конституционный Суд принял ряд решений с правовыми позициями, ясно, конкретно и весьма значимо обозначившими ориентиры преобразования нашего смешанного уголовного процесса в состязательное уголовное судопроизводство. В их числе - правовые позиции о недопустимости, в условиях состязательности, наделения суда полномочиями по возбуждению уголовного дела <1>, по возвращению уголовного дела для дополнительного расследования как для предъявления обвиняемому другого обвинения или изменения обвинения на более тяжкое, так и для восполнения неполноты расследования <2> и целый ряд других.X

--------------------------------

<1> См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 28.11.1996 N 19-П; от 14.01.2000 N 1-П // СПС "КонсультантПлюс".X

<2> См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 20.04.1999 N 7-П; Определение Конституционного Суда РФ от 03.02.2000 N 9-О // СПС "КонсультантПлюс".X

Названные и иные подобного рода правовые позиции Конституционного Суда были восприняты не только представителями науки уголовного процесса, но и представителями законодательной власти государства, работниками правоохранительных органов как обусловленный нормами новой Конституции курс на преобразование отечественного уголовного процесса из процесса смешанного типа в процесс состязательный. С учетом значения роли Конституционного Суда в формировании основанного на Конституции нового федерального законодательства, рабочей группой по разработке проекта первого Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации во главе с Мизулиной Е.Б. было принято решение о необходимости считать все правовые позиции Конституционного Суда по вопросам уголовного судопроизводства, имевшиеся на момент представления проекта УПК в Государственную Думу, составной и неотъемлемой частью создаваемого на основе начал состязательности уголовно-процессуального права. В итоге указанные правовые позиции получили закрепление и развитие в соответствующих статьях УПК РФ, при этом для изложения текста УПК были использована структура и терминология, соответствующая духу уголовного судопроизводства российского демократического правового государства, с упором на повышенную ценность прав личности, вовлекаемой в производство по уголовному делу, и их обеспечение.X

Поэтому в УПК РФ получили закрепление и развитие невиданные никогда ранее в российском уголовно-процессуальном законодательстве следующие положения, которые заслуживают особого внимания в свете отмеченного выше. Уголовное судопроизводство осуществляется на основе состязательности сторон. Функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела отделены друг от друга и не могут быть возложены на один и тот же орган и на одно и то же должностное лицо. Суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты. Суд создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставляемых им прав. Стороны обвинения и защиты равноправны перед судом (ст. 15 УПК РФ). Уголовное преследование по уголовным делам публичного и частно-публичного обвинения осуществляет прокурор, а также следователь и дознаватель (ч. 1 ст. 21 УПК РФ), соответственно процессуальный статус указанных должностных лиц разместили в главе 6 УПК "Участники уголовного судопроизводства со стороны обвинения". В условиях ликвидации института возвращения судом уголовного дела для дополнительного расследования появился, в качестве вполне нового, институт возвращения уголовного дела прокурору. Его назначением являлось устранение недостатков, допущенных прокурором (не органами предварительного расследования!) при утверждении обвинительного заключения или обвинительного акта, то есть при использовании прокурором своей прерогативы выдвижения государственного обвинения перед судом, для чего прокурору предоставлялся достаточный для этого срок - 5 суток (ст. 237 УПК РФ в первоначальной редакции). Дефинитивные нормы определяют уголовное судопроизводство как досудебное и судебное производство по уголовному делу (п. 56 ст. 5 УПК РФ), из чего, с учетом положений ст. 15 УПК, логически следует вывод о распространении принципа состязательности как на производство в суде, так и на производство в досудебных стадиях уголовного процесса. Стороне защиты сообразно, видимо, принципу состязательности, представлено, независимо от стадии уголовного процесса, право активно участвовать в процессе доказывания. Защитник вправе собирать и представлять доказательства (п. 2 ч. 1 ст. 53 УПК РФ), подозреваемый, обвиняемый вправе представлять доказательства (п. 4 ч. 4 ст. ст. 46, 47 УПК РФ). Анализ рассмотренных здесь и иных законодательных новелл позволяет в качестве одного из вполне вероятных вариантов дальнейшего развития уголовно-процессуальной регламентации заключить, что законодателем не исключалась возможность дальнейшего реформирования уголовного судопроизводства в направлении усиления состязательности всего уголовного судопроизводства, включая досудебное производство.X

Но, как не без оснований отмечается учеными-процессуалистами, маятник реформирования уголовного судопроизводства, дойдя до некой крайней точки, двинулся в обратном направлении. И в немалой степени - "благодаря" судопроизводственной деятельности Конституционного Суда. В ряде правовых позиций Конституционного Суда, довольно последовательно выстраиваемых после 2003 г., просматривается корректировка ранее намеченного курса на дальнейшее развитие уголовного судопроизводства в направлении состязательности. Это касается, в частности, содержания и направлений деятельности органов предварительного расследования, форм и результатов участия стороны защиты в доказывании на досудебном производстве, оснований, условий и последствий возвращения судом прокурору уголовного дела, реализации в судебной деятельности запрета поворота к худшему. Направленность рассуждений Конституционного Суда при формировании правовых позиций после введения в действие УПК РФ позволила Конституционному Суду отойти от правозащитной линии и все более становиться защитником интересов государства, проводником публичного права <3>. В контексте указанных правовых позиций несколько изменившийся вектор формирования российской уголовно-процессуальной политики уже возникает желание охарактеризовать как "от инквизиции - к состязательности, и обратно..." <4>.X

--------------------------------

<3> Александров А.С. Интерпретация и право // Конституционно-правовые проблемы уголовного права и процесса: Сб. материалов международной научной конференции. Санкт-Петербург, 30 - 31 октября 2009 г. СПб., 2010. С. 20.

<4> Ковтун Н.Н. Акты конституционного правосудия как вектор формирования современной уголовно-процессуальной политики // Конституционно-правовые проблемы уголовного права и процесса: Сб. материалов международной научной конференции. Санкт-Петербург, 30 - 31 октября 2009 г. СПб., 2010. С. 159.

Можно констатировать, что, с учетом правовых позиций Конституционного Суда и содержащейся в них интерпретации положений УПК РФ, и так наименее подвергнутое реформированию досудебное производство проявляет тенденцию еще более возвращаться к состоянию, в котором оно пребывало в период действия УПК РСФСР.X

Так, излагая свою позицию в отношении функциональных обязанностей органов предварительного расследования в свете положений ст. 15 УПК РФ о недопустимости возложения функций обвинения, защиты и разрешения уголовного дела на одно и то же должностное лицо, Конституционный Суд заключил следующее. Осуществляя от имени государства уголовное преследование по уголовным делам публичного и частно-публичного обвинения, следователь, дознаватель и иные должностные лица, выступающие на стороне обвинения, обязаны подчиняться предусмотренному УПК РФ порядку уголовного судопроизводства, принимать решения в соответствии с требованиями законности, обоснованности и мотивированности, в силу которых обвинение может быть признано обоснованным только при условии, что все противостоящие ему обстоятельства дела объективно исследованы и опровергнуты стороной обвинения <5>. На практике такое разъяснение вполне резонно трактуется как возложение на следователя, дознавателя, вопреки предписаниям ч. 2 ст. 15 УПК РФ, обязанности проводить по уголовному делу полное, всестороннее и объективное исследование обстоятельств совершения преступления также, как было предусмотрено ст. 20 УПК РСФСР. И что не без оснований рассматривалось М.С. Строговичем в советскую эпоху как сочетание в деятельности следователя функций обвинения, защиты и разрешения уголовного дела <6>.X

--------------------------------

<5> См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 29.06.2004 N 13-П // СПС "КонсультантПлюс".X

<6> Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. М., 1968. С. 226.

Предусмотренное ч. 3 ст. 86 УПК РФ право защитника подозреваемого, обвиняемого собирать доказательства, в том числе путем опроса лиц с их согласия, на практике воспринимается не более чем как декларация - с учетом разъяснения Конституционного Суда о том, что полученные защитником в результате опроса сведения могут рассматриваться только как основание для допроса указанных лиц в качестве свидетелей или для производства других следственных действий <7>. Фактически действия защитника по собиранию сведений об участии или неучастии его подзащитных в преступлении воспринимаются лишь как предпроцессуальная деятельность.X

--------------------------------

<7> См.: Определение Конституционного Суда РФ от 04.04.2006 N 100-О // СПС "КонсультантПлюс".X

Институт возвращения уголовного дела прокурору, с учетом правовой позиции Конституционного Суда, допускающей расширительное толкование положений ст. 237 УПК РФ и возможность производства следственных действий по возвращенному прокурору уголовному делу <8>, превратился во многом в пункт транзита уголовных дел через прокурора в органы предварительного расследования - для дополнительного расследования, хотя пока и ограниченного.X

--------------------------------

<8> См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 08.12.2003 N 18-П // СПС "КонсультантПлюс".X

Роль Конституционного Суда в формировании уголовного судопроизводства современной России посредством судопроизводства конституционного представляется несомненной. Более того - доминирующей в сравнении с аналогичной ролью иных органов судебной власти, и во многом предопределяющей позиции законодательной власти в принципиальных вопросах корректирования действующего уголовно-процессуального законодательства. Конституционный Суд способен влиять на развитие уголовного судопроизводства, как можно убедиться, в различных направлениях - от усиления состязательности и наоборот, в сторону увеличения значимости публичного либо частного начала. Он - активный субъект уголовно-процессуальной политики, в которой, наряду и одновременно с ним, весьма активны и законодательная, и исполнительная власть. Поскольку уголовно-процессуальная политика является частью уголовной политики и вообще политики более крупного масштаба, она подвержена, в зависимости от разных аспектов развития общества и государства, ситуации внутри и вне России, различным изменениям. Возможно, именно указанное обстоятельство имел в виду Председатель Конституционного Суда В.Д. Зорькин, признавая, что "Конституционный Суд как хранитель Конституции, конечно, интерпретирует дух Конституции применительно ко времени. Это позволяет ему менять свои правовые позиции" <9>.X

--------------------------------

<9> См.: Сытник А. Десять лет без права изменения // Рос. газета. 2004. 10 апреля. С. 3.

Остается добавить, что если бы УПК РФ принимался сейчас, с учетом совокупности всех известных на сегодняшний день правовых позиций Конституционного Суда, то это был бы совсем другой уголовно-процессуальный закон, с иной структурой, другой терминологией. В большей или меньшей степени отвечал бы он идеалам формирования демократического правового государства России - вопрос отдельный.X

Т.К. РЯБИНИНА, А.А. КОЗЯВИН

ВЛИЯНИЕ ПРАВОВЫХ ПОЗИЦИЙ

КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ НА РАЗВИТИЕ

КАТЕГОРИАЛЬНОГО АППАРАТА НАУКИ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА

Рябинина Татьяна Кимовна, заведующая кафедрой уголовного процесса и криминалистики Юго-Западного государственного университета, кандидат юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации;

Козявин Андрей Александрович, доцент кафедры уголовного процесса и криминалистики Юго-Западного государственного университета, кандидат юридических наук, доцент.

Конституционный Суд Российской Федерации - поистине уникальный правовой, конституционный институт отечественной правовой системы, своей знаменательной деятельностью завоевавший безусловный авторитет как среди теоретиков российского уголовно-процессуального права, так и среди практиков. Более того, не отрицаема и высокая политическая и уже сложившаяся историческая роль Конституционного Суда в нашем обществе и государстве: достаточно бросить беглый взгляд на существо его правовых позиций, выраженных в 90-е годы прошлого века, и их значение для уголовно-процессуального законодательства, практики его применения и определения магистральных направлений модернизации уголовно-процессуальных форм, доставшихся нам в качестве наследия от советского прошлого.

В чем же заключена историческая, политическая и правовая уникальность Конституционного Суда России?

Во-первых, исторически так сложилось, что это единственный государственный орган, который в октябре далекого 1993 года ценой своего роспуска встал на защиту права в конституционном кризисе российской власти, некрасиво завершившемся расстрелом ее представительного и законодательного органа.

Во-вторых, именно Конституционный Суд - единственный суд России, не упустивший свой шанс на независимость в системе сложнейших общественных отношений пореформенной России - шанс, которым, надо признать, не в полной мере рискнули воспользоваться суды общей юрисдикции. Поэтому, представляется, до сих пор подавляющая часть правовых позиций Конституционного Суда в части оценки конституционности норм уголовно-процессуального законодательства расширяет процессуальные возможности личности в уголовном судопроизводстве независимо от качества ее участия в нем (будь то обвиняемые или потерпевшие), наделяя ее, по сути, новыми правами или констатируя факт отсутствия препятствий для реализации уже известного права ранее неизвестным способом. Здесь Конституционный Суд строго выступает с позиции обеспечения наиболее благоприятного положения для человека в его отношениях с государством.

В-третьих, именно принципиальность, активность и убежденность Конституционного Суда в далеко не бесспорном противостоянии с Судом Верховным дали российской правовой действительности, и в особенности уголовно-процессуальной, столь мощный по юридическому потенциалу механизм выявления и закрепления в сознании ученых и практиков "конституционно-правового смысла норм уголовно-процессуального закона" <1>.

--------------------------------

<1> Представляют интерес аргументы сторон, изложенные в трудах председателей соперничавших судов: Зорькин В.Д. Россия и Конституция в XXI веке. М.: Норма, 2008. С. 132 - 133 и др.; Лебедев В.М. Судебная власть в современной России: проблемы становления и развития. СПб.: Юридический факультет Санкт-Петербургского государственного университета; Лань, 2001. С. 187 - 215.

Наконец, правовые позиции Конституционного Суда - безусловный правовой феномен, еще до конца не познанный учеными. Весьма ожесточенная дискуссия о правовой сущности постановлений и определений Конституционного Суда идет между разными точками зрения и системами аргументации. Какова она у этих актов? То ли это сущность прецедентных источников права <2>, или актов так называемого "негативного законодателя" <3>, или правоприменительных актов <4>, а может, актов толкования права <5> или преюдиции <6>? А почему бы ее (сущность) не выразить в особое уникальное и новое для нас правовое явление <7>? Полагаем, что практика Конституционного Суда настолько многогранна и способна сочетать признаки разных упомянутых юридических категорий, что уже не может быть уложена в существующую традиционную систему научных представлений об источнике права.

--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник А.В. Смирнова, К.Б. Калиновского "Уголовный процесс" (под общ. ред. А.В. Смирнова) включен в информационный банк согласно публикации - КНОРУС, 2008 (4-е издание, переработанное и дополненное).X

<2> См.: Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под ред. А.В. Смирнова. СПб.: Питер, 2004. С. 53.

<3> См.: Гаджиев Г.А., Кононов А.Л. Конституционный Суд - это отрицательный законодатель // Юридический мир. 1998. N 3. С. 6 - 8; Батуев Н.В. Решения Конституционного Суда РФ в механизме уголовно-процессуального регулирования. Ижевск: Детектив-информ, 2003. С. 57 - 58.

<4> См.: Батуев Н.В. Указ. соч. С. 77.

<5> См.: Марченко М.Н. Проблемы теории государства и права: Учебник. М.: ТК Велби, 2007. С. 691 - 697; Абдулаев М.И., Комаров С.А. Проблемы теории государства и права: Учебник. СПб.: Питер, 2003. С. 408 - 417.

<6> См.: Зорькин В.Д. Указ. соч. С. 130; Муратова Н.Г. Система судебного контроля в уголовном судопроизводстве: вопросы теории, законодательного регулирования и практики. Казань: Казанский гос. ун-т им. В.И. Ленина, 2004. С. 288, 289.

<7> См.: Вопросы уголовного судопроизводства в решениях Конституционного Суда Российской Федерации / З.Д. Еникеев и др. М.: Юрайт, 2011. С. 93.

Вместе с тем анализ ряда правовых позиций Конституционного Суда России позволяет выявить еще одну его роль - также по-своему уникальную. Речь идет о формулировании Судом категорий, ранее считавшихся преимущественно теоретическими, например, предмета уголовно-процессуального регулирования, уголовно-процессуальных понятий и их содержания, процессуальных функций, стадий, принципов уголовного процесса и других категорий, о которых достаточно продолжительное время спорят теоретики. Неслучайно ссылка на правовую позицию Конституционного Суда России уже давно стала важной составляющей научной аргументации в диссертационных исследованиях по уголовному процессу.

Проблема состоит в том, что всеобщая формализация, постигшая все сферы общественной жизни, все более требует правового закрепления когда-то незыблемых теоретических категорий; все труднее в юридическом споре отстаивать мысль, ранее бывшую непререкаемой аксиомой, но выраженной лишь в учебниках. Например, где законодательно закреплено, что норма права состоит из гипотезы, диспозиции и санкции? Есть ли нормативное определение стадии назначения судебного заседания, ее сущности? Где указано, что принцип - это норма, в названии которой есть слово "принцип"? На одном из обсуждений рабочего учебного плана специальности "Правоохранительная деятельность" Совет юридического факультета ЮЗГУ дошел до того, что всерьез начал искать нормативное определение правоохранительной деятельности, ее отличий от юриспруденции, а в итоге обнаружил, что в законодательстве нет и определения последней!

Вот здесь, полагаем, и представляют интерес правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации, ибо его акты всегда насыщены высокотеоретическим анализом и напоминают мощное научное рассуждение. А как может быть иначе, если среди его судей почти все - доктора юридических наук?

Не претендуя на системный и завершенный анализ, приведем лишь несколько примеров того, как правовая позиция Конституционного Суда формулировала, обогащала или изменяла научные категории в уголовном процессе.

Так случилось, что в 90-е годы прошлого века одной из важнейших его задач явились продвижение в уголовное судопроизводство принципа состязательности, понятия сторон, их функций и, в особенности, освобождение суда как органа правосудия от несвойственной ему функции обвинения. В этом смысле примечательным стало массовое устранение из УПК РСФСР 1960 года норм, противоречивших конституционным параметрам состязательного демократического судопроизводства по уголовным делам. Представляется, что в это время именно правовые позиции, выраженные преимущественно в постановлениях Конституционного Суда, раскрыли ученым категорию состязательности, ее правовую сущность и предопределили в дальнейшем содержание ст. 15 действующего сегодня УПК России и основные современные уголовно-процессуальные формы. Наиболее известными в этом контексте стали постановления Конституционного Суда России о запрете судам возбуждать уголовное дело <8> и возвращать уголовное дело на дополнительное расследование по своей инициативе <9>. Без сомнения, можно сказать, что в этот момент либеральная часть научного сообщества черпала в решениях Конституционного Суда неподдельное вдохновение и осознавала свое теоретическое превосходство над консерваторами. Именно в этот период времени подверглись ревизии основы основ науки уголовного процесса - проблемы истины в уголовном процессе, его целей и задач, соотношения диспозитивности и публичности и другие.X

--------------------------------

<8> Постановление Конституционного Суда РФ от 14 января 2000 г. N 1-П; Определение Конституционного Суда РФ от 14 декабря 2004 г. N 384-О // СПС "КонсультантПлюс". Дата обновления: 01.03.2013.X

<9> Постановление Конституционного Суда РФ от 20 апреля 1999 г. N 7-П // СПС "КонсультантПлюс". Дата обновления: 01.03.2013.X

Вступивший в юридическую силу в 2002 году УПК России закрепил и развил состязательные начала уголовного процесса, однако оставил без решения вопрос об активной или пассивной роли суда в доказывании по уголовным делам, вообще о наличии у суда другой, кроме правосудия, процессуальной функции (в частности, судебного контроля), о необходимости или ненужности принципов публичности, справедливости, всесторонности, объективности и полноты исследования обстоятельств дела. В науке по этим вопросам не утихает дискуссия. По сути, теория оказалась бессильна признать систему и содержание принципов уголовного процесса завершенной. Только благодаря конкретным правовым позициям Конституционного Суда можно утверждать, что "принцип состязательности и равноправия сторон распространяется на все стадии уголовного судопроизводства" <10>, не исключает предъявления требования о всесторонности, полноте и объективности к результатам обвинительной деятельности и предполагает "необходимость использования прокурором, следователем, дознавателем в процессе уголовного преследования всего комплекса предусмотренных уголовно-процессуальным законом мер по охране прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве" <11>, а кроме того, "не умаляет роль суда в осуществлении правосудия и не освобождает от обязанности обеспечить, используя предоставленные законом полномочия, в том числе по собиранию и исследованию доказательств, справедливое и беспристрастное разрешение дела по существу" <12>.X

--------------------------------

<10> Постановление Конституционного Суда РФ от 14 февраля 2000 г. N 2-П // СПС "КонсультантПлюс". Дата обновления: 01.03.2013.X

<11> Постановление Конституционного Суда РФ от 29 июня 2004 г. N 13-П // СПС "КонсультантПлюс". Дата обновления: 01.03.2013.X

<12> Определение Конституционного Суда РФ от 6 марта 2003 г. N 104-О; Определение Конституционного Суда РФ от 18 июня 2004 г. N 204-О // СПС "КонсультантПлюс". Дата обновления: 01.03.2013.X

Что касается других положений теории, которые ученые выдвигают на роль принципов уголовного процесса, формализация которых проигнорирована законодателем, то Конституционный Суд в ряде своих актов прямо называет справедливость не только правовым, но и конституционным принципом <13>, признает публичный характер уголовного судопроизводства <14> и допускает применение диспозитивности <15>, однако нигде не именует их принципами уголовного процесса, видимо, считая их иными правовыми категориями <16>.

--------------------------------

<13> Постановление Конституционного Суда РФ от 25 января 2001 г. N 1-П; Постановление Конституционного Суда РФ от 11 мая 2005 г. N 5-П; Определение Конституционного Суда РФ от 9 апреля 2002 г. N 28-О // СПС "КонсультантПлюс". Дата обновления: 01.03.2013.X

<14> Определение Конституционного Суда РФ от 23 января 2001 г. N 21-О; Определение Конституционного Суда РФ от 20 ноября 2003 г. N 451-О // СПС "КонсультантПлюс". Дата обновления: 01.03.2013.X

<15> Постановление Конституционного Суда РФ от 27 июня 2005 г. N 7-П; Постановление Конституционного Суда РФ от 24 апреля 2003 г. N 7-П // СПС "КонсультантПлюс". Дата обновления: 01.03.2013.X

<16> Обращение к этим категориям интересно, если учесть опыт соседней к нам страны - Украины, где новый УПК закрепляет публичность и диспозитивность именно в качестве принципов.

В ряде правовых позиций Конституционный Суд заострил внимание и на содержании процессуальных функций. Так, в Определении от 6 марта 2003 г. обобщено понятие функции обвинения, которая "заключается в возбуждении уголовного преследования, формулировании обвинения и отстаивании его в суде" <17>, избегая характерного для п. 55 ст. 5 и ч. 2 ст. 21 УПК РФ термина "изобличение".X

--------------------------------

<17> Определение Конституционного Суда РФ от 6 марта 2003 г. N 104-О // СПС "КонсультантПлюс". Дата обновления: 01.03.2013.X

Рассматривая в ряде актов деятельность суда по проверке законности действий и решений следователей, дознавателей и прокуроров, Конституционный Суд весьма противоречиво определяет и именует функции суда: с одной стороны, обусловливает уточнение и расширение перечня обжалуемых действий и решений следователя, дознавателя и прокурора тем, что невозможность их обжалования "исказила бы саму суть правосудия" <18>, т.е. признавая деятельность суда по рассмотрению жалоб в порядке ст. 125 УПК РФ именно функцией правосудия. В то же время в других актах он отмечает, что "возложение на суд задачи осуществления правосудия... не исключает наделение его полномочиями по осуществлению контроля за законностью и обоснованностью действий (бездействия) и решений органов и должностных лиц, управомоченных на осуществление уголовного преследования" <19>, а "при даче заключения о наличии признаков преступления суд осуществляет только контрольную функцию" <20>. Таким образом, функция судебного контроля также признается отдельно существующей от функции правосудия.X

--------------------------------

<18> Определение Конституционного Суда РФ от 24 марта 2005 г. N 151-О // СПС "КонсультантПлюс". Дата обновления: 01.03.2013.X

<19> Постановление Конституционного Суда РФ от 29 апреля 1998 г. N 13-П; Постановление Конституционного Суда от 14 января 2000 г. N 1-П; Определение Конституционного Суда от 27 декабря 2002 г. N 300-О // СПС "КонсультантПлюс". Дата обновления: 01.03.2013.X

<20> Определение Конституционного Суда от 14 декабря 2004 г. N 392-О; Определение от 18 июля 2006 г. N 286-О.X

Весьма интересно Конституционный Суд раскрывает предмет правового регулирования уголовно-процессуального права - одну из ключевых теоретических категорий. Вопрос этот возник из-за установленной в ст. 7 УПК РФ иерархии источников уголовно-процессуального права, согласно которой запрещено применять федеральный закон, противоречащий УПК РФ. Конституционный Суд указал, что "приоритет УПК РФ перед другими обычными федеральными законами не является безусловным, а ограничен рамками специального предмета регулирования, которым является порядок уголовного судопроизводства" <21>. При этом к предмету регулирования УПК РФ не следует относить дополнительные гарантии прав и законных интересов отдельных категорий лиц, обусловленные в том числе их особым правовым статусом <22>.X

--------------------------------

<21> Постановление Конституционного Суда РФ от 29 июня 2004 г. N 13-П // СПС "КонсультантПлюс". Дата обновления: 01.03.2013.X

<22> Определение Конституционного Суда РФ от 8 ноября 2005 г. N 439-О; Определение Конституционного Суда РФ от 2 марта 2006 г. N 54-О; Определение Конституционного Суда РФ от 16 ноября 2006 г. N 454-О; Определение Конституционного Суда РФ от 15 мая 2007 г. N 371-О-П // СПС "КонсультантПлюс". Дата обновления: 01.03.2013.X

Определенную сенсацию вызвала в свое время позиция Конституционного Суда относительно возможности применения в уголовном процессе аналогии закона <23>. Это был существенный шаг в направлении модернизации традиционных категорий теории уголовно-процессуального права. Впрочем, обогащенная таким образом наука вскоре спокойно восприняла появление в УПК РФ нормы ст. 475 УПК РФ, содержавшей прямое указание на применение аналогии закона - возможность составлять процессуальные документы при отсутствии подходящего бланка по аналогии с имеющимися. Позже эта норма утратила юридическую силу во многом потому, что Конституционный Суд неожиданно объявил все статьи с бланками процессуальных документов "рекомендательными" нормами.X

--------------------------------

<23> Постановление Конституционного Суда РФ от 2 февраля 1996 г. N 4-П; Постановление Конституционного Суда РФ от 28 ноября 1996 г. N 19-П; Постановление Конституционного Суда РФ от 2 июля 1998 г. N 20-П; Определение Конституционного Суда от 24 апреля 2002 г. N 114-О // СПС "КонсультантПлюс". Дата обновления: 01.03.2013.X

Известно, что уголовное судопроизводство имеет строгую постадийную структуру. Тем не менее, понятие, характер (обычные или исключительные) и задачи стадий уголовно-процессуальным законом не определяются, за исключением разделения их на досудебные и судебные. Все эти понятия традиционно относятся к сфере уголовно-процессуальной науки. Однако в ряде ситуаций Конституционный Суд вынужден был давать определение стадий и, что самое главное, раскрывать их характер и предназначение. Так, им были определены как минимум четыре стадии уголовного процесса - стадии возбуждения уголовного дела, предварительного слушания, надзорного производства и возобновления производства по уголовному делу ввиду новых и вновь открывшихся обстоятельств. При этом стадиям возбуждения уголовного дела <24> и возобновления производства ввиду новых и вновь открывшихся обстоятельств <25> даны развернутые определения и указаны их задачи, а стадия надзора квалифицирована как исключительная <26> или дополнительная <27>. Полагаем, что одну стадию Конституционный Суд выделил, несмотря на раскрытие основных процессуальных задач, ошибочно - стадию предварительного слушания <28>, ибо это одна из форм, в которой проходит стадия назначения судебного разбирательства, впрочем, именно эта стадия не раз меняла в теории свое наименование.

--------------------------------

<24> Определение Конституционного Суда РФ от 14 декабря 2004 г. N 384-О; Определение от 14 декабря 2004 г. N 452-О // СПС "КонсультантПлюс". Дата обновления: 01.03.2013.X

<25> Определение Конституционного Суда РФ от 9 апреля 2002 г. N 28-О; Определение Конституционного Суда РФ от 20 июня 2006 г. N 240-О // СПС "КонсультантПлюс". Дата обновления: 01.03.2013.X

<26> Постановление Конституционного Суда РФ от 11 мая 2005 г. N 5-П; Постановление Конституционного Суда РФ от 5 февраля 2007 N 2-П; Определение Конституционного Суда РФ от 15 января 2008 г. N 193-О-П // Доступ СПС "КонсультантПлюс". Дата обновления: 01.03.2013.X

<27> Определение Конституционного Суда РФ от 15 июля 2004 г. N 270-О; Определение Конституционного Суда РФ от 8 ноября 2005 г. N 401-О; Определение Конституционного Суда РФ от 18 июля 2006 г. N 280-О; Определение Конституционного Суда РФ от 18 июля 2006 г. N 282-О; Определение Конституционного Суда РФ от 17 июля 2007 г. N 536-О-О; Определение Конституционного Суда РФ от 18 декабря 2007 г. N 923-О-О // СПС "КонсультантПлюс". Дата обновления: 01.03.2013.X

<28> Определение Конституционного Суда РФ от 8 апреля 2003 г. N 171-О // СПС "КонсультантПлюс". Дата обновления: 01.03.2013.X

Нельзя не забывать, что правовые позиции Конституционного Суда РФ существенно модернизировали и такую традиционную для науки категорию, как профессиональная тайна и в особенности тайна адвокатская, возможность разглашения которой путем допроса ее обладателя не признавалась наукой ни при каких обстоятельствах. Однако Конституционный Суд, реагируя на практические ситуации, признал возможным допрос адвоката-защитника об обстоятельствах, составляющих адвокатскую тайну, при условии, если это в интересах подзащитного или если инициирует допрос сам защитник или его подзащитный <29>. Кроме того, и в отношении иных профессиональных тайн было определено, что "суд не вправе отказывать в даче свидетельских показаний лицам, перечисленным в ч. 3 ст. 56 УПК РФ, при заявлении ими соответствующего ходатайства" <30>.X

--------------------------------

<29> Определение Конституционного Суда РФ от 6 марта 2003 г. N 108-О; Определение Конституционного Суда РФ от 29 мая 2007 г. N 516-О-О // СПС "КонсультантПлюс". Дата обновления: 01.03.2013.X

<30> Определение Конституционного Суда РФ от 6 марта 2003 г. N 108-О // СПС "КонсультантПлюс". Дата обновления: 01.03.2013.X

Наконец, с точки зрения науки уголовного процесса примечательна позиция Конституционного Суда, сформулированная им по поводу структуры доказательственной части обвинительного заключения. Разработанная теорией традиционная структура обвинительного заключения, предполагавшая полное изложение содержательной стороны каждого доказательства, применявшаяся в течение десятилетий в соответствии с УПК РСФСР 1960 года, волей законодателя была редуцирована до обязанности излагать лишь перечень доказательств обвинения и защиты. В этом была своя логика, стремившаяся стимулировать самостоятельность и активность суда при исследовании доказательств в ходе судебного разбирательства, а также исключить "пагубное влияние" столь полного и всестороннего документа на текст будущего приговора по делу. Однако Конституционный Суд посчитал недопустимым в каком-либо официальном процессуальном акте сводить понятие доказательства в нарушение ч. 1 ст. 74 УПК РФ лишь к его источнику в физическом смысле, а доказательственную базу - к перечню таких источников <31>, поддержав, таким образом, традиционный научный подход к сущности категории "обвинительное заключение".X

--------------------------------

<31> Определение Конституционного Суда РФ от 20 марта 2007 г. N 266-О; Определение Конституционного Суда РФ от 15 нояб. 2007 г. N 764-О-О // СПС "КонсультантПлюс". Дата обновления: 01.03.2013.X

Подводя итог нашим рассуждениям, отметим, что влияние правовых позиций Конституционного Суда России на категориальный аппарат науки уголовного процесса огромно и обусловлено его безусловным авторитетом в системе уголовного судопроизводства. Конечно, все упомянутые вопросы мог бы решить и Верховный Суд России в актах толкования, кое-какие именно он и разрешал еще до Конституционного Суда. Вне сомнений, привести дискуссии к общему знаменателю могли бы и ученые, а законодатель мог бы к ним прислушиваться, однако реальность такова, что наука слишком сильно поделена на либеральное и консервативное крылья, а законодатель вообще не обращает внимания на советы теоретиков. Поэтому закрепление сегодня определенной научной позиции в правовом акте, столь высоком по юридическому значению, как постановление или определение Конституционного Суда, безусловно, имеет особое значение для развития всей отечественной процессуальной науки.

А.Д. ПРОШЛЯКОВ

ТЕРРИТОРИАЛЬНАЯ ПОДСУДНОСТЬ УГОЛОВНОГО ДЕЛА

ПРИ СОВЕРШЕНИИ ПРЕСТУПЛЕНИЯ ВНЕ ПРЕДЕЛОВ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ: СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА И ПОЗИЦИЯ

КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Прошляков Алексей Дмитриевич, заведующий кафедрой уголовного процесса Уральской государственной юридической академии, доктор юридических наук, профессор.

Часть 1 ст. 12 УК РФ устанавливает, что граждане Российской Федерации, совершившее вне пределов Российской Федерации преступление против интересов, охраняемых уголовным законом, подлежат уголовной ответственности в соответствии с УК РФ, если в отношении этих лиц по данному преступлению не имеется решения суда иностранного государства. При этом в уголовном законе нет никаких исключений и изъятий из этого правила, касающихся вида, характера, тяжести совершенного преступления и порядка уголовного преследования за него. Это означает, что независимо от вида уголовного преследования "публичного", "частно-публичного" и "частного" любое преступление, совершенное гражданином РФ, подпадает под юрисдикцию России, дела о таком деянии, безусловно, подлежит расследованию и рассмотрению российскими органами уголовного судопроизводства, что закреплено в ст. 459 УПК РФ.X

В ч. 1 ст. 152 УПК РФ содержится общее правило, что предварительное расследование производится по месту совершения деяния, содержащего признаки преступления, за исключением случаев, предусмотренных самой ст. 152 УПК РФ. В порядке исключения предварительное расследование может производиться по месту нахождения обвиняемого или большинства свидетелей в целях обеспечения его полноты, объективности и соблюдения процессуальных сроков (ч. 4 ст. 152 УПК РФ). Это предписание закона применяется и в ситуации, когда преступление совершено вне пределов Российской Федерации, т.к. производство предварительного расследования компетентными российскими органами на территории иностранного государства в подавляющем большинстве случаев невозможно.X

Дела частного обвинения (ч. 1 ст. 115 УК РФ, ч. 1 ст. 116 УК РФ) по общему правилу не требуют производства предварительного расследования, а возбуждаются в отношении конкретного лица путем подачи потерпевшим или его законным представителем заявления в суд (ч. 2 ст. 20, ч. 1 ст. 318 УПК РФ). Статья 31 УПК РФ относит дела частного обвинения к подсудности мирового судьи. При этом ч. 1 ст. 32 УК РФ устанавливает, что уголовное дело подлежит рассмотрению в суде по месту совершения преступления, за исключением случаев, предусмотренных ст. 35 УПК РФ. Однако ни одно из сформулированных в уголовно-процессуальном законе исключений (ст. 35 УПК РФ) не касается совершения деяния вне пределов Российской Федерации. Таким образом, можно сделать вывод, что положения ч. 4 ст. 152 УПК РФ и ст. 459 УПК РФ, допускающие в порядке исключения расследование уголовного дела не по месту совершения преступления, не имеют логического и необходимого "продолжения" применительно к закрепленным в законе правилам о территориальный подсудности уголовных дел. Это можно расценить как пробел уголовно-процессуального закона.X

Этот пробел уголовно-процессуального закона может быть преодолен на основе вполне уместной в данном случае аналогии закона, на допустимость которой в уголовно-процессуальном праве неоднократно указывали Конституционный Суд РФ и Верховный Суд РФ, т.е. применения положений ч. 4 ст. 152 УПК РФ к подсудности уголовных дел.X

Попутно следует заметить, что именно так решается вопрос о подсудности уголовных дел о преступлениях, установить место совершения которых не представилось возможным. Формулировка о совершении преступления в неустановленном месте часто встречается в приговорах по делам о незаконном приобретении наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов - ст. 228 УК РФ. Кстати, ст. 41 УПК РСФСР 1960 года, действовавшая до 1 июля 2002 года, устанавливала, что, если определить место совершения преступления невозможно, дело подсудно тому суду, в районе деятельности которого закончено предварительное следствие или дознание по делу.X

Не считает препятствием для рассмотрения в суде дела о преступлении, совершенном вне пределов Российской Федерации, отсутствие в уголовно-процессуальном законе конкретной нормы о подсудности дела в этом случае и Верховный Суд РФ <1>.

--------------------------------

<1> Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. N 9. С. 4 - 5; 2012. N 1. С. 30.

Таким образом, положения ст. 32 УПК РФ о территориальной подсудности уголовного дела не препятствуют рассмотрению в суде дела о преступлении, совершенном вне пределов Российской Федерации, независимо от вида уголовного преследования по нему на основе применения по аналогии предписаний ч. 4 ст. 152 УПК РФ.X

Конституционный Суд РФ в Постановлении от 16 октября 2012 года N 22-П "По делу о проверке конституционности положений части второй статьи 2 и части первой статьи 32 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина С.А. Красноперова" признал часть первую статьи 32 УПК Российской Федерации не соответствующей Конституции Российской Федерации, ее статьям 19 (части 1 и 2), 21 (часть 1), 45, 46 (часть 1), 47 (часть 1), 52, 55 (часть 3) и 56 (часть 3), в той мере, в какой она в системе действующего правового регулирования не позволяет однозначно определять территориальную подсудность уголовных дел частного обвинения о преступлениях, совершенных гражданами Российской Федерации в отношении граждан Российской Федерации вне пределов Российской Федерации, и предписал, что впредь до внесения в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации надлежащих изменений уголовные дела частного обвинения о преступлениях, совершенных гражданами Российской Федерации в отношении граждан Российской Федерации вне пределов Российской Федерации, подлежат рассмотрению тем мировым судьей, чья юрисдикция распространяется на территорию, на которой проживают и потерпевший, и обвиняемый, а во всех иных случаях территориальную подсудность соответствующего уголовного дела определяет председатель (заместитель председателя) вышестоящего суда на основе статей 32, 35, 36, 125 и 152 УПК Российской Федерации, руководствуясь требованиями Конституции Российской Федерации и с учетом правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, выраженных в настоящем Постановлении.X

Иное решение этой проблемы означало бы:

1) лишение потерпевших гарантированного Конституцией РФ (ст. 52) права на доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба;X

2) фактическую безнаказанность российских граждан, совершивших преступления вне пределов Российской Федерации и находящихся на ее территории, т.к. в соответствии с ч. 1 ст. 61 Конституции России гражданин Российской Федерации не может быть выдан другому государству;X

3) допущение совершенно абсурдной, противоречащей азбучным истинам уголовно-процессуального права и не имеющей никакого логического объяснения ситуации, когда уголовное дело о преступлении, совершенном вне пределов Российской Федерации, должно расследоваться на территории России, но не может быть рассмотрено компетентным и полномочным российским судом.

В.Л. КУДРЯВЦЕВ

КОНСТИТУЦИОННОЕ И УГОЛОВНОЕ СУДОПРОИЗВОДСТВА:

ДИАЛЕКТИКА СОСУЩЕСТВОВАНИЯ И СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ

Кудрявцев Владислав Леонидович, ведущий научный сотрудник Научно-исследовательского центра Московской академии экономики и права, доктор юридических наук, профессор.

Конституция Российской Федерации провозгласила, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства (ст. 2); права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют не только смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, органов самоуправления, но и обеспечиваются правосудием (ст. 18).X

Правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом (ч. 1 ст. 118 Конституции РФ) посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства (ч. 2 ст. 118 Конституции РФ).X

В любом из вышеперечисленных видов судопроизводств Конституция РФ гарантирует каждому судебную защиту его прав и свобод (ч. 1 ст. 46 Конституции РФ), а также предоставляет каждому право защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом (ч. 2 ст. 45 Конституции РФ).X

Общим для конституционного <1> и уголовного судопроизводства является то, что:

--------------------------------

<1> Конституционное судопроизводство рассматривается в собственном смысле слова через деятельность Конституционного Суда РФ без учета деятельности конституционных (уставных) судов субъектов РФ.

Во-первых, данные виды судопроизводств закреплены как разновидности судопроизводства на одном и том же нормативном уровне, в одних и тех же нормативно-правовых актах и в одних и тех же частях и статьях, а именно в ч. 2 ст. 118 Конституции РФ и ч. 3 ст. 1 Федерального конституционного закона от 31.12.1996 N 1-ФКЗ "О судебной системе Российской Федерации".X

Во-вторых, они являются двумя из четырех видов судопроизводств, посредством которых осуществляется судебная власть (ч. 2 ст. 118 Конституции РФ, ч. 3 ст. 1 Федерального конституционного закона от 31.12.1996 N 1-ФКЗ "О судебной системе Российской Федерации").X

В-третьих, данные виды судопроизводств имеют в своей основе ряд принципов, предусмотренных главой IV "Принципы конституционного судопроизводства" ФКЗ от 21.07.1994 N 1-ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации" и главой 2 "Принципы уголовного судопроизводства" УПК РФ, с практически идентичным названием и сущностью, построенных на одних и тех же положениях Конституции РФ.X

Так, такие положения Конституции РФ, как: каждый имеет право на пользование родным языком, на свободный выбор языка общения (ч. 2 ст. 26); государственным языком Российской Федерации на всей ее территории является русский язык (ч. 1 ст. 68); республики вправе устанавливать свои государственные языки. В органах государственной власти, органах местного самоуправления, государственных учреждениях республик они употребляются наряду с государственным языком Российской Федерации (ч. 2 ст. 68) лежат в основе как принципа конституционного судопроизводства "Язык конституционного судопроизводства" (ст. 33 Федерального конституционного закона от 21.07.1994 N 1-ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации"), так и принципа уголовного судопроизводства "Язык уголовного судопроизводства" (ст. 18 УПК РФ).X

Положение Конституции РФ о том, что судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон (ч. 3 ст. 123), лежит в основе как принципа конституционного судопроизводства "Состязательность и равноправие сторон" (ст. 35 Федерального конституционного закона от 21.07.1994 N 1-ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации"), так и принципа уголовного судопроизводства "Состязательность сторон" (ст. 15 УПК РФ).X

В-четвертых, в данных видах судопроизводства осуществлением правосудия занимается суд.

Так, Конституционный Суд РФ в абз. 5 п. 2 своего Постановления от 16.06.1998 N 19-П "По делу о толковании отдельных положений статей 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации" указал, что следует "из общего принципа правосудия, согласно которому надлежащим судом для рассмотрения дела признается суд, созданный и действующий на основании закона (статья 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод), что подразумевает закрепление в Конституции и принятом в соответствии с нею законе правомочий различных судов. Данный принцип находит свое выражение в статьях 47, 118, 120 и 128 Конституции Российской Федерации и лежит в основе определения предметной, территориальной и инстанционной подсудности дел, а также разграничения видов судебной юрисдикции" <2>.X

--------------------------------

<2> СПС "КонсультантПлюс".

Согласно ч. 1 ст. 118 Конституции РФ, "правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом". С ней корреспондирует ч. 1 ст. 4 Федерального конституционного закона от 31.12.1996 N 1-ФКЗ "О судебной системе Российской Федерации": "Правосудие в Российской Федерации осуществляется только судами, учрежденными в соответствии с Конституцией Российской Федерации и настоящим Федеральным конституционным законом. Создание чрезвычайных судов и судов, не предусмотренных настоящим Федеральным конституционным законом, не допускается".X

В частях 2 - 4 статьи 4 данного Федерального конституционного закона подробно раскрывается категория "суд" <3> в контексте судебной системы Российской Федерации.X

--------------------------------

<3> Категория "суд" может быть дифференцирована в зависимости от вида судопроизводства, что является одним из критериев, отличающих конституционное судопроизводство от уголовного.

Применяя эти положения к нашему случаю, получим следующий результат: правосудие в конституционном судопроизводстве <4> осуществляет Конституционный Суд Российской Федерации (ч. 3); правосудие в уголовном судопроизводстве осуществляют такие федеральные суды, как Верховный Суд Российской Федерации, верховные суды республик, краевые и областные суды, суды городов федерального значения, суды автономной области и автономных округов, районные суды, военные суды (ч. 3), а также такие суды субъектов Российской Федерации - мировые судьи (ч. 4).X

--------------------------------

<4> Конституционное судопроизводство рассматривается в собственном смысле слова через деятельность Конституционного Суда РФ без учета деятельности конституционных (уставных) судов субъектов РФ.

Разъясняя положения статьи 125 Конституции РФ, Конституционный Суд РФ в абз. 2 и 3 п. 2 своего Постановления от 16.06.1998 N 19-П "По делу о толковании отдельных положений статей 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации" указал, что данная статья "содержит специальные предписания, которые возлагают на особый орган правосудия - Конституционный Суд Российской Федерации полномочия по осуществлению проверки конституционности перечисленных в ней нормативных актов, которая может повлечь утрату ими юридической силы. Другие судебные органы Конституция Российской Федерации такими полномочиями не наделяет.X

Определяя компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации, Конституция Российской Федерации исходит из обязательности ее осуществления в специфической форме правосудия - конституционном судопроизводстве и поэтому устанавливает основные признаки этой формы, а именно круг предметов проверки и инициаторов рассмотрения дел, связанные с этим виды процедур и юридические последствия принимаемых решений" <5>.X

--------------------------------

<5> СПС "КонсультантПлюс".

Правосудие по уголовному делу в Российской Федерации осуществляется только судом (ч. 1 ст. 8 УПК РФ).X

Несмотря на наличие ряда общих моментов, тем не менее конституционное и уголовное судопроизводства - это два разных вида судопроизводства, каждый из которых имеет только ему свойственную процессуальную форму, обусловленную природой судопроизводства, его назначением и местом в системе осуществления судебной власти и правосудия в Российской Федерации.

Так, например, в п. 2.2 Постановления Конституционного Суда РФ от 29.06.2004 N 13-П "По делу о проверке конституционности отдельных положений статей 7, 15, 107, 234 и 450 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы" указывается: "В соответствии со статьей 71 (пункт "о") во взаимосвязи со статьями 10, 49, 50, 76 (часть 1) и 118 (часть 2) Конституции Российской Федерации уголовное судопроизводство представляет собой самостоятельную сферу правового регулирования, а юридической формой уголовно-процессуальных отношений является уголовно-процессуальное законодательство как отдельная отрасль в системе законодательства Российской Федерации" <6>.X

--------------------------------

<6> Постановление Конституционного Суда РФ от 29.06.2004 N 13-П "По делу о проверке конституционности отдельных положений статей 7, 15, 107, 234 и 450 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы" // Собрание законодательства РФ. 2004. N 27. Ст. 2804.X

Различие между конституционным и уголовным судопроизводствами можно провести по таким основаниям, в частности, как:

1. По отрасли права, регулирующей вид судопроизводства: конституционное судопроизводство регулирует такая отрасль права, как конституционное право. Существуют и иные мнения по этому вопросу. Так, одни считают, что конституционное судопроизводство регулирует такая отрасль права, как конституционное правосудие (оно состоит из подотраслей: судебное конституционное право и судебный конституционный процесс) <7>, другие же называют такую отрасль права, как конституционное судебное процессуальное право <8>. Уголовное судопроизводство регулирует такая отрасль права, как уголовно-процессуальное право.

--------------------------------

<7> См.: Витрук Н.В. Конституционное правосудие. Судебное конституционное право и процесс. М., 1998. С. 39 - 41.

<8> См. об этом более подробно: Конституционный судебный процесс: Учебник для вузов / Отв. ред. д.ю.н., проф. М.С. Саликов. М.: НОРМА, 2003. 416 с.

2. По основному источнику права (закону), непосредственно регламентирующему порядок судопроизводства: если конституционное судопроизводство регламентируется Федеральным конституционным законом от 21.07.1994 N 1-ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации", то уголовное судопроизводство - Уголовно-процессуальным кодексом РФ от 18.12.2001 N 174-ФЗ.X

3. По юридической силе нормативно-правового акта, непосредственно регулирующего судопроизводство: если конституционное судопроизводство регулирует федеральный конституционный закон, то уголовное судопроизводство - федеральный закон.

4. По вопросам, решаемым в судопроизводстве: если в конституционном судопроизводстве решаются исключительно вопросы права (ч. 3 ст. 3 ФКЗ от 21.07.1994 N 1-ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации"), то в уголовном судопроизводстве - вопросы факта.X

5. По составным частям судопроизводства: если конституционное судопроизводство состоит из судебного производства, то уголовное судопроизводство - из досудебного и судебного производства по уголовному делу (п. 56 ч. 1 ст. 5 УПК РФ).X

6. По законодательной формулировке цели (назначения) <9> судопроизводства: если конституционное судопроизводство осуществляется в целях защиты основ конституционного строя, основных прав и свобод человека и гражданина, обеспечения верховенства и прямого действия Конституции Российской Федерации на всей территории Российской Федерации (ч. 1 ст. 3 ФКЗ от 21.07.1994 N 1-ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации"), то уголовное судопроизводство имеет своим назначением (целью) как защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений (п. 1 ч. 1 ст. 6 УПК РФ), так и защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод (п. 2 ч. 1 ст. 6 УПК РФ).X

--------------------------------

<9> Категории "цель" и "назначение" являются полными синонимами, а потому они и взаимозаменяемы. См. об этом более подробно: Кудрявцев В.Л. Проблемы определения категории "назначение" в российской уголовно-процессуальной науке // Администратор суда. 2008. N 3. С. 26 - 27; Кудрявцев В.Л. Назначение уголовного судопроизводства: теоретико-прикладной аспект // Российский судья. 2008. N 11. С. 22 - 24.X

7. По субъекту, осуществляющему судебную власть и правосудие посредством судопроизводства: если в конституционном судопроизводстве это Конституционный Суд РФ, то в уголовном судопроизводстве это Верховный Суд Российской Федерации, верховные суды республик, краевые и областные суды, суды городов федерального значения, суды автономной области и автономных округов, районные суды, военные суды и мировой суд.

8. По наличию или отсутствию инстанционности (то есть по наличию или отсутствию инстанций для обжалования принятых решений): если в конституционном судопроизводстве инстанций для обжалования решений Конституционного Суда РФ нет, так как решение Конституционного Суда РФ окончательно и не подлежит обжалованию (ч. 1 ст. 79 ФКЗ от 21.07.1994 N 1-ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации"), то в уголовном судопроизводстве инстанции для обжалования решений существуют. Так, согласно ст. 19 УПК РФ, действия (бездействие) и решения суда могут быть обжалованы в порядке, установленном УПК РФ (ч. 1); каждый осужденный имеет право на пересмотр приговора вышестоящим судом в порядке, установленном главами 45.1 (глава 45.1 "Производство в суде апелляционной инстанции" (разн. моя. - В.К.)), 47.1 (глава 47.1 "Производство в суде кассационной инстанции" (разн. моя. - В.К.)), 48.1 (глава 48.1 "Производство в суде надзорной инстанции" (разн. моя. - В.К.)) и 49 (глава 49 "Возобновление производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств" (разн. моя. - В.К.)) настоящего Кодекса (ч. 2).X

9. По наличию или отсутствию категории "правовая позиция судьи" в законодательстве, непосредственно регулирующем судопроизводство: если в конституционном судопроизводстве такая категория закрепляется в ч. 3 ст. 29 ФКЗ от 21.07.1994 N 1-ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации", согласно которой "решения и другие акты Конституционного Суда Российской Федерации выражают соответствующую Конституции Российской Федерации правовую позицию судей, свободную от политических пристрастий", то в уголовном судопроизводстве такая категория не предусмотрена УПК РФ.X

Различие между конституционным и уголовным судопроизводством можно проводить и по иным признакам, например, по категории дел, рассматриваемых в судопроизводстве, срокам рассмотрения дел, участникам судопроизводства, структуре и системе судопроизводства и т.д.

Итак, уголовное и конституционное судопроизводства - это два самостоятельных, существующих независимо друг от друга вида судопроизводств.

Но могут ли эти два вида судопроизводств взаимодействовать между собой в системе осуществления судебной власти и правосудия в Российской Федерации?

Если да, то каким образом?

Уголовно-процессуальный закон выделяет несколько форм взаимодействия конституционного и уголовного судопроизводств в зависимости от того, что законодатель фиксирует в уголовно-процессуальных нормах в качестве начала (отправной точки) взаимодействия между данными видами судопроизводств по конкретному уголовному делу:

- обращение в Конституционный Суд РФ в качестве основания приостановления производства по уголовному делу судьей, то есть направления судом запроса <10> в Конституционный Суд Российской Федерации или принятия Конституционным Судом Российской Федерации к рассмотрению жалобы о соответствии закона, примененного или подлежащего применению в данном уголовном деле, Конституции РФ (п. 3 ч. 1 ст. 238 УПК РФ) либоX

--------------------------------

<10> Вопрос о направлении судом запроса в Конституционный Суд РФ был раскрыт в п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 31.10.1995 N 8 "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия" // СПС "КонсультантПлюс".X

- результат обращения в Конституционный Суд РФ в качестве основания возобновления производства по уголовному делу ввиду новых обстоятельств (п. 2 ч. 2 ст. 413 УПК РФ), к новым обстоятельствам (обстоятельствам, не известным суду на момент вынесения судебного решения, устраняющим преступность и наказуемость деяния) относится признание Конституционным Судом РФ закона, примененного судом в данном уголовном деле, не соответствующим Конституции РФ (п. 1 ч. 4 ст. 413 УПК РФ).X

Каждая из форм взаимодействия конституционного и уголовного судопроизводств имеет свои особенности, отраженные в уголовно-процессуальном законе и выраженные в соответствующей процессуальной форме.

Не раскрывая подробно каждую из форм взаимодействия, приведем лишь их отличия друг от друга по таким критериям, как, в частности:

а) по стадии уголовного судопроизводства: если обращение в Конституционный Суд РФ возможно в любой стадии рассмотрения судом дела, то результат обращения в виде признания Конституционным Судом РФ закона, примененного судом в данном уголовном деле, не соответствующим Конституции РФ, возможно использовать лишь в такой стадии, как возобновление производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств;X

б) по конституционно-правовому документу: если обращение в Конституционный Суд РФ идет в форме запроса или жалобы, то результат обращения в Конституционный Суд РФ - это решение в форме постановления;

в) по тому, каким основанием являются в ходе уголовного судопроизводства: если обращение в Конституционный Суд РФ является основанием для приостановления производства по уголовному делу, то результат обращения в виде признания Конституционным Судом РФ закона, примененного судом в данном уголовном деле, не соответствующим Конституции РФ, является основанием для возобновления производства по уголовному делу ввиду новых обстоятельств;X

г) по тому, решен или нет вопрос о соответствии закона, примененного или подлежащего применению в данном уголовном деле, Конституции РФ и, если решен, то какие обстоятельства устанавливает: если в обращении в Конституционный Суд РФ вопрос о соответствии закона, примененного или подлежащего применению в данном уголовном деле, Конституции РФ еще ставится и, соответственно, не известен его результат, то результат обращения в виде признания Конституционным Судом РФ закона, примененного судом в данном уголовном деле, не соответствующим Конституции РФ говорит сам за себя, о положительном решении Конституционным Судом РФ вопроса, устанавливающего обстоятельства, устраняющие преступность и наказуемость деяния;X

д) по тому, известны или нет суду на момент вынесения судебного решения обстоятельства, устраняющие преступность и наказуемость деяния: если обращение, связанное с данными обстоятельствами, в Конституционный Суд РФ само собой предполагает, что суду известны до момента вынесения судебного решения обстоятельства, устраняющие преступность и наказуемость деяния, то результат обращения в виде признания Конституционным Судом РФ закона, примененного судом в данном уголовном деле, не соответствующим Конституции РФ относится к новым обстоятельствам, то есть к обстоятельствам, не известным суду на момент вынесения судебного решения, устраняющим преступность и наказуемость деяния;X

е) по тому, есть или нет неопределенность в вопросе соответствия закона, примененного или подлежащего применению в данном уголовном деле, Конституции РФ: если обращение в Конституционный Суд РФ предполагает наличие неопределенности в вопросе соответствия закона, примененного или подлежащего применению в данном уголовном деле, Конституции РФ, то результат обращения в виде признания Конституционным Судом РФ закона, примененного судом в данном уголовном деле, не соответствующим Конституции РФ такой неопределенности не предполагает, она уже разрешена.X

е.1) по наличию или отсутствию решения Конституционного Суда РФ: если обращение в Конституционный Суд РФ свидетельствует о том, что решения Конституционного Суда РФ еще нет, то результат обращения в виде признания Конституционным Судом РФ закона, примененного судом в данном уголовном деле, не соответствующим Конституции РФ говорит о наличии решения Конституционного Суда РФ;X

ж) по тому, как будет использовано решение Конституционного Суда РФ в уголовном судопроизводстве: если при обращении в Конституционный Суд РФ еще не известно, какое будет принято решение, но оно в любом случае будет использовано в зависимости от результатов рассмотрения обращения Конституционным Судом РФ, то результат обращения в виде признания Конституционным Судом РФ закона, примененного судом в данном уголовном деле, не соответствующим Конституции РФ будет использован в качестве основания возобновления производства по уголовному делу ввиду новых обстоятельств.X

В любом из рассмотренных выше двух видов взаимодействия конституционного и уголовного судопроизводства ключевыми в воздействии на уголовное судопроизводство будут решения Конституционного Суда РФ, которые таким образом приводят уголовное судопроизводство в соответствие с Конституцией РФ, совершенствуя его.X

Следует отметить, что воздействие решений Конституционного Суда РФ на уголовное судопроизводство носит бессистемный и фрагментарный порядок, так как Конституционный Суд РФ принимает постановления только по предмету, указанному в обращении, и лишь в отношении той части акта или компетенции органа, конституционность которых подвергается сомнению в обращении (ч. 3 ст. 74 ФКЗ от 21.07.1994 N 1-ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации").X

Кроме того, решения Конституционного Суда РФ характеризуются временами "двойственностью" в правовых позициях Конституционного Суда РФ <11> или даже тем, что решения Конституционного Суда РФ рассматриваются как фактор дестабилизации уголовно-процессуальной системы <12>.

--------------------------------

<11> См. об этом более подробно на примере решений Конституционного Суда РФ по вопросу о субъекте оказания квалифицированной юридической помощи в уголовном судопроизводстве: Кудрявцев В.Л. Проблемы оказания квалифицированной юридической помощи в уголовном судопроизводстве в контексте правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации // Конституционно-правовые проблемы уголовного права и процесса: Сб. материалов международной научной конференции. Санкт-Петербург, 30 - 31 октября 2009 г. / Сост. К.Б. Калиновский. СПб.: Северо-Западный филиал Российской академии правосудия, 2010. С. 168; Сайт МАСП http://www.iuaj.net/node/234 (дата обращения 10.03.2013).

<12> См. об этом более подробно: Бойков А.Д. Решения Конституционного Суда РФ как фактор дестабилизации уголовно-процессуальной системы. Опасность негативного правотворчества // Третья власть в России. Книга вторая. Продолжение реформ. М.: Юрлитинформ, 2002. С. 112 - 130.

Так, в частности, А.Д. Бойков считал, что "Негативное правотворчество (это деятельность Конституционного Суда РФ по изъятию из отрасли права отдельных норм и институтов через констатацию их "неконституционности" (разн. моя. - В.К.)) судебной власти - опасный путь фрагментарного совершенствования правовой системы. Особенно это очевидно применительно к кодифицированному отраслевому законодательству (к которому относится и уголовно-процессуальное (разн. моя. - В.К.)), в котором любые частные изменения чреваты далеко идущими последствиями, связанными с нарушением органического единства институтов права, снижением эффективности его регулятивной функции" <13>.

--------------------------------

<13> Бойков А.Д. Заключение. Опасность негативного правотворчества // Третья власть в России. Книга вторая. Продолжение реформ. М.: Юрлитинформ, 2002. С. 147 - 148.

Действительно, не всегда все решения Конституционного Суда РФ идеальны, но в целом их положительная роль в становлении в России правового государства, осуществлении правовой реформы, приведении законодательства, в том числе и уголовно-процессуального, в соответствие с Конституцией РФ несомненна <14>.X

--------------------------------

<14> В целом положительную роль решений Конституционного Суда РФ можно проследить, в частности, на таких примерах: а) как становление и функционирование состязательности на досудебном производстве по уголовным делам. См.: Кудрявцев В.Л. Некоторые проблемы совершенствования процессуальной формы предварительного расследования в контексте состязательных начал уголовного судопроизводства // Материалы международной научно-практической конференции. Санкт-Петербург. 6 - 8 октября 2010 г. СПб., 2011; http://www.iuaj.net/node/547 (дата обращения 10.03.2013 года); б) как становление и функционирование института квалифицированной юридической помощи, в том числе и в уголовном судопроизводстве. См.: Кудрявцев В.Л. Конституционно-правовые основы института квалифицированной юридической помощи в российском уголовном судопроизводстве. М.: Юрлитинформ, 2007. 152 с.; Кудрявцев В.Л. Конституционно-правовой институт квалифицированной юридической помощи в Российской Федерации // Государство и право. 2008. N 2. С. 83 - 89; Кудрявцев В.Л. Концепции реализации конституционно-правового института квалифицированной юридической помощи в уголовном судопроизводстве // Российская юстиция. 2008. N 11. С. 64 - 67; Кудрявцев В.Л. Реализация конституционно-правового института квалифицированной юридической помощи в деятельности адвоката (защитника) в российском уголовном судопроизводстве: теоретические основы и проблемы обеспечения: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2008. 54 с.X

Тем более что Конституционный Суд РФ принимает решение по делу, оценивая как буквальный смысл рассматриваемого акта, так и смысл, придаваемый ему официальным и иным толкованием или сложившейся правоприменительной практикой, а также исходя из его места в системе правовых актов (ч. 2 ст. 74 ФКЗ от 21.07.1994 N 1-ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации").X

Воздействие решений Конституционного Суда РФ на уголовное судопроизводство привело к тому, что в литературе стали говорить о создании конституционно-правового уголовного судопроизводства.

Так, проф. В.Д. Зорькин пишет: "Сегодня модно говорить о непосредственном влиянии Конституции Российской Федерации на различные сферы общественной жизни. Так, например, в последние годы активно обсуждаются представления о так называемой конституционной экономике и т.п. В подобном же смысле, вероятно, можно говорить и о том, что своими решениями Конституционный Суд Российской Федерации шаг за шагом создает конституционно-правовое уголовное судопроизводство как максимальное приближение российского уголовного процесса к его идеальной конституционно-правовой модели, которая, однако, является не благим пожеланием, а действующей правовой реальностью" <15>.X

--------------------------------

<15> Зорькин В.Д. Вступительная статья // Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Уголовный процесс: Учебник / Под общ. ред. А.В. Смирнова. 5-е изд., перераб. М.: Норма; ИНФРА-М, 2012. 768 с.

Данная позиция подверглась анализу, в результате которого был сделан вывод о том, что, с какой бы мы стороны не подошли к формированию категории "конституционно-правовое уголовное судопроизводство": со стороны того, что решения Конституционного Суда РФ не создают конституционные нормы в уголовном судопроизводстве либо со стороны того, что решения Конституционного Суда РФ создают конституционные нормы в уголовном судопроизводстве, конституционно-правовое уголовное судопроизводство в действующей правовой реальности существовать не может <16>.

--------------------------------

<16> См. об этом более подробно: Кудрявцев В.Л. Конституционно-правовое уголовное судопроизводство: миф или правовая реальность? // Евразийская адвокатура. 2013. N 3 (4).

Ведь даже то обстоятельство, что ряд положений Конституции РФ нашли свое прямое отражение в УПК РФ (например, положения ст. 49 Конституции в ч. ч. 1 - 3 ст. 14 УПК РФ; положения ч. 2 ст. 50 Конституции РФ в ч. 1 ст. 75 УПК РФ и т.п.), не ведет к тому, что уголовно-процессуальные нормы становятся конституционно-правовыми, они как были уголовно-процессуальными нормами, соответствующими Конституции РФ, так и остались ими.X

Но соответствовать Конституции РФ должны не только те нормы УПК РФ, в которых прямо отражены положения Конституции РФ, но и все иные нормы, предусмотренные УПК РФ.X

И это закономерно, поскольку, во-первых, согласно ч. 1 ст. 15 Конституции РФ, "законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции Российской Федерации"; во-вторых, как указано в ч. 1 ст. 1 УПК РФ, "порядок уголовного судопроизводства на территории Российской Федерации устанавливается настоящим Кодексом, основанным на Конституции Российской Федерации".X

Из приведенных положений ч. 1 ст. 15 Конституции РФ и ч. 1 ст. 1 УПК РФ следует, что как сам уголовно-процессуальный закон по форме своего принятия, так и его содержание, то есть порядок уголовного судопроизводства, должны соответствовать Конституции РФ. Иначе в отношении Уголовно-процессуального кодекса, устанавливающего порядок уголовного судопроизводства, действует презумпция конституционности данного закона, то есть его, УПК РФ, соответствия Конституции РФ как по форме, так и по содержанию.X

Соответственно любые изменения и дополнения, вносимые законодателем в порядок уголовного судопроизводства, то есть в УПК РФ, презюмируются как конституционные.X

Таким образом, на законодательном уровне в отношении уголовно-процессуального закона действует презумпция его конституционности.

Но данная презумпция относится к числу опровержимых, поскольку она действует до тех пор, пока такой орган судебного конституционного контроля, как Конституционный Суд РФ, не выступит в роли негативного законодателя и не опровергнет ее в своем решении в соответствующей части или полностью путем признания неконституционной.

Раскрытие же Конституционным Судом РФ в своем решении конституционно-правового смысла уголовно-процессуальной нормы не опровергает презумпцию конституционности уголовно-процессуального закона в соответствующей ей части, а означает, что "норма, признанная не противоречащей Конституции Российской Федерации в конституционно-правовом смысле, выявленном Конституционным Судом Российской Федерации, сохраняет юридическую силу и действует (а значит, и подлежит применению) именно в пределах ее конституционно-правовой интерпретации" <17>.X

--------------------------------

<17> Пункт 4 Определения Конституционного Суда РФ от 11.11.2008 N 556-О-Р "О разъяснении Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 5 февраля 2007 года N 2-П "По делу о проверке конституционности положений статей 16, 20, 112, 336, 376, 377, 380, 381, 382, 383, 387, 388 и 389 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации" // Вестник Конституционного Суда РФ. 2008. N 6.X

Вот какова в целом роль Конституционного Суда РФ как судебного органа конституционного контроля, проверяющего в пределах своих полномочий нормы уголовно-процессуального закона на их конституционность, то есть на их соответствие Конституции РФ, в деле существования и функционирования уголовного судопроизводства, соответствующего Конституции РФ, в поддержании конституционности уголовно-процессуального закона и должной, конституционной, практики его применения.X

Тем более что согласно ст. 79 ФКЗ от 21.07.1994 N 1-ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации": решение Конституционного Суда Российской Федерации окончательно и не подлежит обжалованию (ч. 1); решение Конституционного Суда Российской Федерации действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами. Юридическая сила постановления Конституционного Суда Российской Федерации о признании акта неконституционным не может быть преодолена повторным принятием этого же акта (ч. 2). Акты или их отдельные положения, признанные неконституционными, утрачивают силу. Решения судов и иных органов, основанные на актах или их отдельных положениях, признанных постановлением Конституционного Суда Российской Федерации неконституционными, не подлежат исполнению и должны быть пересмотрены в установленных федеральным законом случаях (ч. 3). Позиция Конституционного Суда Российской Федерации относительно того, соответствует ли Конституции Российской Федерации смысл нормативного правового акта или его отдельного положения, придаваемый им правоприменительной практикой, выраженная в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации, в том числе в постановлении по делу о проверке по жалобе на нарушение конституционных прав и свобод граждан конституционности закона, примененного в конкретном деле, или о проверке по запросу суда конституционности закона, подлежащего применению в конкретном деле, подлежит учету правоприменительными органами с момента вступления в силу соответствующего постановления Конституционного Суда Российской Федерации (ч. 5).X

Но не только конституционное судопроизводство влияет на уголовное, но и уголовное судопроизводство также оказывает влияние на совершенствование конституционного, но не отдельно как таковое, а в совокупности с иными сферами правового регулирования, служащими предметом для обращения в Конституционный Суд РФ.

Практика обращений в Конституционный Суд РФ, в том числе и связанных с уголовным судопроизводством, приводит к тому, что нормы ФКЗ от 21.07.1994 N 1-ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации" совершенствуются.X

В частности, так появился институт разрешения дел без проведения слушаний (статья 47.1 "Разрешение дел без проведения слушания" была введена Федеральным конституционным законом от 03.11.2010 N 7-ФКЗ), когда "с одной стороны, отсутствуют предусмотренные Федеральным конституционным законом "О Конституционном Суде Российской Федерации" основания для принятия обращения к публичному производству (с проведением слушания дела), но в то же время нет и оснований для отказа в принятии обращения к рассмотрению" <18>.X

--------------------------------

<18> Деятельность Конституционного Суда в 2009 - 2011 годах (общая характеристика) // Одобрено решением Конституционного Суда Российской Федерации от 17 июля 2012 года. Информация Конституционного Суда Российской Федерации "О конституционно-правовых аспектах совершенствования правотворческой и правоприменительной деятельности в сфере обеспечения и защиты прав и свобод граждан (на основе решений Конституционного Суда Российской Федерации 2009 - 2011 годов) (подготовлена Секретариатом Конституционного Суда Российской Федерации). С. 9 // Официальный сайт Конституционного Суда РФ: http://www.ksrf.ru (дата обращения 10.03.2013).

Согласно ч. 1 ст. 47.1 ФКЗ от 21.07.1994 N 1-ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации", "Конституционный Суд Российской Федерации может рассматривать и разрешать дела о соответствии Конституции Российской Федерации указанных в пункте 1 части первой статьи 3 настоящего Федерального конституционного закона нормативных правовых актов (за исключением федерального конституционного закона, федерального закона, конституции республики, устава края, области, города федерального значения, автономной области, автономного округа), проверять по жалобе на нарушение конституционных прав и свобод граждан конституционность закона, примененного в конкретном деле, или проверять по запросу суда конституционность закона, подлежащего применению в конкретном деле, без проведения слушания, если придет к выводу о том, что оспариваемые заявителем положения нормативного правового акта аналогичны нормам, ранее признанным не соответствующими Конституции Российской Федерации постановлением Конституционного Суда Российской Федерации, сохраняющим силу, либо что оспариваемая заявителем норма, ранее признанная неконституционной постановлением Конституционного Суда Российской Федерации, сохраняющим силу, применена судом в конкретном деле, а подтверждение Конституционным Судом Российской Федерации неконституционности нормы необходимо для устранения фактов нарушений конституционных прав и свобод граждан в правоприменительной практике".X

Вот и все, что можно сказать в целом о диалектике сосуществования и совершенствования конституционного и уголовного судопроизводства.

При этом следует учитывать, что при взаимодействии этих двух видов судопроизводств конституционное судопроизводство оказывает более частое, существенное и фрагментарное влияние на совершенствование уголовного, чем наоборот, поскольку на совершенствование конституционного судопроизводства влияет практика обращений, не только затрагивающих уголовное судопроизводство, но и иные сферы правового регулирования.

А.Е. ЧЕЧЕТИН

О ВЗАИМОСВЯЗИ КОНСТИТУЦИОННОГО

И ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНОГО ПРОИЗВОДСТВ

Чечетин Андрей Евгеньевич, заместитель начальника Управления конституционных основ уголовной юстиции Секретариата Конституционного Суда Российской Федерации, профессор кафедры уголовно-процессуального права Северо-Западного филиала Российской академии правосудия, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации.

Взаимосвязь конституционного и оперативно-розыскного производств достаточно наглядно прослеживается на примере реализации судом общей юрисдикции правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, сформулированных в Постановлении от 9 июня 2011 года N 12-П по жалобе бывшего районного судьи.X

Основанием для обращения в Конституционный Суд послужило судебное решение, принятое в процессе оперативно-розыскного производства с нарушением принципа территориальной подсудности. Это нарушение выразилось в том, что судебная коллегия Краснодарского краевого суда дала согласие Ростовскому Управлению ФСБ на проведение оперативно-розыскных мероприятий (далее - ОРМ) на территории г. Ростова-на-Дону в отношении ростовского судьи с целью проверки информации о вымогательстве им взятки. На основании этого решения был проведен оперативный эксперимент, в ходе которого под контролем сотрудников ФСБ судье был передан предмет вымогаемой им взятки, обнаруженный затем при обследовании его служебного кабинета. Уличенный в получении взятки судья подал заявление об отставке, а по результатам проведенных ОРМ было возбуждено уголовное дело по признакам статьи 290 УК РФ.X

Обвиняемый оспорил в Верховном Суде законность решения судебной коллегии Краснодарского краевого суда, давшей разрешение на проведение ОРМ в отношении ростовского судьи, поскольку, по его мнению, оно было вынесено с нарушением принципа территориальной подсудности принятия решения о проведении ОРМ, однако получил отказ. Кассационная и надзорная инстанции признали обоснованным и законным изменение территориальной подсудности в оперативно-розыскном производстве по делу заявителя.

После этого экс-судья обратился в Конституционный Суд с жалобой на нарушение его права на законный суд, гарантированного ст. 47 Конституции Российской Федерации. Заявитель оспорил конституционность п. 7 ст. 16 Закона РФ "О статусе судей в Российской Федерации" и ч. 1 ст. 9 Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности" (далее - Закон об ОРД), которые, по его мнению, допускают возможность дачи разрешения на проведение ОРМ с нарушением принципа территориальной подсудности в любом суде по усмотрению оперативно-розыскного органа.X

Правовая проблема, поднятая заявителем, заключалась в том, что Закон об ОРД в отличие от УПК РФ не предусматривал процедуры изменения территориальной подсудности предварительного судебного контроля за проводимыми ОРМ в случае возникновения такой необходимости. Согласно прежней редакции ч. 1 ст. 9 Закона об ОРД рассмотрение материалов об ограничении конституционных прав граждан на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, передаваемых по сетям электрической и почтовой связи, на неприкосновенность жилища при проведении ОРМ осуществляется судом, как правило, по месту проведения таких мероприятий или по месту нахождения органа, ходатайствующего об их проведении. Каких-либо иных норм, регламентирующих вопросы подсудности в оперативно-розыскном производстве, Закон об ОРД не содержит.X

Конституционный Суд в Постановлении от 9 июня 2011 года N 12-П по этой жалобе хотя и согласился с основными доводами заявителя, но, тем не менее, признал оспариваемые нормы конституционными, дав их конституционно-правовое истолкование. Ключевые выводы этого решения состоят в следующем. Во-первых, Конституционный Суд признал за любыми объектами негласных ОРМ право на законный суд, гарантированное ст. 47 Конституции РФ. Во-вторых, было признано допустимым изменение подсудности в оперативно-розыскном производстве при условии закрепления в законе правил определения суда, уполномоченного на предварительный судебный контроль за ОРМ и исключении при этом возможности усмотрения органа, осуществляющего ОРД. В-третьих, установленный в Законе об ОРД порядок судебного рассмотрения материалов об ограничении конституционных прав граждан при проведении ОРМ был отнесен к сфере уголовного судопроизводства. В-четвертых, Конституционный Суд установил, что при отсутствии собственного регулирования в оперативно-розыскном производстве могут применяться правила ст. 35 УПК РФ о порядке изменения территориальной подсудности разрешения вопроса о даче согласия на проведение ОРМ.X

Несмотря на согласие с большинством доводов, изложенных в жалобе привлеченного к уголовной ответственности отставного судьи, Конституционный Суд в резолютивной части Постановления N 12-П воздержался от принятия решения о необходимости пересмотра процессуальных решений по делу заявителя. Одной из возможных причин этого послужило то, что уголовное дело по обвинению заявителя на момент начала конституционного судопроизводства еще не было разрешено по существу судом первой инстанции.X

Ходатайства обвиняемого о пересмотре оспариваемых им судебных решений на основании правовых позиций Конституционного Суда, сформулированных в указанном Постановлении, были отклонены судами общей юрисдикции.X

При рассмотрении уголовного дела в суде первой инстанции стороной защиты было заявлено ходатайство о признании недопустимыми доказательствами результатов оперативного эксперимента и обследования кабинета судьи, которые были проведены на основании судебного решения, полученного с нарушением принципа территориальной подсудности.

Государственный обвинитель, возражая против удовлетворения этого ходатайства, аргументировал необходимость изменения подсудности объективными обстоятельствами дела, связанными с возможностью расшифровки планируемых ОРМ и допустимостью такого изменения действовавшей на тот момент редакцией ст. 9 Закона об ОРД. Кроме того, сторона обвинения апеллировала к отсутствию в Постановлении Конституционного Суда N 12-П указания о пересмотре правоприменительных решений по делу заявителя.X

В процессе рассмотрения ходатайства подсудимого судом было установлено, что процедура изменения территориальной подсудности в деле заявителя не соответствовала порядку, установленному в ст. 35 УПК РФ, и противоречила правовым позициям, сформулированным в упомянутом Постановлении Конституционного Суда. С учетом этих обстоятельств судья вынес постановление об удовлетворении заявленного ходатайства, которым признал недопустимыми доказательствами данные, полученные при проведении ОРМ в отношении заявителя.X

Аргументация принятого судьей Верховного Суда решения основана на глубоком анализе положений Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", а также правовых позиций Конституционного Суда, касающихся юридической силы и правовых последствий принимаемых им решений. Профессионализм автора этого документа, общий объем которого превысил двадцать страниц текста, вызывает безусловное уважение, поскольку он сумел соединить два противоположных подхода высших судов по вопросу изменения подсудности в оперативно-розыскном производстве и принять решение, основанное на законе в его конституционно-правовом истолковании.X

В мотивировочной части постановления об удовлетворении ходатайства подсудимого отмечалось, что позиция Конституционного Суда, сформулированная в его Постановлении N 12-П, подлежит учету правоприменительными органами с момента вступления его в силу. При этом отсутствие в решении Конституционного Суда указания на необходимость пересмотра правоприменительных решений в отношении участника конституционного судопроизводства не следует расценивать как обстоятельство, препятствующее пересмотру таких решений при установлении истинного - конституционного - истолкования нормы.X

Данное правило, как установил суд, должно быть применено в отношении подсудимого, являвшегося участником конституционного судопроизводства, независимо от отсутствия в резолютивной части данного решения указания о необходимости пересмотра правоприменительных решений в отношении заявителя. Отсюда был сделан вывод, что при рассмотрении его уголовного дела правильность применения правовых норм должна быть оценена с учетом их конституционно-правового истолкования, данного Конституционным Судом. Поскольку же в деле подсудимого отсутствовало решение Председателя Верховного Суда или его заместителя об изменении территориальной подсудности рассмотрения вопроса о даче разрешения на проведение ОРМ в отношении судьи, то принявшая такое решение судебная коллегия Краснодарского краевого суда не может быть признана законным составом суда, а потому доказательства, полученные в ходе ОРМ, основанных на ее решении, суд признал недопустимыми.

С учетом этого решения суд первой инстанции при вынесении приговора исключил из объема обвинения эпизод получения подсудимым части взятки, который подтверждался лишь результатами ОРМ, проведенными на основании решения, вынесенного незаконным составом суда. В то же время суд признал его виновным в получении другой части взятки и назначил наказание в виде штрафа в размере шестидесятикратной суммы взятки. Кассационная коллегия Верховного Суда своим решением от 22 декабря 2011 года оставила приговор без изменения.

Приведенный пример позволяет наглядно увидеть, насколько сложным порой бывает механизм взаимосвязи конституционного, уголовно-процессуального и оперативно-розыскного производств при оценке доказательств, полученных на основе использования результатов ОРД, а правоприменительные решения по этому делу, в котором переплелись все виды судопроизводств, заслуживают более глубокого анализа исследователей.

С.В. БУРМАГИН

СПРАВЕДЛИВОСТЬ УГОЛОВНОГО ПРАВОСУДИЯ

В ИНТЕРПРЕТАЦИЯХ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Бурмагин Сергей Викторович, профессор кафедры уголовного права и процесса Юридического института Северного (Арктического) федерального университета имени М.В. Ломоносова, заместитель председателя Архангельского областного суда в отставке, кандидат юридических наук.

Сложно переоценить роль Конституционного Суда Российской Федерации (далее - Конституционный Суд) в становлении и развитии правовой системы новейшей России. Достаточно отметить, что Конституционный Суд самым активным и непосредственным образом влияет на правовое регулирование уголовно-процессуальной деятельности, ее совершенствование и во многом определил концептуальные основы построения современного российского уголовного процесса. Значимым является вклад Конституционного Суда и в формирование научных взглядов на справедливое уголовное правосудие.

В современном обществе справедливость выступает как общечеловеческая ценность, пронизывающая все сферы общественной жизни и отражающая общие представления о нравственных основах построения демократического, правового государства. По мере продвижения общества по пути социального прогресса и гуманизации идеи справедливости получают все большее развитие и актуальность, находят выражение в принципах построения и деятельности социальных учреждений, закрепление в правовых институтах. Конституционный Суд РФ признает справедливость общеправовым принципом, отмечая тем самым его универсальный характер <1>.

--------------------------------

<1> См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 25 января 2001 г. N 1-П "По делу о проверке конституционности пункта 2 статьи 1070 ГК РФ в связи с жалобами граждан И.В. Богданова, А.Б. Зернова, С.И. Кальянова и Н.В. Труханова" // Собрание законодательства РФ. 2001. N 7. Ст. 700. (далее - ПКС от 25.01.2001 N 1); Постановление Конституционного Суда РФ от 11 мая 2005 г. N 5-П "По делу о проверке конституционности статьи 405 УПК РФ в связи с запросом Курганского областного суда, жалобами Уполномоченного по правам человека в РФ, производственно-технического кооператива "Содействие", общества с ограниченной ответственностью "Карелия" и ряда граждан" // Собрание законодательства РФ. 2005. N 22. Ст. 2194 (далее - ПКС от 11.05.2005 N 5).X

Особое значение справедливость приобретает в сфере правосудия, в которой разрешаются наиболее острые социальные конфликты и существенным образом затрагиваются права и интересы личности. В общественном сознании справедливость во многом ассоциируется именно с правосудием, поскольку является его неотъемлемым атрибутом. Выдающийся российский юрист А.Ф. Кони, характеризуя уголовно-судебную деятельность, писал: "Правосудие не может быть отрешено от справедливости. А последняя состоит вовсе не в одном правомерном применении карательных санкций. Судебный деятель всем своим образом действий относительно людей, к деяниям которых он призван приложить свой ум, труд, власть, должен стремиться к осуществлению нравственного закона" <2>. В современной России общественные ожидания справедливого правосудия весьма велики.

--------------------------------

<2> Цит. по кн.: Мальцев Г.В. Социальная справедливость и право. М.: Мысль, 1977. С. 47.

По мнению П.А. Лупинской, справедливость как единство правовых и нравственных требований должна определять "все производство по делу, поведение лиц, ведущих судопроизводство, содержание и форму принимаемых решений" <3>. Между тем существует проблема научного и нормативно-правового определения понятия справедливости уголовного правосудия. Уголовно-процессуальное право РФ не только не содержит четких дефиниций справедливости, но и не вносит ясности, в чем значение категории справедливости для уголовного процесса, в чем выражается ее правовое содержание. В УПК РФ справедливость не закреплена ни в качестве принципа уголовного судопроизводства, ни в качестве общего условия судебного разбирательства, а фигурирует лишь как одно из нормативно определенных обязательных свойств приговора, закрепленных в ч. 1 ст. 297 УПК РФ и характеризующих его с позиции соблюдения уголовно-правового принципа справедливости наказания (ст. 6 УК РФ). Последний, как известно, включает в себя требования назначения наказания в законодательно установленных пределах, соответствие наказания характеру и степени общественной опасности совершенного преступления (соразмерность наказания) и индивидуализацию наказания. Однако такое узкое использование законодателем категории справедливости в регламентации уголовно-процессуальной деятельности отражает лишь одну сторону справедливости, ее сугубо уголовно-правовой (материальный) аспект и не раскрывает всего значения, которое имеет в уголовном судопроизводстве этот нравственно-правовой феномен.X

--------------------------------

<3> Лупинская П.А. Реализация принципов социальной справедливости в уголовном судопроизводстве // XXVII съезд КПСС и укрепление законности и правопорядка. М., 1987. С. 182.

Наравне с материальным существует вполне определенный процессуальный аспект справедливости уголовного правосудия, который нашел выражение в общепризнанных международно-правовых принципах и стандартах правосудия, закрепленных, в частности, в ст. 6 Европейской конвенции по защите прав человека и основных свобод, содержащей конкретные требования (критерии) справедливости судебных процедур, выработанные демократическим мировым сообществом.X

В условиях недостаточной правовой определенности относительно содержания и критериев справедливости российского уголовного судопроизводства большое значение в уяснении этих вопросов имеют правовые позиции Конституционного Суда. В своих решениях при проверке конституционности отдельных положений УПК РФ Конституционный Суд зачастую оперирует такими понятиями, как "принцип справедливости", "справедливая судебная защита", "справедливое судебное разбирательство", "справедливость судебных решений (судебных актов)". Во всех этих случаях Конституционный Суд ведет речь о справедливости как о совокупности процедурных требований к судебному разбирательству по уголовным делам и справедливости как оценке конечного результата разрешения уголовно-правового спора, т.е. использует категорию справедливости уголовного правосудия в процессуальном аспекте. Отсутствие внимания в решениях Конституционного Суда к "материальной" стороне справедливости объясняется не его игнорированием, а тем обстоятельством, что законность и обоснованность применения норм УК РФ в конкретном уголовном деле, в частности справедливость назначенного судебным приговором наказания, не является предметом проверки Конституционного Суда, тогда как процедурные правила, включая регламентацию судебных полномочий, постоянно подвергаются конституционному надзору.X

Чаще всего Конституционный Суд представляет справедливость как некий "неотъемлемый признак правосудия", без которого оно утрачивает свои качества. "Правосудие по своей сути может признаваться таковым лишь при условии, что оно отвечает требованиям справедливости и гарантирует эффективное восстановление в правах", - констатируется в ряде решений Конституционного Суда (ПКС от 25.01.2001 N 1-П, ПКС от 08.12.2003 N 18-П, ПКС от 11.05.2005 N 5-П, ПКС от 16.05.2007 N 6-П). При определении конкретного содержания требований справедливого осуществления правосудия Конституционный Суд, прежде всего, обращается к ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод <4>, согласно которой каждому, в том числе обвиняемому и потерпевшему, при определении его прав должны обеспечиваться гарантии справедливого правосудия <5>. Используя положения Конвенции в толковании Европейского суда по правам человека, Конституционный Суд выделяет и применяет в своих решениях такой составной элемент (критерий) справедливости судебного разбирательства, как обеспечение равноправия сторон, понимаемое как предоставление сторонам равных процессуальных возможностей по отстаиванию своих прав и законных интересов, включая реально предоставленную возможность довести свою позицию относительно всех аспектов дела до суда (ПКС от 08.12.2003 N 18-П), а также возможность обжалования действий и решений суда, осуществляющего производство по делу (ПКС от 11.05.2005 N 5-П). Одновременно Конституционный Суд подчеркивает значение данных правовых предписаний как "необходимых гарантий судебной защиты и справедливого судебного разбирательства дела".X

--------------------------------

<4> Конституционным Судом также широко используются аналогичные нормы других международно-правовых актов, например Декларации прав человека и Международного пакта о гражданских и политических правах.X

<5> Например: Постановление Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 г. N 18-П "По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 УПК РФ в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан" // Собрание законодательства РФ. 2003. N 51. Ст. 5026 (далее - ПКС от 08.12.2003 N 18).X

Наиболее важной представляется интерпретация справедливости уголовного правосудия через трактовку содержательной стороны судебных полномочий и оценку законности, обоснованности и истинности судебных актов. По смыслу статей 46 - 52, 118, 120 и 123 Конституции РФ и корреспондирующих им статей 6 и 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, суд как орган правосудия призван обеспечивать в судебном разбирательстве соблюдение требований, необходимых для вынесения правосудного, т.е. законного, обоснованного и справедливого решения по делу. В рамках уголовного судопроизводства это предполагает установление на основе исследованных доказательств обстоятельств происшествия, его правильную правовую оценку, выявление конкретного вреда, причиненного обществу и отдельным лицам, и действительной степени вины лица в совершении инкриминируемого ему деяния (ПКС от 08.12.2003 N 18-П).X

Положительно отвечая на вопрос, входит ли собирание доказательств в число полномочий суда, Конституционный Суд исходит из того, что для справедливого и беспристрастного разрешения уголовного дела по существу требуется всестороннее установление всех необходимых для этого обстоятельств <6>. Требование состязательного построения судопроизводства, также являющегося одним из составных элементов справедливого правосудия, по мнению Конституционного Суда, не освобождает суд от обязанности обеспечить справедливое и беспристрастное разрешение дела по существу, используя предоставленные законом полномочия, в том числе по исследованию доказательств. Осуществление судом функции правосудия предполагает наличие у него права проверять и оценивать доказательства как путем установления их источников и сопоставления с другими доказательствами, имеющимися в деле либо представленными сторонами в судебном заседании, так и путем получения и исследования в рамках предъявленного обвинения, в том числе по инициативе суда, иных доказательств, подтверждающих или опровергающих доказательство, проверяемое судом <7>. Такое право, согласно позиции Конституционного Суда, является непременным условием для принятия правосудного решения. Иное не позволило бы суду при рассмотрении уголовных дел давать объективную оценку позициям сторон, устранять возникающие в ходе судебного разбирательства сомнения в их обоснованности, а следовательно, не обеспечивало бы независимость и беспристрастность суда при отправлении правосудия - свойств, без которых, по смыслу ст. 6 Конвенции по защите прав и основных свобод человека, правосудие утрачивает качество справедливости.X

--------------------------------

<6> Определение Конституционного Суда РФ от 6 марта 2003 г. N 104-О // Документ не опубликован. СПС "КонсультантПлюс".X

<7> Определение Конституционного Суда РФ от 18 июня 2004 г. N 204-О // Документ не опубликован. СПС "КонсультантПлюс".X

Не оставляет без внимания Конституционный Суд и вопрос о справедливости судебных решений. "Справедливость судебных актов - необходимое условие судебной защиты прав и свобод человека и гражданина, а также поддержания баланса таких ценностей, как справедливость и стабильность судебных решений" - говорится в одном из Постановлений <8>. Судебное решение не может быть признано справедливым, если допущена судебная ошибка, такое решение подлежит пересмотру <9>. Проверяя конституционность ст. 405 УПК РФ и анализируя положения Конституции РФ и корреспондирующие им положения Всеобщей декларации прав человека (статьи 7, 8 и 10), а также Международного пакта о гражданских и политических правах (статья 14) и Конвенции о защите прав человека и основных свобод (статья 6, а также статья 3 и пункт 2 статьи 4 Протокола N 7 к Конвенции в редакции Протокола N 11) Конституционный Суд пришел к выводу, что даже вступившее в законную силу судебное решение подлежит пересмотру, если какое-либо новое или вновь открывшееся обстоятельство либо выявленные существенные нарушения, допущенные в ходе предыдущего разбирательства, неоспоримо свидетельствуют о наличии судебной ошибки. И вновь Конституционный Суд аргументирует свой вывод тем, что такое решение не отвечает требованиям справедливости (ПКС от 11.05.2005 N 5-П).X

--------------------------------

<8> Постановление Конституционного Суда от 16 мая 2007 г. N 6-П "По делу о проверке конституционности положений статей 237, 413 и 418 УПК РФ в связи с запросом президиума Курганского областного суда" // Собрание законодательства. 2007. N 22. Ст. 2686 (далее - ПКС от 16.05.2007 N 6).X

<9> Определение Конституционного Суда РФ от 9 апреля 2002 г. N 28-О // Собрание законодательства РФ. 2002. N 17. Ст. 1719.X

Исходя из понимания справедливости как ожидаемого результата эффективной судебной защиты всех конституционных ценностей, включая права и свободы личности, Конституционный Суд признал возможным при определенных условиях пересмотр в надзорном порядке вступивших в законную силу судебных решений, влекущих ухудшение положения обвиняемого (осужденного). Подобное исключение из общего правила о запрете поворота к худшему призвано, по мнению Конституционного Суда, устранить ситуацию, когда неисправление судебной ошибки искажает саму суть правосудия, смысл приговора как акта правосудия, разрушает необходимый баланс конституционно защищаемых ценностей, в том числе прав и законных интересов осужденных и потерпевших. Отсутствие возможности пересмотра окончательного судебного решения в связи с имевшим место в ходе предшествующего разбирательства существенным (фундаментальным) нарушением, которое повлияло на исход дела, означало бы, согласно позиции Конституционного Суда, что вопреки принципу справедливости и основанным на нем конституционным гарантиям охраны достоинства личности и судебной защиты прав и свобод человека (статья 17 (часть 1), статьи 19, 21, 46 и 52 Конституции РФ) такое ошибочное судебное решение не может быть исправлено.X

В другом Постановлении Конституционный Суд вновь указал, что ограничение возможности пересмотра судебных решений, не отвечающих требованиям законности, обоснованности и справедливости, имеет следствием нарушение баланса в защите таких конституционных ценностей, как справедливость и правовая определенность, влекущее причинение вреда гарантируемым Конституцией РФ правам и свободам человека и гражданина, защита и восстановление которых являются конституционной целью правосудия (ПКС от 16.05.2007 N 6-П). Развивая мысль о том, что судебное решение, в котором неверно отражены существенно значимые обстоятельства события, являвшегося предметом исследования по уголовному делу, не может рассматриваться как справедливый акт правосудия, Конституционный Суд пришел к выводу, что такое решение должно быть исправлено, независимо от того, что послужило причиной его неправосудности - неправомерные действия судьи, судебная ошибка или иные обстоятельства, объективно влияющие на законность, обоснованность и справедливость судебного акта.X

В этом же деле о проверке конституционности положений статей 237, 413 и 418 УПК РФ (ПКС от 16.05.2007 N 6-П) проявился интересный и значимый с точки зрения понимания и раскрытия сущности справедливости уголовного правосудия подход Конституционного Суда к оценке судебных процедур на основе применения критериев обязательности восстановления нарушенных прав и соблюдения равенства прав и обязанностей.X

Одним из аргументов в признании неконституционности ст. 418 УПК РФ, не позволяющей суду в случае выявления новых или вновь открывшихся обстоятельств, влекущих ухудшение положения обвиняемого (например, наступление смерти потерпевшего вследствие причиненного ему тяжкого вреда здоровью), принять решение о возобновлении производства по уголовному делу с тем, чтоб органы уголовного преследования учли эти обстоятельства в качестве основы для изменения формулировки обвинения, послужила обнаружившаяся несправедливость существенных различий в разрешении однотипных уголовно-правовых конфликтов.X

Как отметил Конституционный Суд, отсутствие у суда возможности учесть при пересмотре приговора новые обстоятельства, характеризующие фактическую сторону преступления, применительно к одному и тому же уголовно-правовому запрету создает основу для неравенства при определении пределов ответственности и возмещения вреда в зависимости от того, в какой момент эти обстоятельства возникли и были установлены. Действительно, в силу положений статей 237, 252 УПК РФ, в зависимости, например, от времени наступления общественно-опасных последствий преступного деяния, эти обстоятельства либо вменяются виновному лицу и, соответственно, усиливают степень его ответственности (последствия наступили в период досудебного производства), либо остаются за пределами обвинения (последствия наступили после передачи дела в суд, а также после вынесения приговора либо вовсе после вступления его в силу), что позволяет виновному избежать надлежащей (более строгой) уголовной ответственности.X

К этому следует добавить и неравное положение, в котором оказываются потерпевшие от одинаковых преступлений. В первом случае потерпевший имеет возможность в полной мере удовлетворить свой законный интерес и добиться полного восстановления нарушенных преступлением прав, во втором, когда преступление получает неадекватную ("заниженную") юридическую оценку, полноценное восстановление прав в рамках уголовного судопроизводства становится невозможным.

Такое положение, когда решение по уголовному делу определяется не деянием и личностью обвиняемого, а фактором, по существу, не связанным с основаниями уголовной ответственности, Конституционный Суд признал недопустимым как нарушающее закрепленный в ч. 1 ст. 19 Конституции РФ принцип равенства всех перед законом и судом.X

Проведенный анализ интерпретаций справедливости уголовного правосудия, содержащихся в решениях Конституционного Суда, позволяет утвердиться во мнении, что понятие справедливости в приложении к производству по уголовным делам основательно не проработано в отечественной науке, его сущность в полном объеме не выявлена и отчасти только угадывается буквально на интуитивном уровне.

Отдельные аспекты справедливости удостоились быть предметом серьезных научных исследований <10>, но пока процессуальная наука не выстроила стройной, единой и научно обоснованной концепции современного уголовного судопроизводства, нет и четкого представления, каким должно быть справедливое правосудие по уголовным делам. Идея справедливого уголовного правосудия до сих пор не стала руководящим началом отечественного уголовного судопроизводства, а ее воплощение в современных условиях вызывает определенный скептицизм у некоторых процессуалистов <11>. Несмотря на вполне понятные трудности, общество должно стремиться к воплощению в праве идеалов добра и справедливости, и исследования по выявлению и формулированию критериев справедливого уголовного правосудия должны получить дальнейшее продолжение. Позиции Конституционного Суда по этому вопросу служат отправной точкой и вселяют оптимизм.

--------------------------------

<10> Алексеева Л.Б. Право на справедливое судебное разбирательство: реализация в УПК РФ общепризнанных принципов и норм международного права: Дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2003; Аширова Л.М. Проблемы реализации принципа справедливости в уголовном процессе: Дис. ... канд. юрид. наук. Уфа, 2006.

<11> Бозров В.М. О проблеме справедливости в уголовном судопроизводстве // Российский судья. 2005. N 4. С. 15 - 18.X

О.В. ЕВСТИГНЕЕВА

КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ СПРАВЕДЛИВОСТИ

В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

Евстигнеева Ольга Вячеславовна, доцент кафедры уголовного процесса Саратовской государственной юридической академии, кандидат юридических наук, доцент.

Сущностная характеристика Конституции как Основного Закона государства проявляется в том, что она отражает меру свободы личности, юридически узаконенный баланс интересов общества, основных социальных групп и отдельных граждан, и в этом смысле выступает показателем достигнутого в обществе и государстве баланса между властью и свободой. Не является исключением в этом отношении и Конституция Российской Федерации 1993 года, закрепившая основные демократические ценности Российского государства.X

В концентрированной форме соответствующие ценности Конституции РФ изложены в ее гл. 1, где человек, его права и свободы определены в качестве высшей ценности, а их признание, соблюдение и защита вменены в обязанности государства. Такой подход является отражением переосмысленных на базе новейших естественнонаучных и общественных знаний идей естественного права, с которыми должен считаться человек, стремясь установить сбалансированные отношения между обществом и природой, породившей каждого человека свободным и наделенным неотчуждаемыми правами.X

Еще одна разновидность аксиологических начал современного конституционализма связана с генерированием конституционных ценностей посредством оценочной деятельности Конституционного Суда РФ. Такие конституционные ценности (в отличие от ценностей самой Конституции РФ) не имеют прямого текстуального оформления в основном законе. Их признание и значение вытекает из системных взаимосвязей нормативных положений Конституции РФ. В практике Конституционного Суда РФ получил свое обоснование целый ряд формально не зафиксированных в Конституции РФ ценностей, оказывающих организующее воздействие на соответствующие общественные отношения, среди которых на первое место можно и нужно поставить справедливость. Принцип справедливости как бы растворен в нормативном содержании Конституции РФ, выражает "дух" Основного Закона. Это и ч. 3 ст. 55, согласно которой ограничения основных прав допускаются только для достижения перечисленных в Конституции РФ целей и должны быть им соразмерными; и ч. 3 ст. 17, закрепляющая, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц; и запрет издания законов, умаляющих права и свободы человека (ч. 2 ст. 55). На наш взгляд, в качестве нормативной основы принципа справедливости может быть рассмотрена вся глава 2 Конституции РФ, которая не только закрепляет основные права и свободы личности, но также закладывает основы механизма обеспечения справедливости. Допуская в отдельных случаях ограничение декларированных прав и свобод в интересах других лиц, Конституция РФ формирует сам механизм, позволяющий сбалансировать личные и общественные интересы, в том числе путем указания на то, что такое ограничение допускается только в случаях, установленных федеральным законом, и на основании судебного решения. Таким образом, права и свободы личности составляют основу такого механизма, который затем детализируется применительно к конкретным сферам общественных отношений, в том числе и в области уголовного судопроизводства - в нормах уголовно-процессуального законодательства.X

Принцип справедливости обоснованно рассматривается Конституционным Судом РФ как имеющий универсальный характер и в связи с этим оказывающий регулирующее воздействие на все сферы общественных отношений. Принцип справедливости является базовым для организации и осуществления правосудия, которое может признаваться таковым лишь при условии, что оно отвечает требованиям справедливости и обеспечивает эффективное восстановление в правах.

Юридическая природа справедливости как конституционного принципа предопределяет предельно широкую сферу его влияния как нормативной величины наиболее высокого абстрактного уровня. Цель любого права, по мнению А.В. Полякова, заключается в установлении определенного правопорядка, который в противовес хаосу и беспорядку всегда представляет собой положительную ценность. А "правовой порядок, основанный на социально признанных нормах должного поведения, есть в силу этого порядок справедливый" <1>.

--------------------------------

<1> Поляков А.В. Введение в общую теорию государства и права: Курс лекций. М.: Логос, 2002.

Справедливость с позиции конституционной аксиологии представляет собой очень емкую, неоднозначную, а зачастую и противоречивую категорию, которая практически никогда не анализируется на предмет собственного содержания. Понятие "справедливость" всегда рассматривается в соотношении с иными ценностями: равенство, свобода, правовое и социальное государство, гуманизм и др. При этом чаще всего справедливость рассматривается как "мера равенства и свободы". Если обратиться к этимологическому значению слова, то мера - это "граница, предел проявления чего-нибудь", то есть в данном случае речь идет о правовых границах, пределах равенства и свободы личности.

Уравнивающая справедливость рассматривается в двух аспектах. С одной стороны, как формальное равенство граждан перед законом и судом (ст. 19 Конституции РФ). А с другой стороны, как критерий распределения, а также "воздаяния по заслугам". Прежде всего, это касается определения размеров ответственности, адекватной совершенному правонарушению <2>. Здесь вполне уместно отметить, что абсолютное равенство - это "категория, в общественной жизни полностью неосуществимая и никогда еще в истории не реализованная" <3>. Не случайно законодательство практически всех развитых стран устанавливает в отношении отдельных лиц особый порядок привлечения к уголовной ответственности (иммунитеты). Дифференциация процессуальной формы предполагает установление разумных правовых неравенств, "которые могут и должны использоваться для сглаживания фактического неравенства в зависимости от обстоятельств, сферы применения и контекста" <4>. Подобная дифференциация в понимании В.И. Крусса может предполагать установление либо дополнительных прав и льгот, либо, напротив, ограничений. Принципиально важно, что, по мнению автора, "важнейшей ценностью, позволяющей отграничить дифференциацию от дискриминации, выступают идея и принцип справедливости" <5>.X

--------------------------------

<2> Зорькин В.Д. Аксиологические аспекты Конституции РФ // Сравнительное конституционное обозрение. 2008. N 4.X

<3> Комкова Г.Н. Конституционный принцип равенства прав и свобод человека в России. Саратов: Издательство Саратовского университета, 2002. С. 16.

<4> Крусс В.И. Теория конституционного правопользования. М.: Норма, 2007. С. 568.

<5> Там же. С. 575.

Справедливость как мера свободы предполагает необходимость соотнесения индивидуальной свободы и общего блага. В философии эта оппозиция разворачивается в полемике эгалитарного и коммунитарного подходов. Эгалитаристские концепции исходят из безусловного приоритета прав и свобод личности. Коммунитаристы, напротив, во главу угла ставят поиск общего блага. Вместе с тем, как справедливо отмечает Ч. Тейлор: "...большая часть здравомыслящих людей, если они не находятся в плену какой-либо жесткой идеологии, склоняется к золотой середине" <6>. Нужно отметить, что в современной доктрине конституционного права все более осознается мысль о недопустимости противопоставления личного и общественного интересов, а справедливость понимается как выгодное для всех ограничение индивидуальной свободы <7>. Иными словами, справедливость рассматривается как критерий соразмерности, сбалансированности конституционно защищаемых ценностей, целей и интересов. Как верно отмечает В.Д. Зорькин, недопустимы не только подмена одной ценности другой, но и умаление ее за счет другой ценности <8>. Тем не менее, в теории предпринимаются попытки ранжирования ценностей, их разделения на ценности высшего и низшего порядка. Отчасти основу для этого дают нормы ст. 2 Конституции РФ, которые закрепляют в качестве высшей ценности права и свободы человека и тем самым, по мнению отдельных ученых, диктуют свое понимание взаимоотношений государства и личности, выдвигая на передний план именно личность <9>. Возражая этому, В.Д. Зорькин, отмечает, что свобода индивида не абсолютна. Границы прав и свобод индивида он видит в правах и свободах других лиц. Такая позиция выглядит весьма убедительно в свете положений ч. 3 ст. 17 Конституции РФ, закрепившей, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. Указанная норма одновременно служит достаточным аргументом в пользу сделанного автором вывода о том, что "...в целях защиты конституционных ценностей, в том числе прав и свобод других лиц, на основе их баланса допускается в случае необходимости соразмерное ограничение прав и свобод человека и гражданина" <10>. Обратим внимание на то, что в различных сферах общественной жизни степень допустимых ограничений прав и свобод различна. Она определяется тем, насколько опасно для общества то явление, от которого оно вынуждено себя защищать. Наиболее серьезную опасность представляют преступные посягательства. Поэтому в целях защиты от них общество идет на крайние меры и допускает ограничение неотчуждаемых, принадлежащих каждому от рождения и гарантированных Конституцией РФ права на свободу и личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища (ст. ст. 22, 23, 25 Конституции РФ) и др. в ходе осуществления уголовного судопроизводства.X

--------------------------------

<6> Тейлор Ч. Пересечение целей: спор между либералами и коммунитаристами. М.: Современный либерализм, 1998.

<7> Бондарь Н.С. Судебный конституционализм в России в свете конституционного правосудия. М.: Норма; ИНФРА-М, 2011. С. 175.X

<8> Зорькин В.Д. Ценностный подход в конституционном регулировании прав и свобод // Журнал российского права. 2008. N 12.X

<9> Кутафин О.Е. Российский конституционализм. М.: Норма, 2008.X

<10> Зорькин В.Д. Указ. соч.X

Идея обеспечения справедливого и надлежащего баланса конституционных прав и иных конституционно защищаемых ценностей нашла развитие в решениях Конституционного Суда РФ. Как отмечает Н.С. Бондарь, идея баланса конституционных ценностей как методологический прием разрешения конституционно-правового спора предполагает, в частности, необходимость взвешивания вступивших в противоречие в рамках конституционного спора ценностей и определение сообразно их конституционному весу соотношения, которым обусловливается содержание правового регулирования конкретной сферы общественных отношений. "При этом каждая из конституционных ценностей, между которыми возникла коллизия, должна быть сохранена в рамках существующего конституционно-правового противоречия, которое не обязательно должно преодолеваться путем устранения данного противоречия" <11>. На необходимость поиска справедливого баланса между конкретными ценностями при их столкновении и недопустимость утраты любой из них указывает и В.И. Крусс <12>. Мы разделяем взгляды тех ученых, которые полагают, что справедливость содержательно характеризуется актуальным присутствием и сосуществованием всех иных ценностей в непротиворечивом соотношении между собой.

--------------------------------

<11> Мнение судьи Конституционного Суда РФ Н.С. Бондаря по делу о проверке конституционности положений пункта 1 статьи 779 и пункта 1 статьи 781 Гражданского кодекса РФ // Вестник Конституционного Суда РФ. 2007. N 1.X

<12> Крусс В.И. Юридические предпосылки и перспективы конституционализации российского законодательства // Конституционное и муниципальное право. 2008. N 5.X

Здесь следует заметить, что даже среди конституционалистов пока еще нет единого подхода к пониманию сущности принципа справедливости. Например, Н.С. Бондарь, наряду с принципом справедливости, называет еще несколько (специальных) правовых принципов, введенных в конституционно-правовое поле Конституционным Судом РФ и придает им самостоятельное значение. В этом качестве автор, в частности, рассматривает:

- требование правовой определенности, вытекающее из конституционного принципа равенства всех перед законом и судом (ч. 1 ст. 19 Конституции РФ). Такое равенство может быть обеспечено лишь при условии единообразного понимания и толкования правовой нормы всеми правоприменителями (Постановление от 24 мая 2001 года N 8-П; Определения от 4 апреля 2006 года N 89-О, от 8 февраля 2007 года N 321-О-П, от 2 апреля 2009 года N 553-О-П и др.);X

- принцип соразмерности (пропорциональности), в соответствии с которым ограничение конституционных прав должно быть необходимым и соразмерным конституционно признаваемым целям и не может посягать на само существо того или иного права, приводя к утрате его реального содержания (Постановление от 14 ноября 2005 года N 10-П "По делу о проверке конституционности положений статей 48 и 58 Федерального закона "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации", статей 63 и 66 Федерального закона "О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации");X

- принцип правовой безопасности, который является значимым для определения механизма пересмотра вступивших в законную силу судебных решений, предопределяет запрет на повторное осуждение за одно и то же преступление. Конституционный Суд РФ подчеркивает, что "надзорное производство по уголовным делам, по смыслу статей 17 (часть 3), 46, 49, 50 (часть 3), 52, 55 (часть 3), 118 и 126 Конституции Российской Федерации, призвано обеспечить исправление судебных ошибок путем пересмотра вступивших в законную силу приговоров, определений и постановлений, с тем чтобы исходя из принципов справедливости, соразмерности и правовой безопасности гарантировать эффективную защиту конституционных ценностей, прежде всего прав и свобод человека и гражданина" (Постановление Конституционного Суда РФ от 17.07.2002 N 13-П).X

Кроме того, обосновываются принципы баланса частных и публичных интересов, а также добросовестности правореализации <13>. Таким образом, мы видим, что обозначенный Н.С. Бондарем подход во многом отражает позицию самого Конституционного Суда РФ, который также придает указанным положениям самостоятельное значение и ссылается на них наряду с принципом справедливости. Тем не менее, мы считаем, что есть основания рассматривать перечисленные требования как имманентно присущие принципу справедливости и раскрывающие его сущностные и содержательные характеристики, в том числе и в сфере уголовного судопроизводства. С учетом сказанного можно сделать вывод о том, что справедливость как "мера равенства и свободы", обеспечивающая надлежащий баланс конституционных прав личности и иных конституционно защищаемых ценностей, вытекает из смысла статей 17, 19, 55 и др. Конституции РФ. Указанный баланс предполагает взвешивание каждой из вступивших в конфликт ценностей с целью определения их верного соотношения. Для установления баланса используются имманентно присущие принципу справедливости требования: соразмерности, правовой определенности, правовой безопасности, добросовестности правореализации и др., которые позволяют сохранить в рамках существующего противоречия каждую из вступивших в конфликт ценностей.X

--------------------------------

<13> Бондарь Н.С. Судебный конституционализм в России в свете конституционного правосудия. М.: Норма; ИНФРА-М, 2011. С. 250 - 257.X

Проекция уравнивающей модели справедливости в сферу уголовного судопроизводства позволяет выделить такие два основополагающих начала, как равенство перед законом и судом и необходимость дифференцированного подхода к правовому регулированию. В рамки этой модели справедливости хорошо укладывается проблема формального и фактического равенства в сфере уголовного судопроизводства. Связь между правовым и фактическим равенством носит теологический характер, поскольку устанавливаемые законом неравенства в виде предоставляемых отдельным субъектам привилегий носят компенсационный характер и призваны сгладить изначальное фактическое неравенство. В этой связи особо пристальной оценке подлежит адекватность вводимых правовых льгот цели их законодательного закрепления и выбор надлежащего критерия дифференциации.

Правила процедурной справедливости, направленные на обеспечение формального равенства, еще не гарантируют справедливого результата. В сфере уголовного судопроизводства равенство перед судом и право на судебную защиту предполагают вынесение справедливого судебного решения и эффективное восстановление в правах, что требует индивидуального подхода к оценке обстоятельств дела и личности виновного. Этот аспект актуален и при решении вопроса о выборе конкретной меры пресечения с учетом тяжести преступления и личности обвиняемого (подозреваемого). Здесь с позиции справедливости следует оценивать необходимость ограничения свободы личности и обеспечивать баланс личных и общественных интересов, направленных на защиту от преступных посягательств.

Принцип справедливости может быть рассмотрен и в аспекте обеспечения соответствующего качества уголовно-процессуального закона как необходимой основы для правовой определенности статуса участников уголовно-процессуальных правоотношений - заданных "правил игры". В этом смысле конституционный принцип справедливости противостоит юридическому произволу и призван гарантировать стабильность правового статуса субъектов - участников уголовно-процессуальных отношений.

Подводя итог, следует сказать, что справедливость - это не только морально-нравственная категория, но и общеправовой принцип, имеющий универсальный характер и оказывающий регулирующее воздействие, в том числе на уголовное судопроизводство.

С.А. НАСОНОВ

КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВАЯ ПРИРОДА СУДА

С УЧАСТИЕМ ПРИСЯЖНЫХ ЗАСЕДАТЕЛЕЙ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

И ПОЗИЦИИ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

Насонов Сергей Александрович, доцент кафедры уголовно-процессуального права Московского государственного юридического университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА), кандидат юридических наук, доцент.

Придание суду присяжных конституционно-правового статуса является высшей формой его правовой институционализации, свидетельствует о признании его роли гаранта демократизации судебной системы, состязательности уголовного судопроизводства, независимости судей. Конституционный Суд РФ многократно отмечал, что "...процедура рассмотрения уголовных дел с участием присяжных заседателей является гарантией не только права на судебную защиту (часть 1 статьи 46 Конституции Российской Федерации), но и права граждан на участие в отправлении правосудия как одного из проявлений их права на участие в управлении делами государства (части 1 и 5 статьи 32 Конституции Российской Федерации)" <1>.X

--------------------------------

<1> Определение Конституционного Суда РФ от 08.02.2011 N 116-О-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Рябушкиной Веры Григорьевны на нарушение ее конституционных прав частью первой статьи 348, пунктом 2 статьи 350, частью второй статьи 385 и статьей 405 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" // СПС "КонсультантПлюс".X

В действующей Конституции Российской Федерации институту суда присяжных заседателей посвящены три статьи, две из которых (ст. ст. 20 и 47) находятся в главе 2 "Права и свободы человека и гражданина", а статья 123 - в главе 7 "Судебная власть".X

Однако в тексте указанных норм Конституции РФ содержание понятия суда с участием присяжных заседателей не раскрыто, отличия от иных форм судопроизводства не обозначены.X

Это порождает некоторые сложности в определении конституционно-правовой природы этого института, поскольку в законодательстве ряда стран конституционный термин "суд с участием присяжных заседателей" имеет различное содержание.

Так, в ст. 124 Конституции Украины (1996 г.) говорится: "Народ непосредственно принимает участие в осуществлении правосудия через народных заседателей и присяжных", а в ст. 127 указывается: "Правосудие осуществляют профессиональные судьи и, в определенных законом случаях, народные заседатели и присяжные" <2>.

--------------------------------

<2> Конституция Украины. URL: http://worldconstitutions.ru/archives/309/3.

Согласно ст. 76 Конституции Республики Казахстан (1995 г.), в случаях, предусмотренных законом "...уголовное судопроизводство осуществляется с участием присяжных заседателей" <3>.

--------------------------------

<3> Конституция Республики Казахстан. URL: http://worldconstitutions.ru/archives/129.

Однако анализ процессуального законодательства указанных стран позволяет сделать вывод о том, что суд присяжных в этих странах представляет собой скорее модифицированный вариант судопроизводства с участием "расширенной коллегии народных заседателей" <4>, нежели с участием отделенной от профессионального судьи, обладающей автономной компетенцией коллегии присяжных заседателей <5>.

--------------------------------

<4> Такое определение суду присяжных было дано в ст. 9 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик в ред. от 13 ноября 1989 г.X

<5> Согласно ч. 3 ст. 383 УПК Украины, все вопросы, связанные с судебным разбирательством, кроме вопроса, предусмотренного частью третьей статьи 331 УПК (продление срока содержания под стражей), судьи и присяжные решают совместно. Согласно ст. 568 УПК Республики Казахстан, после окончания прений судья и основные присяжные заседатели удаляются в совещательную комнату для совместного вынесения приговора, где они вместе разрешают вопросы факта.

Среди стран Европейского союза нормы о суде с участием присяжных заседателей имеются в конституциях Австрии, Бельгии, Испании, где он действительно функционирует в классической форме, но также и в конституциях Португалии и Швеции, Греции, Дании, где он представляет собой смешанную с профессиональными судьями коллегию, совместно разрешающую фактические и правовые вопросы уголовного дела <6>.

--------------------------------

<6> Конституции государств Европейского союза. М.: ИНФРА-М-НОРМА, 1997. С. 58, 133, 282, 310, 349, 398, 576, 750 - 752.

Таким образом, конституционно-правовой термин "суд с участием присяжных заседателей" сам по себе не обеспечивает определенного и однозначного понимания правовой природы этой формы судопроизводства. В этой связи особое значение приобретают позиции, сформулированные Конституционным Судом РФ, в которых выявляется конституционно-правовая природа этого института и особенности производства в таком суде.

Конституционный Суд РФ, анализируя правовую природу суда с участием присяжных заседателей, прежде всего обращает внимание на особенности оснований оценки присяжными заседателями доказательств по делу, специфики принятия решения, а также обусловленное этими особенностями отсутствие у них обязанности мотивировать свой вердикт.

В Постановлении от 6 апреля 2006 г. Конституционный Суд РФ отметил: "Правовое регулирование, обеспечивающее право граждан на законный суд в случаях рассмотрения уголовных дел судом с участием присяжных заседателей, имеет свою специфику, обусловленную, прежде всего, природой такого суда и особенностями производства в нем: присяжные заседатели не обязаны мотивировать свое решение, в том числе по основному вопросу уголовного дела - о доказанности или недоказанности виновности подсудимого в совершении преступления; принимая решение, присяжные заседатели, не будучи профессиональными судьями, основываются преимущественно на своем жизненном опыте и сформировавшихся в обществе, членами которого они являются, представлениях о справедливости" <7>.X

--------------------------------

<7> Постановление Конституционного Суда РФ от 06.04.2006 N 3-П "По делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального конституционного закона "О военных судах Российской Федерации", Федеральных законов "О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации", "О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" и Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом президента Чеченской Республики, жалобой гражданки К.Г. Тубуровой и запросом Северо-Кавказского окружного военного суда" // СПС "КонсультантПлюс".X

В неразрывной связи с этой особенностью суда присяжных Конституционный Суд РФ указывает на наличие у коллегии присяжных заседателей автономной компетенции по разрешению определенных вопросов уголовного дела: "Производство в суде с участием присяжных заседателей ведется в общем порядке с учетом установленных главой 42 УПК Российской Федерации особенностей, обусловленных природой данной формы судебного разбирательства.., к числу которых относится, в частности, решение присяжными заседателями, не являющимися профессиональными судьями, только вопросов, касающихся доказанности или недоказанности виновности подсудимого в совершении преступления (часть первая статьи 334, часть первая статьи 339 УПК Российской Федерации). Председательствующий судья при постановлении приговора лишь ссылается на обстоятельства, признанные присяжными заседателями установленными, но не должен обосновывать принятое ими решение приведением собственных аргументов" <8>.X

--------------------------------

<8> Определение Конституционного Суда РФ от 07.11.2008 N 1029-О-П "По жалобе гражданина Аниброева Дениса Семеновича на нарушение его конституционных прав положениями части второй статьи 217 и главы 42 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" // СПС "КонсультантПлюс".X

К особенностям производства в суде присяжных, обусловленным его правовой природой, Конституционный Суд РФ относит также следующие процедуры: "...устранение из уголовного дела доказательств, полученных с нарушением федерального закона и признанных в этой связи недопустимыми (статьи 229, 234 - 239, часть пятая статьи 335); разъяснение председательствующим в напутственном слове основных правил оценки доказательств в их совокупности, сущности принципа презумпции невиновности; вынесение вердикта лишь на основании тех доказательств, которые непосредственно исследованы в судебном заседании, при том, что никакие доказательства не имеют заранее установленной силы, а выводы коллегии присяжных заседателей не могут основываться на предположениях и на доказательствах, признанных судом недопустимыми (пункт 5 части третьей статьи 340); полномочие председательствующего в случае, если он признает, что обвинительный вердикт вынесен в отношении невиновного и имеются достаточные основания для оправдательного приговора, вынести постановление о роспуске коллегии присяжных заседателей и направлении уголовного дела на новое рассмотрение иным составом суда со стадии предварительного слушания..." <9>.X

--------------------------------

<9> Определение Конституционного Суда РФ от 25.01.2005 N 68-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Синельникова Владимира Ивановича на нарушение его конституционных прав частью седьмой статьи 236 и статьей 351 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" // СПС "КонсультантПлюс".X

Правовая природа суда с участием присяжных заседателей определяет и особенности обжалования приговоров, постановленных на основании вердикта присяжных: "...Исходя из того, что проверка обоснованности процессуальных решений по общему правилу возможна только в том случае, когда на принимающих это решение лицах лежит обязанность привести его мотивы, федеральный законодатель в части второй статьи 379 УПК Российской Федерации ограничил круг оснований, по которым возможна отмена или изменение постановленного на основе вердикта присяжных заседателей приговора" <10>.X

--------------------------------

<10> Определение Конституционного Суда РФ от 19.03.2009 N 217-О-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Никифорова Игоря Викторовича на нарушение его конституционных прав частью четвертой статьи 347 и частью второй статьи 379 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" // СПС "КонсультантПлюс".X

Одним из важных аспектов рассматриваемых позиций Конституционного Суда РФ является их соотношение с позициями Европейского суда по правам человека, в которых правовая природа и особенности производства в суде присяжных рассмотрены через призму права на справедливое судебное разбирательство, закрепленного в статье 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.X

В своем большинстве позиции Европейского суда содержат понимание правовой природы суда присяжных (и обусловленных ею особенностей производства), идентичное подходам Конституционного Суда РФ.

Так, например, в Постановлениях по делу "Кондрон (Condron) против Соединенного Королевства" от 2 мая 2000 г. <11> и по делу "Бэклз (Beckles) против Соединенного Королевства" от 8 октября 2002 г. <12> Европейский суд связал соблюдение права на справедливое судебное разбирательство в суде присяжных, с адекватным разъяснением председательствующим судьей присяжным заседателям в напутственном слове правила о том, что "... молчание заявителя неразумно было бы толковать как отсутствие объяснений вообще, что из факта отказа дать показания не следует делать неблагоприятные для обвиняемого выводы" <13>. Специфика правовой природы суда присяжных, обусловленная наличием в составе суда коллегии непрофессиональных судей, делает процедуру подобного разъяснения решающей для обеспечения справедливости всего судебного производства.X

--------------------------------

<11> Постановление ЕСПЧ по делу "Кондрон против Соединенного Королевства" (Condron v. the United Kingdom) от 2 мая 2000 г. см.: URL: http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/pages/search.aspx?i=001-58798.

<12> Постановление ЕСПЧ по делу "Бэклз против Соединенного Королевства" (Beckles v. the United Kingdom) от 8 октября 2002 г. см.: URL: http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/pages/search.aspx?i=001-60672.X

<13> Постановление ЕСПЧ по делу "Бэклз против Соединенного Королевства" от 8 октября 2002 г. // Там же.X

Аналогичное указание на важность напутственного слова председательствующего в суде с участием присяжных заседателей содержится в Определении Конституционного Суда РФ от 21 декабря 2006 г., где подчеркивается, что именно подобные разъяснения профессионального судьи обеспечивают "...принятие присяжными заседателями решения в соответствии с установленными в судебном заседании обстоятельствами уголовного дела" <14>.X

--------------------------------

<14> Определение Конституционного Суда РФ от 21.12.2006 N 609-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Степанова Евгения Николаевича на нарушение его конституционных прав пунктом 3 части третьей статьи 340 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" // СПС "КонсультантПлюс".X

В Постановлениях по делам "Грегори (Gregory) против Соединенного Королевства" от 25 февраля 1997 г. (записка от присяжных из совещательной комнаты) <15>, "Пуллар (Pullar) против Соединенного Королевства" от 10 июня 1996 года (в составе коллегии присяжных был наемный работник одного из свидетелей обвинения) <16>, "Хэрдиман (Hardiman) против Соединенного Королевства" от 28 февраля 1996 г. (передача присяжным заседателем записки защитнику) <17> - Европейский суд рассматривал специальные гарантии, обусловленные правовой природой суда с участием присяжных, обеспечивающие объективность присяжных заседателей во время судебного заседания, как условие соответствия такого разбирательства статье 6 Конвенции.X

--------------------------------

<15> Постановление ЕСПЧ по делу "Грегори против Соединенного Королевства" (Gregory v. the United Kingdom) от 25 февраля 1997 г. см.: URL: http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/pages/search.aspx?i=001-58018.

<16> Постановление ЕСПЧ по делу "Пуллар против Соединенного Королевства" (Pullar v. United Kingdom) от 10 июня 1996 года см.: URL: http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/pages/search.aspx?i=001-57995.

<17> Постановление ЕСПЧ по делу "Хэрдиман против Соединенного Королевства" (Hardiman v. the United Kingdom) от 28 февраля 1996 г. см.: URL: http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/pages/search.aspx?i=001-2756.

Подобного подхода придерживается и Конституционный Суд РФ, который неоднократно подчеркивал, что в контексте правовой природы суда присяжных "...существенное значение приобретают личностные характеристики присяжных заседателей, их незаинтересованность в исходе дела, объективность, независимость от оценок и волеизъявления других лиц, что обеспечивается путем закрепления в законе порядка привлечения граждан к исполнению в суде обязанностей присяжных заседателей и специальных гарантий их беспристрастности" <18>.

--------------------------------

<18> Постановление Конституционного Суда РФ от 06.04.2006 N 3-П // СПС "КонсультантПлюс".X

Однако по некоторым делам, рассмотренным в ЕСПЧ, возникает вопрос о единстве позиций Европейского суда и рассмотренных выше подходов Конституционного Суда РФ к правовой природе суда с участием присяжных заседателей.

Так, в решениях по делам "Таске (Taxquet) против Бельгии" от 13 января 2009 г. (решение Большой Палаты ЕСПЧ 16 ноября 2010 г.) и "Гоктепе (Goktepe) против Бельгии" от 02.06.2005 Европейский суд рассмотрел вопрос о соотношении немотивированности вердикта присяжных заседателей и права осужденного на мотивированное судебное решение.X

Большая Палата ЕСПЧ в решении по делу Таске указала, что "Конвенция не требует от присяжных мотивировать свое решение.., статья 6 Конвенции не препятствует тому, чтобы подсудимого судили присяжные, даже когда последние не дают обоснование своему вердикту" <19>. Одновременно Большая Палата ЕСПЧ подчеркнула следующее: "Тем не менее, должны быть удовлетворены требования справедливого судебного разбирательства. Обвиняемый, как и общественность, должны быть в состоянии понять вынесенный вердикт, это является одной из важнейших гарантий против произвола. Верховенство закона и недопущение произвола являются принципами, лежащими в основе Конвенции. В судебной сфере эти принципы предназначены для укрепления доверия со стороны общественности к объективной и прозрачной системе правосудия, одной из основ демократического общества" <20>.X

--------------------------------

<19> Постановление ЕСПЧ по делу "Таске против Бельгии" (Taxquet v. Belgium) от 16.11.2010 см.: URL: http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/pages/search.aspx?i=001-101739.X

<20> Постановление ЕСПЧ по делу "Таске против Бельгии" от 16.11.2010.X

Наконец, Большая Палата попыталась сформулировать через призму термина "достаточные гарантии", какие факторы в деле, рассматриваемом с участием присяжных, могут компенсировать отсутствие мотивировки, чтобы предотвратить произвольное принятие решений: "Такие процессуальные гарантии могут, например, включать указания и советы в вопросах права (возникающих при изучении доказательств), даваемые присяжным председательствующим судьей, и точных однозначных вопросах, сформулированных судьями для присяжных, на которых будет основываться вердикт. Наконец, необходимо внимательно подходить к любому виду обжалования, право на которое предоставлено осужденному" <21>.

--------------------------------

<21> Там же.X

Применяя данные положения к делу Таске, Большая Палата обнаружила, что "ни обвинение, ни вопросы присяжным не содержат достаточно информации об участии подсудимого в преступлении, в котором он обвиняется". Что касается вопросов, то суд отметил, что "...они не затрагивают никаких точных и конкретных обстоятельств, которые могли бы дать подсудимому понять, почему он был признан виновным". Европейский суд особо подчеркнул, что "...даже в сочетании с обвинительным заключением вопросы, поставленные присяжным по данному делу, не дают возможности осужденному определить, какие фактические обстоятельства и доказательства, обсуждаемые в ходе судебного разбирательства, заставили присяжных ответить на четыре заданных вопроса вины положительно. Таким образом, осужденный был не в состоянии, например, выяснить отношение присяжных к его конкретной роли в преступлении относительно других подсудимых, чтобы понять, почему преступление было квалифицировано как организованное (спланированное) убийство, а не простое убийство" <22>.

--------------------------------

<22> Постановление ЕСПЧ по делу "Таске против Бельгии" от 16.11.2010.X

В решении по делу "Гоктепе против Бельгии" ЕСПЧ установил нарушение в том, что вопросы, позволяющие установить наличие отягчающих обстоятельств, инкриминируемых различным подсудимым, не были конкретизированы применительно к каждому из них <23>.

--------------------------------

<23> Постановление ЕСПЧ по делу "Гоктепе против Бельгии" (Goktepe v. Belgique) от 02.06.2005. См.: // URL: http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/pages/search.aspx?i=001-69234.

Бельгия отреагировала на указанное решение ЕСПЧ путем проведения реформы суда присяжных и принятием Закона о внесении изменений в УПК от 21 декабря 2009 г. Эта реформа установила требование о том, что присяжные впредь обязаны приводить мотивы своего вердикта. Новая редакция статьи 334 УПК Бельгии требует от присяжных "сформулировать основные (главные) причины своего решения" <24>.

--------------------------------

<24> Code D'Instruction Criminelle [C.I.CR.] // URL: http://www.droitbelge.be/codes.asp#ins.

Анализируя приведенные позиции ЕСПЧ, известный исследователь суда присяжных Стивен Тейман отметил, что "...в Европе возник конфликт между традициями классической модели суда присяжных (которые могут принимать решения, основываясь на своих личных убеждениях, требованиях и совести) и требованием, что судебное решение должно быть мотивированным, чтобы ограничить произвол и обеспечить реальное право на обжалование..." <25>.

--------------------------------

<25> Stephen C. Thaman. Should criminal juries give reasons for their verdicts?: The Spanish experience and the implication of the European Court of Human rights decision in Taxquet v. Belgium // Chicago-Kent Law Rewiew. 2011. 590 p.

Насколько приведенные позиции Европейского суда влияют на конституционно-правовую природу суда присяжных в РФ, выявленную в решениях Конституционного Суда РФ?

Представляется, что коллизия между указанными позициями ЕСПЧ и подходами Конституционного Суда РФ во многом нейтрализуется за счет оговорки, сделанной в приведенном решении Европейского суда и особенностей законодательного регулирования производства в суде присяжных в РФ.

Так, ст. 339 УПК РФ предусматривает постановку присяжным заседателям "точных однозначных вопросов, на которых будет основываться вердикт". Содержание напутственного слова председательствующего судьи присяжным заседателям, согласно ст. 340 УПК РФ, включает в себя часть, которую Европейский суд назвал "указаниями и советами в вопросах права (возникающих при изучении доказательств)". Уголовно-процессуальный закон распространил на приговоры, постановленные с участием присяжных заседателей, апелляционный порядок обжалования (ст. 389.27 УПК РФ).X

Вместе с тем, не все из этих процессуальных гарантий оптимально закреплены в действующем законодательстве и эффективно реализуются на практике.

Например, в ч. 2 ст. 339 УПК РФ не указывается, при наличии каких оснований председательствующий вправе соединить три основных вопроса в один, что на практике приводит к принятию председательствующим произвольного решения об этом, даже когда сторона защиты оспаривает доказанность события преступления и причастность к его совершению подсудимого. В такой ситуации конструкция единого основного вопроса может способствовать возникновению у присяжных иллюзии, что факт совершения деяния подсудимым уже установлен, а их задача сводится лишь к разрешению вопроса о его виновности, что негативно скажется на ясности вердикта присяжных.X

Имеются пробелы и в законодательном регулировании апелляционного порядка обжалования приговоров, постановленных в суде присяжных. Так, по смыслу закона в апелляционном судебном следствии могут быть допрошены только те свидетели, которые допрашивались (или должны были допрашиваться) в отсутствие присяжных заседателей. Это же правило действует применительно к оглашению на заседании суда апелляционной инстанции каких-либо письменных доказательств и исследованию новых доказательств, представленных сторонами. В содержание выступлений на апелляционных прениях сторон не может входить оспаривание правильности вердикта, вынесенного присяжными заседателями. Подобный запрет распространяется и на последнее слово лица, в отношении которого проверяется судебное решение.

Однако законодатель не отразил эти объективно возникающие особенности апелляционного производства, применительно к обжалованию рассматриваемых приговоров, в статьях 389.13, 389.14 УПК РФ, что является очевидным пробелом действующего законодательства.X

Устранение этих и других недостатков законодательного регулирования гарантий транспарентности вердикта присяжных заседателей обеспечит гармоничное сочетание этого производства с современными стандартами справедливого судебного разбирательства.

Ю.В. ШИДЛОВСКАЯ

РЕАЛИЗАЦИЯ КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРИНЦИПОВ ПРАВОСУДИЯ

В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СУДА С УЧАСТИЕМ ПРИСЯЖНЫХ ЗАСЕДАТЕЛЕЙ

Шидловская Юлия Викторовна - доцент кафедры уголовно-процессуального права Западно-Сибирского филиала Российской академии правосудия (г. Томск), кандидат юридических наук.

В настоящее время считается общепризнанным тезис о том, что суд с участием присяжных заседателей являет собой символ правового государства, где в качестве стержневых определяются идеи состязательности, гласности процесса и равноправия сторон в нем. Основополагающий конституционный принцип процесса, отраженный в ст. 123 Конституции РФ, детализируется в статье 15 УПК РФ. По мнению законодателя, ст. 15 УПК РФ должна предопределить сущность и содержание норм, регламентирующих судопроизводство в суде с участием присяжных заседателей, его движущие начала, права и обязанности его участников, наиболее полно и всесторонне гарантировать права и законные интересы его основных участников.X

Безусловно, некоторые элементы принципа состязательности отвечают требованиям современного уголовного судопроизводства. Однако сомнения вызывает безынициативное, пассивное процессуальное положение суда. Суд, с одной стороны, обязан гарантировать справедливое и беспристрастное разрешение уголовного дела, обеспечивая равные процессуальные права для отстаивания своих позиций, и постановить законный, обоснованный и справедливый приговор; с другой стороны, он лишен права принимать ряд решений без согласия сторон или их ходатайств. В этом контексте суду отводится роль процессуального наблюдателя, что вряд ли соответствует задачам уголовно-процессуального доказывания и, как следствие, постановлению законного и обоснованного приговора, тем более отвечающего принципу справедливости. Такая позиция подрывает авторитет суда и веру общества в справедливое разрешение уголовного дела.

Как справедливо отмечает А.Д. Бойков, освобождение суда от обязанности доказывания и активного поиска истины - в настоящее время утопия, поскольку "...эта идея была несколько замаскирована суждениями об освобождении суда от несвойственных функций и обвинительного уклона" <1>.

--------------------------------

<1> Бойков А.Д. Третья власть. М., 1996. С. 117.

Состязательность в суде - это выполнение функций не только обвинения и защиты, но и функции разрешения дела по существу. Последняя функция принадлежит только суду. Его решение по делу должно быть законным и справедливым, и значит, - истинным. Без активного включения суда в процесс доказывания обеспечение правильного решения чаще всего невозможно. Стороны пристрастны, их функции "односторонни", но из этого не следует, что в отличие от общих правил уголовного судопроизводства суд присяжных обязан по собственной инициативе собирать новые доказательства. Однако п. 1 ч. 1 ст. 333 УПК РФ закрепляет правила, согласно которым присяжные вправе "участвовать в исследовании всех обстоятельств уголовного дела", а значит, в доказывании, в собирании, проверке и оценке.X

Помимо этого, декларируя идею состязательности процесса как равенство прав сторон в нем, законодатель тем не менее при определении подсудности (а следовательно, и формы судебной защиты нарушенного права либо интереса) учитывает волю лишь одного обвиняемого, забывая про законный интерес потерпевшего, которому также небезразлично, в каком процессуальном порядке будут защищаться его нарушенные права. Возможно, потерпевший от преступления предпочел бы, чтобы его нарушенные права, его интерес были восстановлены профессиональным составом суда. Действующий закон не только лишает потерпевшего свободы подобного выбора, он оставляет его в полном неведении о том, что вместо ожидаемого суда профессионалов, его, возможно, ждет суд "народной (общественной) совести" <2>.

--------------------------------

<2> Ершов В.В., Халдеев Л.С. Проблемы рассмотрения уголовных дел судом присяжных // Государство и право. 1994. N 2. С. 80.

Последнее обстоятельство объясняется тем, что ходатайство о рассмотрении его дела судом с участием присяжных заседателей обвиняемый вправе заявить лишь при ознакомлении с материалами дела, оконченного расследованием (п. 1 ч. 5 ст. 217 УПК РФ), т.е. после того, как потерпевший уже выразил свое отношение к делу (ст. 216 УПК РФ). В соответствии с нормой закона следователь не обязан извещать потерпевшего о том, что по воле обвиняемого формой защиты его нарушенных прав будет суд с участием присяжных заседателей. Не предусмотрена законом и возможность последующего судебного или иного обжалования такого выбора. Потерпевший просто обязан подчиниться в этом вопросе воле, а точнее, субъективной заинтересованности обвиняемого.X

Из анализа норм уголовно-процессуального законодательства видно, что равенство процессуальных прав сторон закреплено лишь формально, так как законодатель отдал первенствующее значение правовому положению обвиняемого, объясняя это, видимо, тем, что ограничение в правах обвиняемого значительно больше, чем потерпевшего, и что принцип состязательности на стадию предварительного расследования не распространяется, поскольку отсутствует а) "арбитр" разрешения спора сторон, б) предварительное расследование - это все-таки осуществление уголовного преследования, а равноправие потерпевшего и обвиняемого, регламентированное УПК РФ, проявляется в представлении и исследовании доказательств в судебном разбирательстве.X

Наиболее ярко неоднозначность позиции законодателя просматривается в норме ч. 1 ст. 239 УПК РФ, а также в норме п. 2 ст. 254 УПК РФ, которые игнорируют интересы потерпевшего в анализируемом порядке. Закрепляя правило о том, что в случае полного или частичного отказа прокурора от обвинения на предварительном слушании или в судебном заседании судья прекращает уголовное дело полностью или в соответствующей части, законодатель не учитывает законный интерес потерпевшего в прекращении либо продолжении рассмотрения дела, чем вступает в противоречие с совокупностью принципов процесса: обеспечением законных интересов личности, состязательности и публичности.X

Законодатель не считает возможным выяснить на предварительном слушании, а также в судебном заседании возможные возражения потерпевшего по поводу реализации его права на судебную защиту и восстановление его прав и законных интересов, нарушенных преступлением, и решить вопрос о дальнейшем производстве по делу в зависимости от его мнения, поскольку отказ прокурора от обвинения может быть ошибочным. Таким образом, потерпевший лишен возможности самостоятельно отстаивать свои и публичные интересы путем поддержания обвинения в суде при отказе государственного обвинителя от поддержания обвинения. Единственный способ для потерпевшего добиться справедливости в сложившейся ситуации - подача апелляционной жалобы.

Противоречия в уголовно-процессуальной форме отправления правосудия в суде присяжных отчетливо проявляют себя не только в нарушении конституционного принципа равноправия сторон в уголовном процессе и нарушении прав потерпевшего, но и в несоответствии этого порядка целому ряду основополагающих конституционных и процессуальных принципов, а также правам самого обвиняемого (подсудимого). К примеру, принцип презумпции невиновности обвиняемого.

Еще в свое время В.М. Владимиров и И.Я. Фойницкий высказывали соображения против признания презумпции невиновности подлинной правовой презумпцией <3>. В наше время презумпция невиновности обвиняемого относится к числу основополагающих конституционных идей (ст. 49 Конституции РФ), определяющих правовое положение личности не только в уголовном процессе <4>, но и в целом в государстве и обществе.X

--------------------------------

<3> Подробнее по этому поводу см.: Владимиров Л.Е. Учение об уголовных доказательствах. М., 1910. С. 166; Фойницкий И.Я. Указ. соч. С. 216 - 220.

<4> Статья 14 УПК РФ вносит указанную презумпцию в перечень принципов уголовного судопроизводства.X

В соответствии со статьей 49 Конституции РФ каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Из этой формулировки закона следуют два значимых для нашего уголовного судопроизводства вывода, которые нашли свое отражение и в Конституции РФ (п. п. 2 и 3 ст. 49): 1) обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность; 2) неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого. В теории уголовно-процессуальной науки неоднократно указывалось на два не менее важных следствия, вытекающих из названной конституционной идеи, сущность которых заключается в следующем: 1) только по обвинительному приговору суда лицо может быть признано виновным в совершении преступления; 2) только по приговору суда совершенное им деяние может быть названо преступлением, а сам обвиняемый - осужденным за преступление. Приговор суда, обвинительный или оправдательный, - это конечное утвердительное решение, в основе принятия которого не должно быть неоднозначных или сомнительных выводов.X

Также необходимо отметить и то обстоятельство, что в отличие от ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, принятого Генеральной Ассамблеей ООН 16 декабря 1966 года и ратифицированного Советским Союзом 18 сентября 1973 года, где презумпция невиновности выражена формулой: "Каждый обвиняемый в уголовном преступлении имеет право считаться невиновным, пока его виновность не будет доказана согласно закону" <5>, определение презумпции, данное в нашем законодательстве, связывает установление виновности исключительно с приговором, а ни в коем случае не с вердиктом присяжных заседателей. Поэтому подсудимый считается виновным не с момента вынесения обвинительного вердикта, так как это всего лишь мнение присяжных заседателей, а с момента вынесения обвинительного приговора, так как это правоприменительный акт судебной государственной власти. Таким образом, вопрос об опровержении презумпции невиновности при вынесении вердикта не решается.X

--------------------------------

<5> См.: Ведомости Верховного Совета СССР. 1976. N 7. Ст. 308.

Достаточно своеобразно происходит установление истины по делу в суде с участием присяжных заседателей.

В отличие от обычного порядка отправления правосудия, присяжные заседатели исследуют не все обстоятельства, входящие в предмет доказывания (ст. 73 УПК РФ), а лишь те, которые не исключены из судебного следствия и не характеризуют негативно личность подсудимого. При этом профессиональный судья и двенадцать присяжных заседателей в своем диалектическом единстве образуют единый судебный состав, призванный отправлять правосудие в данном процессе. Именно так должно пониматься это положение с позиций конституционного принципа осуществления правосудия только судом (ст. 118). Неизменность такого состава суда в рамках судебного следствия изначально презюмируется как содержанием данного принципа, так и содержанием ст. 242 УПК РФ. Однако в суде с участием присяжных заседателей, как известно, одни доказательства исследуются судом в полном судебном составе, другие - только профессиональным судьей. Складывается достаточно слабо согласующаяся с рассматриваемым принципом ситуация, при которой присяжные судьи раз за разом то вынужденно покидают зал судебного заседания, то возвращается в него по воле председательствующего, поскольку им позволено судить подсудимого только в "объективном" формате.X

Один из центральных принципов правосудия - независимость судей и подчинение их только закону - не согласуется с деятельностью присяжных заседателей как судей даже факта. "Судьи независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону", - гласит ст. 120 Конституции РФ. Принимаемые присяжными решения не мотивированы, основаны не на законе, а на их же совести; присяжные ни перед кем не отчитываются о проделанной работе, нормы закона им незнакомы, соответственно, и руководствоваться они им не могут. Один из аспектов содержания данного принципа включает в себя то, что при коллегиальном составе все судьи, входящие в коллегию, равны, никто из них не имеет преимуществ: здесь имеется в виду профессиональный состав. А как же быть с присяжными? Ни политические, ни экономические, ни даже правовые гарантии судей на присяжных не распространяются. При этом законодатель наделяет присяжных процессуальными правами участников судопроизводства, отождествляя с процессуальным статусом суда, однако субъектами доказывания они не являются.X

Реализация принципа гласности судебного разбирательства в суде присяжных, одним из элементов которого является освещение информации о судебных процессах в СМИ, искажается в своем содержании при анализируемой процедуре. Как правило, дела, рассматриваемые коллегией присяжных заседателей - "громкие", в СМИ выражается общественное мнение, которое довлеет над присяжными, они уже знакомы с сутью предстоящего дела, что противоречит норме закона.

Искажается и содержание принципа коллегиальности в отправлении правосудия. Поскольку присяжные призваны решать лишь вопросы факта, профессиональный судья решает кульминационный вопрос - вопрос о наказании, который есть весьма ответственный по делам о тяжких преступлениях и требует коллегиального обсуждения. Решение вопроса о наказании единолично судьей приведет систему правосудия к "единоличному правосудию, отражающему черты административной юрисдикции, и к освобождению суда от обязанности доказывания, активного поиска истины..." <6>.

--------------------------------

<6> Бойков А.Д. Там же. С. 116.

Рассмотренные вопросы не исчерпывают собой всего круга проблем, связанных с установлением если не приоритетного порядка защиты прав и законных интересов законопослушного гражданина в уголовном процессе, то хотя бы подлинного паритета прав сторон в разрешении основных вопросов порядка отправления правосудия.

В контексте рассмотренных проблем можно сформулировать вывод о том, что предусмотренный законодателем порядок отправления правосудия в суде с участием присяжных заседателей полностью или отчасти не соответствует ни принципу состязательности процесса, ни таким процессуальным принципам, как равноправие прав сторон в процессе (ст. 123 Конституции РФ, ст. 15 УПК РФ), презумпции невиновности обвиняемого (ст. 49 Конституции РФ, ст. 14 УПК РФ), конституционному принципу отправления правосудия только судом (ст. 118 Конституции РФ), принципам коллегиальности и гласности. Не гарантирует он в целом ряде моментов и прав основных участников процесса, защиту их интересов, а также оптимальную реализацию назначения уголовного судопроизводства.X

На сегодняшний день порядок отправления правосудия в суде с участием присяжных заседателей представляет собой "закон противоречий".

А.А. ПЛАШЕВСКАЯ

ПОНИМАНИЕ КАТЕГОРИИ "ПРАВОВАЯ ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ"

ПРИМЕНИТЕЛЬНО К УГОЛОВНОМУ СУДОПРОИЗВОДСТВУ

В РЕШЕНИЯХ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

И КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Плашевская Анастасия Анатольевна, доцент кафедры уголовного процесса, прокурорского надзора и правоохранительной деятельности Юридического института Национального исследовательского Томского государственного университета, кандидат юридических наук, доцент.

В решениях Европейского суда по правам человека термин "правовая определенность" определяется как признак действия "верховенства права", которое, в свою очередь, является главным принципом такого права гражданина, как право на справедливое судебное разбирательство.

В соответствии со ст. 46 Конституции РФ каждому гарантируется право на судебную защиту. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод, реализующая идею естественных прав человека, закрепила более универсальное (наднациональное) понятие - право каждого на справедливое судебное разбирательство, которое в силу ратификации Россией данного акта последняя взяла на себя обязательства обеспечить <1>.X

--------------------------------

<1> В силу действия нормы ч. 4 ст. 15 Конституции РФ (приоритета международных норм над внутригосударственными) Россия обязана обеспечить право на справедливое судебное разбирательство в том его объеме, в котором оно предусмотрено Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод, и в том его понимании, которое дается Европейским судом по правам человека. В соответствии с п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ, "Российская Федерация как участник Конвенции о защите прав человека и основных свобод признает юрисдикцию Европейского суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случае предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после вступления их в силу в отношении Российской Федерации. Поэтому применение судами вышеназванной Конвенции должно осуществляться с учетом практики Европейского суда по правам человека во избежание любого нарушения Конвенции о защите прав человека и основных свобод". (См.: пункт 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10.10.2003 N 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации" // СПС "КонсультантПлюс".)X

Право на справедливое судебное разбирательство, гарантированное Европейской конвенцией по правам человека, провозглашает верховенство права как часть общего наследия договаривающихся государств. Принцип верховенства права является одним из наиболее важных общих европейских принципов, состоящим из следующих элементов: правовой определенности, правовой эффективности и баланса интересов (пропорциональности). При этом все эти элементы характеризуют главную черту принципа верховенства права - предсказуемость правовых предписаний <2>. Европейский суд по правам человека рассматривает и использует такую категорию, как правовая определенность <3>, в нескольких значениях. Во-первых, как требование, обращенное к национальному законодателю. Прежде всего это требование касается законодательного процесса, итогом которого является появление правовой нормы, которая, по мнению Европейского суда по правам человека, должна отвечать требованиям точности, недвусмысленности, ясности содержания. Согласно позициям Европейского суда <4> закон должен отвечать установленному Конвенцией стандарту, требующему, чтобы законодательные нормы были сформулированы с достаточной четкостью и позволяли лицу предвидеть, прибегая в случае необходимости к юридической помощи, с какими последствиями могут быть связаны те или иные его действия. При этом Европейский суд уточнил, что уровень точности, требуемой от национального законодательства, "в значительной степени зависит от содержания оспариваемого закона, сферы, которую он предназначен охватывать, количества и статуса тех лиц, кому он адресован" <5>. Соблюдение принципа правовой определенности есть гарантия качества и эффективности законодательной, а впоследствии и правоприменительной деятельности.X

--------------------------------

<2> См., напр.: Ушакова Л.В. Принцип правовой определенности как элемент нормативно-правовой конструкции социального государства // rusrand.ru>Dokladi2/Ushakova.pdf (дата обращения: 21.03.2012).

<3> В своих решениях Европейский суд использует различные формулировки понятия правовой определенности: "юридическая определенность" (см., напр.: Постановление Европейского суда по правам человека от 28 октября 2003 года по делу "Ракевич против Российской Федерации" (жалоба N 58973/00) // СПС "КонсультантПлюс"; "законная уверенность" (см., напр.: Постановление Европейского суда по правам человека от 24 июля 2003 года по делу "Рябых против Российской Федерации" (жалоба N 52884/99) // СПС "КонсультантПлюс").X

<4> Постановление Европейского суда по правам человека от 28 октября 2003 года по делу "Ракевич против Российской Федерации" // СПС "КонсультантПлюс"; Постановление Европейского суда по правам человека от 24 мая 2007 года по делу "Владимир Соловьев против Российской Федерации" // СПС "КонсультантПлюс".X

<5> Постановление Европейского суда по правам человека от 25 августа 1993 года по делу "Хорхерр против Австрии" // СПС "КонсультантПлюс".

Так, Европейский суд констатировал нарушение правовой (юридической) определенности в тех случаях, когда содержание применяемой нормы было настолько неточным и критерий, изложенный для правоприменителя, открыт для слишком широкого толкования, что нарушало требования Конвенции о правах человека и основных свободах о юридической определенности и прогнозируемости <6>.X

--------------------------------

<6> Постановление Европейского суда по правам человека от 28 октября 2003 года по делу "Ракевич против Российской Федерации" (жалоба N 58973/00) // СПС "КонсультантПлюс".X

Следуя этой позиции, Конституционный Суд РФ в своих решениях использовал термин "формальная определенность" в его отрицательном значении: "формальная неопределенность" закона как основание признания его неконституционным. Так, Конституционный суд РФ признал неконституционной норму, которая в силу неопределенности ее юридического содержания не позволяла ответить на вопрос... и порождала произвольное понимание того, что она означает по своему существу <7>. Также Конституционный Суд отмечал, что неопределенность правового содержания рассматриваемых положений противоречит общеправовым принципам юридической ответственности. Общеправовой критерий определенности, ясности, недвусмысленности правовой нормы вытекает из конституционного принципа равенства всех перед законом и судом (ч. 1 ст. 19 Конституции Российской Федерации), поскольку такое равенство может быть обеспечено лишь при условии единообразного понимания и толкования нормы всеми правоприменителями. Неопределенность содержания правовой нормы, напротив, допускает возможность неограниченного усмотрения в процессе правоприменения и неизбежно ведет к произволу, а значит - к нарушению принципов равенства, а также верховенства закона <8>.X

--------------------------------

<7> Постановление Конституционного Суда РФ от 25.04.1995 N 3-П "По делу о проверке конституционности частей первой и второй статьи 54 Жилищного кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданки Л.Н. Ситаловой" // СПС "КонсультантПлюс".X

<8> Постановление Конституционного Суда РФ от 15.07.1999 N 11-П "По делу о проверке конституционности отдельных положений Закона РСФСР "О Государственной налоговой службе РСФСР" и Законов Российской Федерации "Об основах налоговой системы в Российской Федерации" и "О федеральных органах налоговой полиции" // Вестник Конституционного Суда РФ. 1999. N 5; Постановление Конституционного Суда РФ от 27 мая 2003 г. N 9-П "По делу о проверке конституционности положения статьи 199 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан П.Н. Белецкого, Г.А. Никовой, Р.В. Рукавишникова, В.Л. Соколовского и Н.И. Таланова" // СПС "КонсультантПлюс"; Постановление Конституционного Суда РФ от 25.02.2004 N 4-П "По делу о проверке конституционности пункта 10 статьи 75 Федерального закона "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации" и части первой статьи 259 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом Верховного Суда Российской Федерации" // СПС "КонсультантПлюс".X

Правовая определенность должна выступать в качестве критерия не только при "создании" новой нормы или целого нормативного акта, но и при принятии решения о признании их утратившими силу, а также при внесении в них изменений, которые не должны нарушать системообразующих связей внутри действующего правового пространства.

Во-вторых, и как требование к судебному решению как к итогу правоприменительной деятельности. В этом случае Европейский суд по правам человека рассматривает требование правовой определенности в двух аспектах: как требование к самому судебному решению (его ясности, непротиворечивости, мотивированности), т.е. к его содержательной стороне; и как требование в смысле устойчивости окончательного судебного решения в целом, призванного быть стабильным регулятором общественных отношений.

Констатируя нарушение принципа правовой определенности в содержании судебных решений, Европейский суд по правам человека отмечал, что противоречивые решения высшего национального суда сами являются источником правовой неопределенности и нарушают право на справедливое судебное разбирательство, закрепленное в ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Суд полагает, что, хотя расхождения в прецедентной практике присущи любой системе, состоящей из множества судов первой инстанции, рассматривающих дела, относящиеся к их территориальной подсудности, функции высшего суда заключаются в разрешении этих противоречий. При этом Европейский суд по правам человека отмечал нарушение правовой определенности в тех случаях, когда суд выносил противоположные решения о пределах применения закона к аналогичным правовым ситуациям, а высший судебный орган не урегулировал данные противоречия в судебной практике <9>. Вместо исполнения своих функций и осуществления толкования нормы, которой должны следовать нижестоящие суды, вышестоящий суд сам создал состояние правовой неопределенности, подрывая таким образом общественное доверие к судебной системе <10>. В связи с чем совершенно верно в литературе отмечено, что "Конституционный Суд РФ как институт конституционного контроля по своему предназначению в государственно-правовой системе призван обеспечивать (контролировать) конституционно обусловленный уровень определенности законодательства, а также - в меру своих полномочий - ликвидировать издержки законотворческого процесса и законодательного регулирования" <11>.X

--------------------------------

<9> Следует отметить, что применительно и к собственным решениям Европейский суд неоднократно отмечал, что в интересах правовой определенности суд не должен без достаточных оснований отступать от прецедентов по ранее рассмотренным делам, но в то же время отсутствие динамичного и развивающегося подхода грозит воспрепятствованием реформе или улучшению. См.: Постановление Европейского суда по правам человека от 10 февраля 2009 года по делу "Сергей Золотухин против Российской Федерации (жалоба 14939/03) // СПС "КонсультантПлюс".X

<10> Информация о Постановлении Европейского суда по правам человека от 6 декабря 2007 года по делу "Беян против Румынии" (жалоба N 30658/05) // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2008. N 6. С. 14 - 15.X

<11> Бондарь Н.С. Правовая определенность - универсальный принцип конституционного нормоконтроля (практика Конституционного Суда РФ) // Конституционное и муниципальное право. 2011. N 10.X

Европейский суд по правам человека констатирует угрозу правовой определенности и в тех случаях, когда судебное решение не содержит обоснования, мотивировки принятого решения, а также точности формулировок, чем ставит лицо, в отношении которого принято это решение, в состояние правовой неопределенности. Так, Европейский суд отмечал, что само постановление суда об избрании заключения под стражу в качестве меры пресечения или о продлении сроков предварительного заключения в обязательном порядке должно содержать указание на срок, на который избирается или продляется заключение под стражу, ссылки на положения УПК РФ, на основании которых избирается заключение под стражу, а также факторы, способные продемонстрировать обоснованность опасений. В противном случае это может поставить подозреваемого, обвиняемого в состояние правовой неопределенности <12>. Аналогичная позиция применительно к тому, что содержание судебного решения должно отвечать требованиям правовой определенности, выражена и в решениях Конституционного Суда РФ. Конституционный Суд Российской Федерации отмечает, что судебное решение об избрании такой меры пресечения, как заключение под стражу, может быть вынесено только при условии подтверждения достаточными данными оснований ее применения при предоставлении сторонам возможности обосновать свою позицию перед судом, с тем чтобы суд мог разрешить вопрос о содержании под стражей, основываясь на собственной оценке обстоятельств дела, а не только на аргументах, изложенных в ходатайстве стороны обвинения или в ранее вынесенном постановлении судьи об избрании данной меры пресечения. Продлевая действие этой меры либо отказываясь от ее продления, судья не просто соглашается или не соглашается с постановлением о заключении лица под стражу, а принимает соответствующее решение, исходя из анализа всего комплекса обстоятельств, в том числе связанных с переходом уголовного судопроизводства в другую стадию, что может быть обусловлено появлением новых оснований для оставления без изменения или изменения меры пресечения и требует предоставления лицу, в отношении которого осуществляется уголовное преследование, права на участие в этих судебных процедурах <13>.X

--------------------------------

<12> См., напр.: Постановление Европейского суда по правам человека от 15 июля 2002 года по делу "Калашников против Российской Федерации" (жалоба N 47095/99) // СПС "КонсультантПлюс"; Постановление Европейского суда по правам человека от 8 февраля 2005 года по делу "Панченко против Российской Федерации" (жалоба N 45100/98) // СПС "КонсультантПлюс"; Постановление Европейского суда по правам человека от 1 июня 2006 года по делу "Мамедова против Российской Федерации" (жалоба N 7064/05) // СПС "КонсультантПлюс"; Постановление Европейского суда по правам человека от 26 октября 2006 года по делу "Худобин против Российской Федерации" (жалоба N 59696/00) // СПС "КонсультантПлюс".X

<13> Постановление Конституционного Суда РФ от 22.03.2005 N 4-П "По делу о проверке конституционности ряда положений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих порядок и сроки применения в качестве меры пресечения заключения под стражу на стадиях уголовного судопроизводства, следующих за окончанием предварительного расследования и направлением уголовного дела в суд, в связи с жалобами ряда граждан" // СПС "КонсультантПлюс".X

Рассматривая правовую определенность в смысле устойчивости судебного решения, прежде всего отметим, что Европейский суд использует такую формулировку, как "окончательное судебное решение". Это понятие не связывается Европейским судом с такой процедурой, как вступление приговора в законную силу (не используется такой термин). Однако если проанализировать те свойства, которыми наделяет Европейский суд окончательное судебное решение: обязательность, устойчивость, исполнимость, исключительность, то можно сделать вывод о том, что принятие окончательного решения и есть наделение его силой закона (вступление в законную силу) по конкретному делу.

В своих решениях Европейский суд по правам человека дает следующие признаки окончательности судебного решения: должно приобрести силу дела, разрешенного судом; стать неотменяемым - т.е. когда не существует других обычных способов правовой защиты или когда стороны исчерпали эти средства защиты или пропустили установленные сроки или не воспользовались ими (судебное решение не может оставаться открытым для пересмотра неопределенное время по незначительным основаниям) <14>.

--------------------------------

<14> Постановление Европейского суда по правам человека от 20 июля 2004 года по делу "Никитин против Российской Федерации" (жалоба N 50178/99) // СПС "КонсультантПлюс".X

Из анализа решений Европейского суда видно, что окончательность судебного решения прежде всего связывается им именно с окончательностью установления и разрешения фактической стороны дела (первый признак). Так, Европейский суд отмечал, что "одним из основополагающих аспектов верховенства права является принцип правовой определенности, который среди прочего требует, чтобы принятое судами окончательное решение не могло быть оспорено" <15>. Именно с вынесением окончательного судебного решения связывалось придание ему свойства устойчивости в отношении установления фактической стороны дела, как необходимого элемента правовой определенности. В связи с чем пересмотр уже окончательного решения, по мнению Европейского суда, недопустим просто на основании появления иной позиции стороны по делу. Кроме того, данный судебный орган отмечает, что судебное решение не может долгое время оставаться открытым для пересмотра с фактической стороны, и следует обеспечить возможность оценки фактов дела до того, как такая возможность уменьшится, делая справедливое изучение вопроса почти невозможным <16>.

--------------------------------

<15> Постановление Европейского суда по правам человека от 6 октября 2005 года по делу "Андросов против Российской Федерации" (жалоба N 63973/00) // СПС "КонсультантПлюс".X

<16> Постановление Европейского суда по правам человека от 6 мая 2004 года по делу "Денисов против Российской Федерации" (жалоба N 33408/03) // СПС "КонсультантПлюс".X

Европейский суд по правам человека в своих решениях не касается вопроса, в каком порядке: апелляционном или кассационном - может быть пересмотрено решение до того момента, как оно станет окончательным, отдавая это на откуп национального законодателя. Единственное, о чем говорит Европейский суд - это о том, что такой порядок должен быть предусмотрен в рамках обычной, а не исключительной процедуры.

Пересмотр же окончательного судебного решения должен содержать четкие временные пределы и должен быть возможен только по серьезным и законным соображениям (отличным от оснований пересмотра неокончательного решения), которые перевешивают принцип правовой определенности <17>. Аналогичная позиция выражена и в решениях Конституционного Суда РФ, где отмечено, что отсутствие возможности пересмотра окончательного судебного решения в связи с имевшим место в ходе предшествующего разбирательства фундаментальным нарушением, которое повлияло на исход дела, означало бы, что, несмотря на принцип справедливости и... судебной защиты прав и свобод человека, такое ошибочное судебное решение продолжало бы иметь законную силу, предусматривая возможность отмены вступившего в законную силу приговора и пересмотра уголовного дела. При этом необходимо сформулировать точные и четкие критерии и основания подобной отмены с учетом того, что речь идет о таком решении судебной власти, которое уже вступило в законную силу и которым, следовательно, окончательно решены вопросы о виновности лица и мере наказания <18>.

--------------------------------

<17> Постановление Европейского суда по правам человека от 9 марта 2006 года о приемлемости жалобы N 72776/01 "Афанасий Семенович Братякин против Российской Федерации" // СПС "КонсультантПлюс"; Постановление Европейского суда по правам человека от 27 июля 2006 года "Фадин против Российской Федерации" (жалоба N 58079//00) // СПС "КонсультантПлюс".X

<18> Постановление Конституционного Суда РФ от 17 июля 2002 года N 13-П "По делу о проверке конституционности отдельных положений статей 342, 371, 373, 378, 379, 380 и 382 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, статьи 41 Уголовного кодекса РСФСР и статьи 36 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации" в связи с запросом Подольского городского суда Московской области и жалобами ряда граждан"; Постановление Конституционного Суда РФ от 11 мая 2005 года N 5-П "По делу о проверке конституционности статьи 405 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом Курганского областного суда, жалобами Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, производственно-технического кооператива "Содействие", общества с ограниченной ответственностью "Карелия" и ряда граждан"; Постановление Конституционного Суда РФ от 16.05.2007 N 6-П "По делу о проверке конституционности положений статей 237, 413 и 418 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом президиума Курганского областного суда" // СПС "КонсультантПлюс".X

Представляется, что с учетом того, что категория "правовая определенность" выступает в качестве критерия оценки (действующих норм уголовно-процессуального, уголовного права; деятельности и решений (как промежуточных, так и итоговых) судов по уголовным делам; существующей системы обжалования судебных решений в уголовном процессе на предмет их соответствия нормам и требованиям Европейской конвенция о защите прав человека и основных свобод), необходимо легальное закрепление понятия и признаков категории "правовой определенности" на уровне национального законодательства.X

А.Г. СТОВПОВОЙ

СТАДИЯ ВОЗОБНОВЛЕНИЯ ПРОИЗВОДСТВА ПО УГОЛОВНОМУ ДЕЛУ

ПО НОВЫМ ИЛИ ВНОВЬ ОТКРЫВШИМСЯ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАМ

В РЕШЕНИЯХ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Стовповой Александр Григорьевич, доцент кафедры уголовно-правовой охраны экономических отношений юридического факультета Санкт-Петербургского государственного экономического университета, кандидат юридических наук, доцент.

Обращение Конституционного Суда Российской Федерации к проблематике стадии возобновления производства по уголовному делу по новым или вновь открывшимся обстоятельствам (далее - стадия возобновления дел) выявило новую грань в его доктринальных подходах к стадиям современного российского уголовного процесса. В российской традиции со времен Судебной реформы 1864 г. <1> стадия возобновления дела возникала тогда, когда правосудность вынесенного приговора, определения или постановления суда ставилась под сомнение ввиду преступных действий должностных лиц либо участников процесса во время производства по делу либо когда возникали иные новые обстоятельства, свидетельствовавшие о неправосудности приговора. Эта стадия не предназначалась для непосредственного исправления ошибок, допущенных ранее при производстве по делу в суде первой, апелляционной, кассационной или надзорной инстанций; в ней исследовались лишь те обстоятельства, которые по объективным причинам не могли быть доступны суду при вынесении решения. Имеющиеся процедуры данной стадии в виде специальной проверки или расследования вполне обеспечивали решение указанной задачи.

--------------------------------

<1> См.: Давыдов В.А. Редакция ч. 5 ст. 413 УПК РФ нуждается в корректировании в соответствии с потребностями интересов правосудия // Законность. 2011. N 7.X

В уголовном судопроизводстве существовало вполне четкое функциональное разделение. Те судебные ошибки, которые явились следствием неполноты судебного исследования обстоятельств уголовного дела (как это существовало по УПК РСФСР), неучета или неверного учета судом фактических обстоятельств дела, игнорирования либо ошибочной оценки доказательств, неправильного применения закона и нашли свое отражение в материалах разрешенного судом уголовного дела и потому доступные для исследования вышестоящим судом и формулирования иной оценки, отличной от данной нижестоящим судом, им же - вышестоящим судом - устранялись и исправлялись. Отсюда сходство и даже совпадение оснований к отмене или изменению судебного решения, существовавшее до последнего времени для всех проверочных стадий. Да и судебная система была построена таким образом, что структурные подразделения судов наделялись функциями проверочных инстанций по принципу "вышестоящий - нижестоящий суд", при котором вышестоящий суд мог осуществить проверку правосудности решения нижестоящего суда и внести в него соответствующие коррективы. При этом вступившее в законную силу судебное решение могло быть пересмотрено не в одной, а в ряде надзорных инстанций.X

Именно это обстоятельство предопределяло соответствующие процессуальные формы проверки законности и обоснованности вынесенных судебных решений и правовые средства, обеспечивающие такую проверку. Основная цель существования проверочных стадий в уголовном процессе - устранения судебных ошибок - достигалась изучением и самостоятельной и независимой оценкой вышестоящим судом обстоятельств дела, установленных нижестоящим судом, и доказательств, которые суд положил в основу принятого им решения, а также материалов, представленных в вышестоящий суд сторонами. Как для кассационной, так и для надзорной инстанции основой выступали материалы рассмотренного судом уголовного дела. Различия между кассацией и надзором носили сугубо процессуальный характер. Изменение характера проверочных стадий, произведенное законом <2>, не изменило этого объективного положения - предметом их проверки осталось уголовное дело, рассмотренное нижестоящим судом.

--------------------------------

<2> Федеральный закон от 29.12.2010 N 433-ФЗ (в ред. от 06.11.2011 и от 05.06.2012) "О внесении изменений в УПК РФ и признании утратившими силу отдельных законодательных актов (положений законодательных актов) РФ".X

Вместе с тем если причина неправосудности приговора или иного судебного решения лежала вне материалов уголовного дела (как правило) и во всяком случае не могла быть известна суду, постановляющему приговор, который в силу этого обстоятельства не мог ее учесть, то способом устранения такой судебной ошибки выступала проверка фактов, повлекших постановление неправосудного судебного решения, в особых процессуальных формах, допускающих производство предварительного расследования либо проверки даже относительно обстоятельств, установленных вступившим в силу и неотмененным приговором суда. Ни кассационное, ни надзорное производство подобной задачи решить не может и не располагает соответствующими такой задаче правовыми средствами. Именно для правового разрешения подобного рода случаев и предназначена стадия возобновления производства по делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств. В ее арсенале имеются различные и достаточно эффективные для решения указанной задачи правовые средства.

В Постановлениях от 02.02.1996 N 4-П "По делу о проверке конституционности п. 5 ч. 2 ст. 371, ч. 3 ст. 374 и п. 4 ч. 2 ст. 384 УПК РСФСР в связи с жалобами граждан К.М. Кульнева, В.С. Лалуева, Ю.В. Лукашова и И.П. Серебренникова" и от 16.05.2007 N 6-П "По делу о проверке конституционности положений ст. ст. 237, 413 и 418 УПК РФ в связи с запросом Курганского областного суда" Конституционный Суд РФ сформулировал следующие правовые позиции: стадия возобновления дел имеет резервное значение и используется, когда неприменимы или исчерпаны другие средства процессуально-правовой защиты; признак неизвестности суду обстоятельств не соответствует Конституции, когда исчерпаны возможности судебного надзора для исправления судебных ошибок. Поводом для Конституционного Суда РФ послужила невозможность повторного использования надзорной процедуры пересмотра судебного решения для устранения ошибки, пропущенной именно Президиумом Верховного Суда РФ <3>.X

--------------------------------

<3> Уголовный процесс / Под общ. ред. А.В. Смирнова. 4-е изд. М.: КНОРУС, 2008 // СПС "КонсультантПлюс".X

Изложенная правовая позиция Конституционного Суда РФ о предназначении данной стадии есть вывод принципиальный; вывод, которым иначе для отдельных случаев определяются цели и задачи данной стадии, а значит, и изменение характера оснований ее возникновения, возможных процессуальных процедур и тех решений, которые могут быть приняты судом, т.е. вывод, кардинально изменяющий концепцию стадии. Предложенная Конституционным Судом РФ концепция рассматривает стадию возобновления дел в качестве некоего универсального процессуального средства исправления всех судебно-следственных ошибок, когда исчерпаны все иные установленные законом процессуальные средства.

Однако такая правовая позиция является далеко не бесспорной. В основу сделанного Конституционным Судом РФ вывода положены, на наш взгляд, отнюдь не теоретические представления о сущности и назначении стадии возобновления дел, в том числе в рамках ее отличий от иных проверочных стадий, а сугубо прагматические соображения относительно того обстоятельства, что в существовавшем на момент вынесения Конституционным Судом РФ своих решений уголовно-процессуальном регулировании производства в надзорной инстанции не предусматривалось возможности пересмотра надзорных решений самого Президиума Верховного Суда РФ в целях исправления судебных ошибок.

Существующие проверочные стадии предназначены для проверки и устранения ранее допущенных судебных ошибок, и в рамках решения этой задачи они, несмотря на существующие различия, носят ординарный характер. Стадия возобновления дела возникает весьма редко в силу объективных причин - лишь тогда, когда при производстве по уголовному делу были допущены преступные злоупотребления, состоялись решения Европейского суда по правам человека или Конституционного Суда РФ либо имели место иные новые обстоятельства, однако все эти основания не были и не могли быть известны суду при рассмотрении дела. Ее задача и возможности весьма узки и специфичны - обеспечить возможность судебного исследования и установления обстоятельств, которые в силу объективных причин не могли стать предметом судебного исследования при рассмотрении уголовного дела. Такая задача не стоит и не может стоять перед надзорным производством. В силу этих признаков стадия возобновления дел носит экстраординарный характер, что неоднократно подчеркивал Конституционный Суд РФ, именуя ее особой стадией <4>. Именно указанные особенности послужили основанием рассматривать в теории уголовно-процессуального права данную стадию в качестве особенной и исключительной, но отнюдь не каким-то универсальным и последним средством устранения судебно-следственных ошибок.

--------------------------------

<4> См.: п. 4 Постановления Конституционного суда РФ от 02.02.1996 N 4-П; Определение от 09.04.2002 N 28-О.X

Конституционный Суд РФ справедливо указывает, что, возобновляя производство по делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств, суд обеспечивает не восполнение недостатков обвинительной и судебной деятельности, а возможность исследования тех фактических обстоятельств, которые в силу объективных причин ранее не могли входить в предмет исследования по уголовному делу. Представляется, что в этом смысле данная стадия вполне может рассматриваться как дополнительная к основным проверочным стадиям, но из этого совсем не следует, что она может выполнять контрольные и проверочные функции по отношению к ним. Как самая сущность и цели данной стадии, так и существующие в ней процессуальные механизмы не способны решать такую задачу.

Как свидетельствует практика, уголовное дело может вообще не рассматриваться в кассационной или в надзорной инстанции, что, однако, никоим образом не препятствует возникновению производства в стадии возобновления дел, поскольку объективно к этому наличествуют основания, единственным условием для этого выступает то обстоятельство, что судебное решение должно вступить в силу. Данная стадия отнюдь не обязательно является последней в ряду возможных проверочных стадий в уголовном судопроизводстве. Она решает самостоятельные задачи, и основания ее возникновения весьма специфичны - в большинстве случаев они вне материалов уголовного дела, всегда были неизвестны суду и не могли быть предметом его исследования. В силу этого для установления ее оснований существует столь сложный порядок, допускающий в том числе производство следственных действий.

Анализируемая правовая позиция Конституционного Суда РФ предполагает изменение природы стадии возобновления дел в сторону придания ей неких черт стадии надзорного производства за счет расширения круга ее оснований, субъектов, правомочных ее инициировать, характера и вида принимаемых решений и т.д. при том, однако, обстоятельстве, что современное процессуальное регулирование стадии надзорного производства не предполагает в надзорной инстанции возможности исследования и оценки обоснованности вынесенных судебных решений, но исключительно их законности.

Затронутая в указанных решениях Конституционного Суда РФ проблема должна решаться, на наш взгляд, не путем, по сути, искусственного подключения процессуальных возможностей стадии возобновления дел к исправлению судебной ошибки, допущенной надзорной инстанцией, а путем как изменения самого назначения, целей и системы проверочных стадий, так и совершенствования процессуального регулирования производства в этих стадиях. Современное правовое регулирование стадии возобновления дел, ее назначение и цели вполне отвечают природе данной стадии и не требуют своего пересмотра. Что, разумеется, не исключает возможности совершенствования регулирования ее производства, в том числе и в рамках решений, принятых Конституционным Судом РФ, например, о характере новых оснований к ее возникновению.

Решение Конституционного Суда РФ высвечивает еще одну проблему. Изменение положения осужденного к худшему в стадии надзорного производства ограничено одним годом с момента вступления приговора в силу. К моменту рассмотрения дела в надзорной инстанции этот срок фактически близок к истечению ввиду реальных сроков подачи жалобы и рассмотрения дела в кассационной инстанции (ч. 3 ст. 401.2; ст. 401.9 УПК РФ) и действующих сроков обжалования, рассмотрения жалоб судьей и дела самим судом надзорной инстанции (ст. ст. 412.2, 412.6, 412.10 УПК РФ) либо возможной множественности надзорных инстанций в период до 2013 года.X

В стадии возобновления дела этот срок ограничен сроком давности привлечения к уголовной ответственности, который, как известно, значительно продолжительнее годичного срока, и не позднее одного года со дня открытия вновь открывшихся обстоятельств либо одним годом со дня подписания прокурором заключения о необходимости возобновления дела ввиду новых обстоятельств.

Практическая реализация решения Конституционного Суда РФ означала бы, что указанная гарантия, предоставленная законом осужденному при производстве в надзорной инстанции, прекращает свое действие, а срок, в течение которого может быть осуществлен для него поворот к худшему, существенно удлиняется. И причина состоит в том, что, несмотря на наличие в уголовном деле оснований именно для надзорного производства, фактически в соответствии с решением Конституционного Суда РФ должен действовать процессуальный режим стадии возобновления дел, в которой объем гарантий по срокам для осужденного лица в сравнении с надзорным производством серьезно сужен, что вполне соответствует реалиям именно этой стадии. Таким образом, реализация правовой позиции Конституционного Суда РФ ущемит права осужденного и в силу этого не может быть признана соответствующей Конституции РФ.X

Признак неизвестности обстоятельств суду, рассматривавшему делу, является одним из сущностных признаков стадии возобновления дел, четко отграничивающим данную стадию от всякой иной проверочной стадии. Если же судья (суд) при вынесении решения знал об обстоятельствах (нарушениях) и тем не менее вынес такое решение, то речь возможно вести об ответственности судьи <5>, а исправлять ошибку, имеющуюся в материалах дела, следует средствами судебно-надзорного производства, кроме случаев преступных злоупотреблений судьи. Конституционный Суд РФ в обоснование своей правовой позиции приводит положение, закрепленное в п. 6 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, согласно которому "если какое-либо новое или вновь обнаруженное обстоятельство неоспоримо доказывает наличие судебной ошибки", то налицо основание для пересмотра окончательного судебного решения. Свойство неоспоримости означает, что вновь открывшееся обстоятельство с очевидностью и несомненностью свидетельствует о судебной ошибке. Законодательное понимание вновь открывшихся и новых обстоятельств, данное в главе 49 УПК РФ, свидетельствует о полном соответствии указанному международно-правовому документу. Однако из правоположения, закрепленного в приведенном выше п. 6 ст. 14 Международного пакта, не следует его приемлемость для процедур надзорного производства, для которого такая степень очевидности судебной ошибки по материалам уголовного дела в целом нехарактерна.X

--------------------------------

<5> В одном из недавних постановлений Конституционный Суд РФ следующим образом классифицировал судебные ошибки: неумышленные ошибки ординарного характера, которые подлежат исправлению вышестоящими судебными инстанциями; ошибки, являющиеся следствием некомпетентности или небрежности судьи, могут служить основанием для применения к судье мер дисциплинарной ответственности; совершение судьей преступления. См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 18.10.2011 N 23-П.X

Решением Конституционного Суда РФ признак неизвестности обстоятельств признан не соответствующим Конституции РФ. Означает ли это, что начиная с 1996 года судебная практика в качестве оснований к возобновлению дел рассматривает не только неизвестные суду обстоятельства, но и известные? Подтверждения такому допущению нет. Анализ правовой позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в Постановлении от 02.02.1996 N 4-П, свидетельствует, что признак неизвестности обстоятельств применим лишь для одного случая - если дело было рассмотрено Президиумом Верховного Суда РФ. Можно сделать вывод, что правовая природа стадии возобновления дел в части неизвестности суду обстоятельств сохраняется для всех случаев, на которые она, собственно, и рассчитана, и лишь для единственного случая правовая природа данной стадии меняется.X

Строго говоря, Конституционный Суд РФ прибегает к прямому правовому регулированию и, по сути, создает некое новое основание для пересмотра дела в стадии возобновления по вновь открывшимся обстоятельствам, характеризующееся тем, что данное основание не является чем-то новым, неизвестным суду при вынесении решения. Наоборот, оно наличествует в материалах дела и известно суду, поскольку было предметом его рассмотрения в конечной надзорной инстанции. Это основание носит индивидуализированный характер, поскольку распространяется только на постановления Президиума Верховного Суда РФ.

В предложенной Конституционном Судом РФ конструкции это, очевидно, надзорное основание к отмене или изменению приговора, но никак не новое обстоятельство как основание для стадии возобновления дел. Причем решением Конституционного Суда РФ оно вводится в правовую ткань стадии возобновления дел вне закономерностей, присущих данной стадии, но исключительно для того, чтобы обеспечить возможность пересмотра постановлений Президиума Верховного Суда РФ. Отсюда для законодателя задача узаконения не только этого нового основания, но и каких-то новых процедур его установления, субъектов, правомочных осуществлять процедуры проверки неотмененного судебного решения Президиума Верховного Суда РФ и пр.

Следует согласиться с выводом Конституционного Суда РФ, изложенным в Определении от 06.06.1997 N 59-О, о том, что Президиум Верховного Суда РФ должен в порядке возобновления дел пересматривать ранее рассмотренные им в надзорном порядке дела, т.е. не должно быть судебных решений, которые бы не могли быть пересмотрены в стадии возобновления дел. Представляется, однако, что этот вывод справедлив лишь при условии наличия к тому оснований, соответствующих правовой природе стадии возобновления дел.X

Содержание п. 2 Постановления от 16.05.2007 N 6-П свидетельствует о том, что Суд в данном Постановлении исходит из традиционного теоретического представления о правовой природе, основаниях и средствах, присущих как надзорной стадии, так и стадии возобновления дела по новым или вновь открывшимся обстоятельствам. Однако, невзирая на это, для единственного случая - вынесения надзорного решения Президиумом Верховного Суда РФ - он, поддерживая ранее высказанную правовую позицию, вновь считает допустимым вопреки базовым правовым и теоретическим положениям, характеризующим стадию возобновления дела, использовать ее с тем, чтобы надзорное решение Президиума могло быть пересмотрено.X

Следует отметить, что законодатель воспринял отдельные правовые позиции Суда и в УПК РФ был расширен круг оснований стадии возобновления дел, сами обстоятельства дифференцированы на новые и вновь открывшиеся, введены новые процедуры применительно к реализации решений Высоких судов (ст. ст. 413, 415 УПК), однако он не пошел по пути смешения стадий надзорного производства и возобновления дел. Вместе с тем рассматриваемую проблему законодатель Законом от 29.12.2010 N 433-ФЗ (ред. 06.11.2011) разрешил проще и изящнее. Не пытаясь изменять правовую природу стадии возобновления дел, в ст. 412.1 УПК он закрепил возможность обжалования в надзорном порядке постановлений Президиума Верховного Суда РФ.X

По-видимому, на этом вполне можно было поставить точку, полагая с достаточным основанием, что после указанного законодательного решения правовая природа стадии возобновления дел не претерпела принципиальных изменений, а единственный случай, ее изменяющий в силу решения Конституционного Суда РФ, получил иное и вполне удовлетворительное законодательное разрешение - во всяком случае лишь будущая судебная практика самого Президиума Верховного Суда РФ позволит утверждать обратное. Однако в п. 3 своего Определения от 28.06.2012 N 1248-О, т.е. уже после принятия Закона от 29.12.2010 N 433-ФЗ, Конституционный Суд РФ изложил следующую правовую позицию: "Вместе с тем возможно использование механизма пересмотра вступившего в законную силу приговора в процедуре возобновления производства по уголовному делу и в случае, когда после исчерпания возможностей судебного надзора будет выявлена неправосудность приговора, явившаяся результатом либо игнорирования собранных доказательств, нашедших отражение в материалах дела, либо их ошибочной оценки, либо неправильного применения закона" <6>. По сути, вновь воспроизведена критикуемая правовая позиция, но текстуально носящая более общий характер.X

--------------------------------

<6> Определение Конституционного Суда РФ от 28.06.2012 N 1248-О "По жалобе гражданина Хорошенко Андрея Анатольевича на нарушение его конституционных прав пунктом 5 статьи 403, частью четвертой статьи 413 и частями первой и пятой статьи 415 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации".X

Р.М. ШАГЕЕВА

РОЛЬ РЕШЕНИЙ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

В ЗАЩИТЕ ПРАВ И ЗАКОННЫХ ИНТЕРЕСОВ ПОТЕРПЕВШЕГО

В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ

Шагеева Регина Мансуровна, доцент кафедры уголовного права и процесса Института права Башкирского государственного университета, кандидат юридических наук, доцент.

Обязанностью государства является не только предотвращение и пресечение в установленном законом порядке посягательств, способных причинить вред и нравственные страдания личности, но и обеспечение потерпевшему от преступления возможности отстаивать свои права и законные интересы любыми не запрещенными законом способами <1>.

--------------------------------

<1> См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 июня 2010 г. N 17 "О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве" // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2010. N 9.X

В деятельности Конституционного Суда РФ особое место занимают решения, касающиеся защиты прав и интересов лиц, потерпевших от преступлений. Именно благодаря конституционному правосудию в УПК РСФСР, а затем и в УПК РФ, был внесен целый ряд изменений, улучшающих их процессуальный статус <2>.X

--------------------------------

<2> Например, в период действия прежнего УПК на основании Постановления Конституционного Суда от 15 января 1999 г. N 1-П были внесены изменения в ст. 295 (ч. ч. 1, 2) УПК РСФСР. До этого решения потерпевший по уголовному делу не допускался к участию в судебных прениях, кроме дел о преступлениях, предусмотренных ст. ст. 115, 116, ч. 1 ст. 129 и ст. 130 УК РФ (т.е. по делам частного обвинения). Тем самым существенно ограничивалось его право на судебную защиту, эти нормы были признаны не соответствующими Конституции. Подробнее об этом см.: Дмитриева Л.З. Роль Конституционного Суда РФ в защите прав потерпевших в уголовном процессе // Проблемы правовой защиты общечеловеческих ценностей в современной России. Уфа: РИО БашГУ, 2005. Ч. 3. С. 80 - 84.X

Конституционный Суд во многих своих решениях указывал на недопустимость ограничения процессуальных прав потерпевшего в его стремлении отстаивать свои интересы. Все эти решения, несомненно, оказали влияние на новый УПК РФ, в котором объем прав потерпевшего значительно расширился. Тем не менее уровень уголовно-процессуальной защиты жертв преступлений оказался в нем ниже уровня защиты подозреваемых и обвиняемых <3>.X

--------------------------------

<3> См.: Корнуков В.М. Обеспечение и защита прав личности как основная задача и конституционная основа реформирования российского уголовного процесса // Актуальные вопросы обеспечения прав личности в уголовном судопроизводстве. Саратов, 2005. С. 16 - 18; Лунеев В.В. Проблемы юридических наук криминального цикла // Государство и право. 2007. N 12. С. 54; Специальный доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации от 27 мая 2008 года "Проблемы защиты прав потерпевших от преступлений" // Российская газета. 2008. 4 июня.X

Многие вопросы, касающиеся правового положения потерпевшего, становятся предметом рассмотрения Конституционного Суда.

Так, неоднократно в своих решениях Конституционный Суд выражал важную правовую позицию, согласно которой обеспечение гарантируемых Конституцией РФ прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве обусловлено не формальным признанием лица тем или иным участником производства по уголовному делу, а наличием определенных сущностных признаков, характеризующих фактическое положение этого лица как нуждающегося в обеспечении соответствующего права (Постановления от 23 марта 1999 г. N 5-П, от 27 июня 2000 г. N 11-П, Определение от 22 января 2004 г. N 119-О <4>).X

--------------------------------

<4> См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 23 марта 1999 г. N 5-П "По делу о проверке конституционности положений статьи 133, части первой статьи 218 и статьи 220 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан В.К. Борисова, Б.А. Кехмана, В.И. Монастырецкого, Д.И. Фуфлыгина и общества с ограниченной ответственностью "Моноком" // СЗ РФ. 1999. N 14. Ст. 1749; Постановление Конституционного Суда РФ от 27 июня 2000 г. N 11-П "По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И. Маслова" // СЗ РФ. 2000. N 27. Ст. 2882; Определение Конституционного Суда РФ от 22 января 2004 г. N 119-О "По жалобе гражданки Семеновой Лилии Михайловны на нарушение ее конституционных прав частью четвертой статьи 354 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" // СЗ РФ. 2004. N 23. Ст. 2333.X

По буквальному смыслу ст. 42 УПК РФ правовой статус лица как потерпевшего устанавливается исходя из фактического его положения: он лишь процессуально оформляется постановлением дознавателя, следователя и суда о признании потерпевшим, но не формируется им <5>. При этом из ч. 1 ст. 42 УПК РФ также следует, что потерпевшим является лишь то лицо, которому физический, имущественный, моральный вред был причинен преступлением. Именно в отношении такого лица дознаватель, следователь или суд может вынести постановление о признании потерпевшим, и именно такое лицо наделяется соответствующими процессуальными возможностями для защиты своих нарушенных преступлением прав и законных интересов (Определение от 18 января 2005 г. N 131-О <6>).X

--------------------------------

<5> В соответствии с разъяснениями Пленума Верховного Суда РФ правовой статус лица как потерпевшего, устанавливается исходя из фактического его положения и лишь процессуально оформляется постановлением, но не формируется им (п. 3 Постановления от 29 июня 2010 г. N 17 "О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве").X

<6> См.: Определение Конституционного Суда РФ от 18 января 2005 г. N 131-О "По запросу Волгоградского гарнизонного военного суда о проверке конституционности части восьмой статьи 42 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" // СЗ РФ. 2005. N 24. Ст. 2424.X

Данное отношение Конституционного Суда к пониманию потерпевшего исходя из определенных сущностных признаков, характеризующих фактическое положение этого лица как нуждающегося в обеспечении соответствующего права, критикуется в уголовно-процессуальной литературе. В частности, отмечается, что закон, указав на то, кто является потерпевшим ввиду причинения вреда преступлением, обозначил лицо, которое в реальности уже существует (являясь потерпевшим в уголовно-правовом смысле), но которое еще надлежит установить и признать в качестве участника процесса, разъяснив ему соответствующие права и обязанности <7>.

--------------------------------

<7> См.: Божьев В.П. Предпосылки обеспечения интересов потерпевшего в уголовном процессе // Законность. 2005. N 11. С. 6; Чекулаев Д.П. Потерпевший: доступ к правосудию и компенсация причиненного ущерба. М., 2006. С. 30, 31.X

С этим трудно согласиться, поскольку в свете положений Конституции РФ нельзя ограничивать лицо в возможности защиты им своих прав и свобод правоприменительными актами должностных лиц. Лицо, пострадавшее от преступления, должно иметь возможность отстаивать свои интересы и в том случае, если по каким-либо причинам оно не будет признано лицом, ведущим производство по уголовному делу, потерпевшим. Такое понимание позволило Конституционному Суду подтвердить важное право лиц, пострадавших от преступных действий, но официально не признанных потерпевшими в установленном законом порядке, на обжалование в кассационном порядке решений суда, затрагивающих их права и законные интересы (Определение от 22 января 2004 г. N 119-О).X

Конституционный Суд подтвердил, что, будучи заинтересованным в том, чтобы способствовать раскрытию преступления, установлению истины по делу, изобличению преступника и справедливому воздаянию за содеянное, потерпевший фактически выступает в качестве стороны, противостоящей обвиняемому (подсудимому), и, следовательно, должен иметь равные с ним процессуальные возможности по отстаиванию своих прав, нарушенных преступлением (Постановление от 15 января 1999 г. N 1-П <8>).X

--------------------------------

<8> См.: Постановление от 15 января 1999 г. N 1-П "По делу о проверке конституционности положений частей первой и второй статьи 295 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина М.А. Клюева" // СЗ РФ. 1999. N 4. Ст. 602.X

Сформулированная Конституционным Судом правовая позиция распространяется на отношения, возникающие в связи с пересмотром решения следователя об отказе в признании лица потерпевшим, поскольку такое решение препятствует доступу граждан к правосудию, лишает их возможности получать информацию о движении уголовного дела, активно участвовать в собирании и исследовании доказательств, иными способами отстаивать свои интересы (Определение от 16 марта 2006 г. N 67-О <9>).X

--------------------------------

<9> См.: Определение Конституционного Суда РФ от 16 марта 2006 г. N 67-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Зевакина Юрия Александровича на нарушение его конституционных прав статьей 42 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" // http://base.consultant.ru/cons/cgi/onlme.cgi?req=doc;base=LAW;n=60478.X

УПК РФ ограничивает круг потерпевших только теми лицами, которым непосредственно причинен вред. Конституционный Суд высказал позицию, согласно которой лица, в том числе близкие родственники потерпевшего, на чьи права и законные интересы преступление не было направлено, хотя опосредованно их и затронуло, по общему правилу процессуальными возможностями по их защите не наделяются. Исключение из данного правила составляют случаи, когда последствием преступления явилась смерть лица, против которого было направлено это преступление; в таких случаях становится возможной защита нарушенных прав и законных интересов его правопреемников (Определение от 18 января 2005 г. N 131-О) <10>. Впоследствии данное положение повторил и Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 29 июня 2010 г. N 17 "О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве" <11>.X

--------------------------------

<10> См.: Определение Конституционного Суда РФ от 18 января 2005 г. N 131-О "По запросу Волгоградского гарнизонного военного суда о проверке конституционности части восьмой статьи 42 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" // СЗ РФ. 2005. N 24. Ст. 2424.X

<11> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2010. N 9.

Часть 8 статьи 42 УПК РФ, по мнению Конституционного Суда, не может истолковываться как не допускающая возможность наделения правами потерпевшего по уголовному делу о преступлении, последствием которого явилась смерть лица, одновременно нескольких его близких родственников, поскольку отказ в признании лица потерпевшим от преступления и в обеспечении его прав возможен лишь при отсутствии соответствующих оснований, т.е. в случае, если права и законные интересы этого лица непосредственно не были затронуты деянием, в связи с которым ведется предварительное расследование или судебное разбирательство. Если же преступлением затрагиваются права и законные интересы сразу нескольких лиц, никто из них не может быть лишен возможности судебной защиты (Определение от 18 января 2005 г. N 131-О). Также и органы государственной власти, и органы местного самоуправления как юридические лица не лишены права требовать признания их потерпевшими в случае причинения преступлением вреда непосредственно их имуществу или деловой репутации (Определение от 4 декабря 2007 г. N 812-О-О <12>).X

--------------------------------

<12> См.: Определение Конституционного Суда РФ от 4 декабря 2007 г. N 812-О-О "Об отказе в принятии к рассмотрению запроса мирового судьи судебного участка N 11 Московского района города Рязани о проверке конституционности части первой статьи 42 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" // http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=ARB;n=46557.X

Касаясь вопроса о законодательных гарантиях права потерпевших на доступ к правосудию, Конституционный Суд, ссылаясь на свое Постановление от 8 декабря 2003 г. N 18-П, указал, что такие гарантии предполагают установление на основе исследованных доказательств обстоятельств происшествия, в связи с которым было возбуждено уголовное дело, его правильную правовую оценку, выявление конкретного вреда, причиненного обществу и отдельным лицам, и действительной степени вины лица в совершении инкриминируемого ему деяния. При этом интересы потерпевшего в уголовном судопроизводстве не могут быть сведены исключительно к возмещению причиненного ему вреда, они связаны с разрешением вопросов о доказанности обвинения, его объеме, применении уголовного закона и назначении наказания, что предполагает предоставление потерпевшему адекватных процессуальных возможностей для их отстаивания (Определение от 18 апреля 2006 г. N 114-О <13>).X

--------------------------------

<13> См.: Определение Конституционного Суда РФ от 18 апреля 2006 г. N 114-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан Кехмана Бориса Абрамовича и Кехман Аллы Иосифовны на нарушение их конституционных прав положениями статьи 6 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" // http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=LAW;n=61161.X

При этом Конституция РФ не ограничивает круг лиц, которые вправе оказывать потерпевшим и гражданским истцам квалифицированную юридическую помощь. По мнению Конституционного Суда, такой подход нашел свое закрепление и конкретизацию в ч. 1 ст. 45 УПК РФ. И лишение потерпевшего и гражданского истца по уголовным делам, подсудным федеральным судам, права обратиться к другим лицам, способным оказать, по их мнению, квалифицированную юридическую помощь, фактически привело бы к понуждению этих участников уголовного судопроизводства использовать только один способ защиты, что не согласуется с нормами Конституции РФ (Определение от 5 февраля 2004 г. N 25-О <14>). Содержащееся в ст. 48 Конституции РФ положение о том, что каждому гарантируется получение квалифицированной юридической помощи, означает конституционную обязанность государства обеспечить каждому желающему достаточно высокий уровень любого из видов предоставляемой юридической помощи, но не обязанность потерпевшего и гражданского истца пользоваться помощью только адвоката (Определение от 5 декабря 2003 г. N 446-О <15>).X

--------------------------------

<14> См.: Определение Конституционного Суда РФ от 5 февраля 2004 г. N 25-О "По жалобе гражданки Ивкиной Валентины Оноприевны на нарушение ее конституционных прав частью первой статьи 45 и статьей 405 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" // Вестник Конституционного Суда РФ. 2004. N 6.X

<15> См.: Определение Конституционного Суда РФ от 5 декабря 2003 г. N 446-О "По жалобам граждан Л.Д. Вальдмана, С.М. Григорьева и региональной общественной организации "Объединение вкладчиков "МММ" на нарушение конституционных прав и свобод рядом положений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" // Вестник Конституционного Суда РФ. 2004. N 3.X

Право потерпевшего иметь избранного им самим представителя для оказания помощи в отстаивании своих прав и законных интересов не ограничивается никакими условиями и может быть реализовано потерпевшим на любом этапе производства по уголовному делу, независимо от того, заявлялось ранее потерпевшим ходатайство о допуске представителя к участию в деле или нет (Определение от 24 ноября 2005 г. N 431-О <16>).X

--------------------------------

<16> См.: Определение Конституционного Суда РФ от 24 ноября 2005 г. N 431-О "По жалобе гражданина Саблина Олега Викторовича на нарушение его конституционных прав частью третьей статьи 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" // Вестник Конституционного Суда РФ. 2006. N 2.X

Диспозитивность в уголовном судопроизводстве применительно к делам частного обвинения выступает в качестве дополнительной гарантии прав и законных интересов потерпевших. Ее использование в законодательном регулировании производства по делам этой категории не отменяет обязанность государства защищать от преступных посягательств права и свободы человека и гражданина как высшую ценность и обеспечивать установление такого правопорядка, который бы гарантировал каждому государственную, в том числе судебную, защиту его прав и свобод, а каждому потерпевшему от преступления - доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (ст. ст. 45, 46, 52 Конституции РФ) <17>. Реализация этой обязанности предполагает, как указал Конституционный Суд в Постановлении от 24 апреля 2003 г. N 7-П <18>, защиту прав потерпевших от преступлений не только путем предотвращения и пресечения преступлений, но и путем обеспечения пострадавшему от преступления возможности отстаивать свои права и законные интересы любыми не запрещенными законом способами.X

--------------------------------

<17> См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 14 января 2000 г. N 1-П "По делу о проверке конституционности отдельных положений Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, регулирующих полномочия суда по возбуждению уголовного дела, в связи с жалобой гражданки И.П. Смирновой и запросом Верховного Суда Российской Федерации" // СЗ РФ. 2000. N 5. Ст. 611; Определение Конституционного Суда РФ от 23 июня 2005 г. N 268-О "Об отказе в принятии к рассмотрению запроса мирового судьи судебного участка N 1 города Смоленска о проверке конституционности пункта 3 части первой статьи 145, статей 318 и 319 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" // http://www.ksrf.ru/Docs/Pages/default.aspx.X

<18> См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 24 апреля 2003 г. N 7-П "По делу о проверке конституционности положения пункта 8 Постановления Государственной Думы от 26 мая 2000 года "Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 годов" в связи с жалобой гражданки Л.М. Запорожец" // СЗ РФ. 2003. N 18. Ст. 1748.X

Последовательно Конституционный Суд РФ выражает свою позицию по вопросу процессуальных прав потерпевших в уголовном судопроизводстве, подтверждая: право потерпевшего знакомиться и получать копию постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого до окончания предварительного расследования, знать о принесенных по уголовному делу жалобах и представлениях и подавать на них возражения (Определение от 11 июля 2006 г. N 300-О <19>); право на судебное обжалование постановлений следователя о приостановлении производства по уголовному делу (Определение от 20 июня 2006 г. N 231-О <20>); право потерпевшего в случаях, когда решением вопроса о мере пресечения затрагиваются его права и законные интересы, довести до сведения органов предварительного расследования, прокурора и суда свою позицию относительно избрания той или иной меры пресечения в отношении обвиняемого, а также обжаловать принятое решение (Определение от 17 октября 2006 г. N 422-О <21>); обязанность правоприменительных органов предоставлять потерпевшему возможность знакомиться с постановлениями о назначении судебных экспертиз, независимо от их вида, и с полученными на их основании экспертными заключениями (Определения от 4 ноября 2004 г. N 430-О и от 21 октября 2008 г. N 618-О-О <22>) и др.X

--------------------------------

<19> См.: Определение Конституционного Суда РФ от 11 июля 2006 г. N 300-О "По жалобе гражданина Андреева Андрея Ивановича на нарушение его конституционных прав пунктами 1, 5, 11, 12 и 20 части второй статьи 42, частью второй статьи 163, частью восьмой статьи 172 и частью второй статьи 198 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" // СЗ РФ. 2006. N 47. Ст. 4940.X

<20> См.: Определение Конституционного Суда РФ от 20 июня 2006 г. N 231-О "По жалобе гражданки Косенковой Евдокии Михайловны на нарушение ее конституционных прав пунктом 12 части второй статьи 42 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" // http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base= LAW;n=63174.X

<21> См.: Определение Конституционного Суда РФ от 17 октября 2006 г. N 422-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан Диденко Виктора Владимировича и Осадской Татьяны Михайловны на нарушение их конституционных прав положениями статей 42, 108 и главы 43 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" // http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=LAW;n=64894.X

<22> См.: Определения Конституционного Суда РФ от 4 ноября 2004 г. N 430-О "По жалобе гражданки Старовойтовой Ольги Васильевны на нарушение ее конституционных прав пунктом 1 части второй статьи 42, частью восьмой статьи 162 и частью второй статьи 198 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" // Вестник Конституционного Суда РФ. 2005. N 2; от 21 октября 2008 г. N 618-О-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Минина Владимира Валентиновича на нарушение его конституционных прав частью первой статьи 195, пунктом 3 части первой статьи 196 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и статьей 25 Федерального закона "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" // http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=ARB;n=84452.X

На основе приведенных решений Конституционного Суда можно заключить, что этот судебный орган конституционного контроля вносит весомый вклад в дело укрепления правового положения жертв преступлений в уголовном судопроизводстве, его решения являются значимой составляющей в системе гарантий защиты прав и свобод потерпевшего в уголовном судопроизводстве.

А.В. ЗЕЛЕНОВ

РЕШЕНИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

КАК ГАРАНТИЯ ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ САМОСТОЯТЕЛЬНОСТИ СЛЕДОВАТЕЛЯ

Зеленов Андрей Васильевич, ассистент кафедры уголовного процесса и криминалистики Ульяновского государственного университета.

Судебная реформа, осуществляемая в Российской Федерации и направленная на повышение роли правосудия в механизме защиты прав и свобод личности, не могла не затронуть характера деятельности и процессуального статуса органов предварительного расследования. Закрепление в ч. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации принципа состязательности обусловило необходимость существенных преобразований всей системы уголовного процесса, изменения в соотношении процессуальных возможностей участников уголовного судопроизводства. Признание следователя в качестве самостоятельного участника уголовного судопроизводства (ст. 38 УПК РФ), возложение на него обязанности осуществления уголовного преследования (ст. 21 УПК РФ) обусловили необходимость обеспечения его процессуальной самостоятельности и личной неприкосновенности.X

Гарантируя их, законодатель предполагает широкое использование охранительных возможностей уголовного права. К уголовно-правовым гарантиям обеспечения личной неприкосновенности следователя относятся уголовно-правовые запреты, содержащиеся в ст. ст. 295, 296, 298.1, 311 УК РФ; гарантиями процессуальной самостоятельности следователя и нормальной деятельности по расследованию преступления является криминализация общественно опасных деяний в ст. ст. 294, 306 - 310 УК РФ.X

Если рассмотреть объектом указанных посягательств общественные отношения по обеспечению нормальной деятельности следователя по расследованию преступления, все посягательства на лиц, осуществляющих предварительное следствие, классифицируются на: 1) преступления, непосредственно воздействующие на следователя при производстве по уголовному делу; 2) иные преступления, посягающие на нормальную деятельность следователя по расследованию преступления.

Однако, помимо охранительных гарантий неприкосновенности следователя, существенное значение для процессуальной самостоятельности следователя имеют решения Конституционного Суда Российской Федерации, выполняющие роль регулятивных гарантий.

Их юридическое значение собственно состоит не только в толковании конституционности отдельных положений уголовно-процессуального законодательства, а в обеспечении единообразного понимания норм УПК РФ, влияющим на реализацию следователем своих процессуальных функций при производстве по уголовному делу.X

Анализ принятых Конституционным Судом Российской Федерации постановлений по делам о проверке конституционности отдельных положений УПК РФ позволяет сказать, что они по существу регламентируют основные моменты уголовно-процессуальной деятельности следователя:X

1) обязывание должностных лиц государственных органов - участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения выполнения при расследовании преступлений и судебном разбирательстве уголовных дел конституционной обязанности по защите прав и свобод человека и гражданина, в том числе от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, иного ограничения прав и свобод (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 29 июня 2004 г. N 13-П "По делу о проверке конституционности отдельных положений статей 7, 15, 107, 234 и 450 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы" <1>);X

--------------------------------

<1> Вестник Конституционного Суда РФ. 2004. N 4.

2) признание преюдициального значения для следователя по находящемуся в его производстве уголовному делу фактических обстоятельств, установленных вступившим в законную силу судебным актом, разрешившим дело по существу в порядке гражданского судопроизводства, когда в уголовном судопроизводстве рассматривается вопрос о правах и обязанностях того лица, правовое положение которого уже определено ранее вынесенным судебным актом, а также обязательность осуществления проверки на всех стадиях уголовного судопроизводства, включая возбуждение и расследование уголовного дела, в том числе на основе доказательств, не исследованных ранее судом в гражданском или арбитражном процессе, фактических обстоятельств, не являвшихся основанием для разрешения дела по существу в порядке гражданского судопроизводства, при наличии в них признаков состава преступления против правосудия (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2011 г. N 30-П "По делу о проверке конституционности положений статьи 90 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой граждан В.Д. Власенко и Е.А. Власенко" <2>);X

--------------------------------

<2> Вестник Конституционного Суда РФ. 2012. N 1.

3) недопустимость прекращения уголовного дела в связи со смертью подозреваемого (обвиняемого) без согласия его близких родственников, когда производство по уголовному делу необходимо для реабилитации умершего (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 14 июля 2011 г. N 16-П "По делу о проверке конституционности положений пункта 4 части первой статьи 24 и пункта 1 статьи 254 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан С.И. Александрина и Ю.Ф. Ващенко" <3>);X

--------------------------------

<3> Вестник Конституционного Суда РФ. 2011. N 5.

4) недопустимость на основании постановления следователя передачи для реализации вещественных доказательств в виде предметов, которые в силу громоздкости или иных причин не могут храниться при уголовном деле, в том числе больших партий товаров, хранение которых затруднено или издержки по обеспечению специальных условий хранения которых соизмеримы с их стоимостью, в целях защиты прав собственника или законного владельца его имущества, признанного вещественным доказательством, без вступившего в законную силу приговора, которым решается вопрос об этом имуществе как вещественном доказательстве (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 16 июля 2008 г. N 9-П "По делу о проверке конституционности положений статьи 82 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина В.В. Костылева" <4>);X

--------------------------------

<4> Вестник Конституционного Суда РФ. 2008. N 4.

5) обеспечение прав реабилитированного лица о возмещении вреда, причиненного ему уголовным преследованием, в тех случаях, когда в отношении этого лица уголовное дело прекращено или приговор изменен вышестоящим судом (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 19 июля 2011 г. N 18-П "По делу о проверке конституционности положения части второй статьи 135 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина В.С. Шашарина" <5>);X

--------------------------------

<5> Вестник Конституционного Суда РФ. 2011. N 5.

6) обязательность соблюдения принципа территориальной подсудности жалоб на решения и действия (бездействие) должностных лиц межрайонных следственных отделов при производстве предварительного расследования по месту совершения деяния, содержащего признаки преступления, безотносительно к месту расположения указанных следственных органов (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 20 июля 2012 г. N 20-П "По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 125 и части первой статьи 152 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки Р.Г. Мишиной" <6>);X

--------------------------------

<6> Собрание законодательства РФ. 2012. N 32. Ст. 4618.

7) обязывание следователя принять по заявлению лица, пострадавшего в результате преступления, предусмотренного статьей 115 или статьей 116 УК Российской Федерации, меры, направленные на установление личности виновного в этом преступлении и привлечение его к уголовной ответственности в закрепленном уголовно-процессуальным законом порядке (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 27 июня 2005 г. N 7-П "По делу о проверке конституционности положений частей второй и четвертой статьи 20, части шестой статьи 144, пункта 3 части первой статьи 145, части третьей статьи 318, частей первой и второй статьи 319 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами Законодательного Собрания Республики Карелия и Октябрьского районного суда города Мурманска" <7>).X

--------------------------------

<7> Вестник Конституционного Суда РФ. 2005. N 4.

Понимая под процессуальной самостоятельностью следователя право следователя по своему усмотрению, основанному на свободной оценке доказательств, принимать решения и осуществлять действия по установлению события преступления и обстоятельств его совершения, возбуждению уголовного дела и направлению хода расследования, производству следственных и иных процессуальных действий, за исключением случаев, когда законом предусмотрено получение разрешение суда, в целях достижения назначения уголовного судопроизводства <8>, мы в то же время допускаем ограничение такого права посредством ведомственного контроля со стороны руководителя следственного органа, прокурорского надзора и судебного контроля на предмет соответствия закону совершаемых следователем действий (бездействия) и принимаемых решений. Однако такое ограничение недопустимо в тех случаях, когда конституционно-правовой смысл отдельных положений уголовно-процессуального законодательства, выявленный в постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации, становится общеобязательным и исключает какое-либо иное их истолкование в правоприменительной практике. Ведь мы исходим из того, что решением Конституционного Суда Российской Федерации устанавливается юридический факт, влекущий изменения в характере и направленности правового регулирования общественных отношений в сфере уголовного судопроизводства. Данный юридический факт обладает некоторыми особенностями в зависимости от признания той или иной нормы конституционной или неконституционной.

--------------------------------

<8> См.: Вартанов А.Р. Проблемы процессуальной самостоятельности следователя по УПК РФ: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Краснодар, 2012. С. 8 - 9.

В силу того что свойствами уголовно-процессуальной нормы выступают общеобязательность и формальная определенность, что влечет ее распространение на неопределенный круг лиц, попавших в сферу уголовного судопроизводства, и многократную применимость, факт неконституционности нормы обладает предрешенностью (преюдициальностью) для участников уголовного судопроизводства и означает невозможность ее применения, а исключение неконституционных норм уголовно-процессуального права из нормативной основы механизма уголовно-процессуального регулирования влечет изменение характера и направленности правового регулирования в сфере уголовного судопроизводств <9>.

--------------------------------

<9> См.: Батуев Н.В. Решения Конституционного Суда Российской Федерации в механизме уголовно-процессуального регулирования: Дис. ... канд. юрид. наук. Ижевск, 2003. С. 101 - 102.

Иными словами, решения Конституционного Суда Российской Федерации в механизме уголовно-процессуального регулирования выступают не как самостоятельный элемент, а лишь в составе процессуальной фактической системы.

В случае же установления соответствия положения уголовно-процессуального закона нормам Конституции Российской Федерации выявленный конституционно-правовой смысл данного положения подкрепляет нормативную основу механизма его уголовно-процессуального регулирования, служит целям формальной определенности конкретного правового предписания, исключающей различное толкование нормы в правоприменительной практике. Среди причин, влияющих на механизм принятия решения, как раз и называют в том числе правовую неопределенность в механизме регулирования правоотношений <10>.X

--------------------------------

<10> См. подробно об этом: Лупинская П.А. Теоретические основы принятия решений в советском уголовном судопроизводстве: Дис. ... д-ра юрид. наук. М., 1973.

Таким образом, решения Конституционного Суда Российской Федерации выступают в качестве гарантии (регулятивных возможностей) обеспечения процессуальной самостоятельности следователя при производстве по уголовному делу.

Л.М. АШИРОВА

ПРАВОВЫЕ ПОЗИЦИИ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

И ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ПО ВОПРОСУ

КАЧЕСТВА ПРАВОВЫХ НОРМ, РЕГУЛИРУЮЩИХ ПРИМЕНЕНИЕ

МЕРЫ ПРЕСЕЧЕНИЯ В ВИДЕ ЗАКЛЮЧЕНИЯ ПОД СТРАЖУ

Аширова Луиза Мунавировна, доцент кафедры уголовного права и процесса Института права Башкирского государственного университета, кандидат юридических наук.

Изучение правоприменительной практики показывает распространенность нарушений п. 1 ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. "Право на свободу и личную неприкосновенность" в уголовном судопроизводстве, в том числе тех, по которым есть решения Европейского суда по правам человека. Это диктует необходимость анализа практики Европейского суда в целях выявления возможных причин обращений и выработки предложений по их устранению.X

Европейский суд по правам человека, а также Конституционный Суд РФ в своих правовых позициях неоднократно рассматривали вопрос о толковании норм УПК РФ, регулирующих применение меры пресечения в виде заключения под стражу. Проблемы, установленные вышеуказанными высшими судами, относятся в том числе и к пробельности правового регулирования отдельных вопросов применения меры пресечения в виде заключения под стражу.X

Так, судя по сложившейся судебной практике, актуальным является вопрос о возможности многократного продления срока заключения под стражу в целях ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела, а также в случаях, когда хотя бы одному из обвиняемых оказалось недостаточно времени для ознакомления с материалами уголовного дела (ч. ч. 7, 8 ст. 109 УПК РФ).X

Конституционный Суд РФ указал, что "норма п. 1 ч. 8 ст. 109 УПК РФ не предполагает избыточного или не ограниченного по продолжительности содержания обвиняемого под стражей; эта норма не лишает обвиняемого и его защитника права обжаловать в вышестоящий суд законность и обоснованность судебного решения о продлении срока содержания под стражей, а также права в любой момент производства по уголовному делу заявить ходатайство об отмене или изменении данной меры пресечения и не препятствует суду принять соответствующее решение" (Определения от 6 июня 2003 г. N 184-О и от 19 марта 2009 г. N 271-О-О) <1>.X

--------------------------------

<1> См.: Вопросы уголовного судопроизводства в решениях Конституционного Суда Российской Федерации / З.Д. Еникеев, Е.Г. Васильева, Р.М. Шагеева, Е.В. Ежова. М., 2013. С. 258.

Конституционный Суд РФ также отметил, что не нарушаются конституционные права граждан теми положениями закона, которые не устанавливают конкретную продолжительность срока содержания обвиняемого под стражей в период его ознакомления с материалами уголовного дела, допуская возможность определения этого срока в зависимости от обстоятельств дела при условии подтверждения наличия указанных в ст. 97 УПК РФ оснований ее применения достаточными данными, устанавливаемыми в соответствии с уголовно-процессуальным законом. Указанные положения не предполагают избыточного или не ограниченного по продолжительности содержания обвиняемого под стражей. Они также не лишают обвиняемого и его защитника как права обжаловать в вышестоящий суд законность и обоснованность судебного решения о продлении срока содержания под стражей, так и права в любой момент производства по уголовному делу заявить ходатайство об отмене или изменении данной меры пресечения, не препятствуя при этом суду принять соответствующее решение (Определение от 6 июня 2003 г. N 184-О) <2>.X

--------------------------------

<2> См.: Вопросы уголовного судопроизводства в решениях Конституционного Суда Российской Федерации / З.Д. Еникеев, Е.Г. Васильева, Р.М. Шагеева, Е.В. Ежова. М., 2013. С. 258 - 260.

Конституционный Суд РФ считает, что продление срока содержания обвиняемого под стражей на этапе ознакомления обвиняемых и их защитников с материалами уголовного дела по окончании производства следственных действий может иметь место лишь при наличии указанных в ст. 97 УПК РФ достаточных оснований полагать, что обвиняемый скроется от дознания, предварительного следствия или суда, будет продолжать заниматься преступной деятельностью, может угрожать свидетелю, другим участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу (Определение от 18 декабря 2007 г. N 922-О-О) <3>.X

--------------------------------

<3> См.: Вопросы уголовного судопроизводства в решениях Конституционного Суда Российской Федерации / З.Д. Еникеев, Е.Г. Васильева, Р.М. Шагеева, Е.В. Ежова. М., 2013. С. 260.

Европейский суд по правам человека в своих Постановлениях от 13 ноября 2012 г. "Королева против России", от 3 марта 2011 г. "Царенко (Tsarenko) против России", от 13 ноября 2012 г. "Пятков (Pyatkov) против России" установил, что "...в контексте лишения свободы особенно важно, чтобы соблюдался общий принцип правовой определенности. Определяя, что любое лишение свободы должно осуществляться "в порядке, установленном законом", пункт 1 статьи 5 Конвенции не просто отсылает к национальному законодательству, но и, как выражения "в соответствии с законом" и "предусмотрено законом" в пунктах 2 статей 8 - 11 Конвенции, он также касается "качества закона", требуя, чтобы он был совместим с верховенством права, концепцией, воплощенной во всех статьях Конвенции. Требование "качества закона" в связи с пунктом 1 статьи 5 Конвенции подразумевает, что право страны, разрешающее лишение свободы, должно быть достаточно доступным, точно сформулированным и предсказуемым с точки зрения последствий применения, чтобы избежать любого риска" <4>.X

--------------------------------

<4> Постановление Европейского суда от 3 марта 2011 г. Дело "Царенко против Российской Федерации" // СПС "КонсультантПлюс".X

Суды общей юрисдикции в деле Царенко и власти Российской Федерации в своих объяснениях Европейскому суду приняли расширительное толкование ст. 109 УПК РФ, утверждая, что в отсутствие прямого запрета неоднократного продления срока по данному основанию компетентный суд вправе продлевать срок столько раз, сколько представляется целесообразным при обстоятельствах дела. Однако ни национальные суды, ни власти Российской Федерации не продемонстрировали, что ст. 109 УПК РФ содержит прямое основание для неоднократного продления срока содержания под стражей для этой цели. Отсюда следует, что их расширительное толкование данного положения не соответствует ограничительному толкованию, принятому Конституционным Судом России и несовместимо с принципом защиты от произвола, воплощенным в ст. 5 Конвенции <5>.X

--------------------------------

<5> Постановление Европейского Суда от 3 марта 2011 г. Дело "Царенко против Российской Федерации" // СПС "КонсультантПлюс".X

Также нарушение принципа правовой определенности, пробельность правового регулирования установлены Европейским судом по правам человека от 24 июня 2010 г. в деле "Велиев против России".X

Европейский суд отмечает, что, принимая решение о продолжении содержания заявителя под стражей, областной суд ссылался на ст. 237 УПК РФ, но не указал, регулируется ли это содержание под стражей ст. 109 УПК РФ (содержание "за следствием") или ст. 255 УПК РФ (содержание "за судом"). Он также не установил каких-либо сроков в связи с этим продлением. По мнению Европейского суда, отсутствие достаточно точных правил относительно правовой основы содержания под стражей после возвращения дела прокурору серьезно затронуло "законность" содержания заявителя под стражей. Заявитель оказался в положении неопределенности относительно продолжения его содержания под стражей и сроков <6>.X

--------------------------------

<6> Постановление Европейского суда от 24 июня 2010 г. Дело "Велиев против Российской Федерации" // СПС "КонсультантПлюс".X

В настоящее время данный пробел в правом регулировании устранен законодателем - ч. 3 ст. 237 УПК РФ устанавливает, что при возвращении уголовного дела прокурору судья решает вопрос о мере пресечения в отношении обвиняемого. При необходимости судья продлевает срок содержания обвиняемого под стражей для производства следственных и иных процессуальных действий с учетом сроков, предусмотренных статьей 109 настоящего Кодекса (в ред. Федерального закона от 02.12.2008 N 226-ФЗ).X

В последнее время Европейский суд пристальное внимание уделяет вопросам обоснованности заключения под стражу лиц, в отношении которых ведется процедура выдачи и продления заключения под стражу (Постановления от 21 октября 2010 г. по делу "Гафоров против Российской Федерации", от 29 июля 2010 г. "Каримов против Российской Федерации", от 20 мая 2010 г. "Хайдаров против России", от 8 июля 2010 г. "Абдулажон Исаков против Российской Федерации", от 1 апреля 2010 г. "Клейн против Российской Федерации", от 17 июля 2010 г. "Колесник против Российской Федерации" и др.) <7>. Большое количество подобных дел против РФ может привести к принятию пилотного решения.X

--------------------------------

<7> Постановления Европейского Суда по правам человека от 21 октября 2010 г. Дело "Гафаров против Российской Федерации", от 29 июля 2010 г. Дело "Каримов против Российской Федерации", от 20 мая 2010 г. Дело "Хайдаров против России", от 8 июля 2010 г. Дело "Абдулажон Исаков против Российской Федерации", от 1 апреля 2010 г. Дело "Клейн против Российской Федерации", от 17 июля 2010 г. Дело "Колесник против Российской Федерации" // СПС "КонсультантПлюс".X

Решению данных вопросов посвящено Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 14 июня 2012 г. N 11 "О практике рассмотрения судами вопросов, связанных с выдачей лиц для уголовного преследования или исполнения приговора, а также передачей лиц для отбывания наказания" <8>, которое, по нашему мнению, выполняет роль "переработчика" основных правовых позиций Европейского суда для их применения судами общей юрисдикции. Представляется, что проблема несоответствия российской правоприменительной практики требованиям европейских правовых стандартов должна быть решена путем ориентирования судей на прямое применение общепризнанных принципов и норм международного права, а также международных договоров.X

--------------------------------

<8> Российская газета. 2012. 22 июня.

Следует также законодательно урегулировать вопрос о применении меры пресечения в виде заключения под стражу и продлении этой меры пресечения в целях обеспечения выдачи лица запрашивающему государству. Согласно позиции Европейского суда по правам человека, первоначальное избрание меры пресечения в виде заключения под стражу лица, в отношении которого получен запрос о выдаче, соответствует подпункту "f" п. 1 ст. 5 Конвенции, в дальнейшем же процесс продления данной меры пресечения и процесс проверки законности избранной меры пресечения должны соответствовать ст. ст. 108, 109 УПК РФ <9>.X

--------------------------------

<9> См.: Постановление Европейского суда по правам человека от 11 октября 2007 г. Дело "Насруллоев против Российской Федерации"; Постановление Европейского суда по правам человека от 24 апреля 2008 г. Дело "Исмоилов и другие против Российской Федерации" // СПС "КонсультантПлюс".X

Представляется необходимым закрепление данной процедуры путем внесения изменений и дополнений в УПК РФ (ст. 466). Заметим, что Европейский суд неоднократно указывал, что законы, допускающие ограничение прав и свобод человека, должны быть конкретными, беспробельными и понятными. "Европейский суд не может не отметить, что в ряде постановлений он заключил, что указанные положения не были ясными и предсказуемыми с точки зрения их применения и не отвечали конвенционному стандарту "качества закона" <10>.X

--------------------------------

<10> См., в частности: Постановление Европейского суда от 8 января 2009 г. Дело "Худякова против Российской Федерации" // СПС "КонсультантПлюс".X

Правовая позиция Конституционного Суда РФ по данному вопросу также сходна с позицией Европейского суда, однако менее категорична. К лицу, в отношении которого решается вопрос о выдаче его другому государству для привлечения к уголовной ответственности, задержание и заключение под стражу не могут применяться вне предусмотренного УПК РФ порядка и сверх установленных им сроков применения данных принудительных мер.X

Действие норм гл. 13 "Меры пресечения" УПК РФ как общих норм, предусмотренных частью первой названного Кодекса, распространяется на все стадии и формы уголовного судопроизводства, в том числе на производство по запросам иностранных государств об оказании им по уголовным делам правовой помощи путем выдачи лиц для уголовного преследования (Определения от 4 апреля 2006 г. N 101-О и от 1 марта 2007 г. N 333-О-П) <11>.X

--------------------------------

<11> См.: Вопросы уголовного судопроизводства в решениях Конституционного Суда Российской Федерации / З.Д. Еникеев, Е.Г. Васильева, Р.М. Шагеева, Е.В. Ежова. М., 2013. С. 268 - 270.

Таким образом, ч. 1 ст. 466 УПК РФ не предполагает - во взаимосвязи с положениями Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22 января 1993 г. - возможность задержания лица на основании ходатайства иностранного государства на срок свыше 48 часов без судебного решения, а равно применения к такому лицу меры пресечения в виде заключения под стражу вне предусмотренного уголовно-процессуальным законодательством порядка и сверх установленных им сроков (Определение от 1 марта 2007 г. N 333-О-П) <12>.X

--------------------------------

<12> Там же.

Толкуя те или иные положения УПК РФ, Конституционный Суд РФ говорит не столько о проблемах качества закона, сколько о путях преодоления пробелов в правовом регулировании. Европейским судом по правам человека на первое место ставится принцип правовой определенности - т.е. конкретности, понятности норм УПК РФ, ограничивающих право на личную неприкосновенность.X

Молчание права (правовой вакуум) не способствует утверждению справедливости. Иначе говоря, дефицит права может привести к дефициту справедливости. Мы уверены, что наличие четких процедурных правил, правовая определенность соответствуют требованиям справедливости. Европейский суд также считает, что любое положение закона, если оно расплывчато и способно внести путаницу, не совпадает с требованиями Европейской конвенции <13>. Это особенно важно для уголовно-процессуального права, обязанностью которого является четкая регламентация уголовно-процессуальной формы. Введение любых юридических правил и предписаний преследует цель упорядочения общественных отношений, внесения четкости и определенности во взаимоотношения субъектов права, что не может быть безразлично для справедливости.X

--------------------------------

<13> См.: Маковей М., Разумов С.А. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод. Статья 5. Право на свободу и личную неприкосновенность. Прецеденты и комментарии. М., 2002. С. 23.

Е.В. ЕЖОВА

ОПТИМИЗАЦИЯ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

В СВЕТЕ ПРАВОВЫХ ПОЗИЦИЙ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Ежова Елена Владимировна, доцент кафедры уголовного права и процесса Института права Башкирского государственного университета, кандидат юридических наук.

Одним из гарантов обеспечения эффективного действия Основного Закона нашего государства служит Конституционный Суд РФ, который согласно ст. ст. 1, 3 ФКЗ от 21 июля 1994 г. N 1-ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации" в целях защиты основ конституционного строя, основных прав и свобод человека и гражданина, обеспечения верховенства и прямого действия Конституции РФ на всей территории России осуществляет судебный конституционный контроль.X

Конституционный Суд РФ принимает решение по делу, оценивая как буквальный смысл рассматриваемого акта, так и смысл, придаваемый ему официальным и иным толкованием или сложившейся правоприменительной практикой, а также исходя из его места в системе правовых актов (ст. 74 ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации"). Как отмечается в Постановлении этого Суда от 16 июня 1998 г. N 19-П, Конституционный Суд, таким образом, выражает свое отношение как к позиции законодателя или иного нормотворческого органа, так и к ее пониманию правоприменителем, основываясь при этом на толковании положений Конституции Российской Федерации, в сфере которого по смыслу ее ст. 125 (ч. ч. 5 и 6) только Конституционный Суд РФ выносит официальные решения, имеющие общеобязательное значение. Поэтому его постановления являются окончательными, не могут быть пересмотрены другими органами или преодолены путем повторного принятия отвергнутого неконституционного акта, а также обязывают всех правоприменителей, включая другие суды, действовать в соответствии с правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации <1>.X

--------------------------------

<1> Еникеев З.Д., Васильева Е.Г., Шагеева Р.М., Ежова Е.В. Вопросы уголовного судопроизводства в решениях Конституционного Суда РФ. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2013. С. 93.

Любое решение Суда является окончательным. Конституцией не предусмотрено образование в Российской Федерации какого бы то ни было органа, правомочного пересматривать решения Конституционного Суда РФ, но, как отмечено в Определении Конституционного Суда РФ от 22 мая 1996 г. N 62-О, если "исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты, каждый вправе обратиться в установленном порядке в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, а значит, и обжаловать в них решение Конституционного Суда РФ" <2>.X

--------------------------------

<2> Еникеев З.Д., Васильева Е.Г., Шагеева Р.М., Ежова Е.В. Вопросы уголовного судопроизводства в решениях Конституционного Суда РФ. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2013. С. 82.

Оптимизация уголовно-процессуальной деятельности Конституционным Судом РФ может осуществляться в нескольких направлениях.

1. Признание неконституционными норм уголовно-процессуального закона. Особые полномочия Конституционного Суда РФ как органа государственной власти определяют специфические юридические свойства принимаемых им правовых актов. Так, признание Конституционным Судом РФ по итогам рассмотрения дела нормативного акта или договора либо отдельных их положений не соответствующими Конституции РФ означает бесспорную и окончательную утрату ими юридической силы и является основанием отмены в установленном порядке положений других основанных на них нормативных актов. Положения признанных неконституционными нормативных актов и договоров не могут применяться судами, другими органами и должностными лицами. Таким образом, все законодательные и иные правовые нормы, противоречащие решению Конституционного Суда РФ, утрачивают юридическую силу и исключаются из правовой системы.X

2. Предложение законодателю внести необходимые изменения в УПК РФ. В ряде постановлений Конституционного Суда РФ, в которых по результатам проверки конституционности отдельных законодательных актов или положений этих актов констатируется несоответствие их Конституции РФ, содержится предложение законодательному органу Российской Федерации решить вопрос о внесении в законодательство соответствующих изменений и дополнений, вытекающих из постановления Конституционного Суда РФ <3>. В качестве примера можно привести одно из последних Постановлений Конституционного Суда РФ от 16 октября 2012 г. N 22-П "По делу о проверке конституционности положений ч. 2 ст. 2 и ч. 1 ст. 32 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина С.А. Красноперова", в котором КС РФ постановил, что "впредь до внесения в УПК РФ надлежащих изменений уголовные дела частного обвинения о преступлениях, совершенных гражданами Российской Федерации в отношении граждан Российской Федерации вне пределов Российской Федерации, подлежат рассмотрению тем мировым судьей, чья юрисдикция распространяется на территорию, на которой проживают и потерпевший, и обвиняемый, а во всех иных случаях территориальную подсудность соответствующего уголовного дела определяет председатель (заместитель председателя) вышестоящего суда на основе статей 32, 35, 36, 125 и 152 УПК РФ, руководствуясь требованиями Конституции РФ и с учетом правовых позиций Конституционного Суда РФ, выраженных в настоящем Постановлении" <4>.X

--------------------------------

<3> Бондарь Н.С. Нормативно-доктринальная природа решений Конституционного Суда РФ как источников права // Журнал российского права. 2007. N 4. С. 75 - 85.X

<4> См.: официальный сайт Конституционного Суда РФ: www.ksrf.ru.

3. Разъяснение норм уголовно-процессуального закона. Обязательным характером обладают не только постановления Конституционного Суда РФ, но и его правовые позиции, выраженные в определениях, в которых дается толкование норм права. Как указывается в одном из определений этого Суда, если Конституционный Суд РФ установит, что неконституционный смысл придается норме в результате неадекватного Конституции РФ ее истолкования правоприменителем, он вправе, не устраняя саму норму из правовой системы, - поскольку это может существенно повлиять на функционирование правовой системы в целом и создать трудности в правоприменении, в частности, обусловленные возникшей пробельностью в правовом регулировании и необходимостью ее устранения, - восстановить ее конституционно-правовую интерпретацию, признав не противоречащей Конституции РФ в выявленном в результате конституционного судопроизводства конституционно-правовом смысле <5>.X

--------------------------------

<5> Еникеев З.Д., Васильева Е.Г., Шагеева Р.М., Ежова Е.В. Вопросы уголовного судопроизводства в решениях Конституционного Суда РФ. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2013. С. 94.

Много таких определений было вынесено Конституционным Судом РФ, в которых толкуются нормы уголовно-процессуального закона. Их значение велико как для практики применения УПК РФ, так и для дальнейшего совершенствования и оптимизации уголовно-процессуального законодательства.X

4. Выработка основных начал, правил осуществления уголовно-процессуальной деятельности. Так, например, несмотря на то, что современный законодатель отказался от закрепления принципа всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела, который предусматривался ст. 20 УПК РСФСР, Конституционный Суд РФ ориентирует органы предварительного расследования на то, что обвинение может быть признано обоснованным только при условии, что все противостоящие ему обстоятельства дела объективно исследованы и опровергнуты стороной обвинения. При этом дознаватель, следователь, прокурор и суд, осуществляя доказывание по уголовному делу, обязаны принимать в установленном законом порядке все зависящие от них меры к тому, чтобы были получены доказательства, подтверждающие как виновность, так и невиновность лица в совершении инкриминируемого ему преступления (Определение от 18 апреля 2006 г. N 114-О) <6>.X

--------------------------------

<6> Еникеев З.Д., Васильева Е.Г., Шагеева Р.М., Ежова Е.В. Вопросы уголовного судопроизводства в решениях Конституционного Суда РФ. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2013. С. 359 - 360.

5. Выработка основных стандартов защиты прав и свобод участников уголовного судопроизводства.

Основная мысль, которая находит свое выражение практически во всех решениях Конституционного Суда РФ, - это неукоснительная защита прав и свобод лиц, в том числе вовлеченных в сферу уголовного судопроизводства. Статья 2 Конституции РФ провозглашает человека, его права и свободы высшей ценностью. Статья 6 УПК РФ в качестве назначения уголовного судопроизводства называет защиту прав и законных интересов прежде всего лиц и организаций, потерпевших от преступлений. В связи с этим поменялась и сама концепция современного уголовного процесса. По замечанию Ю.В. Францифорова, Л.Л. Грищенко, теперь "уголовный процесс не является средством борьбы с преступностью и инструментом охраны государственных устоев, поскольку его содержанием является система гарантий прав и интересов участников уголовно-процессуальной деятельности" <7>. Таким образом, на первый план выходит задача реализации прав и свобод человека, вовлеченного в сферу уголовного судопроизводства. При этом уголовно-процессуальный закон должен одинаково гарантировать защиту прав как потерпевшего, так и лица, подвергающегося уголовному преследованию.X

--------------------------------

<7> Францифоров Ю.В., Грищенко Л.Л. Противоречия при соотношении частных и публичных начал в уголовном судопроизводстве // Следователь. N 6. 2004. С. 31.

Между тем в Докладе Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2011 год отмечается, что наибольшее количество жалоб (57,7% от их общего количества) было посвящено нарушению личных (гражданских) прав и свобод. В данной группе, несмотря на уменьшение их доли на 5,8%, подавляющее большинство - 59,1% составляют жалобы, связанные с нарушениями права на судебную защиту и справедливое судебное разбирательство <8>. Большое количество жалоб на нарушения прав граждан при производстве по уголовному делу поступает и в Конституционный Суд РФ, который в целом ряде своих решений выработал основные стандарты защиты прав и свобод человека в уголовном процессе.X

--------------------------------

<8> См.: Российская газета. 2012. 6 марта.

Так, в качестве основных прав потерпевшего в уголовном процессе Суд называет следующие права.

1. Право знать, каким именно следователем или дознавателем осуществляется расследование по делу, а в случае производства предварительного следствия следственной группой - кто и с какими полномочиями входит в состав следственной группы (Определение от 11 июля 2006 г. N 300-О).X

2. Право потерпевшего иметь избранного им самим представителя для оказания помощи в отстаивании своих прав и законных интересов, которое не ограничивается никакими условиями и может быть реализовано потерпевшим на любом этапе производства по уголовному делу, независимо от того, заявлялось ранее потерпевшим ходатайство о допуске представителя к участию в деле или нет (Определение от 24 ноября 2005 г. N 431-О).X

3. Право знакомиться с текстом постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого, снимать с него копию, а также знать о принесенных по уголовному делу жалобах и представлениях и подавать на них возражения (Определение от 11 июля 2006 г. N 300-О).X

4. Право на незамедлительное обращение в суд с жалобами на действия (бездействие) и решения дознавателя, следователя, прокурора, нарушающие их права (Постановление от 23 марта 1999 г. N 5-П).X

5. Потерпевший вправе в случаях, когда решением вопроса о мере пресечения затрагиваются его права и законные интересы, довести до сведения органов предварительного расследования, прокурора и суда свою позицию относительно избрания той или иной меры пресечения в отношении обвиняемого, а также обжаловать принятое решение (Определение от 17 октября 2006 г. N 422-О) и многие другие.X

В качестве основных прав обвиняемого в уголовном процессе Конституционный Суд РФ называет:

1) право на обращение за помощью к защитнику, которое не связывается с формальным признанием лица подозреваемым или обвиняемым (как отмечает Конституционный Суд РФ, конституционное право пользоваться помощью адвоката (защитника) возникает у конкретного лица с того момента, когда ограничение его прав становится реальным (например, если управомоченными органами власти в отношении этого лица предприняты меры, которыми реально ограничиваются свобода и личная неприкосновенность, включая свободу передвижения, - удержание официальными властями, принудительный привод или доставление в органы дознания и следствия, содержание в изоляции без каких-либо контактов, а также какие-либо иные действия, существенно ограничивающие свободу и личную неприкосновенность) (Постановление от 27 июня 2000 г. N 11-П);X

2) право знакомиться с копиями документов, затрагивающих права и свободы подозреваемого или обвиняемого, что влечет у лица, осуществляющего производство по уголовному делу, обязанность обеспечить им реализацию данного права (Определение от 21 октября 2008 г. N 509-О-О);X

3) право на незамедлительное обращение в суд с жалобами на действия (бездействие) и решения дознавателя, следователя, прокурора (Определение от 25 декабря 2008 г. N 876-О-О) и др.X

Многие из правовых позиций, выраженных Судом, легли в основу изменений уголовно-процессуального законодательства. Так, например, Конституционный Суд РФ неоднократно указывал на необходимость соблюдения сроков производства по уголовному делу. Как отмечается в одном из его решений, уголовно-процессуальный закон не предполагает возможность неограниченного, произвольного и неконтролируемого продления сроков предварительного расследования, нарушения предельных сроков содержания обвиняемого под стражей (Определение от 16 ноября 2006 г. N 547-О) <9>. Более того, вынесение Конституционным Судом РФ Постановления от 6 декабря 2011 года N 27-П, в котором были признаны не соответствующими Конституции РФ положения ст. 107 УПК РФ в той мере, в какой они не конкретизируют срок, на который избирается мера пресечения в виде домашнего ареста, не определяют основания и порядок его продления и не ограничивают предельную продолжительность пребывания лица под домашним арестом, в том числе с учетом срока содержания под стражей в качестве меры пресечения <10>, повлекло за собой внесение соответствующих изменений в ст. 107 УПК РФ.X

--------------------------------

<9> Еникеев З.Д., Васильева Е.Г., Шагеева Р.М., Ежова Е.В. Вопросы уголовного судопроизводства в решениях Конституционного Суда РФ. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2013. С. 388 - 389.

<10> См.: Вестник Конституционного Суда РФ. 2012. N 1.

Однако последние изменения, внесенные в УПК РФ Федеральным законом от 04.03.2013 N 23-ФЗ, на наш взгляд, не совсем согласуются с правовыми позициями Конституционного Суда РФ. Так, например, во многих решениях Суда содержится указание на безусловную реализацию права подозреваемого и обвиняемого быть ознакомленными с постановлением о назначении судебной экспертизы до начала ее производства (Определения от 18 июня 2004 г. N 206-О, от 25 декабря 2008 г. N 936-О-О, от 29 января 2009 г. N 7-О-О, от 21 июня 2011 г. N 760-О-О, от 21 апреля 2011 г. N 481-О-О и N 483-О-О). На это же указывается в п. 9 Постановления Пленума ВС РФ от 21 декабря 2010 г. N 28 "О судебной экспертизе по уголовным делам": подозреваемый, обвиняемый и их защитники, а также потерпевший должны быть ознакомлены с постановлением о назначении экспертизы до ее производства. В том случае, если лицо признано подозреваемым, обвиняемым или потерпевшим после назначения судебной экспертизы, оно должно быть ознакомлено с этим постановлением одновременно с признанием его таковым, о чем составляется соответствующий протокол <11>. Теперь же судебная экспертиза может быть назначена и произведена до возбуждения уголовного дела (ч. 4 ст. 195 УПК РФ). При этом в качестве гарантий защиты прав лиц, чьи интересы могут быть затронуты при производстве указанного процессуального действия, законодатель указывает следующие;X

--------------------------------

<11> См.: Российская газета. 2010. 30 декабря.

1) лицам, участвующим в производстве процессуальных действий при проверке сообщения о преступлении, разъясняются их права и обязанности, предусмотренные УПК РФ, и обеспечивается возможность осуществления этих прав в той части, в которой производимые процессуальные действия и принимаемые процессуальные решения затрагивают их интересы(ч. 1.1. ст. 144 УПК РФ);X

2) если после возбуждения уголовного дела стороной защиты или потерпевшим будет заявлено ходатайство о производстве дополнительной либо повторной судебной экспертизы, то такое ходатайство подлежит удовлетворению (ч. 1.2. ст. 144 УПК РФ).X

Однако, учитывая, что до момента вынесения постановления о возбуждении уголовного дела лицо, в отношении которого производятся проверочные действия, еще не обладает статусом подозреваемого, а также законодательные ограничения сроков проверки полученного сообщения о преступлении, фактически сложно будет выполнить требования уголовно-процессуального закона о необходимости ознакомления указанных выше лиц с постановлением о назначении экспертизы до ее начала. Это, скорее всего, приведет или к заявлению большого количества ходатайств о повторном проведении экспертиз (что сведет на нет саму суть производства экспертизы до возбуждения уголовного дела), или к поступлению множества жалоб в Конституционный Суд РФ на нарушения прав граждан.

А.Ю. УЛЬЯНОВ

РЕАЛИЗАЦИЯ КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВОГО СТАТУСА ПРОКУРАТУРЫ

РОССИИ В ПОСТАНОВЛЕНИЯХ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Ульянов Александр Юрьевич, аспирант кафедры конституционного и международного права Юридического института Национального исследовательского Томского государственного университета.

Федеральный закон "О прокуратуре Российской Федерации" со времени своего принятия в 1992 году не раз являлся предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации.X

Решения высшего органа конституционного контроля касались различных аспектов реализации полномочий прокуроров. Несколько постановлений Конституционного Суда определили пределы прокурорского надзора за соответствием Конституции РФ законодательных актов субъектов Российской Федерации.X

В частности, Постановлением Конституционного Суда России от 11.04.2000 N 6-П признаны не соответствующими Конституции положения абзаца третьего пункта 3 статьи 22 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации" в части, наделяющей суды общей юрисдикции полномочием признавать закон субъекта Российской Федерации, противоречащий федеральному закону, недействительным и утрачивающим юридическую силу <1>.X

--------------------------------

<1> СЗ РФ. 2000. N 16. Ст. 1774.

Федеральным законом прокуроры наделены полномочиями по надзору за соблюдением Конституции и исполнением законов, действующих на территории Российской Федерации.X

Вместе с тем Законом предусмотрено лишь право Генерального прокурора Российской Федерации обращаться в Конституционный Суд Российской Федерации по вопросу нарушения конституционных прав и свобод граждан законом, примененным или подлежащим применению в конкретном деле (п. 6 ст. 35).X

При необходимости оспаривания незаконных положений региональных конституций и уставов в порядке конституционного судопроизводства, как предписывают ведомственные акты <2>, проект запроса в Конституционный Суд, подготовленный в соответствии с требованиями ст. 37, п. п. 1, 4 ч. ч. 1 и 2 ст. 38 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", направляется в Генеральную прокуратуру Российской Федерации.X

--------------------------------

<2> Приказ Генпрокуратуры России от 02.10.2007 N 155 "Об организации прокурорского надзора за законностью нормативных правовых актов органов государственной власти субъектов Российской Федерации и местного самоуправления". Официально не опубликовано.X

При этом непосредственному обращению в Генеральную прокуратуру с проектом соответствующего запроса должна предшествовать попытка урегулирования ситуации в ходе последовательного диалога прокуратуры субъекта Российской Федерации с высшим должностным лицом субъекта Российской Федерации и региональным парламентом (опротестование, переписка, рабочие встречи, выступление на заседаниях представительных и исполнительных органов публичной власти и т.п.).

Порядок направления соответствующих запросов Генеральной прокуратурой РФ в Конституционный Суд на законодательном уровне не урегулирован, что, на наш взгляд, не способствует формированию единого правового пространства и целям охраны Конституции РФ.X

Между тем обратимся к реализации другого постановления Конституционного Суда по вопросам деятельности прокуратуры.

В настоящее время в Государственной Думе <3> рассматривается правительственный законопроект, открывающий гражданам доступ к затрагивающим их материалам прокурорской проверки. Данный законопроект в срочном порядке разработан Минюстом России в целях приведения положений статьи 5 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации" в соответствие с Постановлением Конституционного Суда РФ от 18 февраля 2000 года N 3-П.X

--------------------------------

<3> По данным официального сайта http://www.duma.gov.ru/systems/law/ на представление отзывов, предложений и замечаний в профильный комитет предлагается отвести всего чуть более двух недель.

Вышеуказанным Постановлением КС признал пункт 2 статьи 5 "Недопустимость вмешательства в осуществление прокурорского надзора" не соответствующим Конституции, поскольку по смыслу, придаваемому ему правоприменительной практикой, он "во всех случаях приводит к отказу органами прокуратуры в предоставлении гражданину для ознакомления материалов", непосредственно затрагивающих его права и свободы, без предусмотренных законом надлежащих оснований, связанных с содержанием указанных материалов, и препятствует тем самым судебной проверке обоснованности такого отказа.X

В нынешней редакции пункт 2 статьи 5 Закона о прокуратуре гласит, что "прокурор и следователь не обязаны давать каких-либо объяснений по существу находящихся в их производстве дел и материалов, а также предоставлять их кому бы то ни было для ознакомления, иначе как в случаях и порядке, предусмотренных федеральным законодательством".X

Законопроект предусматривает дополнение статьи 5 новым пунктом 4, устанавливающим, что ознакомление гражданина с материалами проверки осуществляется по решению прокурора, в производстве которого находятся соответствующие материалы, либо вышестоящего прокурора, если материалы непосредственно затрагивают права и свободы заявителя.X

При этом определяются условия, наличие которых исключает возможность ознакомления гражданина с материалами проверки либо с отдельными документами, имеющимися в данных материалах. Такими условиями являются содержание в материалах или документах сведений, составляющих государственную или иную охраняемую законодательством РФ тайну. Решение об отказе в предоставлении для ознакомления материалов или имеющихся в них документов гражданином может быть обжаловано вышестоящему прокурору и (или) в суд.

Необходимо отметить, что Постановление Конституционного суда РФ от 18 февраля 2000 года N 3-П в настоящее время уже реализовано в Инструкции о порядке рассмотрения обращений и приема граждан в органах прокуратуры Российской Федерации, утвержденной Приказом Генерального прокурора РФ от 30.01.2013 N 45 <4>.X

--------------------------------

<4> См.: Законность. 2013. N 4.

Вместе с тем ни Инструкция, ни законопроект не предусматривают право на ознакомление с результатами и материалами прокурорской проверки тех лиц, в отношении которых такая проверка проводилась.X

Представляется, что по смыслу, которым наделил норму закона Конституционный Суд, а также с учетом правоприменительной практики гражданам и организациям, в отношении которых органами прокуратуры проводилась проверка, не может быть отказано в ознакомлении с ее результатами. На наш взгляд, во избежание обжалований решений прокуроров по данному вопросу наличие такого права должно быть учтено в законе и в ведомственных актах прокуратуры.

Более того, если рассуждать о реализации самого Постановления Конституционного Суда РФ N 3-П, то здесь уместно отметить, что настоящее Постановление не могло найти воплощения в законодательстве более 10 лет по причине отсутствия у Генеральной прокуратуры права законодательной инициативы по вопросам своей деятельности.X

Остановимся здесь же и на некоторых законодательных новеллах.

Совсем недавно Верховный Суд РФ в окончательной редакции утвердил законопроект "О внесении изменений в Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации". По сравнению с предыдущей версией, отправленной 2 апреля 2012 года на доработку, в тексте ничего не изменилось.X

Законопроектом, в частности, предлагается добавить в ГПК главу 32.1. "Признание гражданина несостоятельным (банкротом)", где статья 289.1 предписывает подавать заявление по месту жительства. Статья 289.2 регламентирует содержание такого заявления, а статья 289.3 касается процедурных моментов самого судебного разбирательства.X

Институт банкротства гражданина - новый для российского права. Ранее Генеральная прокуратура Российской Федерации уже выступала с предложениями доработать законопроект в той части, которая бы предусматривала возможность участия прокурора при рассмотрении дел о несостоятельности, что было учтено в законопроекте.X

Таким образом, конституционно-правовой статус прокуратуры России неразрывно связан с осуществлением правосудия и функционированием судебной системы, что обусловлено рядом причин. Во-первых, это схожие задачи органов прокуратуры и суда, направленные на восстановление и защиту прав граждан. Во-вторых, это ведущая роль, которая отведена суду и прокуратуре в сфере нормоконтроля. В-третьих, это необходимость поддержания прокурорами в суде обвинения от имени государства.

П.С. ЧЕВТАЙКИНА

РЕШЕНИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

КАК ИСТОЧНИК РОССИЙСКОГО УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРАВА

Чевтайкина Полина Сергеевна, соискатель кафедры уголовного процесса и криминалистики Кемеровского государственного университета, помощник судьи Заводского районного суда города Кемерово Кемеровской области.

В юридической литературе неоднократно поднимался вопрос о роли и значении решений Конституционного Суда Российской Федерации. В частности о том, можно ли решения Суда, связанные с толкованием положений Конституции применительно к содержанию и действию соответствующих нормативных актов, считать источниками права. Одни ученые признают за решениями Суда значение источников права в виде прецедентов, другие такое значение отрицают. Во всяком случае, пока ученые "ломают копья" по поводу их правовой природы, прецеденты в указанном значении давно используются в современном российском правоприменении.X

Решения Конституционного Суда Российской Федерации в своей совокупности способны существенно влиять на формирование концепции уголовного судопроизводства. В.П. Божьев не без оснований назвал совокупный результат подобной деятельности Суда "тихой революцией" <1>, следы которой наглядно проявились в новом уголовно-процессуальном законе. Так, например, наблюдается существенное изменение концепции Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации под воздействием решений Конституционного Суда. Решения Суда повлекли за собой внесение в УПК РФ уже довольно значительного количества изменений и дополнений, в том числе таких существенных, как изменения и дополнения, внесенные в статьи 237, 405 <2>. Одновременно решения Суда приводят к формированию более соответствующей положениям Конституции РФ правоприменительной практики в сфере уголовного судопроизводства.X

--------------------------------

<1> Божьев В. "Тихая революция" Конституционного Суда в уголовном процессе Российской Федерации // Российская юстиция. 2000. N 10. С. 9.X

<2> Постановление Конституционного Суда РФ от 16.05.2007 N 6-П "По делу о проверке конституционности положений статей 237, 413 и 418 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом президиума Курганского областного суда" // Российская газета. 02.06.2007. N 117.X

В постановлениях Конституционного Суда РФ сформулированы положения, которые в последующем вошли в УПК РФ в качестве принципов уголовного судопроизводства, о разделении процессуальных функций, равенстве сторон перед судом и состязательности; об обеспечении квалифицированной юридической помощью обвиняемого и подозреваемого (обеспечение права на защиту), а также иных лиц, вовлекаемых в процесс; об обеспечении права на обжалование решений, принимаемых в досудебном производстве в суд, а также решений, принимаемых судом первой инстанции, во вторую инстанцию и многие другие.X

Развивая конституционные положения об обеспечении квалифицированной юридической помощью, Конституционный Суд принял ряд принципиальных постановлений, положения которых также были восприняты в полной мере законодателем при принятии УПК РФ. Так, в Постановлении от 27 марта 1996 года <3> Конституционный Суд признал право каждого на самостоятельный выбор им адвоката (защитника), а в Постановлении от 28 января 1997 года <4> закрепил положение о том, что право на получение квалифицированной юридической помощи может быть обеспечено только участием в качестве защитников лиц, обладающих необходимыми профессиональными навыками. Такими лицами являются адвокаты, и именно они по общему правилу и должны допускаться к участию в деле в качестве защитников.X

--------------------------------

<3> Постановление Конституционного Суда РФ от 27.03.1996 N 8-П "По делу о проверке конституционности статей 1 и 21 Закона Российской Федерации от 21 июля 1993 года "О государственной тайне" в связи с жалобами граждан В.М. Гурджиянца, В.Н. Синцова, В.Н. Бугрова и А.К. Никитина" // Собрание законодательства РФ. 1996. N 15. Ст. 1768.X

<4> Постановление Конституционного Суда РФ от 28.01.1997 N 2-П "По делу о проверке конституционности части четвертой статьи 47 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан Б.В. Антипова, Р.Л. Гитиса и С.В. Абрамова" // Собрание законодательства РФ. 1997. N 7. Ст. 871.X

Роль Конституционного Суда Российской Федерации в становлении нового российского уголовно-процессуального законодательства трудно переоценить. Можно с полной уверенностью утверждать, что Конституционный Суд является одним из "соавторов" проекта УПК РФ, который и был принят в качестве Закона.X

Конституционный Суд Российской Федерации, по существу, расширил основания проведения предварительного слушания. В Определении от 8 апреля 2004 года Конституционный Суд указал на необходимость обязательного участия обвиняемого в судебном заседании в тех случаях, когда при назначении дела к слушанию решается вопрос о мере пресечения в виде заключения под стражу <5>. Если же участвует обвиняемый, значит, участвует и его защитник. Тогда, в силу принципа состязательности, в судебном заседании должна участвовать и сторона обвинения. А это и будет не чем иным, как предварительным слушанием.X

--------------------------------

<5> Определение Конституционного Суда РФ от 8 апреля 2004 г. N 132-О "По жалобе гражданина Горского Анатолия Вадимовича на нарушение его конституционных прав пунктом 6 части второй статьи 231 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" // Собрание законодательства РФ. 2004. N 24. Ст. 2477.X

Можно продолжить указанный выше перечень случаев, когда Конституционный Суд принимает меры по приведению в соответствие с Конституцией России действующего уголовно-процессуального законодательства, в том числе инициируя его изменения самим законодателем.X

Вместе с тем Конституционный Суд все чаще и чаще подменяет законодателя. Так, по сути, чрезмерно расширяя рамки правового регулирования, Конституционный Суд сам превращается в самостоятельного автора законодательных норм. "Законотворческая" деятельность Конституционного Суда, полагаем, не согласуется со статьей 10 Конституции Российской Федерации, в соответствии с которой "государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную". Право Конституционного Суда - признать не соответствующей Конституции конкретную норму УПК, но не заменять ее новой. Если Конституционный Суд признает не соответствующими Конституции конкретные нормы УПК и считает необходимым изложить их в определенной редакции, то в этом случае он не сам изменяет закон так, как ему представляется необходимым, а должен воспользоваться правом законодательной инициативы, предоставляемым ему ч. 1 ст. 105 Конституции.X

Правовые позиции Конституционного Суда наряду с их прецедентным характером имеют преюдициальную силу для всех судов. Если определенная норма отраслевого законодательства признана неконституционной, то она тем самым утрачивает юридическую силу и становится недействительной; при этом не только она, но и подобные ей по содержанию нормы других нормативных актов не могут применяться судами. Вместе с тем решения Конституционного Суда с содержащимися в них правовыми позициями - и не прецеденты, и не преюдиция в чистом виде ни для самого Конституционного Суда, ни для других органов. Это нормативные акты особого рода, имеющие определенные прецедентные и преюдициальные свойства. Правовые позиции Конституционного Суда, содержащиеся в решениях, фактически отражают его особого рода правотворчество.

Решения Конституционного Суда с содержащимися в них правовыми позициями занимают особое место в общей системе источников права России. Юридическая сила итоговых решений Конституционного Суда превышает юридическую силу любого закона, а соответственно, практически равна юридической силе самой Конституции, которую уже нельзя применять в отрыве от итоговых решений Конституционного Суда, относящихся к соответствующим нормам, и тем более вопреки этим решениям. Здесь уместно вспомнить замечание американского судьи о том, что "Конституция - это то, что о ней говорят судьи". Таким образом, любое толкование высшего закона страны, которое дается Конституционным Судом в его правовых позициях, имеет конституционную силу.X

Ученые, столкнувшись с этой парадоксальной ситуацией, пытаются подвести теоретическую базу под это новое направление деятельности Конституционного Суда, обосновать необходимость признания правовых позиций Конституционного Суда источниками права.

Надлежит определить законодательную функцию Конституционного Суда РФ: либо наделить его соответствующими полномочиями, отразив их в ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации", либо принять решение о невозможности формулирования им норм отраслевого законодательства.X

Российская Федерация признает в качестве источников права нормативный правовой акт, нормативный договор, общие принципы права и правовой обычай. Думается, в качестве источника уголовно-процессуального права необходимо закрепить и решения Конституционного Суда Российской Федерации. Как отмечает У. Блэкстон в трактате "Комментарии к законам Англии" <6>, "судебное решение устраняет существовавшую ранее неопределенность в праве и устанавливает постоянно действующую норму". Сила судебного прецедента с годами возрастает, однако прецедент прямо не закреплен в качестве источника права в Российской Федерации. Но вместе с тем правоприменитель, в случае пробела в законодательстве, в первую очередь руководствуется именно решениями Конституционного Суда Российской Федерации. Поскольку в настоящее время деятельность Конституционного Суда по толкованию норм уголовно-процессуального законодательства находится вне правового поля, необходим комплексный пересмотр действующего законодательства в целях закрепления в качестве источника уголовно-процессуального права решений Конституционного Суда Российской Федерации.

--------------------------------

<6> Blackstone W. Commentaries on the Laws of England. T. 1. Oxford, 1765. P. 67.

М.С. БЕЛОКОВЫЛЬСКИЙ

ВЗАИМОСВЯЗЬ КОНСТИТУЦИОННОЙ НОРМЫ ЧАСТИ ВТОРОЙ СТАТЬИ 50X

КОНСТИТУЦИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И ИНСТИТУТА ДОПУСТИМОСТИ

УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ

Белоковыльский Максим Сергеевич, научный сотрудник научно-учебной практической лаборатории "Юридическая клиника" Института права, социального управления и безопасности Удмуртского государственного университета, адвокат Первомайской коллегии адвокатов г. Ижевска, член Совета Адвокатской палаты Удмуртской Республики.

Закрепление в ч. 2 ст. 50 Конституции РФ положения о том, что при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона, не только нормативно (на самом высшем уровне внутреннего законодательства) артикулировало сформированное судебной практикой и процессуальной теорией понимание допустимости доказательств, но и, в свою очередь, повлияло на трактовку понятия допустимости доказательств.X

Если в уголовно-процессуальном праве Великобритании допустимость доказательства, т.е. его процессуальная пригодность, зависит от возможности его проверки (реальной или презюмируемой) <1>, то в уголовном процессе Соединенных Штатов Америки (в котором в отличие в Великобритании уже существует единая (на федеральном уровне) писаная Конституция как основной закон государства) допустимость доказательства зависит уже не только от его проверяемости, но и от соблюдения требований Конституции (а именно тех ее поправок, входящих в Билль о правах, которые гарантируют неприкосновенность личности, жилища, тайну переписки, и применительно к уголовному судопроизводству содержат необходимые условия и ограничения производства ареста, задержания, обыска, досмотра корреспонденции и т.п.) <2>. За исключением этих немногочисленных условий и запретов лицо, производящее расследование, свободно в своих действиях: "Вопрос о выборе процедур оставляется полностью на усмотрение полиции" <3>.

--------------------------------

<1> См., напр.: Гуценко К.Ф., Головко Л.В., Филимонов Б.А. Уголовный процесс западных государств. М.: Зерцало-М, 2001. 480 с. С. 87 - 88.

<2> Окончательно на федеральном уровне данная норма нашла свое выражение в "exclusionary rule" (исключении доказательств, полученных в результате нарушения конституционных норм в вынесенном Верховном судом США решении по делу Mapp v. Ohio в 1961 г. Lief M.S., Caldwell H.M. The Devil's Advocates. Greatest Closing Arguments in Criminal Law. New York, London, Toronto, Sydney: A Lisa Drew Book, 2010. 436 p. P. 67 - 112.

<3> Уайнреб Л.Л. Отказ в правосудии. Уголовный процесс в США. М.: Юридическая литература, 1985. С. 60.

Иное отношение к допустимости уголовно-процессуальных доказательств сложилось в России. Первоначально и сами творцы судебных уставов во избежание реанимации теории формальных доказательств отказались от формулирования требований к оценке доказательств, в частности, по критерию их допустимости, полагаясь на то, что судебная практика сама выработает соответствующие критерии <4>. Данный расчет в значительной степени оправдался. Как видно из работ юристов-практиков (Л.Е. Владимиров <5>, Н.А. Терновский <6>), а также из опубликованной практики Уголовного кассационного департамента Сената <7>, формировались правила оценки доказательств, во многом сходные с аналогичными подходами уголовного процесса стран общего права, ориентированными на проверяемость доказательств как на критерий их допустимости.

--------------------------------

<4> См.: Объяснительная записка к проекту Устава уголовного судопроизводства 1863. Цит. по: Судебные уставы 20 ноября 1864 года, съ изложенiем разсужденiй, на коихъ они основаны, изданные Государственною канцелярiею. Ч. 2. Устав уголовного судопроизводства. 2-е доп. изд. СПб.: Типографiя Второго Отделенiя Собственной Е.И.В. Канцелярiи, 1867. XV. 523 с. С. 272 - 282.

<5> См.: Владимиров Л.Е. Учение об уголовных доказательствах. Тула: Автограф, 2000. 464 с.

<6> См.: Терновский Н.А. Юридические основания достоверности доказательств. М.: Зерцало, 2007. 224 с.

<7> Таково, например, кассационное решение Уголовно-кассационного департамента Сената по делу Фейеровича (1867 г., N 287). См.: Систематический Сводъ решений кассацiонных департаментов Сената 1866 - 1872 г. Издание Думашевского, т. 3. Решения уголовно-кассационного департамента, разъясняющие Уставъ уголовного судопроизводства с приложениемъ. Составлено ординарным проф. СПб. Университета А.Н. Чебышевымъ-Дмитриевымъ. СПб., 1872. 772 с. XXVI с. С. 324.

Вместе с тем принадлежность России к государствам романо-германской правовой системы обусловила и иные подходы к допустимости доказательств. Так, наличие в уголовном процессе, в отличие от уголовного процесса стран общего права, регламентированной стадии предварительного расследования с формализованной и законодательно детализированной системой следственных действий позволило перенести акцент при оценке допустимости доказательств с оценки способа получения каждого конкретного доказательства, как обеспечивающего проверяемость полученных результатов, на оценку соответствия производства следственного действия ее законодательно закрепленной форме.

Обеспечение проверяемости доказательств перешло, таким образом, из компетенции правоприменителя, вольного избрать тот или иной способ получения доказательств, лишь бы он обеспечивал впоследствии возможность его проверки (прежде всего по критерию достоверности), в компетенцию законодателя, обязанность которого на основе науки, систематизированного опыта следственно-судебной практики выработать такую форму получения доказательств, которая бы, во-первых, обеспечивала необходимый, хотя и недостаточный минимум гарантий их достоверности и относимости (ведение протокола, участие понятых при производстве обыска и т.д.), во-вторых, обеспечивала бы возможность их проверки (те же требования к ведению протокола, участие понятых и пр.) и, в-третьих, обеспечивала бы права невластных участников уголовного судопроизводства.

Так, профессор Санкт-Петербургского университета Н.Н. Розин указывает на двойное назначение института допустимости доказательств: с одной стороны, в обеспечении надежности и безупречности доказательства "с внутренней, психологической точки зрения", с другой же - "в оберегании государством различных интересов, представляющихся более важными, чем интерес допущения к делу того или иного доказательства" <8>. Данные требования равно относятся как к доказательствам, добытым в ходе предварительного следствия, так и к судебным, но, в силу того, что при смешанном процессе, каковым является российский уголовный процесс, большая часть доказательств собирается в ходе предварительного расследования, и, кроме того, гласный, состязательный характер судебных стадий процесса представляет меньше возможностей для нарушения закона при получении доказательств, запрет на использование доказательств, полученных с нарушением закона, относится преимущественно к доказательствам, сформированным на стадии предварительного расследования.

--------------------------------

<8> См.: Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство. Пособие к лекциям Н.Н. Розина. СПб.: Издание юридического книжного склада "Право", 1914. 547 с. С. 349. Практически на той же позиции, выражая это языком, более соответствующим российским правовым реалиям, стоит и современный российский исследователь Н.М. Кипнис, согласно которому назначение допустимости уголовно-процессуальных доказательств - обеспечение приоритета ряда социальных ценностей над целями и задачами уголовного процесса и обеспечение достоверности полученных доказательств. См.: Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М.: Юристъ, 1995. 128 с. С. 80.

С одной стороны, данный подход применительно к условиям смешанного уголовного процесса вполне оправдан, с другой же - чреват пренебрежением проверяемости как одного из критериев допустимости доказательств. Так, проведенное формально в соответствии с законом следственное действие, к примеру, опознание, как бы исключает вопрос о том, насколько поддаются проверке на достоверность полученные в ходе его результаты <9>.

--------------------------------

<9> Напротив, отсутствие законодательно регламентированной процедуры опознания в уголовном процессе стран общего права, в частности в США, позволяет каждый раз ставить вопрос о том, насколько произведенное опознание явилось свободным актом опознающего, не подвергалась ли его память такому внешнему воздействию со стороны полиции, которое уже не позволяет выявить разницу между непроизвольным воспоминанием в ходе события преступления и навязанным позже образом неизвестного лица. Характерными с данной точки зрения представляются уголовное дело Stovall v. Denno (1967), где ставился вопрос о позволительности процедуры опознания одного подозреваемого, находящегося на больничной койке в госпитале, и дело Manson v Brathwaith (1977), где решался вопрос о том, происходит ли возможное внушающее воздействие на свидетеля со стороны полиции предъявлением ему фотокарточки до того, как свидетель дал показания относительно внешности продавца наркотиков. См.: Casenote Legal Briefs. Criminal Procedure. Keyed to Dressler and Thomas's Criminal Procedure: Principles, Policies and Perspectives, Second Edition. New York: Aspen Publishers. 2003. 90 p. P. 98 - 99.

Если в уголовном процессе стран общего права внимание судьи обращено на установление того, позволяет ли конкретная процедура, примененная правоприменителем (неформализованная в законе и в силу этого каждый раз уникальная) для получения конкретного доказательства, проверить его относимость и достоверность, то в российском уголовном процессе формальное соблюдение требования закона как бы снимает дальнейшие вопросы о процессуальной пригодности данного доказательства.

На наш взгляд, установленное соответствие следственного (судебного, иного процессуального) действия требованиям УПК РФ (далее по тексту - УПК) должно означать не окончание процесса проверки и оценки допустимости данного доказательства, но лишь начало второго этапа проверки и оценки на предмет проверяемости данного доказательства. Так, возможно, индивидуальные особенности опознающего (к примеру, пороки восприятия или нахождение в состоянии эмоционального возбуждения) в данной конкретной обстановке, пусть даже и при формальном соблюдении требований УПК при производстве опознания, не позволили получить результат, относимость и достоверность которого может быть проверена.X

Закрепление приведенного нами положения части 2 ст. 50 Конституции РФ, которая по своему содержанию является общепроцессуальной, относящейся ко всем областям права, хотя и конструировавшейся изначально законодателем как конституционная норма, регламентирующая правоотношения в сфере уголовного судопроизводства, еще более отодвинуло проверяемость как критерий допустимости на второй план <10>.X

--------------------------------

<10> Характерно, что практически все современные отечественные исследователи проблемы допустимости доказательств в качестве критериев допустимости доказательств выделяют те или иные критерии законности производства следственных действий. См., напр.: Костенко Р.В. Понятие и признаки уголовно-процессуальных доказательств. М.: Юрлитинформ, 2006. 240 с. С. 72 - 73; Очередин В.Т. Доказательства в уголовном процессе: сущность, источники, способы собирания. М.: Юрлитинформ, 2008. 248 с. С. 28; Балакшин В.С. Феномен в уголовном процессе, который надлежит развеять // Актуальные проблемы уголовного процесса и криминалистики России и стран СНГ: Материалы международной научно-практической конференции, посвященной 80-летию со дня рождения профессора, доктора юридических наук, заслуженного деятеля высшей школы Лившица Юрия Даниловича, 2 - 3 апреля 2009 г. Челябинск: Издательство ЮУрГУ, 2009. 485 с. С. 15 - 18.

В настоящее время, помимо охватываемой предложенной трактовкой проверяемости типичной ситуации, где проверяемость является дополнительным по отношению к допустимости критерием оценки доказательств (применительно к доказательствам, полученным преимущественно путем производства следственных и судебных действий), существуют ситуации, где проверяемость играет первую скрипку среди критериев допустимости доказательств, а именно при проверке и оценке допустимости доказательств, процедура получения которых не формализована в достаточной степени в УПК. К таковым можно отнести: а) заключение специалиста, требования к которому в УПК отсутствуют; б) предметы и документы, полученные в ходе процессуальных действий, направленных на получение доказательств, не детализированных в УПК (в частности, путем представления предметов и документов, истребования предметов документов); в) предметы и документы, добытые в ходе деятельности, не регламентированной УПК (полученные, в частности, в порядке, предусмотренном Федеральным законом N 63-ФЗ, Федеральным законом от 12 августа 1995 г. N 144-ФЗ "Об оперативно-розыскной деятельности" (с изм. и доп.), Законом Российской Федерации от 11 марта 1992 г. N 2487-1 "О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации" (с изм. и доп.), Федеральным законом от 29 июля 1998 N 135-ФЗ "Об оценочной деятельности в Российской Федерации" (с изм. и доп.)).X

Можно ли прогнозировать усиление значения проверяемости как критерия допустимости уголовно-процессуального доказательства? Ряд авторов (к примеру, Д.С. Кучерук <11>) видят желательным реформирование отечественного уголовного судопроизводства на пути деформализации процедуры предварительного расследования. Если их усилия будут поддержаны законодателем и увенчаются успехом, то именно проверяемость, а не запрет, содержащийся в ч. 2 ст. 50 Конституции РФ, выйдет на первый план при решении вопроса о допустимости доказательств. Данная тенденция также порождает и другой вопрос: не означает ли конституционный запрет, содержащийся в ч. 2 ст. 50 Конституции РФ также и veto на деформализацию системы следственных и судебных действий, поскольку такая деформализация обессмыслит указанную конституционную норму? И не является ли потому существующая формализация и законодательная регламентация следственных и судебных действий своего рода правовым атомом, элементарным уровнем российской уголовно-процессуальной реальности, неделимость и нерасщепляемость которой гарантирует норма ч. 2 ст. 50 Конституции РФ?X

--------------------------------

<11> См.: Кучерук Д.С. Использование результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам о взяточничестве: Автореферат дис. ... канд. юрид. наук. Специальность 12.00.09 - "Уголовный процесс, криминалистика; оперативно-розыскная деятельность". Нижний Новгород, 2011. 36 с.

Л.А. ЗАШЛЯПИН

ПРАВО НА СУДЕБНУЮ ЗАЩИТУ И ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ВОПРОСОВ В ДОПРОСАХ

Зашляпин Леонид Александрович, преподаватель кафедры криминалистики Уральской государственной юридической академии, кандидат юридических наук.

Содержание настоящей статьи может быть сведено к следующим положениям: а) право на судебную защиту может пониматься в качестве основы уголовно-процессуальной компетенции невластных участников уголовного судопроизводства; б) компетенциальная модель деятельности невластных участников уголовного судопроизводства должна предусматривать равенство их права друг с другом и с властными участниками; в) равные права по исследованию обстоятельств инкриминированного деяния и предварительного расследования являются процессуальными средствами невластных участников; г) видом процессуальных средств, с помощью которых исследуются указанные обстоятельства, являются вопросы, используемые невластными участниками в допросах.

Раскрывая эти положения, в первую очередь необходимо отметить предполагаемую взаимосвязь конституционных и уголовно-процессуальных норм в системе современного законодательства России. При этом иерархия нормативных актов требует, чтобы нормативные конструкции Основного Закона являлись ядром отраслевого законодательства, в том числе уголовно-процессуального. Полагаем это актуальным и для исследуемого нами направления о вопросах как элементов допросов <1>.X

--------------------------------

<1> См.: Зашляпин Л.А. Вопрос в уголовном процессе и криминалистике // Бюллетень Международной ассоциации содействия правосудию. 2012. N 1 (6). С. 46 - 64.

Характер действующей Конституция России может обозначаться как персоноцентристский (ст. 2). Человек, его права и свободы являются высшей ценностью, что не может быть исключением для уголовно-процессуального закона. Это требует наличия в Основном Законе ядра уголовно-процессуальной компетенции невластного участника уголовного судопроизводства - человека. К таковым обычно относят свидетелей, потерпевших, подозреваемых, обвиняемых, подсудимых, гражданских истцов и ответчиков, а также представителей потерпевших, гражданских истцов и ответчиков, защитников подозреваемых, обвиняемых, подсудимых, а компетенция должна предусматривать право формулирования и использования вопросов в допросах этими невластными участниками уголовного судопроизводства.X

Ядро уголовно-процессуальной компетенции невластных участников уголовного процесса содержится, по нашему мнению, в нормах ч. 1 ст. 46 Конституции России. Согласно нормативным положениям данной статьи каждому (при этом невластные участники уголовного судопроизводства не могут являться исключением) гарантируется судебная защита его прав и свобод, что относится и к уголовному судопроизводству.X

Проблемность вышеприведенного суждения, позволяющая научному сообществу критически подходить к нему, сводится к тому, что: а) внешняя форма конституционной нормы ориентирована на юридическую гарантию, а не на субъективное право; б) при рассмотрении нормы ч. 1 ст. 46 Конституции в качестве юридической гарантии такая интерпретация обычно выделяет в качестве активного субъекта уголовно-процессуальных действий и процедур властного участника уголовного судопроизводства - суд; в) может пониматься не как ядро общей уголовно-процессуальной компетенции невластных участников для обоих видов уголовных производств, а как право на доступ к правосудию и, соответственно, как фактор, определяющий компетенцию невластных участников только для судебного производства по уголовным делам, т.е. касаться процедур только судебных допросов.X

В науке конституционного права нормативная конструкция ч. 1 ст. 46 Конституции рассматривается в качестве субъективного права, юридической гарантии или даже субъективного права - гарантии <2>. Безусловным является то, что данное нормативное правило соотносится с конституционным статусом человека, и этот статус может быть реализован в уголовном судопроизводстве. Некоторая неясность, вызывающая необходимость толкования, как мы уже отметили выше, усматривается в том, что конструкция нормы позволяет связывать ее с уголовно-процессуальной активностью властного участника уголовного судопроизводства - суда, поскольку гарантированность судебной защиты соотнесена с данным органом. Однако само расположение нормативного правила в главе 2 Конституции, посвященной правам и свободам человека и гражданина, а также в статье Конституции, системно представляющей права человека (ч. 2 - право на обжалование решений, действий и бездействия властных органов; ч. 3 - право на обращение в межгосударственные органы за защитой прав и свобод человека), позволяет считать, что и в ч. 1 ст. 46 Конституции России сформулировано субъективное право человека и гражданина, которое может реализоваться только в том случае, если оно рассматривается как содержащее в себе ядро процессуальной компетенции невластных участников уголовного процесса.X

--------------------------------

<2> См., напр.: Беляевская О.Я. Конституционное право человека и гражданина на судебную защиту: понятие, проблемы реализации: Дис. ... канд. юрид. наук. СПб., 2007. С. 14 - 16.

Эта компетенция определяет принципиальные положения для регулирования всех предпроцессуальных, процессуальных (следственных и судебных) действий, имеющих в своей основе вербальную сущность (опрос, допрос, очная ставка и т.п.), и процедур формулирования и использования вопросов в этих действиях невластными участниками уголовного процесса.

Нормативная модель уголовно-процессуальной деятельности невластных участников должна предусматривать их равенство, независимо от процессуальной стороны, к которой они относятся, а также равенство с властными участниками, касающимися исследования инкриминированного деяния (содержания события), его предварительного расследования (содержания предварительного расследования), реализации права на судебную защиту. Это следует из положений частей 1 - 3 ст. 19 (равенство всех), ч. 4 ст. 29 (право свободно искать, получать информацию любым законным способом) Конституции РФ.X

Приведенное позволяет предполагать построение уголовно-процессуального закона таким образом, что если он коррелирует с основным, то во всех процессуальных действиях и процедурах с участием невластных субъектов уголовного судопроизводства им должны предоставляться равные процессуальные средства как относительно друг друга, так и относительно властных участников, когда компетенция этих властных участников ориентирована на исследование содержания события, являющегося объектом уголовно-процессуальной деятельности, а также в тех случаях, когда компетенция властных и невластных участников судебного производства ориентирована на исследование доказательств, полученных в досудебном производстве.

Положение о равенстве процессуальных средств должно относиться к допросам и их видам, к процедурам формулирования и использования вопросов невластными участниками, реализующими свои уголовно-процессуальные компетенции. Безусловно, это должно сопровождаться процессуальной компетентностью, не исключая профессиональных участников - адвокатов в статусах представителей и защитников, действующих в интересах невластных непрофессиональных участников.

Как же эти суждения, возникающие из анализа конституционных норм, реализуются в уголовно-процессуальном законе?

Современное предметное знание уголовного процесса мало уделяет внимания вопросу как системному элементу допроса, который определяет содержание ответа (показаний допрашиваемого). При этом нормы уголовно-процессуального закона, регулирующие формулирование и использование вопросов в допросах, могут раскрывать реальный тип уголовного процесса. Познавать большое (например, институты и принципы уголовно-процессуального права) можно и через малое. Прекрасная метафора П.Е. Недбайло, ставшая классикой отечественного права о том, что "норма права - это клеточка права. И все, что свойственно праву, свойственно и его нормам" <3>, может быть ассоциативно перефразирована: нормативные правила формулирования и использования вопросов (технологической единицы уголовно-процессуальной деятельности) невластными участниками уголовного процесса демонстрируют всю суть уголовно-процессуального права, его тип.

--------------------------------

<3> Недбайло П.Е. Вопросы структуры советских правовых норм в связи с постепенным перерастанием их в правила коммунистического общежития // Право и коммунизм. М., 1965. С. 120.

В качестве первого примера рассмотрим нормативное правило, содержащееся в ст. 275 УПК РФ. Согласно этой норме председательствующий имеет право в ходе допроса подсудимого отклонить наводящие вопросы и вопросы, не имеющие отношения к уголовному делу, заданные как участниками судебного разбирательства со стороны защиты, так и участниками судебного разбирательства со стороны обвинения. Данное правило в части запрета наводящих вопросов, установленное и для досудебного производства (ч. 2 ст. 189 УПК РФ), кажется процедурно непротиворечивым для проведения допроса как процессуального действия. При этом данная непротиворечивость может быть только привычным восприятием этих нормативных правил.X

Следует вспомнить, что аналогичное правило существовало и в предыдущем УПК РСФСР 1960 г. Нормами ч. 5 ст. 158 УПК РСФСР 1960 г. исключалась возможность постановки наводящих вопросов свидетелю в ходе его допроса, а нормами ч. 6 ст. 165 УПК РСФСР 1960 г. - опознающему в ходе предъявления лица или предметов для опознания. Согласно же нормативному правилу ч. 1 ст. 280 УПК РСФСР 1960 г. председательствующий имел право на устранение вопросов, не имеющих отношения к делу. Приведенные нормативные конструкции формулирования и использования вопросов в допросе кажутся достаточно близкими действующему закону, а потому - привычными.X

Последнее обстоятельство, фиксирующее схожесть нормативных конструкций, регулирующих постановку вопросов подсудимому (вообще в производстве по уголовному делу), как раз и позволяет сформулировать гипотезу о возможной ошибочности построения в УПК РФ 2001 г. схожей с УПК РСФСР 1960 г. нормативной конструкции формулирования и использования вопросов. Как минимум, необходимо обратить внимание на то, что в действующем уголовно-процессуальном законе произошло существенное изменение (по сравнению с предыдущим), связанное с развитием принципа состязательности (ст. 123 Конституции, ст. 15 УПК РФ). Изменение в типе уголовного процесса всегда существенно, должно отражаться во всех институтах, группах норм, отдельных нормативных правилах, в том числе касающихся формулирования и использования вопросов при допросе.X

Предпосылки для подобной гипотезы мы можем выявить в Уставе уголовного судопроизводства Российской империи 1864 г. В данном нормативном акте имелась общая характеристика вопросов. Они должны быть краткими и ясными (статьи 404, 447, УУС). При этом нормативных правил, определяющих возможность председательствующего снимать какие-то вопросы сторон, в данном Уставе мы не находим. Профессиональные участники обеих сторон предполагаются разумно действующими в своих процессуальных интересах. Более того, состязательность сторон в данном нормативном акте могла интерпретироваться именно из норм, регулирующих использование вопросов в ходе судебного разбирательства (п. 2 ст. 630 УСС).

Предусмотренная в УСС 1864 г. модель видится достаточно рациональной. Поскольку процесс движется действиями сторон, то именно на стороны ложится бремя ведения допросов и использования вопросов в допросах. Правовая культура участников судебного разбирательства со сторон защиты и обвинения предполагала, что ими не будут задаваться недопустимые вопросы. Вернее, все вопросы, которые задаются участниками судебного разбирательства, презюмируются надлежащими и допустимыми. При этом они могли быть оценены противоположной стороной в прениях.

В современном же процессе ситуация с нормативным регулированием вопросов иная. В ходе судебного следствия присутствует дискреционное, по нашему мнению, правило, блокирующее использование вопросов. Председательствующий (при существующей нормативной конструкции уголовно-процессуального закона) может воспринять маскирующие и отсекающие вопросы как не имеющие отношение к делу и отвести их, разрушив тактику допроса (тактику постановки вопросов) государственного обвинителя или защитника, оставив их без тактических результатов, приостановив инициативу сторон и движение дела.

При этом в действующем уголовно-процессуальном законе, с одной стороны, нет дефиниций наводящих и не имеющих отношения к делу вопросов, с другой стороны, при привлечении общекультурной компетенции любого участника уголовного процесса определение наводящих и не имеющих отношения к делу вопросов не видится простым действием.

Выход состоит в том, что подобные дефиниции и классификации вопросов содержатся в формальной логике. Так, В.Ф. Берков указывает на следующие формально-логические виды вопросов: 1) узловые и наводящие; 2) простые и сложные; 3) открытые и закрытые; 4) отправной вопрос <4>. М.И. Ненашев приводит иные логические виды вопросов: а) неточно поставленные; б) неправильно (некорректно) поставленные; в) провокационные; г) уточняющие (ли - вопросы); д) восполняющие.

--------------------------------

<4> См.: Берков В.Ф. Логика вопросов в преподавании. Минск, 1987. С. 10 - 13.

С точки зрения формальной логики важно учитывать, что как приведенные классификационные виды вопросов в позициях В.Ф. Беркова, М.И. Ненашева, так и иные классификационные виды вопросов всегда содержат некоторую информацию для ответа. Фактически многие ответы наводятся вопросами. В связи с этим в среде формальных логиков распространены такие суждения, приобретшие форму научных поговорок: "Умный вопрос - это уже добрая половина знания", "Точно поставленный вопрос есть половина ответа". Всем этим подчеркивается, что многие классификационные виды вопросов в том или ином объеме содержат информацию для ответа. Вопросы определяют, детерминируют ответы. Мы же в уголовном процессе запрещаем использовать только те вопросы, которые именуем наводящими (один из видов классификации В.Ф. Беркова).

Согласно Грамматике русского языка выделяются следующие вопросительные предложения, что имеет отношение к теме: а) собственно вопросительные; б) риторические; в) вопросительно-побудительные <5>. Если эту классификационную структуру помещать как регулирующую систему в уголовно-процессуальное законодательство <6>, то надо задуматься над тем, что риторический вопрос, имея в себе скрытое утверждение спрашивающего, в качестве ответа предполагает повторение в ответе допрашиваемым этого утверждения. Поскольку разновидностью риторических вопросов является и вопросительно-отрицательное предложение, то и они со стороны спрашивающего продуцируют в качестве ответа отрицание отвечающего. В коммуникации спрашивающего и отвечающего возникает существенный элемент управления отвечающим. В допросе это влечет возникновение показаний (ответов), содержание которых определяется допрашивающим (его вопросами).

--------------------------------

<5> См.: Грамматика русского языка / Под ред. В.В. Виноградова, Е.С. Истрина. М., 1960. Т. 2: Синтаксис. Ч. 1. С. 353.

<6> Для данного суждения значимо то, что русский язык, его нормы и правила входят в систему отечественного законодательства в силу действия Федерального закона N 53-ФЗ от 1 июня 2005 г. "О государственном языке", с исключениями, устанавливаемыми частями 1 и 2 ст. 1 УПК.X

Парадоксально, но юрист, обладающий общекультурными компетенциями, может вести допрос (спрашивать), при восприятии действующего закона и правоприменительной практики идеально, таким образом, что показания (ответы) будут соответствовать модели, задаваемой им - допрашивающим, не используя наводящих вопросов. Вводя запрет на наводящие вопросы, наш законодатель иные виды вопросов, влекущих желательные для спрашивающего ответы, игнорирует.

При этом важно то, что наводящая или не имеющая отношения к делу суть вопроса может быть проявлена только в ответе. Получается, что председательствующий обладает предзнанием и может предрешать, снимая уже первый наводящий (по его мнению) или не имеющий (пусть задаваемый и для реализации компетенции - установления контакта) к делу вопрос.

Другая проблема, которую мы выявили в действующем уголовно-процессуальном законе, связана с нормативными правилами ст. 192 УПК РФ. В конструкции этой статьи предусматриваются нормы о том, что лица, между которыми проводится очная ставка, могут задавать вопросу друг другу. К таким лицам, имеющим право на вопрос, мы относим свидетелей, потерпевших, подозреваемых, обвиняемых. В этом случае представители потерпевшего, защитники подозреваемых (обвиняемых) прямо из норм закона не получают права на формулирование вопросов и их использование в очной ставке. При этом такое право в силу коррелирующей связи норм ч. 6 ст. 192 и ч. 2 ст. 53 УПК РФ имеет только адвокат свидетеля.X

Равенство средств, которые стороны используют для защиты своих прав и интересов, возникающее из положений Основного Закона, должно предусматривать компетенцию на формулирование и использование вопросов в очной ставке также и для профессиональных представителей потерпевших (ст. 52 Конституции РФ) и профессиональных защитников подозреваемых и обвиняемых (ст. 48 Конституции РФ).X

Полагаем, что предусмотренное в действующем уголовно-процессуальном законе дискреционное право председательствующего снимать наводящие и не имеющие к делу вопросы невластных участников уголовного процесса, игнорирование права профессиональных представителей и защитников на формулирование и использование вопросов в очной ставке могут рассматриваться как ограничение общей процессуальной компетенции невластных участников уголовного процесса, установленной в ч. 1 ст. 46 Конституции России.X

И.Л. ЛАНДАУ

РЕАЛИЗАЦИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО ПРИНЦИПА ОБЕСПЕЧЕНИЯ

ПОТЕРПЕВШИМ ДОСТУПА К ПРАВОСУДИЮ

Ландау Инга Леонидовна, доцент кафедры международного и европейского права Балтийского федерального университета имени И. Канта, кандидат юридических наук, доцент.

Защите прав потерпевших от преступлений уделено большое внимание как на международном, так и на национальном уровне. В частности, в Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений властью предусматривается, что лица, которым в результате преступного деяния причинен ущерб, включая телесные повреждения или моральный вред, эмоциональные страдания, материальный ущерб или существенное ущемление их основных прав, имеют право на доступ к механизмам правосудия и скорейшую компенсацию за нанесенный им ущерб в соответствии с национальным законодательством (п. 4). При этом государства - члены ООН должны содействовать тому, чтобы национальные судебные и административные процедуры максимально полно отвечали интересам защиты жертв преступлений, в том числе путем обеспечения им возможности изложения и рассмотрения мнений и пожеланий на соответствующих этапах судебного разбирательства в тех случаях, когда затрагиваются их личные интересы, без ущерба для обвиняемых и согласно соответствующей национальной системе уголовного правосудия (п. 6) <1>.X

--------------------------------

<1> Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений властью (утверждена Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 40/34 от 29 ноября 1985 года) // СПС "КонсультантПлюс".X

Аналогичные требования имеются и в Рекомендации Комитета министров Совета Европы "О положении потерпевшего в рамках уголовного права и процесса" <2>, а также в нормах Конвенции о возмещении ущерба жертвам насильственных преступлений <3>, принятой Советом Европы 24 ноября 1983 года.X

--------------------------------

<2> Рекомендация N R (85) 11 Комитета министров Совета Европы "О положении потерпевшего в рамках уголовного права и процесса" (принята 28.06.1985) // СПС "КонсультантПлюс".X

<3> Конвенция о возмещении ущерба жертвам насильственных преступлений, принята Советом Европы 24 ноября 1983 года // СПС "КонсультантПлюс".X

В Российской Федерации правам потерпевших также уделено достаточное внимание. В частности, статья 52 Конституции РФ провозглашает, что права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом. Государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба. Статья 6 Уголовно-процессуального кодекса РФ развивает это конституционное положение. Законодатель, определив в ней назначение уголовного судопроизводства, на первое место ставит защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, и только во вторую очередь защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод.X

Защита прав потерпевших в уголовном судопроизводстве регламентируется Федеральным законом от 20.08.04 N 119-ФЗ "О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства" <4>. Этим Законом установлены принципы осуществления и виды государственной защиты потерпевших.X

--------------------------------

<4> Федеральный закон от 20.08.04 N 119-ФЗ "О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства" // СПС "КонсультантПлюс".X

Однако, несмотря на такое, казалось бы, внимание со стороны российского законодателя к проблеме восстановления нарушенных преступлением прав потерпевших, потерпевший был и остается в российском уголовном процессе "самой несчастной фигурой". И это его несчастье заключается не только в том, что преступлением были нарушены его права и ему причинен физический, материальный и моральный ущерб, но и в том, что стоит только органам предварительного расследования возбудить уголовное дело, как сразу все забывают про потерпевшего, и чаще всего он превращается в статичную фигуру как на стадии предварительного расследования, так и на стадии судебного разбирательства. В основном по делам публичного обвинения после признания лица потерпевшим от него уже ничего не зависит, и на него возлагаются такие обязанности, как своевременно являться к дознавателю, следователю, судье и давать правдивые показания.

И это происходит на фоне все возрастающего числа преступлений в стране. По данным статистики, ежегодно каждый десятый житель России становится жертвой того или иного преступления и в соответствии с установленным порядком признается потерпевшим <5>.

--------------------------------

<5> Специальный доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации "Проблемы защиты прав потерпевших от преступлений" от 4 июня 2008 г. // РГ. Федеральный выпуск N 4676.X

Одной из глобальных проблем, стоящих перед многими государствами, в том числе и перед Россией, является проблема обеспечения свободного и равного доступа граждан к правосудию. Следует заметить, что многие ученые и практики, обосновывая необходимость ускорения уголовного процесса, ссылаются на защиту подозреваемых (обвиняемых, подсудимых), и редко кто вспоминает о праве потерпевшего, ведь совершенно очевидно, что чем быстрее осуществится правосудие, чем быстрее потерпевшему будет возмещен ущерб, тем эффективнее уголовно-процессуальный механизм.

В то же время в соответствии с ч. 1 ст. 42 УПК РФ потерпевшим признается лицо, в отношении которого дознавателем, следователем или судом принят соответствующий процессуальный акт. Зачастую между возбуждением уголовного дела и признанием лица потерпевшим проходит значительный временной отрезок. В этот период пострадавшее от преступления лицо рассматривается в качестве заявителя, что нарушает его права на получение информации о ходе рассмотрения поданного заявления, результатов предварительного расследования и др. Данную проблему можно продемонстрировать на собственном примере. В ноябре 2012 года мною было написано заявление в РОВД о карманной краже кошелька. Дежурный следователь всячески пытался отговорить меня подавать заявление в принципе. В результате они отказали мне в возбуждении уголовного дела. Прокуратура при проверке дел об отказе в возбуждении уголовного отдела отменила данное постановление следователя и указала органам следствия на необходимость возбуждения уголовного дела. На момент написания этой статьи (апрель 2013 г.) меня так и не вызвали для ознакомления с постановлением о признании меня потерпевшей, для допроса и т.д.X

Существуют и иные пробелы в законодательстве, которые, по нашему мнению, ущемляют права потерпевших. Нам вполне закономерными представляются положения УПК РФ, закрепляющие права подозреваемого, обвиняемого на защиту, осуществляемые с помощью адвоката, поскольку обеспечение права на бесплатную юридическую помощь соответствует реалиям правового государства. Причем это право появляется у них практически с самого начала уголовного процесса (с момента задержания, возбуждения уголовного дела или предъявления обвинения). Свидетелю также предоставлено право являться на допрос с адвокатом.X

Однако государство, которое в первую очередь обязано стоять на защите законопослушных граждан, такую возможность для потерпевшего не предусматривает. Думается, что человек, который пострадал от преступления, потерял близкого человека, утратил имущество и, как правило, находится в стрессовом состоянии, должен обеспечиваться адвокатом за счет государства <6>.

--------------------------------

<6> Сушинских А.М. Нарушение конституционных прав потерпевших и гражданских истцов в российском уголовном процессе // Проблемы защиты прав человека в российском судопроизводстве: Материалы Всероссийской научно-практической конференции, г. Тюмень, 6 - 7 февраля 2009 г. Тюмень: Издательство Тюменского государственного университета, 2009. С. 85.

Напротив, УПК РФ не предусматривает предоставление бесплатной юридической помощи потерпевшему. Часть 3 статьи 42 Уголовно-процессуального кодекса РФ гласит, что потерпевшему обеспечивается возмещение имущественного вреда, причиненного преступлением, а также расходов, понесенных в связи с его участием в ходе предварительного расследования и в суде, включая расходы на представителя, согласно требованиям статьи 131 УПК РФ. В самой же этой статье расходы на представителя как процессуальные издержки не указаны, что фактически лишает потерпевшего возможности получить бесплатную юридическую помощь.X

На наш взгляд, ущемлены права потерпевшего и в процессе доказывания. В соответствии с ч. 2 ст. 14 УПК РФ обязанность доказывания вины обвиняемого возлагается на сторону обвинения, а стало быть, в том числе и на потерпевшего. Однако закон не предоставляет потерпевшему возможность самостоятельного сбора необходимой для этого доказательственной базы. Потерпевший может лишь заявлять ходатайства о проведении следственных и иных процессуальных действий. Такое положение ставит потерпевшего в полную зависимость от следствия, ограничивая его участие в процессе сбора доказательств, и тем самым существенно нарушает его право на доступ к правосудию.X

В соответствии с ч. 8 ст. 42 УПК РФ по уголовным делам о преступлениях, последствием которых явилась смерть лица, права потерпевшего, предусмотренные ч. 2 этой же статьи, переходят к одному из его близких родственников. Однако как быть, если нет прямой связи между преступлением и смертью потерпевшего? Например, у пенсионера украли деньги - сердечный приступ - смерть. Ни одна экспертиза, ни один врач не поставит прямой зависимости между кражей и смертью потерпевшего. Однако в такой ситуации близкие родственники лишаются права участвовать в уголовном процессе в статусе потерпевшего. На наш взгляд, было бы более логично во всех случаях смерти потерпевшего разрешать близким родственникам участвовать в процессе в качестве потерпевшего. Тем более, что по некоторым категориям дел расследование может длиться годами, и за это время с потерпевшим может случиться все что угодно.X

Совсем недавно в УПК РФ были внесены изменения, в соответствии с которыми появилась сокращенная форма дознания. И надо отдать должное законодателю, который предусмотрел в качестве одного из оснований неприменения этой формы дознания - несогласие потерпевшего. Именно эта позиция вызвала наибольшую критику. Некоторыми авторами (мною уважаемыми) высказана такая идея, что "необходимость получения согласия потерпевшего можно квалифицировать как изъятие из принципа публичности уголовного процесса. Получается, что у потерпевшего будет право отлагательного вето на ведение уголовного процесса по делу публичного обвинения. При желании он ломает процедуру на любом этапе производства по делу. Это негосударственный подход" <7>. Именно в этой последней фразе, на наш взгляд, и заключено ошибочное понимание конституционных принципов. Ведь в статье 2 Конституции РФ признается, что высшей ценностью у нас является человек, его права и свободы. И вот когда на чаше весов оказываются права потерпевшего и публичный интерес, то почему-то публичные начала должны возобладать над частными. Кроме того, есть предложения вообще отказаться от процедуры согласования с потерпевшим решения о проведении предварительного расследования в сокращенном формате, но при этом оставить ему только право обжалования данного постановления в порядке статьи 125 УПК РФ. Нам представляется это не совсем логичным. Мы почему-то не хотим прислушаться к мнению потерпевшего в начале производства по делу, но затем, давая ему право на обжалование такого решения, желаем услышать его мнение по этому вопросу. Так не лучше ли сразу это сделать и без всяких проволочек?X

--------------------------------

<7> Александров А.С., Сафин Р.Р., Юнусов Р.Р. К вопросу о создании сокращенной формы досудебного производства по уголовному делу // Актуальные проблемы экономики и права. 2012. N 4. С. 264 - 265.

Следует отметить, что все-таки правоприменительная практика стоит на защите прав потерпевших.

Уголовно-процессуальный закон предусматривает отмену приговора, если право потерпевшего на участие в судебном разбирательстве не было надлежащим образом обеспечено.

Потерпевший, законный представитель, представитель, а также гражданский истец и его представитель, согласно статьям 42, 44, 45 УПК РФ, вправе принимать участие во всех судебных заседаниях по рассматриваемому делу для защиты своих прав и законных интересов. Для этого суд обязан в надлежащем порядке известить указанных лиц о месте, дате и времени судебного разбирательства.X

В качестве примера можно привести жалобу потерпевшего на отмену приговора Центрального районного суда г. Калининграда в отношении З. и К. Одним из оснований отмены приговора суд кассационной инстанции указал, что согласно ч. 3 ст. 123 Конституции РФ судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон, при этом положения Конституции РФ предполагают необходимость реального обеспечения лицу соответствующих возможностей для защиты своих прав и интересов при рассмотрении дела судом любой инстанции <8>.X

--------------------------------

<8> Справка по итогам обобщения судебной практики "О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве" // http://www.kaliningrad-court.ru/kos/practic/criminal/common/index.php.

В соответствии со ст. 249 УПК РФ судебное разбирательство происходит при участии потерпевшего и (или) его представителя. О дате, времени и месте заседания потерпевший должен быть своевременно извещен судом - не менее чем за 5 суток до его начала, что регламентировано ч. 4 ст. 231 УПК РФ.X

Указанные требования уголовно-процессуального закона при рассмотрении дела судом первой инстанции соблюдены не были, поскольку в деле не имеется сведений, опровергающих доводы потерпевшей о том, что о дате и времени рассмотрения дела ей было сообщено в то время, когда уже состоялось судебное заседание, и о том, что о его отложении на иное время она не извещалась.

Согласно имеющимся в деле уведомлениям от 26 июля 2010 года сторонам сообщалось о проведении судебного заседания в 10 часов 30 минут 30 августа 2010 года, однако каких-либо данных о фактическом извещении Б.У.Т. в деле нет, поэтому до выяснения данного вопроса у суда имелись препятствия для рассмотрения дела в отсутствие потерпевшей, что являлось существенным нарушением уголовно-процессуального закона, подлежащим устранению судом, его допустившим.

Судебная коллегия пришла к выводу, что потерпевшая Б.У.Т. фактически была лишена возможности участия в судебном заседании, что ограничило ее доступ к правосудию и могло повлиять на принятие законного решения, на что обоснованно указано в представлении прокурора и в кассационной жалобе потерпевшей <9>. Таким образом, было восстановлено нарушенное право потерпевшей на участие в судебном разбирательстве.

--------------------------------

<9> Справка по итогам обобщения судебной практики "О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве" // http://www.kaliningrad-court.ru/kos/practic/criminal/common/index.php.

Потерпевшему, как участнику уголовного процесса, предоставлена возможность довести до сведения суда свою позицию по существу дела и те доводы, которые он считает необходимыми для ее обоснования. В связи с этим потерпевший пользуется равными со стороной защиты правами на заявление отводов и ходатайств, представление доказательств, участие в их исследовании, выступление в судебных прениях.

В п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ "О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве" разъясняется, что суду следует учитывать доводы потерпевшего по вопросам, которыми затрагиваются его права и законные интересы, и дать им мотивированную оценку при принятии судебного решения <10>.X

--------------------------------

<10> Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 июня 2010 года N 17 "О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве" // СПС "КонсультантПлюс".X

Так, в кассационном порядке отменено постановление суда апелляционной инстанции. Из материалов дела следует, что в судебном заседании суда апелляционной инстанции частным обвинителем было заявлено ходатайство о приостановлении рассмотрения дела и о направлении запроса в Конституционный Суд. Право частного обвинителя высказывать суду предложения о применении уголовного закона, предусмотрено ч. 2 ст. 43, ч. 5 ст. 246 УПК РФ. Право потерпевшего заявлять ходатайства закреплено в п. 5 ч. 2 ст. 42 УПК РФ.X

В нарушение требований ч. 2 ст. 271 УПК РФ, предусматривающей порядок разрешения заявленного ходатайства, суд не рассмотрел его, не вынес решение об удовлетворении ходатайства либо об отказе в его удовлетворении.X

Судебная коллегия отменила постановление суда и дело направила на новое апелляционное разбирательство.

Также отменен приговор Советского городского суда Калининградской области в отношении А., осужденной по ч. 1 ст. 161 УК.X

В соответствии со ст. 45 УПК РФ законные представители потерпевшего имеют те же процессуальные права, что и представляемые ими лица.X

Статья 42 УПК РФ закрепляет право потерпевшего выступать в судебных прениях.X

Как видно из протокола судебного заседания потерпевшая А.Ю.А., ее законный представитель А.А.Е. участвовали в судебном заседании, однако им не предоставлена возможность выступить в судебных прениях. Отказ названных лиц от участия в судебных прениях в материалах дела не зафиксирован.

Допустив приведенные нарушения закона, суд лишил потерпевшего права выступать в прениях, поддерживать обвинение.

Указанные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения и ограничения прав участников уголовного судопроизводства повлияли на постановление законного, обоснованного приговора, судебная коллегия оценила как основания к отмене судебного постановления <11>.

--------------------------------

<11> Справка по итогам обобщения судебной практики "О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве" // http://www.kaliningrad-court.ru/kos/practic/criminal/common/index.php.

Т.Н. ШАМОНОВА

О СОБЛЮДЕНИИ КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ ЛИЧНОСТИ

ПРИ РАССЛЕДОВАНИИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

Шамонова Тамара Николаевна, доцент кафедры криминалистики Московского университета МВД России, кандидат юридических наук, доцент.

Известно, что на современном этапе развития нашей страны основная ее задача - становление правового демократического государства, и один из его принципов - это правовая защищенность личности. Как и во всем мире, в России провозглашен курс на приоритет защиты прав и свобод человека, что отразила в своих нормах Конституция РФ: "Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства" (ст. 2). Здесь же заложены и правовые основы следующего: "осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц", а "в случаях, предусмотренных федеральным законом" либо "на основании судебного решения", возможно ограничение того или иного права (ч. 3 ст. 55) <1>. Данные положения Конституции должны стать исходными в деятельности правоохранительных органов по расследованию преступлений и в решениях, затрагивающих права личности.X

--------------------------------

<1> По сути, это отражает и Всеобщая декларация прав человека от 10.12.1948 Генеральной Ассамблеи ООН (ч. 2 ст. 29). URL: http://zaki.ru/pagesnew.php?id=1448&page=4.X

В гл. 2 УПК РФ "Принципы уголовного судопроизводства" закреплены и конкретизированы международные нормы о защите прав и свобод человека; отражены уголовно-процессуальная политика государства, положение личности в уголовном процессе. В ст. 6 говорится о назначении судопроизводства: защите прав и интересов лиц, потерпевших от преступления, от незаконного и необоснованного их обвинения, осуждения, ограничения прав и свобод.X

Как эти положения выражаются в досудебном производстве? В последние годы в публикациях ученых все чаще возникают вопросы о совершенствовании уголовного судопроизводства: досудебного и стадии возбуждения уголовного дела. Так, в 2011 г. на одной из научных конференций в рекомендациях предложен отказ "от процессуальной формы о возбуждении уголовного дела" и вместо его постановления "основанием для начала производства по уголовному делу должно стать именно заявление, сообщение о преступлении", санкционируемое "письменным указанием начальника органа дознания, руководителя следственного органа о начале производства по уголовному делу" <2>. Ученые, указывая о формировании процессуальных отношений (ст. ст. 141 - 143 УПК) еще во время приема заявлений о преступлении, и действия по их проверке о признаках преступления относили к уголовно-процессуальным. Они полагали, что если предлагаемое произойдет, то это следует рассматривать как явное ограничение, ущемление конституционных прав и свобод граждан <3>.X

--------------------------------

<2> Рекомендации Всероссийской научно-практической конференции "Правовое и криминалистическое обеспечение расследования преступлений". М.: Академия управления МВД России, 2011.

<3> См.: Зинатуллин З.З., Туров С.Ю. Некоторые размышления о путях совершенствования досудебного производства по уголовным делам: Матер. Межд. науч.-практ. конф. Уфа, 2012. С. 59 - 65.

Мы и согласны с данным суждением. Нам представляется, что это предложение ничем не оправдано, противоречит и положениям Конституции, и принципам уголовного процесса о правах личности. Подобные резолюции руководства следствия и дознания - весьма ответственные решения, они могут повлечь произвол в отношении граждан, необоснованно подвергшихся уголовному преследованию лишь на основании непроверенной информации. С учетом исторического опыта, собственной практики известно, что часть таких заявлений (по некоторым данным, до 20%) либо не соответствует действительности по незнанию их авторов, что относится к преступлению, либо содержат ложные сведения с целью компрометации неугодных лиц. В условиях же конкурентной борьбы в современном обществе не секрет, что это еще используется и как способ нейтрализации (устранения) соперников по бизнесу.X

Однако, как видим, нечто подобное уже реализовано в новом Уголовно-процессуальном кодексе Украины, где проверка заявлений и сообщений о преступлении на стадии возбуждения уголовного дела отсутствует, а досудебное расследование начинается с момента внесения сведений об уголовном правонарушении в Единый реестр досудебных расследований <4>, уведомления лица о подозрении в совершении уголовного правонарушения.

--------------------------------

<4> УПК Украины 2012 г. (принят 13 апреля 2012 г. Верховной Радой). Вступил в действие с 19 ноября 2012 г.

Кримiнальний процесуальний кодекс : Закон вiд 13 квiтня. 2012 р. // Голос . 2012. N 90 - 91. 19 травня. Ст. 214. Начало досудебного расследования.

В названных рекомендациях предлагалось исключить из УПК (ст. ст. 171 - 175) предъявление обвинения, заменив на "уведомление лица компетентным органом государственной власти о наличии предположения о том, что этим лицом совершено уголовно наказуемое правонарушение" <5>. Считаем и такую новацию противоречащей принципам уголовного судопроизводства России и Конвенции о защите прав человека и основных свобод (п. 3 ст. 6) <6>.X

--------------------------------

<5> Там же: Рекомендации Всероссийской научно-практической конференции. М., 2011.

<6> Указанная Конвенция (Рим, 4 ноября 1950 г., с измен. от 11.05.1994). URL: http://echr.ru/documents/doc/2440800/2440800-002.htm.X

Еще более 50 лет назад известный юрист А.Ф. Кони заявлял, что "уголовное преследование слишком серьезная вещь, чтобы не вызывать самой тщательной обдуманности... ни оправдание судом, ни даже прекращение дела до предания суду очень часто не могут изгладить материального и нравственного вреда, причиненного человеку поспешным и неосновательным привлечением его к уголовному делу" <7>. Однако представители органов предварительного расследования могут нанести вред правам конкретных граждан, т.к. принимаемые ими решения всегда связаны с интересами лиц при возбуждении уголовного дела и дальнейшем производстве таких следственных действий, как осмотры (в том числе освидетельствование); обыск (личный и в жилище) и др. Поэтому уголовно-процессуальное принуждение в уголовном деле должно применяться дозированно и дифференцированно при соблюдении мер, предусмотренных нормами закона. Возможность их реализации, полагают ученые, выступает мерилом зрелости нашего государства и показателем намерений его и законодателя обеспечить должный уровень свободы для граждан <8>.

--------------------------------

<7> Кони А.Ф. Избранные произведения. М., 1959. Т. 2. С. 401.

<8> Зайцева Е.А., Гринюк Е.Н. Ограничение прав и свобод личности в уголовном судопроизводстве: соразмерность целей и средств: Матер. Межд. науч.-практ. конф. Уфа, 2012. С. 51 - 58.

Считаем, указанное применимо и на стадии возбуждения дела, когда такое принуждение возможно и к участнику события исходя из его будущего статуса. По делам о так называемых экономических преступлениях зачастую длительное время (и даже месяцы) не предъявляется обвинение лицам, в отношении которых фактически и ведется расследование. Их допрашивают в качестве свидетелей, а также проводят другие следственные действия, что существенно ограничивает их права (такое положение было и десятки лет назад). Однако статус таких лиц (нередко их называют "заподозренными") до сих пор в УПК не определен. Не всегда удовлетворительно в силу субъективных причин складывается практика и в отношении потерпевших. Нередко лишь к окончанию следствия им оглашается соответствующее постановление и разъясняются их права и обязанности. Некоторые дознаватели вообще "забывали" это сделать, объясняя, что этому не придавали значения, да и срок дознания ограничен.X

Вместе с тем некоторые юристы полагают, что Россия в будущем сможет достичь такого уровня обеспечения прав человека, где процессуальный закон будет учитывать как интересы общества в борьбе с преступностью, так и интересы и права каждого человека. Но благие намерения, по их мнению, могут остаться декларацией, если не будут созданы действенные механизмы для защиты прав и свобод личности <9>. Последнее, как наблюдаем, судя по неоднократным дополнениям и изменениям УПК России, нередко непродуманным и необоснованным, оказалось самым трудным для реализации.X

--------------------------------

<9> Еникеев З.Д. Совершенство законов и эффективность их применения как важные условия борьбы с преступностью // Проблемы совершенствования и применения законодательства о борьбе с преступностью: Матер. Всерос. науч.-практ. конф. 95-лет Башк. гос. ун-та. Уфа: БашГУ, 2004. Ч. 1. URL: http://kalinovsky-k.narod.ru/b/ufa20042/enikeev.htm.

Особое внимание, как считаем, необходимо обратить и на вопрос о соблюдении прав личности в ходе проверки (т.н. называемые доследственные, проверочные действия и др.) заявлений и сообщений о преступлении. В действующем УПК РФ не раз изменялось ее содержание: в 2007, 2008 г. <10> (но последнее - в регламентации следственных действий). Так, законодатель указывал: "В случаях, не терпящих отлагательства, освидетельствование может быть произведено до возбуждения уголовного дела" (ст. 179 УПК, ред. 2008 г.) <11>, т.е. при проверке заявлений. Однако это вызвало вопросы ученых относительно лиц, чье процессуальное положение на этой стадии не определено ("заподозренные", пострадавшие и т.д.): как будут защищены их права? И могут ли они для защиты своих интересов привлекать адвокатов? Из прошлого опыта нам известно, что в ходе проверки обстоятельств дорожного происшествия участникам ДТП, например, не возбранялось приглашать защитников (адвокатов и иных лиц). Зачастую с их помощью удавалось решить вопрос о возмещении материального ущерба еще до возбуждения уголовного дела.X

--------------------------------

<10> В ч. 4 ст. 146 в ходе проверки, кроме осмотра места происшествия, указывалось назначение экспертизы освидетельствования, но ФЗ от 05.06.2007 N 87 эти действия были исключены.X

<11> В ред. Федерального закона от 02.12.2008 N 226-ФЗ "О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации" // Рос. газета. 5 декабря 2008 г.X

До недавнего времени многие вопросы данной стадии не находили разрешения в законе. Исходя из следственного опыта, нами рекомендовалось осуществлять освидетельствование (в том числе медицинское) в отношении пострадавших от преступления во всех случаях, чтобы немедленно закрепить следы преступления на их теле (и одежде). Как правило, эти лица заинтересованы в выявлении и фиксации следов. Однако в рамках уголовного дела к ним возможно принуждение в предусмотренных законом случаях. Относится ли это к проверке? На наш взгляд, да, относится, т.к. пострадавшие должны участвовать в проверочных действиях для защиты своих интересов и против желания (проверку обычно проводят по их заявлению). Ложные же данные заявителя влекут привлечение его к уголовной ответственности.

В отношении подозреваемых и обвиняемых в совершении преступных действий закон предусмотрел ограничивающие их права средства с целью обеспечения задач уголовного судопроизводства, что объяснимо природой устанавливаемых государством и гарантированных прав и свобод человека и гражданина. Это "обстоятельство обусловливает неизбежность определенных ограничений прав и свобод. Ограничения диктуются прежде всего необходимостью уважения таких же прав и свобод других людей, а также необходимостью нормального функционирования общества и государства, равно как и любого коллектива" <12>, на что указывают и международные акты.

--------------------------------

<12> Конституционное (государственное) право зарубежных стран: Общая часть / Отв. ред. Б.А. Страшун. 3-е изд. М., 1999. С. 133 - 134.

На стадии проверки заявлений о преступлении вряд ли ограничения в полном объеме допустимы относительно лиц, чей правовой статус еще не ясен. Так, проводить их освидетельствование, на наш взгляд, можно лишь в случаях, когда лицо застигли на месте преступления или поблизости от него, и при наличии явных его следов (повреждения одежды, кровь и т.п.). В качестве гарантий прав таких лиц на процедуру освидетельствования следует пригласить врача, другого специалиста - биолога, криминалиста, иное сведущее лицо, исходя из обстоятельств события. По инициативе следователя возможно и участие понятых (ч. 2 ст. 170 УПК). Разумеется, необходимо соблюдать и требования ст. 179 УПК: понятые, специалист (кроме врача) и субъект расследования должны быть одного пола с освидетельствуемым; а видеозапись, фото-, киносъемка обнаженного лица должна производиться лишь с его согласия и др. <13>. Следовательно, осмотр тела лиц, статус которых лишь предполагается, по нашему мнению, должен быть исключением в ходе проверки. Когда это следственное действие на данной стадии закон еще не допускал, то осуществлялось медицинское освидетельствование. Заметим, что эта процедура в условиях медицинского учреждения возможна и сейчас и применима, например, в условиях конфликтной ситуации, что может сказаться на ее разрешении и получении данных осмотра тела обследуемого.X

--------------------------------

<13> Подробнее: Шамонова Т.Н. Об участии специалистов-криминалистов в освидетельствовании // Вестник криминалистики. N 2. (4). М.: Спарк, 2002. С. 77 - 80.

Как поступать при отказе лица от освидетельствования? После применения к нему всех мер тактического воздействия, считаем, что эту процедуру можно провести принудительно (при наличии указанных выше условий). Так, З.Д. Еникеев отмечал: "Принуждение используется для подавления отрицательных волевых устремлений соответствующих субъектов в целях подчинения их воли и внешнего поведения основанным на законе требованиям уголовно-процессуальной власти... для обеспечения принудительного исполнения невыполненных добровольно обязанностей и оказания воздействия на уклоняющихся от исполнения закона..." <14>.

--------------------------------

<14> Еникеев З.Д. Механизм уголовного преследования: Учебное пособие. Уфа: БашГУ, 2002. URL: http://kalinovsky-k.narod.ru/b/enikeev/2002/2-4.htm.

Изменения Уголовно-процессуального кодекса в 2010 г. расширили возможности следствия в проверке заявлений о преступлении на исследуемой стадии. Однако правовой статус его участников и здесь не был определен. Так, в ч. 1 ст. 144 указывалось: "При проверке сообщения о преступлении дознаватель, орган дознания, следователь, руководитель следственного органа вправе требовать производства документальных проверок, ревизий, исследований документов, предметов, трупов и привлекать к участию в этих проверках, ревизиях, исследованиях специалистов" <15>. Хотя подобные исследования касаются опосредованно прав личности, но, к примеру, ревизия и исследование документов хозяйственной деятельности лица в определенной степени затрагивает его интересы. При этом заметим, что выемка документов - следственное действие, которое на стадии возбуждения дела тогда не указывалась. Как их истребовали? Проверяемый (или руководство) мог представить документы добровольно, но при отказе в этом проводились оперативные мероприятия, составлялись "акты изъятия" и т.п., либо осмотр места происшествия с изъятием документов, хотя это не соответствовало задачам осмотра. Как видим, эти изменения закона повлекли иные трудности для следствия, как и в соблюдении прав личности. В принципе же дополнения для практики ничего не решали.X

--------------------------------

<15> Указанная норма дана в редакции Федерального закона РФ от 09.03.2010 N 19-ФЗ // Рос. газета. 12.03.2010.X

Иная работа с участниками проверяемого события осуществляется при получении объяснений от предполагаемых в будущем подозреваемых, пострадавших и от возможных очевидцев. Вероятность злоупотреблений сотрудников правоохранительных органов при этом наиболее высока. Нередко объяснения получали оперативные работники, заинтересованные в показателях раскрываемости преступлений настолько, что они готовы были и путем обмана (всякого рода обещания) и угроз опрашиваемых добиться желаемого исхода расследования. Известны неединичные примеры, когда уже на следствии эти лица отказывались от своих объяснений (или затем в суде).

По мнению Л.М. Володиной, в этой проверке "заложено главное противоречие между заявленными целями и реальным положением вещей. В силу того что уголовно-процессуальный закон не регламентирует порядок отобрания объяснений у различных лиц, правовой статус которых также не определен, они не могут защищать себя и свои законные интересы. Нередко отобрание объяснений производится неоднократно. Реальность защиты прав и свобод личности не возможна без четкого определения ее правового положения" <16>. Не все разделяем в данном суждении, но нельзя не согласиться с последним тезисом автора. Да, и на наш взгляд, необходимо определить правовой статус лиц в данной проверке (учитывая при этом и специалиста).

--------------------------------

<16> Володина Л.М. Цели и задачи уголовного процесса // Государство и право. 1994. N 11. С. 128; Проблемы уголовного процесса. М., 2006. С. 223.

Однако в законе нереально урегулировать все детали: именно порядок получения объяснений (и сколько их), и указывать порядок запроса для получения справок, квитанций, характеристик, иных документов и проч.; и проведение исследований, других процедур (попытку законодателя привести полный перечень исследований в ст. 144 считаем ненужной). Все действия нецелесообразно (да и невозможно) назвать, как и используемые технические средства. На практике же обычна проверка сигналов о преступлениях мерами непроцессуальными, и большинство работников успешно справляется с этим.X

Значительные изменения рассматриваемой стадии произошли недавно: принят Федеральный закон N 23, где ч. 1 ст. 144 УПК отражает совершенно новые положения при проверке <17>: "Дознаватель, орган дознания, следователь, руководитель следственного органа вправе получать объяснения, образцы для сравнительного исследования, истребовать документы и предметы, изымать их в порядке, установленном настоящим Кодексом, назначать судебную экспертизу, принимать участие в ее производстве и получать заключение эксперта в разумный срок, производить осмотр места происшествия, документов, предметов, трупов, освидетельствование..." и т.д.X

--------------------------------

<17> Федеральный закон от 04.03.2013 N 23-ФЗ "О внесении изменений в статьи 62 и 303 Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации" // Рос. газета. 06.03.2013 (вступ. в силу 15.03.2013).X

Как видим, содержание проверки изменилось за счет следственных действий. Надо сказать, дополнения существенны для практики, рассмотрены и предложения о совершенствовании исследуемой стадии, но у нас складывается впечатление, что данное наполнение содержания этой стадии постепенно размывает границы между собственно проверкой и уголовным делом.

Часть 1.1 ст. 144 прямо касается вопросов исследуемой проблемы: "Лицам, участвующим в производстве процессуальных действий при проверке сообщения о преступлении, разъясняются их права и обязанности, предусмотренные настоящим Кодексом, и обеспечивается возможность осуществления этих прав в той части, в которой производимые процессуальные действия и принимаемые процессуальные решения затрагивают их интересы, в том числе право не свидетельствовать против самого себя, своего супруга (своей супруги) и других близких родственников, круг которых определен пунктом 4 статьи 5 настоящего Кодекса, право пользоваться услугами адвоката, а также право приносить жалобы на действия (бездействие) и решения дознавателя... в порядке, установленном главой 16 настоящего Кодекса".X

При рассмотрении начального фрагмента текста ч. 1.1 ст. 144 сразу возникают вопросы: что за лица участвуют в процессуальных действиях; они как-то должны называться, или у них нет определенного статуса? Не ясно, и какие именно права и обязанности должен каждому разъяснить следователь: потерпевшего, свидетеля, подозреваемого, понятого и др.? Как убеждаемся, здесь не указано правовое положение пострадавшего, "заподозренного" и др. (и специалиста, как и в ст. 58 УПК). Видимо, это будет определять сам субъект проверки, исходя из принятого заявления и имеющихся материалов.X

Затем из ч. 1.1 ст. 144 следует: "Участники проверки сообщения о преступлении могут быть предупреждены о неразглашении данных досудебного производства в порядке, установленном статьей 161 настоящего Кодекса. При необходимости безопасность участника досудебного производства обеспечивается в порядке, установленном частью девятой статьи 166 настоящего Кодекса, в том числе при приеме сообщения о преступлении". Последнее считаем важным для защиты как заявителя, часто - лица, пострадавшего от преступления, так и возможных его очевидцев.X

Следует отметить, что после приведенного выше весьма общего по смыслу текста ч. 1.1 ст. 144 о правах и обязанностях участников проверки далее четко изложены положения ст. 51 Конституции и даны ссылки на конкретные нормы УПК и т.д. Это относится и к изменениям ч. 3 ст. 49 ("Защитник"). Ее дополнение п. 6 отражает участие защитника "с момента начала осуществления процессуальных действий, затрагивающих права и свободы лица, в отношении которого проводится проверка сообщения о преступлении в порядке, предусмотренном статьей 144 настоящего Кодекса".X

Существенно значение и ч. 1.2 ст. 144: "Полученные в ходе проверки сообщения о преступлении сведения могут быть использованы в качестве доказательств при условии соблюдения положений статей 75 и 89 настоящего Кодекса. Если после возбуждения уголовного дела стороной защиты или потерпевшим будет заявлено ходатайство о производстве дополнительной либо повторной судебной экспертизы, то такое ходатайство подлежит удовлетворению". Относительно производства экспертизы в ходе проверки следует заметить, что многие эксперты МВД РФ этого долго добивались. Им приходилось производить предварительные исследования объектов, результаты которых по ряду составов преступлений служили основанием для возбуждения дела, но значение доказательств имеют не их справки, а лишь заключение эксперта (повторное, по сути, исследование) в уголовном деле.X

Судебная экспертиза в данной норме касается, как понимаем, и прав субъектов проверки, и лиц, в отношении которых она проводится (и пострадавших). Так, подозреваемым и обвиняемым предоставлен значительный объем прав в связи с экспертизой (ст. 195, ч. 1 ст. 198 УПК), а потерпевшим (ч. 2 ст. 198) - уменьшенный, что в законе ничем не обосновано. По поводу этого разделяем суждение О.И. Андреевой: "...очень важно при нормативном регулировании уголовного процесса использовать метод взвешивания ценностей и построения системы приоритетов" <18>. Конституционный Суд РФ в своих решениях также неоднократно обращал внимание на то, что, обеспечивая баланс конституционных прав, свобод и законных интересов участников правоотношений, законодатель обязан соблюдать принцип соразмерности.X

--------------------------------

<18> Андреева О.И. Концептуальные основы соотношения прав и обязанностей государства и личности в уголовном процессе Российской Федерации и их использование для правового регулирования деятельности по распоряжению предметом уголовного процесса: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. Томск: ТГУ, 2007. С. 28.

На наш взгляд, в положениях новой ст. 144 соблюдение интересов лиц, в отношении которых проводится проверка, преобладает (возможно, на этот счет заблуждаемся). Судим об этом по отдельному изложению ст. 51 Конституции, по услугам адвоката, подаче жалоб и дополнениях, связанных с защитой, на фоне общих суждений о правах, обязанностях в ч. 1.1 ст. 144. Основное беспокойство относительно прав этих лиц выражают и авторы многочисленных публикаций в специальной литературе, в СМИ, в сети Интернет.X

Итак, несмотря на некоторые высказанные замечания, возможно, и субъективные, рассматриваемые изменения норм УПК в целом свидетельствуют о некоем прорыве, попытке на законодательном уровне решить проблему о правах личности на стадии возбуждения уголовного дела. Закрепленные в гл. 2 УПК РФ идеи Конституции нашли свое выражение и в дополнениях ст. ст. 49 и 144 данного Кодекса, отразив в осуществлении процессуальной деятельности важность соблюдения основных прав, свобод и охраны личности. Будем надеяться на реализацию данных новелл уже в следственной практике. Насколько это будет успешным, покажет время.X

Л.Г. ЛИФАНОВА

ПРОБЛЕМЫ РЕАЛИЗАЦИИ КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ ЛИЦА

В ДОСУДЕБНОМ ПРОИЗВОДСТВЕ

Лифанова Лилия Геннадьевна, профессор кафедры криминалистики Ставропольского филиала Краснодарского университета МВД России, кандидат юридических наук, доцент.

Вопросы соблюдения конституционных прав лиц, вовлеченных в сферу уголовного судопроизводства, в юридической литературе исследуются активно и многопланово. В более чем ста диссертационных работах, если верить электронному каталогу Российской государственной библиотеки, в том или ином контексте данным вопросам уделялось внимание. Результаты каждого диссертационного исследования, согласно процедурным требованиям, внедрены в практическую деятельность правоохранительных органов. Поэтому, как представляется, каких-либо проблем при обеспечении конституционных прав граждан в уголовном судопроизводстве быть не должно.

На деле, к сожалению, это не так.

Решение к написанию данной статьи возникло после ознакомления с материалами конкретного уголовного дела, расследовавшегося Ставропольским межрайонным следственным отделом, содержащим колоссальное количество нарушений уголовно-процессуального характера и, соответственно, конституционных прав лица, незаконно привлеченного к уголовной ответственности.

Согласно части 2 статьи 32 Конституции Российской Федерации "граждане Российской Федерации имеют право избирать и быть избранными в органы государственной власти и органы местного самоуправления, а также участвовать в референдуме".X

Не останавливаясь на дискуссионности положений, регламентирующих особый порядок судопроизводства, определяемый спецификой субъекта, в отношении которого решается вопрос об уголовном преследовании, заметим, что в соответствии со ст. 18 Закона об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации <1> и п. 12 ст. 448 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации решение о возбуждении уголовного дела в отношении члена избирательной комиссии, комиссии референдума с правом решающего голоса принимается руководителем следственного органа Следственного комитета Российской Федерации по субъекту Российской Федерации.X

--------------------------------

<1> Федеральный закон от 12.06.2002 N 67-ФЗ "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации" (ред. от 03.12.2012) // СПС "КонсультантПлюс".X

Из указанных норм следует, что у лица, являющегося членом избирательной комиссии, комиссии референдума с правом решающего голоса, есть дополнительные гарантии при возбуждении уголовного дела. Статья 46 Конституции РФ обеспечивает каждому судебную защиту его прав и свобод и право обжалования в суд решений и действий органов государственной власти и должностных лиц.X

В упоминаемом уголовном деле решение о возбуждении было принято следователем по особо важным делам в отношении члена избирательной комиссии города Ставрополя с правом решающего голоса. Данный гражданин, имея высшее юридическое образование и 25-летний стаж по специальности, будучи осведомленным о наличии у него соответствующих конституционных прав и о процессуальных возможностях их реализации, обжаловал решение следователя руководителю следственного органа, а затем прокурору района. Оба должностных лица вынесли постановление об отказе в удовлетворении жалобы, так как постановление о возбуждении уголовного дела ими было признано законным и обоснованным. (Данное постановление о возбуждении уголовного дела впоследствии отменено как незаконное, но произошло это через год, все это время "обвиняемый" находился под стражей.)

В юридических публикациях отмечается негативная тенденция снижения уровня законности при расследовании преступлений и необходимость усиления прокурорского надзора за деятельностью следователей: "Прокурорский надзор, являясь важной гарантией защиты прав и законных интересов потерпевших от преступлений, особую значимость имеет в стадии возбуждения уголовного дела, от которой во многом зависит оперативность реагирования на совершенное преступление и своевременность обеспечения доступа граждан к правосудию. Будучи независимым от ведомственных влияний и не ограниченный в поводах проверки законности деятельности поднадзорных органов, он вносит большой вклад в обеспечение требований закона и прав граждан при приеме, регистрации, учете и разрешении заявлений и сообщений о преступлениях. Прокурорами ежегодно выявляется и устраняется значительное количество нарушений закона, допускаемых органами предварительного расследования в ходе этой деятельности, путем отмены незаконно принятых решений о возбуждении и отказа в возбуждении уголовных дел, внесения представлений об устранении нарушений закона и обстоятельств, которые им способствуют, использования других мер прокурорского реагирования" <2>.

--------------------------------

<2> См., например: Попов И.А. Актуальные проблемы прокурорского надзора за предварительным следствием и меры по их разрешению // Уголовное судопроизводство. 2012. N 1. С. 18 - 23.X

К сожалению, данная цитата не является констатацией факта, а во многом только пожеланием, надеждой на будущее. В приведенном мной уголовном деле постановление районного прокурора о признании постановления о возбуждении уголовного дела законным и обоснованным было обжаловано вышестоящему прокурору, который также не усмотрел факта процессуального нарушения при возбуждении дела.

Также по данному делу в рамках прокурорского надзора были обжалованы и другие действия следователя, факта удовлетворения жалоб не было ни разу. В данном случае нельзя говорить о том, что это случайность, исключение из правил, что просто прокурор "попался" неграмотный... Ходатайства и жалобы рассматривали разные должностные лица органов районной и краевой прокуратуры и, наверное, в силу корпоративной, ведомственной солидарности вставали на позицию не защиты закона, а поддержки друг друга. Рьяно... До абсурда! По этому же уголовному делу (возбужденному по факту взятки в особо крупном размере, сопряженной с вымогательством - ч. 6 ст. 290 УК РФ) вменяется еще превышение должностных полномочий, совершенных в 2009 году. Лицо, привлекаемое к ответственности, должность, в превышении полномочий которой его обвиняют, заняло в 2011 году, а следовательно, не могло совершить преступление. Жалобы на имя следователя, руководителя следственного органа, прокурора, в которых данный факт неоднократно подчеркивался, приводились доказательства, что в интересуемый период времени лицо занималось адвокатской деятельностью, не занимало никаких должностей, остались без удовлетворения.X

Помимо ведомственного контроля и прокурорского надзора, у лиц, вовлеченных в сферу уголовного судопроизводства в случае нарушения их прав, есть процессуальная возможность обратиться в суд.

Справедливо отмечено, что "...введение судебного контроля, расширение сферы его действия на предварительном следствии являются позитивными моментами с точки зрения обеспечения личных (частных) интересов тех или иных участников расследования..." <3>.

--------------------------------

<3> Александров А.С. Каким не быть предварительному следствию // Государство и право. 2001. N 9. С. 59.

"Судебная защита прав и свобод человека в досудебном производстве стала основой демократических преобразований в уголовном судопроизводстве, гарантией от незаконного и необоснованного ограничения прав и свобод гражданина, безопасности личности" <4>.

--------------------------------

<4> Никитина О.В. Сущность и значение судебного контроля при применении иных мер процессуального принуждения в досудебном производстве (в порядке гл. 14 УПК РФ): Дис. ... канд. юрид. наук. Казань, 2006. С. 3.

К сожалению, зачастую это тоже только декларации. Несмотря на то что "конец безобразиям" в рассматриваемом уголовном деле положила судья краевого суда при рассмотрении ходатайства о продлении срока содержания под стражей до 18 месяцев, мягко сказать, "удивившись" вопиющим нарушениям закона в деле, другие ее коллеги не проявляли должной принципиальности в защите прав граждан.

Так, продление сроков содержания под стражей по делу происходило неоднократно, однако в постановлениях о возбуждении ходатайств о продлении сроков следователь указывал одно и то же обстоятельство - необходимость допроса свидетеля, проживающего в г. Пятигорске. От Ставрополя до Пятигорска менее 200 км, свидетель не скрывался, местонахождение его было известно, однако года для его допроса было недостаточно. Конечно, настоящая причина того, что дело не направлялось в суд с обвинительным заключением, была не в том, что не допрошен свидетель, а в том, что доказательств виновности обвиняемого добыто не было. Но почему судей, рассматривавших ходатайство следствия о продлении срока содержания под стражей, не насторожила одна и та же причина продления срока, почему они не слышали доводов о произволе органов предварительного следствия, поступавших со стороны обвиняемого и его защитника?

Говоря о судебном контроле в досудебном производстве, необходимо отметить распространенность случаев отказа судом в приеме жалоб и ходатайств в связи с несоблюдением порядка подачи жалобы. Речь идет о заверенности копий документов, представляемых жалобщиком. Лицо обжалует какое-либо решение следователя и, кроме непосредственно своего письменного обращения, прилагает копию постановления или протокола, которое обжалуется. Суд возвращает без рассмотрения данную жалобу с указанием необходимости надлежащего заверения представляемых копий документов. В ходе расследования уголовного дела, о котором я сегодня веду речь, таких отказов было несколько. Поводом к последней жалобе в суд явилось то, что органы предварительного следствия только письменно уведомили лицо об отмене решения о возбуждении в отношении его уголовного дела и, соответственно, меры пресечения в виде заключения под стражей. Бывший обвиняемый обратился к следователю с просьбой предоставить ему копию данного постановления, так как в уведомлении не указана причина отмены постановления, а следовательно, невозможно при необходимости воспользоваться правом обжалования. Следователь ходатайство не удовлетворил, ссылаясь на отсутствие об этом указаний в УПК. Лицо в судебном порядке пытается обжаловать данный ответ следователя, но жалобу не принимают, так как он не представил заверенную (цитирую) "в установленном порядке копию постановления о возбуждении уголовного дела". В уведомлении об отмене постановления о возбуждении уголовного дела, кстати, не содержится ни слова о праве лица на реабилитацию, которое, в свою очередь, обладает признаком конституционности.X

Еще один фрагмент из дела. Обвиняемый письменно заявляет ходатайство следователю об ознакомлении его с протоколом осмотра места происшествия, который производился с его участием. Следователь выносит постановление об удовлетворении ходатайства, в котором расписывается обвиняемый, а далее от следователя звучит загадочная фраза: "Ознакомить Вас с протоколом осмотра я не имею технической возможности". Обвиняемый обращается к прокурору с жалобой на следователя, который фактически не выполнил то действие, о котором он просил, на что прокурор, ссылаясь на постановление следователя об удовлетворении заявленного ходатайства, признает действия следователя законными.

В последних примерах следователь, прокурор, суд попросту игнорируют ч. 2 ст. 24 Конституции РФ о том, что "органы государственной власти и органы местного самоуправления, их должностные лица обязаны обеспечить каждому возможность ознакомления с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы, если иное не предусмотрено законом".X

В настоящее время жалоба на действия и решения должностных лиц по данному уголовному делу находится на рассмотрении Генерального прокурора Российской Федерации.

Подводя итог сказанному, хотелось бы еще раз обратить внимание на декларативность прав лиц, вовлеченных в сферу уголовного судопроизводства. Комплексы прав подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации объемны, а вот правовых последствий для должностных лиц, не соблюдающих или нарушающих права обозначенных участников, практически нет.X

Видится необходимость упрощения процедуры судебного обжалования для перечисленных субъектов, а также потребность в установлении строгих мер ответственности для должностных лиц предварительного следствия, прокуратуры, суда, действия которых противоречат основной задаче перечисленных органов - защищать права и свободы личности, материальные и духовные ценности общества, конституционный строй, суверенитет и территориальную целостность государства.

О.А. МАКСИМОВ

ХОДАТАЙСТВА И ЖАЛОБЫ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ

КАК СПОСОБ ЗАЩИТЫ КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ ГРАЖДАН

Максимов Олег Александрович, доцент кафедры уголовного процесса и криминалистики Ульяновского государственного университета, кандидат юридических наук.

Право личности - закрепленная в законе возможность лица в определенных условиях действовать определенным образом. "В правовом государстве значение прав человека таково, что они, с одной стороны, лишают государственные органы возможности их отменить или запретить, с другой - определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, органов местного самоуправления (ст. 18 Конституции РФ)" <1>. Уголовный процесс, имея своим назначением именно защиту прав и свобод лиц, вовлекаемых в уголовное судопроизводство, содержит широкий перечень таких защищаемых ценностей, истоки которых лежат в международных правовых актах и Конституции РФ. Часть из них составляют права и свободы, которые подвергаются угрозе при производстве по уголовному делу <2>.X

--------------------------------

<1> Трунов И.Л. Защита прав личности в уголовном процессе. М.: Юриспруденция, 2005. С. 3 - 4.

<2> См., например: Егоров С.Е. Права человека в уголовном процессе: международные стандарты и российское законодательство. М.: Норма, 2008. С. 194 - 195; Кондрат И.Н. Права человека и уголовно-процессуальный закон (досудебное производство): Монография. М.: Юстицинформ, 2012. С. 28 - 29.

Гарантией права является соблюдение иным лицом обязанности, обеспечивающей условия реализации данного ему права. В ст. 2 Конституции нашло свое отражение требование реализации прав и свобод человека путем их признания, соблюдения и защиты. Под охраной <3> прав "следует понимать осуществление комплекса мер, направленных на создание условий по реализации субъективных прав участников уголовного судопроизводства и восстановление этих прав в случае нарушения" <4>. В ст. 46 Конституции РФ особо подчеркивается роль судебной защиты прав человека. "Необходимым условием эффективности судебной системы, которая должна обеспечить судебную защиту прав человека, является наличие научно разработанных и закрепленных в нормах права гарантий этой защиты в форме принципов правосудия (судопроизводства). Такие принципы нашли отражение и закрепление в Конституции РФ (ст. ст. 10, 47, 50 - 52, 118 - 124) а также в... ФКЗ "О судебной системе РФ" <5>.X

--------------------------------

<3> Применительно к теме исследования следует согласиться с мнением ученых о едином значении терминов "защита" и "охрана". См.: Витрук Н.В. Законность: понятие, защита и обеспечение: Курс лекций. Н. Новгород, 1993. С. 15.

<4> Парфенова М.В. Охрана конституционных прав подозреваемого и обвиняемого на досудебных стадиях уголовного процесса России. М.: Юрлитинформ, 2004. С. 6.

<5> Кондрат И.Н. Права человека и уголовно-процессуальный закон (досудебное производство): Монография. М.: Юстицинформ, 2012. С. 33.

Таким образом, в объем понятия конституционных прав граждан в уголовном судопроизводстве следует включать как субъективные права граждан, так и средства их реализации, закрепленные в Конституции РФ.X

"Реализация конституционных норм, направленных на охрану прав участников уголовного процесса, осуществляется всей системой уголовно-процессуальных норм" <6>. В производстве по делу это выражается в совершении процессуальных действий (бездействия). Система действий уполномоченных органов на досудебных стадиях и суда на судебном производстве, а также лиц, вовлекаемых в процесс, производится на основании решений <7>. Первоначальное действие (фиксация повода к возбуждению уголовного дела) вызывается потребностью в защите потерпевшего путем уголовного преследования. В дальнейшем характер движущей силы уголовного процесса становится многообразен, как многообразны интересы вовлеченных субъектов. К ним относятся и публичный интерес органов, осуществляющих уголовное преследование, и частный интерес частного обвинителя, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, осужденного и др.

--------------------------------

<6> Парфенова М.В. Охрана конституционных прав подозреваемого и обвиняемого на досудебных стадиях уголовного процесса России. М.: Юрлитинформ, 2004. С. 13.

КонсультантПлюс: примечание.

Монография П.А. Лупинской "Решения в уголовном судопроизводстве: теория, законодательство, практика" включена в информационный банк согласно публикации - Норма, Инфра-М, 2010 (2-е издание, переработанное и дополненное).X

<7> См.: Лупинская П.А. Решения в уголовном судопроизводстве: теория, законодательство и практика. М.: Юристъ, 2006. С. 18.

Права субъектов уголовного процесса реализуются в жестких рамках. Самостоятельное производство процессуальных действий любыми участниками процесса чревато излишними ограничениями прав иных лиц и недостоверностью полученных результатов. Поэтому уголовный процесс предполагает наличие контролирующей силы, в полномочия которой входит возможность совершения (или разрешения на производство) действий, самостоятельность производства которых субъектами ограничена. Такая многоступенчатость и многосубъектность при принятии решений является дополнительной гарантией их правильности через призму практики различных правоприменителей, что в некоторой степени объективизирует необходимость принятия решений, позволяет добавлять к субъективности внутреннего усмотрения объективный момент. Однако такой контроль чреват ограничениями прав лиц, обращающихся к дознавателю, следователю, суду.

Возможность реализовать права непосредственно, не прибегая к властным полномочиям процессуальных органов, существует в незначительном числе случаев (например, право подозреваемого, обвиняемого, свидетеля, обладающего иммунитетом, не давать показания, право на подачу жалобы об ограничении доступа к правосудию). Часть прав реализуется благодаря тому, что УПК РФ содержит нормы, безусловно обязывающие соответствующих субъектов предоставлять такую возможность лицам, вовлеченным в процесс (например, обязательность допроса подозреваемого и обвиняемого, предоставления информации о подозрении и обвинении, услуг защитника и т.д.). В остальном же лица, вовлеченные в процесс, имеют возможность обращаться с требованиями о принятии решений и совершении действий в защиту своего интереса к субъектам, обладающим властными полномочиями. Именно такие обращения и называются ходатайствами.X

В уголовном процессе ходатайства определяются как "официальная просьба участника судопроизводства, адресованная дознавателю, следователю, прокурору либо суду" <8>. Ю.И. Стецовский пишет: "Ходатайство - это официальная просьба о выполнении каких-либо процессуальных действий, принятии решений" <9>. По мнению А. Гриненко, под ходатайством следует понимать "заявленную с целью наиболее полной реализации своих процессуальных прав просьбу об осуществлении действий или принятии решений либо об отказе от этого, адресованную органу, должностному лицу, наделенному соответствующими властными полномочиями" <10>. Некоторые авторы дают следующие дефиниции: "Ходатайство - обоснованная просьба участника процесса, обращенная к уполномоченному должностному лицу или органу, о производстве какого-либо процессуального действия либо о воздержании от его производства, поданная в установленном законом порядке в устной или письменной форме" <11>. "Ходатайство - это официальное обращение указанных в уголовно-процессуальном законе участников уголовного судопроизводства к дознавателю, следователю, прокурору или в суд с просьбой о предоставлении возможности использовать то или иное право либо о совершении этими органами или должностными лицами процессуальных действий или принятии процессуальных решений, направленных на установление обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, защиту прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства" <12>. УПК Республики Беларусь в ст. 6 "Разъяснение некоторых понятий и наименований, содержащихся в настоящем Кодексе" определяет ходатайство как "просьбу, обращенную к органу, ведущему уголовный процесс" <13>. П.А. Лупинская определяет: "Ходатайствами в уголовном процессе являются письменные или устные обращения субъектов уголовного процесса... а также иных лиц, чьих прав и интересов непосредственно касаются действия или решения в уголовном процессе, с просьбой о производстве процессуальных действий с целью выяснения обстоятельств, имеющих значение для установления истины по делу, принятия решения для обеспечения прав и законных интересов лица, заявившего ходатайство, или иных лиц" <14>.

--------------------------------

<8> Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учебник / Отв. ред. П.А. Лупинская. М.: Юристъ, 2004. С. 320.

<9> Стецовский Ю.И. Уголовно-процессуальная деятельность защитника. М.: Юрид. лит., 1982. С. 50.

<10> См.: Гриненко А. Псевдомотивированный отказ в удовлетворении ходатайств на предварительном следствии // Уголовное право. 2000. N 4. С. 44.

<11> Алиев Т.Т., Громов Н.А., Макаров Л.В. Уголовно-процессуальное доказывание. М., 2002. С. 102.

<12> См. об этом: Химичева О.В. Ходатайства и жалобы // Уголовный процесс: Сборник учебных пособий. Общая часть. М.: ИМЦ ГУК МВД России, 2002. Вып. 1. С. 241.

<13> Уголовно-процессуальный кодекс Республики Беларусь. Принят Палатой представителей 24 июня 1999 года. Одобрен Советом Республики 30 июня 1999 года / Предисловие В.И. Рохлина, А.П. Стуканова; обзорная статья А.А. Данилевича. СПб.: Юридический центр Пресс, 2001. С. 55.

<14> Лупинская П.А. Ходатайства и жалобы // Проблемы кодификации уголовно-процессуального права: Сб. статей. М., 1987. С. 67.

Основной чертой ходатайства является возможность запустить к реализации свои права. То есть:

1) ходатайствовать можно только о том, на что имеешь право (или считаешь, что имеешь право);

2) ходатайствовать можно только о том, что вправе кто-либо сделать;

3) ходатайствовать можно только к тому, кто вправе что-либо сделать.

Ходатайства - способ реализации прав обращающегося на совершение действий или принятие решений в его интересах уполномоченными на то лицами или органами, судом, или, иными словами, требование, обращенное к уполномоченному лицу о реализации имеющегося права ходатая средствами, имеющимися у разрешителя ходатайства. Таким образом, основной четой ходатайств является привлечение полномочий внешнего лица для реализации собственных прав и интересов.

Таким образом, наиболее широкое поле интересов лиц, вовлеченных в уголовный процесс, защищается именно путем подачи ходатайств, и именно ходатайство является универсальным способом защиты прав лиц, вовлеченных в уголовное судопроизводство. Право на ходатайство корреспондирует с обязанностью уполномоченного лица на его разрешение и совершение соответствующих действий. Она исполняется с различной свободой усмотрения уполномоченного лица. Именно с этим следует связать недостаточную эффективность указанного института и, как следствие, незащищенность задекларированного Конституцией РФ права человека на состязательное судопроизводство.X

Наиболее ярко данная ущербность проявляется в доказывании. Начнем с досудебного производства. Предмет доказывания в уголовном процессе един для всех его участников и всех стадий. Это подчеркивал и Конституционный Суд РФ, говоря, что "обвинение может быть признано обоснованным только при условии, что все противостоящие ему обстоятельства дела объективно исследованы и опровергнуты стороной обвинения" <15>. Таким образом, уже следователь (дознаватель) должен исследовать все обстоятельства, указанные в ст. 73 УПК РФ. В результате этого именно на досудебном производстве формируется практически вся система доказательств по делу.X

--------------------------------

<15> Постановление Конституционного Суда РФ от 29.06.2004 N 13-П "По делу о проверке конституционности отдельных положений статей 7, 15, 107, 234 и 450 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы".X

Возможность участия в доказывании лиц, вовлеченных в уголовное судопроизводство, ограничена усмотрением лица, в производстве которого находится дело. Инструмент, позволяющий реализовать право на участие в доказывании, - ст. 159 УПК РФ. Исходя из нее, именно следователь и дознаватель определяют значение обстоятельств, установление которых необходимо. Рассматривая ходатайства, следователь и дознаватель совершенно свободны в оценке доводов о значении обстоятельств для уголовного дела. Обладая уже сформировавшимся внутренним убеждением по поводу расследуемого уголовного дела, они воспринимают доказательства через призму собственной версии и зачастую необоснованно отказывают в совершении действий, как "не имеющих значение для дела", а если же заявленные ходатайства удовлетворяются, то при собирании доказательств предпринимаются все меры для "обвинительной корректировки" доказательства <16>.X

--------------------------------

<16> Аналогичный вывод делает А.А. Зубарев. См. об этом: Зубарев А.А. Институт признания доказательств недопустимыми в уголовном процессе и правовые последствия его применения: Монография. М.: Юрлитинформ, 2012. С. 142.

Исходя из этого, доказательственная деятельность лиц, не облеченных властными уголовно-процессуальными полномочиями, на досудебных стадиях ограничивается попытками разрушить доказательства следствия и дознания (при наличии интереса в этом). Мало того, однозначно обвинительная направленность досудебного доказывания заставляет лиц, вовлеченных в процесс, прятать свои доказательства до судебных стадий. Как следствие - малая эффективность указанного инструмента и разочарование в нем на досудебном производстве.

На судебной же стадии указанный инструмент действует по-другому. Статья 271 УПК РФ предполагает меньшее, нежели ранее следователя, усмотрение суда по отношению к заявленным ходатайствам. Обязательность безальтернативного удовлетворения даже части ходатайств приближает судебное производство к равенству сторон и состязательной модели судебного разбирательства и способствует их эффективности.X

Однако и судебные стадии не позволяют лицам, вовлеченным в судопроизводство, в полной мере реализовать свои интересы. Статья 271 УПК РФ позволяет лицам, вовлеченным в процесс, полноценно оперировать только показаниями свидетелей и специалистов. Остальные же способы собирания доказательств (производство экспертизы, иных следственных действий, приобщение вещественных доказательств, иных документов) не принадлежат лицам, вовлеченным в уголовный процесс, и на судебных стадиях.X

Казалось бы, предметы материального мира, научные методы должны быть общедоступны, но как показывает практика, даже самое невероятное заключение эксперта, представленное стороной обвинения, не может быть оспорено заинтересованными лицами, в том числе и с помощью специалиста. Экспертные исследования, как правило, проводятся на предварительном следствии (дознании) в государственных учреждениях, связанных со следствием и дознанием общими целями и задачами, либо длительной совместной практикой. У суда, при грамотном оформлении заключения, не возникает оснований для назначения дополнительной или повторной экспертизы по ходатайству лица, вовлеченного в процесс. Этому в немалой степени способствует Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2010 г. N 28 "О судебной экспертизе по уголовным делам", которое подчеркивает разницу между заключениями эксперта и специалиста, делая однозначный перевес в пользу первого и тем самым усугубляя неравенство сторон в сфере доказывания.X

Таким образом, и в судебном заседании паритет существует лишь в отношении части средств доказывания, что и приводит к неизбежному ограничению права на состязательное производство.

Выходом из такой ситуации может быть реформирование института ходатайств до такого состояния, чтобы они стали действенным средством участия сторон в доказывании. Анализируя и развивая правовую позицию Конституционного Суда РФ по вопросу обязательности удовлетворения ходатайства о доказывании, следует отметить, что наличие дополнительных, кроме четко определенных законом условий, устанавливающих рамки участия субъекта процесса в доказывании (а усмотрение значимости является именно таким условием), ограничивает его "в возможности отстаивать в ходе судебного разбирательства свою позицию по уголовному делу, чем нарушается... конституционное право на защиту своих прав и свобод всеми способами, не запрещенными законом, в том числе в суде" <17>.

--------------------------------

<17> Постановление Конституционного Суда РФ от 29.06.2004 N 13-П "По делу о проверке конституционности отдельных положений статей 7, 15, 107, 234 и 450 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы".X

В первую очередь необходимо ограничить усмотрение стороны обвинения по поводу собирания доказательств на досудебном производстве. Для этого следует безальтернативно обязать следователя (дознавателя) производить следственные действия по ходатайству лиц, вовлеченных в процесс. Для пресечения возможных злоупотреблений этим правом необходимо предусмотреть возможность решением суда по ходатайству следователя (дознавателя) с согласия руководителя следственного органа (прокурора) отказывать в производстве таких действий. Кроме того, необходимо снять ограничения в списке действий по собиранию доказательств, допускаемых судом без решения вопроса об их значении.

Только такой подход позволит в полной мере реализоваться высказанной Конституционным Судом РФ позиции о том, что органы и лица, облеченные властью, "осуществляя доказывание, обязаны принимать в установленных процессуальных формах все зависящие от них меры к тому, чтобы были получены доказательства, подтверждающие как виновность, так и невиновность лица в совершении инкриминируемого ему преступления" <18>.

--------------------------------

<18> Постановление Конституционного Суда РФ от 29.06.2004 N 13-П "По делу о проверке конституционности отдельных положений статей 7, 15, 107, 234 и 450 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы".X

Следует также отметить, что для более четкого понимания действия данного института ходатайства необходимо классифицировать по правовым последствиям:

- явочные, обязательные для удовлетворения (действует заявительный порядок реализации права)

- усмотрительные, необязательные для удовлетворения (действует разрешительный порядок реализации права).

При таком подходе реализация должна происходить путем расширения сферы явочных ходатайств за счет уменьшения сферы ходатайств усмотрительных.

Право на ходатайство гарантируется правом на обжалование решения в соответствующие инстанции, прежде всего в суд. Ходатайства и жалобы следует рассматривать как единый правовой институт - способ активного участия лица в уголовном процессе, неотъемлемую часть состязательности <19>.

--------------------------------

<19> См.: Смирнов А.В. Состязательный процесс. СПб.: Альфа, 2001. С. 39; Шестакова С.Д. Состязательность уголовного процесса. СПб.: Юридический центр Пресс, 2001. С. 145.

Последующий контроль (прежде всего судебный) является одним из действенных способов защиты прав лиц, вовлеченных в уголовное судопроизводство. Тем не менее применение указанных мер в целях превенции необоснованного ограничения прав и законных интересов граждан недостаточно, так как восстановление нарушенных прав с помощью последующего контроля не всегда возможно в полной мере. Еще в 1999 году Конституционный Суд РФ высказал (а позднее неоднократно подтверждал) позицию о том, что "если соответствующие действия и решения органов расследования не только затрагивают собственно уголовно-процессуальные отношения, но и порождают последствия, выходящие за их рамки, существенно ограничивая при этом конституционные права и свободы личности, отложение проверки законности и обоснованности таких действий до стадии судебного разбирательства может причинить ущерб, восполнение которого в дальнейшем окажется неосуществимым" <20>. Аналогичная позиция высказана и Верховным Судом РФ <21>. Анализируя указанный подход, следует подчеркнуть, что последующий контроль, даже в рамках отдельно взятой стадии, уступает по степени эффективности предварительному. Поэтому акцент в действиях правоприменителя даже при существовании последующего судебного контроля необходимо переносить на ходатайства и предварительный контроль, как инструменты, не позволяющие нарушать права лиц, вовлеченных в процесс (в противовес последующему контролю, который направлен лишь на восстановление уже нарушенных прав).

--------------------------------

<20> Постановление Конституционного Суда РФ от 23 марта 1999 г. N 5-П "По делу о проверке конституционности положений ст. 133, ч. 1 ст. 218 и ст. 220 УПК РСФСР в связи с жалобой граждан В.К. Борисова, Б.А. Кехмана, В.И. Монастырецкого, Д.И. Фуфлыгина и общества с ограниченной ответственностью "Моноком" // СЗ РФ. 1999. N 14. Ст. 1749.X

<21> См.: Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 февраля 2009 г. N 1 "О практике рассмотрения судами жалоб в порядке статьи 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (с изменениями, внесенными Постановлениями Пленума от 23 декабря 2010 г. N 31 и от 9 февраля 2012 г. N 3)".X

Л.В. НИКИФОРОВ

К ВОПРОСУ О КОНТРОЛЕ НАД СОБЛЮДЕНИЕМ

КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ ЛИЧНОСТИ В ХОДЕ ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ

УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ УЧРЕЖДЕНИЯМИ

И ОРГАНАМИ ФСИН РОССИИ

Никифоров Леонид Васильевич, преподаватель кафедры уголовного процесса и криминалистики Псковского юридического института ФСИН России.

Соблюдение закрепленных Конституцией Российской Федерации и законами Российской Федерации прав личности является одним из наиболее сложных вопросов в современной России. Его неэффективное решение повлечет за собой значительные политические, экономические и моральные потери, может угрожать безопасности государства и граждан.X

Провозглашение России правовым государством предполагает создание эффективного механизма защиты прав и свобод человека и гражданина во всех сферах общественной жизни. Поэтому назначением уголовного судопроизводства в соответствии со ст. 6 УПК РФ является защита прав и законных интересов лиц, потерпевших от преступления, а также защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения прав и свобод граждан.X

Досудебное производство затрагивает важнейшие права и свободы граждан, нарушения которых со стороны органов расследования могут повлечь за собой тяжелые, иногда непоправимые последствия для граждан, могут причинить им невосполнимый вред. Предварительное расследование сопряжено с возможностями достаточно широкого ограничения прав граждан органами государства, в силу чего нуждается в особых гарантиях, предотвращающих произвольное их ущемление.

Именно поэтому государство сочло необходимым установить контроль за применением конкретных правовых норм, регулирующих уголовно-процессуальные правоотношения в досудебном производстве. В качестве форм такового контроля в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством выступают процессуальный ведомственный контроль, прокурорский надзор и судебный контроль.

Эффективная система контроля играет ключевую роль в обеспечении законности и эффективности государственного управления в целом и в особенности такой его специфической сферы, как исполнение уголовных наказаний в виде лишения свободы.

Совершенствование механизмов контроля, гарантирующих соблюдение законности и прав человека в уголовно-исполнительной системе, представляется важной задачей государственно-правового развития Российской Федерации. Об актуальности и масштабе проблемы говорит поток жалоб на нарушения прав граждан, жестокое обращение и другие противозаконные действия в отношении осужденных, совершаемые сотрудниками учреждений и органов ФСИН России в местах содержания под стражей, что подтверждается официальной статистикой <1>. Т.Г. Морщакова справедливо отметила, что основной причиной такого рода нарушений является безнаказанность тех, кто их допускает. Автор полагает, что эта подрывающая основы государственного строя и доверие населения к государственным институтам безнаказанность во многом обусловлена тем, что в соответствии с действующим законодательством осуществление надзора за предварительным следствием и уголовным преследованием в судопроизводстве по уголовным делам предписано исключительно органам прокуратуры <2>.

--------------------------------

<1> См.: Основные показатели деятельности УИС: Информ.-аналит. сб. Тверь, 2013. С. 18 - 26.

<2> Морщакова Т.Г. О мерах по формированию системы государственного и гражданского контроля за деятельностью органов исполнительной власти. Выступление на встрече правозащитников с Президентом РФ 10 декабря 2003 г. // Российская газета. 2003. 11 декабря.

Контроль соблюдения норм УПК РФ отличается от иных форм контроля. Так, процессуальный контроль не может действовать при наличии отношений подчиненности между контролирующим и подконтрольным субъектами, что, как полагает С.А. Табаков, противоречило бы правовой природе уголовного судопроизводства и существенно ограничивало процессуальную самостоятельность лица, осуществляющего расследование <3>.X

--------------------------------

<3> Табаков С.А. Ведомственный процессуальный контроль за деятельностью следователей и дознавателей органов внутренних дел: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. 12.00.09. Омск, 2009. С. 13.

В то же время, как и в других сферах общественных отношений, в рамках процессуального контроля оцениваются результаты применения не только норм УПК РФ, но и норм УИК РФ, а также других законов.X

Непосредственно уголовно-процессуальная деятельность контролируется судом, руководителем органа, учреждения ФСИН России и прокурором. При этом последние два субъекта взаимодействуют и, как полагает С.А. Табаков (применительно к руководителю следственного органа), "отчасти конкурируют между собой" <4>. Автор исходит из положений изменений в УПК РФ (Федеральный закон от 5 июня 2007 г.), наделивших руководителя следственного органа средствами, позволяющими не только выявлять, но и устранять нарушения закона, исключив большинство из них из компетенции прокурора. В итоге существенно изменилось соотношение ведомственного контроля и прокурорского надзора, что породило новую правовую ситуацию.X

--------------------------------

<4> Табаков С.А. Ведомственный процессуальный контроль за деятельностью следователей и дознавателей органов внутренних дел: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Омск, 2009. С. 7.

Изъятие некоторых процессуальных полномочий у прокурора в пользу руководителя следственного органа вызвало критику в отечественной литературе. В то же время такое перераспределение повышает статус ведомственного контроля.

В современных условиях контроль за уголовно-процессуальной деятельностью органов и учреждений ФСИН России перестает быть исключительно административной функцией, средством обеспечения законности, государственной дисциплины, а приобретает статус социально-правового института, сущность которого заключается в:

- системной деятельности уполномоченных органов государства и институтов гражданского общества по установлению соответствия функционирования органов, должностных лиц органов и учреждений ФСИН России требованиям закона и ведомственных нормативных актов;

- корректировке выявленных отклонений (нарушений закона) при помощи административно- и уголовно-правовых средств.

В российской юридической науке традиционно с советских времен преобладает узкое понимание системы контроля, как исключительно совокупности (и даже просто перечня) контрольных органов. При этом содержание самой системы принято раскрывать через компетенцию отдельных субъектов контроля, формы и методы осуществления ими контрольной деятельности. Такое понимание представляется упрощенным и не соответствующим задачам, стоящим перед современной Федеральной службой исполнения наказаний.

Полагаем, что более полное и четкое представление о понятии и содержании системы контроля за уголовно-процессуальной деятельностью должностных лиц органов и учреждений ФСИН России может быть сформировано в развитие предложенной С.В. Зубаревым триады, состоящей из группы элементов:

1) организационно-функциональная структура контроля (цели, принципы, объект, предмет, субъекты и их компетенция, виды контроля), понимаемая как совокупность базовых свойств и отношений, определяющих внутреннее устройство и обеспечивающих стабильность системы контроля за деятельностью должностных лиц учреждений и органов, исполняющих наказания;

2) механизм контроля (методы, средства, формы контроля) как совокупность взаимосвязанных методов, средств и форм контрольного воздействия на должностных лиц пенитенциарной системы в целях достижения эффективного функционирования входящих в нее учреждений и органов, обеспечения прав, свобод и законных интересов осужденных;

3) процесс контроля как вид юридического процесса - установленный правовыми нормами порядок деятельности органов государства и институтов гражданского общества по мониторингу качества принимаемых в пенитенциарной сфере нормативных правовых актов и их реализацией субъектами права с целью предупреждения правонарушений, минимизации их последствий <5>.

--------------------------------

<5> Зубарев С.М. Теория и практика контроля за деятельностью персонала пенитенциарной системы: Дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2006. С. 298.

В предложенной модели главным звеном системы контроля являются объект и предмет контроля. При этом специфика служебной деятельности должностных лиц учреждений и органов, исполняющих наказания, в значительной степени определяет характер и пределы контрольного воздействия, контрольные полномочия и механизм их реализации.

Особое значение имеет контрольный статус уполномоченных органов государственной власти. Важно четко определить юридическое содержание их контрольной деятельности в пенитенциарной сфере:

- выявить признаки органа государственной власти, определяемые его местом в государственном аппарате и в целом в системе уголовно-правовых отношений;

- ограничить контрольную компетенцию государственного органа как правовое выражение объема полномочий по контролю за деятельностью должностных лиц органов и учреждений ФСИН России;

- сформировать нормативно закрепленный механизм осуществления контроля как присущие данному государственному органу методы, средства и формы контрольной деятельности.

Органы судебной власти, прокуратура уже обладают значительными полномочиями по контролю за уголовно-процессуальной деятельностью органов и учреждений ФСИН России. Общественный контроль за деятельностью учреждений и органов ФСИН России осуществляют уполномоченные институты гражданского общества (Общественная палата РФ, общественные советы при Минюсте России и территориальных органах ФСИН России, общественные наблюдательные комиссии, комиссии по помилованию в субъектах РФ). Государство делегирует им определенные контрольные полномочия в соответствии с предоставленными им Конституцией РФ и действующим законодательством правами. Особенности контроля институтов гражданского общества проявляются в сужении предмета контрольной деятельности (соблюдение прав, свобод и законных интересов осужденных), специфических методах и формах, а также в возможностях реализации результатов контроля. Эти контрольные органы не наделены властными полномочиями, не распространяют свою юрисдикцию непосредственно на уголовно-процессуальную деятельность, а действуют, как правило, опосредованно: либо через соответствующие государственные органы, либо через средства массовой информации, привлекая внимание общества к тем или иным проблемам.X

Рассмотрев понятие контроля над уголовно-процессуальной деятельностью органов и учреждений ФСИН России, мы пришли к выводу о том, что досудебное производство по уголовным делам включает в себя два типа отношений: контрольные (судебный и ведомственный контроль (руководитель органа, учреждения ФСИН)) и надзорные (прокуратура). Непосредственно уголовно-процессуальная деятельность контролируется судом, руководителем органа, учреждения ФСИН России и прокурором. При этом последние два субъекта взаимодействуют и в какой-то степени конкурируют между собой.

В УИС все возрастающую роль играет также и осуществляемый в рамках закона общественный контроль, непосредственно не касающийся уголовно-процессуальной деятельности, но оказывающий существенное влияние на ситуацию в УИС в целом. Контроль соблюдения норм УПК РФ отличается от иных форм контроля. Процессуальный контроль не может действовать при наличии отношений подчиненности между контролирующим и подконтрольным субъектами.X

Специфика контроля уголовно-процессуальной деятельности в учреждениях и органах ФСИН России состоит в том, что в досудебном производстве в условиях УИС существенно влияние так называемых "неформальных компонентов", уже признаваемых официально (статистика количества "воров в законе", "авторитетов" и пр.). В силу этого применение норм уголовно-процессуального законодательства может искажаться под влиянием, как отмечают исследователи, "нетрадиционных методов" <6>.

--------------------------------

<6> Пудаков Е.Р. Уголовно-процессуальная деятельность органов и учреждений уголовно-исполнительной системы России: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2008. С. 16, 31.

В целом, контроль за уголовно-процессуальной деятельностью мы понимаем как часть пенитенциарного контроля, обеспечивающего изоляцию осужденных, а также их безопасность в ИУ. Пенитенциарный контроль в ИУ мы понимаем в широком смысле как систему организационно-практических мер по обеспечению надежной изоляции осужденных, созданию условий, исключающих угрозу их жизни и здоровью, а также жизни и здоровью сотрудников ИУ.

Несмотря на достаточно подробную регламентацию контроля уголовно-процессуальной деятельности, она не представляется совершенной и нуждается в совершенствовании. Необходимо учитывать, что государственный и общественный контроль взаимосвязаны и будут развиваться, дополняя, но не подменяя друг друга. Сочетание государственного и общественного контроля позволит власти и обществу получать более объективную информацию о проблемах развития УИС, стимулировать решение этих проблем.

Уголовно-процессуальная деятельность органов и учреждений ФСИН России:

- осуществляется в сложной обстановке в условиях сохраняющегося высокого уровня пенитенциарной преступности;

- в целом урегулирована нормами действующего уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного законодательства, тем не менее нуждающегося в совершенствовании.

Контроль уголовно-процессуальной деятельности не может рассматриваться изолированно, а лишь как важная составная часть пенитенциарного контроля, обеспечивающего изоляцию осужденных, а также их безопасность в ИУ.

М.В. ФРОЛОВА

ПРАВОВОЙ ИММУНИТЕТ ПРЕЗИДЕНТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Фролова Марина Вячеславовна, магистрант кафедры конституционного и международного права Санкт-Петербургского академического университета управления и экономики.

Правовой иммунитет представляет собой законное правовое средство, с помощью которого государство обеспечивает повышенную правовую защиту отдельных субъектов. Он рассматривается как отступление от принципа равенства граждан перед законом и судом, закрепленного в ст. 19 Конституции РФ <1>.X

--------------------------------

<1> Руднев В. Иммунитеты в уголовном судопроизводстве // Рос. юстиция. 1996. N 8. С. 28; Уголовный процесс / Под ред. К.Ф. Гуценко. М., 1996. С. 45.

Мы видим исключения из общего правила о равенстве всех перед законом и судом в большинстве случаев предусмотрены самой Конституцией РФ - относительно неприкосновенности и ответственности Президента РФ. В свою очередь, иммунитет Президента Российской Федерации, прекратившего исполнение полномочий, является логическим следствием правового иммунитета действующего Президента Российской Федерации. При этом не должен превращаться правовой иммунитет, являющийся изъятием из принципа равенства граждан перед законом и судом, в пожизненную правовую привилегию лица, занимавшего в течение определенного срока пост Президента.X

Однако наделение Президента Российской Федерации и Президента Российской Федерации, прекратившего исполнение своих полномочий, правовым иммунитетом обусловлено значением должности Президента в жизни Российского государства.

Основанием для наделения экс-президента правовым иммунитетом служит распространение на действующего Президента России принципа неответственности - этот принцип только тогда служит гарантией защиты Президента, когда гарантирует экс-президенту невозможность привлечения его к ответственности за действия, связанные с исполнением президентских полномочий.

Пределы правового иммунитета экс-президента не могут превышать пределы правового иммунитета действующего Президента России. Кроме того, принцип неответственности должен распространяться только на действия Президента России, связанные с исполнением им своих полномочий (то есть на те действия, на которые распространялся принцип неответственности в период президентства).

По мнению Н.С. Сопельцевой, срок предоставления правового иммунитета не может превышать срока исполнения должностных обязанностей, иначе теряется смысл иммунитета <2>.

--------------------------------

<2> Сопельцева Н.С. Иммунитет Президента Российской Федерации, прекратившего исполнение своих полномочий // Конституционное и муниципальное право. 2005. N 5.X

Статус бывшего главы государства был урегулирован Указом Президента Российской Федерации от 31 декабря 1999 г. N 1736 "О гарантиях Президенту Российской Федерации, прекратившему исполнение своих полномочий, и членам его семьи" <3>, принятие которого, с одной стороны, было во многом связано с досрочной отставкой Б.Н. Ельцина, с другой стороны, заложило определенные правовые традиции.X

--------------------------------

<3> Указ Президента Российской Федерации от 31 декабря 1999 г. N 1736 "О гарантиях Президенту Российской Федерации, прекратившему исполнение своих полномочий, и членам его семьи" (утратил силу) // Собрание законодательства РФ. 2000. N 1 (ч. II). Ст. 111.X

Способность предоставить гарантии бывшим лидерам является критерием цивилизованности общества и государства <4>. О.Е. Кутафин полагал, что своего рода гарантией этих прав служит предоставление Президенту РФ, прекратившему исполнение своих полномочий, пожизненной государственной охраны в местах его постоянного или временного пребывания в полном объеме мер, предусмотренных Федеральным законом "О государственной охране", включая предоставление специальной связи и транспортного обслуживания (ст. 2), а также право на пользование на территории Российской Федерации правительственной связью и другими видами связи, которыми располагают органы государственной власти, органы местного самоуправления и организации, а также право на пересылку (передачу), обработку и доставку всех видов его почтовых и телеграфных отправлений в разряде правительственных (ст. 6) <5>.X

--------------------------------

<4> Научно-практический комментарий к Конституции Российской Федерации / Отв. ред. В.В. Лазарев. 2-е изд., доп. и перераб. М., 2001. С. 458.

<5> Кутафин О.Е. Неприкосновенность в конституционном праве Российской Федерации. М.: Юристъ, 2004. С. 271.

Федеральный закон от 12 февраля 2001 г. N 12-ФЗ "О гарантиях Президенту Российской Федерации, прекратившему исполнение своих полномочий, и членам его семьи" в ст. 3 предусматривает правовой иммунитет бывшего Президента РФ. Прекративший исполнение своих полномочий Президент РФ не может быть привлечен к уголовной или административной ответственности за деяния, совершенные им в период исполнения полномочий Президента РФ, а также задержан, арестован, подвергнут обыску, допросу либо личному досмотру, если указанные действия осуществляются в ходе производства по делам, связанным с исполнением им полномочий Президента РФ.X

Неприкосновенность распространяется также на занимаемые бывшим Президентом РФ жилые и служебные помещения, используемые транспортные средства, средства связи, принадлежащие ему документы и багаж, переписку.

Президент РФ, прекративший исполнение своих полномочий, может быть лишен неприкосновенности в случае возбуждения уголовного дела по факту совершения им тяжкого преступления в период исполнения полномочий Президента Российской Федерации.

В этом случае необходимо представление Генерального прокурора РФ, направляемое в Государственную Думу РФ. Принятое Государственной Думой РФ постановление о даче согласия на лишение неприкосновенности Президента РФ, прекратившего исполнение своих полномочий, с представлением Генерального прокурора направляется в трехдневный срок в Совет Федерации РФ, где рассматривается в трехмесячный срок.

Решение Государственной Думы РФ либо решение Совета Федерации РФ об отказе в даче согласия на лишение неприкосновенности Президента РФ, прекратившего исполнение своих полномочий, является обстоятельством, исключающим производство по соответствующему уголовному делу и влекущим прекращение такого дела.

Принятие нормативных актов об иммунитете экс-президента вызвало острую критику и в научной литературе, и в средствах массовой информации. К примеру, В.О. Лучин пишет: "Даже создав Конституцию по своему замыслу, первый Президент не смог стать ее гарантом, допуская многочисленные ее нарушения. Однако никакой ответственности, в том числе за трагические последствия таких нарушений, Президент не понес: надежно сработали "гарантирующие" нормы Конституции о его неприкосновенности, получившие развитие в президентском Указе "О гарантиях Президенту Российской Федерации, прекратившему исполнение своих полномочий, и членам его семьи", который предопределил принятие Федерального закона с таким же наименованием и аналогичным содержанием. Названные акты предусматривают беспрецедентные гарантии бывшему Президенту, вплоть до освобождения от уголовной ответственности за любые преступления" <6>.X

--------------------------------

<6> Сопельцева Н.С. Иммунитет Президента Российской Федерации, прекратившего исполнение своих полномочий // Конституционное и муниципальное право. 2005. N 5.X

Указанный выше Закон содержит противоречивые положения. Представляется, что формулировка ч. 1 ст. 3 "деяния, совершенные в период исполнения полномочий" предполагает все деяния, совершенные Президентом, то есть те, которые совершены в связи с президентскими полномочиями, и те, которые совершены Президентом России в качестве частного лица вне связи с президентскими полномочиями. Эту проблему поднимали А.В. Малько и С.Ю. Суменкова, по мнению которых данное обстоятельство нуждается в законодательном регламентировании и обязательно "с учетом того, что бывший глава государства мог при осуществлении своих полномочий допустить неправомерные поступки именно как частное лицо" <7>.X

--------------------------------

<7> Малько А.В., Суменков С.Ю. Правовой иммунитет: теоретические и практические аспекты // Журнал российского права. 2002. N 2. С. 21.X

Этот Закон, призванный детализировать действующее законодательство, предусматривая гарантии для бывшего лидера, не избежал недостатков конституционной нормы об отрешении Президента Российской Федерации от должности. Речь идет о возможности привлечения Президента Российской Федерации к ответственности лишь за совершение тяжких преступлений.X

Также не регламентирована возможность распространения принципа неприкосновенности на те деяния, которые бывший глава государства может совершить после окончания срока его президентских полномочий. Вместе с тем из признания правового иммунитета не личной привилегией гражданина, а средством защиты публичных интересов следует, что иммунитет должен устанавливаться на конкретный срок, равный сроку исполнения должностных обязанностей. За пределами исполнения таких обязанностей теряется юридический смысл иммунитета. Например, иммунитет Президента Российской Федерации устанавливается на срок пребывания его на посту главы государства, который согласно ч. 1 ст. 92 Конституции Российской Федерации начинается с момента принесения Президентом Российской Федерации присяги и прекращается с момента принесения присяги вновь избранным Президентом Российской Федерации. С точки зрения срока предоставления исключением представляется иммунитет Президента Российской Федерации, прекратившего исполнение своих полномочий, который предоставляется пожизненно. Следует, однако, иметь в виду, что, поскольку называемый иммунитет экс-президента является логическим следствием правового иммунитета, предоставляемого действующему главе государства, он должен распространяться лишь на те действия, которые Президент совершил в период исполнения своих полномочий. Полагаем, такой подход к обоснованию необходимости наделения бывшего Президента иммунитетом позволит говорить, что действие этого вида правового иммунитета также ограничено определенным сроком, равным сроку нахождения на посту главы государства.X

А.В. Малько и С.Ю. Суменков отмечают, что "иммунитет устанавливается лишь на срок выполнения Президентом своих полномочий (а не пожизненно), как, собственно, иммунитет и для всех иных должностных лиц. За пределами исполнения сверхсложных президентских обязанностей теряется юридический смысл иммунитета" <8>.

--------------------------------

<8> Малько А.В., Суменков С.Ю. Правовой иммунитет: теоретические и практические аспекты // Журнал российского права. 2002. N 2. С. 21.X

Сосредоточение основных властных рычагов у Президента Российской Федерации неоднозначно оценивается учеными и практиками-специалистами в области конституционного права и государственного строительства. "В нарушение всех постулатов теории разделения властей, - отмечает Е.В. Белкин, - по Конституции 1993 г. над всеми ветвями власти возвысился Президент, который даже как бы не власть, а ее единственный гарант. Но властных полномочий у гаранта больше, чем даже у российского императора. Подсчитано, что в руках Президента Российской Федерации сосредоточено примерно 80% властных полномочий на федеральном уровне. Остальные 20% неравномерно делятся между традиционными ветвями власти. При данном соотношении нельзя всерьез говорить об эффективном функционировании системы сдержек и противовесов" <9>.X

--------------------------------

<9> Белкин Е.В. Откровения кремлевского Штирлица // Независимая газета. 2000. 21 октября.

С началом эпохи В.В. Путина президентская власть стала еще сильнее. К тому, что было у Б.Н. Ельцина, добавились федеральные округа, Госсовет, право роспуска региональных представительных органов, послушный парламент, еще большая подчиненность Президенту органов исполнительной власти. Происходит перераспределение властных полномочий, формально не нарушающее основы конституционного строя, но фактически изменяющее конституционное устройство государства.

Справедливым представляется мнение Р. Медведева: "В условиях нашей страны, в которой демократические традиции, гражданское общество и система зрелых политических партий еще не сложились, именно Президент может и должен стать гарантом стабильности, демократии и порядка. Поэтому предоставление Президенту необходимых для этого полномочий и рычагов власти - это не каприз Ельцина или просчет составителей Конституции, а необходимость" <10>.X

--------------------------------

<10> Медведев Р. Владимир Путин - действующий Президент. М.: Время, 2002. С. 89.

Сказанное свидетельствует, с одной стороны, о необходимости установления процедур ответственности Президента, в том числе конституционно-правовой ответственности. Основания, механизмы, последствия привлечения главы государства к ответственности являются важнейшими составляющими принципа разделения властей, республиканской формы правления. С другой стороны, избрание Президента Российской Федерации непосредственно народом, характеристика его как обладателя "общенародного мандата" требуют предоставления главе государства конституционных гарантий, предполагающих ограниченные основания ответственности и усложненные процедуры привлечения к ответственности, действующие и по истечении срока исполнения им своих полномочий.

Законодатель устанавливает особые процедуры, а также наделяет некоторых лиц дополнительными гарантиями неприкосновенности с учетом той роли, которую они играют в государстве и обществе. Принимается во внимание исключительная важность выполняемой ими работы, необходимость укрепления независимости этих лиц, недопущение незаконного и необоснованного применения к ним мер процессуального принуждения. Поэтому существование иммунитетов от уголовного преследования направлено на повышение уровня неприкосновенности отдельных категорий лиц, хотя такая задача ставится законом в отношении всех граждан, вовлекаемых в уголовное судопроизводство <11>.

--------------------------------

<11> Руднев В.И. Иммунитеты от уголовного преследования // Журнал российского права. 1998. N 7.X

Наделение определенного круга лиц дополнительными правами и освобождение от некоторых процессуальных обязанностей может входить в понятие "иммунитет", происходящее от латинского слова "immunitas" ("immunitatis"). Этот термин означает исключительное право не подчиняться некоторым общим законам, предоставленное лицам, занимающим особое положение в государстве <12>.

--------------------------------

<12> Современный словарь иностранных слов. М., 1993. С. 230.

Применительно к уголовно-процессуальному законодательству понятие "иммунитет" может пониматься как освобождение от выполнения процессуальных обязанностей и ответственности. В уголовно-процессуальном, как и в уголовном, законодательстве возможно его введение. Это означает, что некоторые лица - депутаты, судьи, прокуроры, близкие родственники лица, привлекаемого к уголовной ответственности, в определенных ситуациях могут иметь возможность не давать показаний, не привлекаться к ответственности.

Однако, к сожалению, часть положений, закрепляющих статус указанных лиц, является отступлением от конституционного принципа равенства всех граждан перед законом и судом. Более того, некоторые нормы, содержащиеся в законах о статусе указанных лиц, в определенной степени делают невозможным привлечение их к уголовной ответственности, даже несмотря на имеющиеся основания для этого. Разумеется, недопустима такая ситуация, когда в действиях того или иного лица содержатся признаки преступления, но нельзя провести расследование и решить вопрос о привлечении его к ответственности. Совершенно очевидно, что это является отступлением от принципов равенства всех перед законом и судом и неотвратимости ответственности.

Институт Президента - новый институт в системе нашей государственной власти. Статья 91 Конституции РФ предусматривает неприкосновенность Президента при исполнении им своих полномочий. Отрешение от должности является одним из оснований досрочного прекращения полномочий Президента РФ, которое может произойти только на основании обвинения главы государства в совершении государственной измены или иного тяжкого преступления. Исходя из ст. 93 Конституции РФ, Президенту может быть предъявлено обвинение в совершении довольно узкого круга преступлений. Между тем ныне действующий УК РФ подразделяет преступления на следующие категории: небольшой тяжести, средней тяжести, тяжкие и особо тяжкие. Поэтому следовало бы предусмотреть, что Президенту, как и всякому иному лицу, при наличии достаточных оснований может быть предъявлено обвинение в совершении любого преступления, а не только государственной измены или иного тяжкого преступления. Предъявление Президенту обвинения в совершении преступлений, не предусмотренных Конституцией РФ, могло бы повлечь для него определенные правовые последствия, например временное приостановление полномочий на какой-то срок и т.п.X

Необходимо отметить, что ст. 93 Конституции РФ предусматривает довольно сложный порядок привлечения к уголовной ответственности Президента РФ. Эта процедура отличается от привлечения к уголовной ответственности, например, депутата. Если Президент не будет отрешен от должности, то обвинение в отношении его считается отклоненным. При этом в Конституции установлен весьма короткий срок для этого - 3 месяца. Указанное положение подвергалось критике некоторыми юристами <13>. Действительно, трехмесячный срок мал для рассмотрения выдвинутого обвинения и тем более не должен повлечь прекращения любого уголовного преследования. Он не соответствует и положениям законодательства о давности привлечения к уголовной ответственности. Не согласуется это и с положением ст. 19 Конституции РФ о равенстве всех перед законом и судом. В то же время существует и такое мнение, что "установление срока для принятия решения имеет цель обеспечить определенность положения Президента в системе органов государственной власти, стабильности в стране; нельзя долго продолжать процедуру импичмента и оставлять нерешенным вопрос о главе государства" <14>.X

--------------------------------

<13> См.: Якубов А.Е. Новая Конституция и проблемы уголовного права, уголовного процесса и судоустройства // Государство и право. 1994. N 8 - 9. С. 204.

<14> Конституция Российской Федерации: Комментарий. М., 1994. С. 434.

Поэтому данная проблема требует дальнейшего законодательного разрешения.

При привлечении к уголовной ответственности Президента неизбежно могут возникнуть вопросы, связанные с осуществлением следственных действий, в частности о месте, времени их проведения и т.д. В некоторых странах это нашло отражение в уголовно-процессуальных кодексах. Так, § 49 УПК ФРГ предусматривает, что "Федеральный президент допрашивается в его резиденции. В судебное разбирательство он не вызывается. Протокол о его судебном допросе должен быть оглашен в судебном разбирательстве" <15>. Думается, что и УПК РФ должен содержать аналогичные нормы, регламентирующие производство процессуальных действий в отношении Президента РФ. Или же УПК следует иметь ссылку на соответствующий закон, предусматривающий порядок проведения таких действий в отношении Президента РФ.X

--------------------------------

<15> Федеративная Республика Германия. Уголовно-процессуальный кодекс. М., 1994.

Президент Российской Федерации обладает широким кругом прав и обязанностей, необходимыми для реализации его полномочий и затрагивающими все ветви власти.

В нашем государстве Президент имеет право роспуска нижней палаты парламента. Это право передано ему в соответствии с п. "б" ст. 84, а также ст. ст. 109 и 111 Конституции РФ.X

Указанные беспрецедентные меры политического воздействия на общественные процессы в стране глава государства может применить на практике в строго определенных случаях: когда Государственная Дума трехкратно отклонит кандидатуру Председателя Правительства, предлагаемого Президентом, согласно Конституции РФ (ч. 4 ст. 111 Конституции); когда Президент, разрешая правительственный кризис (Государственная Дума выражает недоверие Правительству и требует его отставки), распускает Государственную Думу (ч. 3 ст. 117 Конституции РФ). Согласно Постановлению Конституционного Суда от 11 декабря 1998 г. N 28-П Президент РФ вправе предлагать как одного и того же кандидата на должность Председателя Правительства, так и разные кандидатуры.X